- -
- 100%
- +
– А чего же он тогда раскомандовался? – пока ещё просто удивился Иван, без особого волнения.
– У него оружие есть. Две автоматические пушки.
– Это серьёзно?
– Нам и одной хватит… Одного выстрела.
Иван широко распахнутыми глазами уставился на грозный, угловатый силуэт корабля за кормой.
– Ты хочешь сказать, что это пираты?
– Конечно, не хочу, – Кондрат протяжно, обречённо вздохнул. – Но, похоже, они и есть. Вот уж повезло. Несказанно. В новости теперь попадём, знаменитыми станем! Аж на целый день. Глядишь и в учебники по истории запишут. Шутка ли: впервые за триста лет пираты объявились. Счастливчики мы! Прям – везунчики!
– Ну что там, не проснулись ещё? – нетерпеливый, мужской голос зазвучал тоньше, напряженнее, злее.
– Как бы стрелять не начал, – взволнованно чирикнул Мартын из-под обшивки. – Судя по голосу – созрел.
– Ну так давай связь, Кондрат, – Иван поёрзал в кресле, неожиданно ставшем очень неудобным. – А то ведь, действительно, угрохают, и поди знай, за что?
– Есть, Ванюша, разговаривай.
Иван с трудом сглотнул – по пересохшей глотке слюна, как наждачный шар, прокатилась. Точно сухарь немоченый, боками костлявыми шкрябая.
– Здесь грузовик… Бортовой номер сам разобрать не могу. Порт приписки – Астара. Груз – опечатанные контейнеры, содержимое неизвестно. Кто вы такие? Что хотите?
– Родились наконец-то! – недовольный, сиплый голос неприятно царапал барабанные перепонки. Словно суматошная мышь за перегородкой.
– Мне как раз и нужны твои опечатанные контейнеры. Причём, очень быстро. Я и так времени потерял массу, тебя, безмозглого, догоняя.
– Но я обязан доставить груз согласно фрахта, – осторожно возразил Иван, стараясь не злить без нужды обладателя автоматических пушек. Не получилось – собеседник, всё одно, вспылил.
– Его и без тебя доставили куда надо. Разгрузился бы и улетал своим коровам хвосты крутить, агр безмозглый!
– Дались вам эти коровы! – с тихим отчаянием пробормотал Иван. – И что вы все к аграм-то неравнодушны? Сыт некачественный попался, что ли? Так тоже неплохо – со стулом проблем не будет.
– Короче! – пират потерял терпение окончательно и в его голосе отчётливо зазвучали истерические нотки. – Разблокируй трюм, мои дроиды тебя быстренько разгрузят и вали к себе, землю пахать. На трассе от вашего брата сплошные недоразумения. Всё понял?
– Не дурак, – вздохнул Иван и жестом приказал Кондрату вырубить звук. Кондрат понятливо исполнил.
– Сигнал безопасникам, спасателям и всем, всем, всем, надеюсь уже ушёл?
– У него глушилка мощная, – грустно сообщил коммуникатор. – Сидим, как в коконе.
– Ну, тогда слушаю ваши соображения, друзья – помощнички.
– Он проговорился, – тут же отозвался Кондрат. – Нападение не случайное. Он знал о прибытии груза в порт Сэли. Он его там ждал.
– Похоже, и взрыв в порту с этим как-то связан, – добавил Мартын. – Возможно, хотели убрать именно нашего пилота-транспортника, поместить груз по закону на склад. Ну, а там, похоже, всё схвачено. Обгадили мы людям все планы, с нашей добросовестностью. Вернее – с твоей.
– Вот ведь как! – удручённо протянул Иван и сжался в кресле. Как оказалось, оно не только жутко неудобное, но и просто необъятное. В одном углу без труда поместился. И очень холодное – от задницы аж до шеи мураши допрыгали, вся кожа от их лап в синяках уже.
– Выходит, мы им все планы поломали?
– Не мы, а ты, – справедливости ради уточнил Кондрат.
– Какая разница? На молекулы нас всех разберут.
– Это точно, – поддержал Мартын. – Коли разбирать – так и нечего разбирать! Разбирать без разбору!
– Не умничай, – вяло одёрнул Иван зарвавшегося телохранителя.
– Это нервное, – оправдался тот. – Им ведь нас в живых оставлять никакого резону нет.
Мартын влез обратно в кабину и изображение пиратского корабля тут же исчезло. Дышать сразу стало легче – появилась иллюзия, что он исчез совсем.
– Груз у нас заберут, лоханку разнесут вдребезги вместе с нами. А кому надо в аварии старого грузовика разбираться? И поновее корабли без вести пропадают. Тихо и надёжно. А вот если мы о них сообщим – уйма желающих найдётся на пиратов поохотиться. В наш-то скучный век. Полагаю, выбора у них нет.
– А у нас? – прошептал Иван.
– И у нас нет, – уныло сообщил Мартын, а Кондрат лишь вздохнул протяжно и тоскливо. Добавить нечего.
– Я читал, что нет смелее зверя, нежели крыса, загнанная в угол! – Иван подобрал ноги под себя, отчего и вовсе в кресле потерялся. – У нас для прыжка энергия найдётся?
Кондрат шустро прикинул в уме – расчёты несложные.
– Есть маленько. Но прыгнем недалеко и там уже лететь не на чем будет. И сообщение передать энергии не хватит. А вот посудина вполне может развалиться – она уж лет тридцать, как из прыгучего возраста вышла.
– У нас нет координат выхода, – тревожно прощебетал Мартын. – Выскочим где-нибудь в ядре планеты… Ну, или просто в метеорит врежемся. Конец один.
– Как и здесь! – с тоской прошептал Иван. – Ой, как маровато!
Послали прогуляться, родственнички! Слетай – говорили они. Интересно же – убеждали они. Засиделся тут – упрекали они… И вот, что вышло – отвечаю я, но толку-то?!
Картинка, которую услужливо подсунуло богатое воображение, реалистично показала, что случается с кораблём от поцелуя гулящего метеорита. Или в ядре планеты. Хотя там неинтересно, одна радость – быстро. Грудь парня ужалась, словно усохла; поплохело, аж на рвоту позывы обнаружились. Новые ощущения Ивана не порадовали.
– Ванюша! – Мартын вспорхнул Ивану на плечо и взволнованно зачирикал прямо в ухо. – Я фиксирую луч прицеливания. Он нас на мушку взял!
– Не будет стрелять, – неуверенно проговорил Кондрат. – Груз-то всё ещё у нас.
– Груз не заденет, – авторитетно заявил Мартын. – Движок повредит и всё, никуда мы уже не денемся.
– Чего ж сразу не повредил? – въедливо придрался Кондрат.
– Рисковать не хочет. Но, если деваться некуда будет…
– Кондрат, прыгай! – махнул рукой Иван и свернулся сидячим бубликом в ожидании рывка. – Скорей давай!!!
Кондрат и сам, всей своей электронной требухой, чувствовал, что медлить не стоит. Хлопок, вспышка – и на месте остался лишь сбитый с толку пират с бессильно поникшими стволами автоматических пушек.
Грузовик исчез.
* * *
Процесс вынужденной посадки показался Ивану бесконечным. Планета выпрыгнула прямо под нос грузовику во всём блистательном великолепии: голубовато-зелёная, заботливо укутанная в белёсую дымку атмосферы. Именно в это ватное одеяло и влетел грузовик, не снижая скорости. Тут же выяснилось, что ватным одеяло является исключительно для самой планеты, а не для тех, кто в это одеяло с разбегу прыгает. Даже конструктор неуклюжего корабля, вероятно, затруднился бы объяснить, почему это корыто не развалилось сразу после удара. Там, где полагалось гасить скорость лёгким окунанием, грузовик грубо плюхнулся – сразу и глубоко. Мгновенно раскалившаяся обшивка начала отшелушиваться от многострадального тела кусками и кусочками, сгорая в огненном хвосте новоявленного метеорита.
Иван вцепился в кресло – впятером не отодрать. Голову вжал в плечи и зажмурился, ежесекундно ожидая лютой смерти от пары сотен возможных причин. Кондрат бормотал что-то неразборчиво, катаясь из угла в угол и подпрыгивая, вместе с кораблём, в атмосферных ухабинах. Мартын же, закогтив обшивку кресла обеими лапами, мужественно глядел в обзорный иллюминатор красными, немигающими глазами.
Вскоре грузовик утонул в атмосфере планеты достаточно глубоко. Его необщительный мозг, подруливая маневровыми движками, всем брюхом корабля старательно гасил скорость, переходя в режим планирования. Трясло при этом немилосердно. Иван думал только о том, что нужно, хоть одной рукой, придерживать голову – как бы не оторвалась. Да вот только и представить страшно – кресло отпустить! Даже и одной рукой, хотя бы.
Оставляя за собой дымящуюся полосу из поваленных деревьев и выжженной травы, корабль какое-то время ехал на брюхе, но вскоре упёрся, расквасив нос, в здоровенный валун. Видимо, уже навсегда. Что-то с грохотом отвалилось, один из уцелевших агрегатов возмущенно прошипел и наступила долгожданная тишина.
Иван осторожно приоткрыл глаза. В рубке всё перевёрнуто, искорежено; витают в воздухе обрывки тряпочек, изоляции и Ивановых сумбурных мыслей. Шлюзовой отсек оторвало начисто и в дыру с неровными, покорёженными краями, заглядывает любопытный, помятый куст-абориген. Здоровенными листьями-лопухами шевелит недоуменно. Приехали…
– Посадка прошла успешно, повреждения техники фатальные, корабль восстановлению не подлежит! – Кондрат закончил доклад и тут же нашёлся непострадавший, хоть и всклоченный, Мартын.
– Все системы отключены, двигатель заглушен ещё до его разрушения, опасности взрыва или возгорания нет.
– Я писать хочу, – придушенно пробормотал Иван. – Очень!
– Поспешай, здесь бытового репликатора нет! – предостерёг Кондрат. – Запасными штанишками разжиться не получится.
– И от корабля подальше отойди! – позаботился Мартын. – А то провода везде торчат. Мара их знает, все ли обесточены?
Иван на четвереньках добрался до дыры в обшивке, перевалился через край, брякнулся в густую, пахучую траву. Запах в нос шибанул обалденный: терпкий, густой – хоть на сыт намазывай. Но не до того сейчас. Поспешил к ближайшим кустикам, пристроился с нуждой невеликой…
Да тут и вздрогнул от громкого, металлического рыка.
– Ты чего это удумал, негодяй?!
Поздно. Процесс уже пошёл и единственное, что успел сделать Иван – стыдливо отвернуться от неведомого обитателя кустов.
– Я вот тебя сейчас лазером-то приголублю! – исходил злобой тот, не удовлетворившись проявлением Ваниной скромности. – Никаких излишков жидкости в организме не останется! И организма не останется! Во всём лесу другого места не нашёл, гадёныш?!
– Да я и это-то не искал, – вздохнул облегчённо Иван, поправляя одежду. – Уж где прижало… Посадка у нас, сами видите, не очень аккуратная получилась. Так что, не обессудьте, многоуважаемый, не до воспитания нам. Рады, что живы.
– Посадку вашу я оценил, – неожиданно подобрел невидимый собеседник. – Действительно, знатно навернулись! Запись я на память сохраню.
Иван решил, что для знакомства уже вполне созрел, выпрямился, поправил одежду. Головой привычно дёрнул – чёлка сама как надо легла.
– Позвольте представиться: Иван, пилот этого грузовика, уроженец Астары.
– То, что с Астары, я по сигналу вашего коммуникатора определил. Иначе, с чего бы я с вами на астарийском разговаривал?
– Очень приятно, что вы знаете астарийский. И как же к вам обращаться?
– Боевой позывной – Серый 5. Но, поскольку из всей Серой эскадры уцелел я один, усложнять не будем. Просто Серый.
– Вот оно как! – озадаченно воскликнул Иван и внимательно глаза прищурил. – А вы, простите, кто будете? Человек?
– Отнюдь, – лязгнул металлом в голосе новый знакомец. – Я – киберличность штурмовика отдельной диверсионной эскадры имперского флота.
– Имперского? – вовсе уж озадачился Иван. – Насколько я помню, последняя империя развалилась в труху лет триста назад.
– Триста восемь лет, два месяца и три дня, – педантично поправил Ивана Серый. – У меня всё точно. И, возможно, не последняя. И не совсем в труху…
– Давно, короче, – с готовностью согласился Иван. – А ты, значит, сохранился?
– Увы, – удручённо проговорил Серый. – Единственный осколок былого величия. Кстати, рад, что мы уже на ты, сам не рискнул предложить.
– Надеюсь, уважаемый клич на такие мелочи не обидится?
– Рад, говорю же… В режиме маскировки всё это время пребываю. Благодаря своему оборудованию, перехватываю все каналы информации в Системе, в курсе всего, что произошло за это время. Приказы мне теперь получать не от кого – вот и лежу тут, размышляю о бренности бытия.
– Гадость какая, – непроизвольно поморщился Иван, не уточняя, о бренности сказал или о бытие.
Почувствовал, как опустилось на левое плечо что-то знакомое, привычное. Словно широкая, дружеская ладонь. Мартын, пристроивший на Иваново плечо брата-Кондрата, подождал, пока тот закрепится и привычно взгромоздился сверху. Нарочито-надсадно дух перевёл.
– Вот уж не думал, что ты такой тяжёлый, – упрекнул кибертоварища.
– Я умный, а это всегда нелегко! – высокомерно отозвался тот.
– Кому? Тебе или окружающим?
– Здравствуйте, коллеги, – вежливо подал голос Серый. – Открываю коммуникационный канал, давайте знакомиться.
Сказано явно для Ивана. Между собой кличи вполне могут и без звука, напрямую пообщаться, но в присутствии человека невежливо. Кибервоспитание.
Через секунду знакомство состоялось.
– Да что ж за невезение такое? – вздохнул горестно Кондрат. – Ну, вот почему бы нам в порядочное место не плюхнуться?
– А что не так? – слегка встревожился Иван, ещё пребывающий в эйфории от чудесного спасения. – Я вообще полагал, что сегодня с Марой повидаемся. Упаси Великий Род! По сравнению с такой перспективой любое место порядочным покажется.
– Поди знай, может и придётся ещё свидеться, – нерадостно порадовал коммуникатор. – Это Логора, здесь уже триста лет гражданская война идёт, всё никак не закончится. Как империя развалилась – так и грызутся не переставая.
– Ужас какой! – совершенно искренне отреагировал Иван и присел на мягкую травку. Ножки плохо ещё держат, подрагивают.
– А что же долго так?
– Силы примерно равны, никто победить не может, – с готовностью взялся пояснять Серый. – Я всю эту историю с самого начала наблюдаю. А в гражданской войне отступать некуда, тут уж до победы, иначе никак.
– Но ведь тот, кто прав, всё равно сильнее должен оказаться? – привычно-здраво рассудил Иван.
– Вообще-то да, – согласился Серый. – Но слегка наоборот: кто сильнее, тот и прав. А в жизни примерно так: если обе стороны неправы – они быстро договорятся. Когда неправ один – тоже до последнего упираться не будет. А на Логоре ситуация тяжёлая – правы все. Ну, или считают, что правы. И сторон этих – считать, не пересчитать. Вот тут-то и приходится до последнего бодаться!
– Да-а… Беда! – вздохнул Иван. – А причина-то хоть серьёзная?
– У одного мужика огород оказался шире соседского аж на три локтя. Несправедливость налицо, надобно устранять.
Иван недоверчиво хмыкнул.
– И что, из-за этого триста лет воевать? Серьёзно?!
– Ты же о причине спрашивал, – терпеливо пояснил Серый, – А причина нужна, чтобы начать. Тут уж, мелочь, не мелочь – всё сгодится. По крайней мере, тот мужик первым убитым оказался. У каждого соседа родня, у тех тоже, у всех друзья… Ну это так, для понимания. Просто передрались за это время все со всеми, привыкли, закончить никак не получается. Да и потери свои уже никто не забудет, даже если очень захочет. А ведь никто и не хочет.
Помолчали, каждый о своём. Иван вздохнул и с видимым сожалением поднялся с гостеприимной травки.
– Уж и не знаю, друг мой Серый, – поинтересовался вежливо, нажимая на обращение “друг”. – Можно ли бедным путникам в гости напроситься?
– Напроситься можно, – с готовностью откликнулся тот, – а вот войти – никак! Военный объект, ограниченный допуск, и всё такое!
– Ну, попробовать стоило, – привычно утешил себя Иван. – Ладно. Корабля у меня теперь нет…
Вздохнул и вовсе душераздирающе, с тоскою окинул взглядом небеса, но утешения и там не сыскал.
– Авось договорюсь как-нибудь с местными, может даже и не убьют. Сразу-то.
Помахал рукой в сторону кустов и медленно, едва ноги волоча, побрёл к останкам своего безвременно почившего корабля.
– Ну, зачем же так? – окликнул его Серый, на что Иван среагировал мгновенным возвращением на место.
– Значит, возможен какой-то вариант? – и пушисто хлопнул ресничками.
– В случае, если у тебя есть воинское звание и боевая специальность. Гражданским никаких послаблений в режиме, сам понимаешь.
– Да о чём ты говоришь?! – тут же встрял в разговор Мартын. – Гражданским вообще веры нет, они присягу не давали! А вот на Астаре каждый гражданин обязан в случае необходимости встать на защиту планеты!
– Как-то у тебя несерьёзно прозвучало, – протянул Серый с большим сомнением в металлическом голосе. – Ёрничаешь?
– А у нас обо всем говорят без особой серьёзности, – с готовностью проинформировал Кондрат. – Традиция такая. Но морды, при случае, бьют не шутя. Астарийцы в этом плане дюже щепетильные. А Ванюша, как и положено, подготовку проходил, и является бойцом астарийской гвардии. В запасе.
– Вот это уже другой разговор! – обрадованно выдохнул Серый. – А поточнее?
– Младший сержант-техник, – с готовностью представился Иван. – Рота технического обеспечения Третьей бригады. Кондрат, скинь уважаемому Серому по комканалу моё удостоверение.
– Ну вот и замечательно! – голос Серого тренькнул железной радостью. – А то я уж испугался – не начальник ли какой? Согласно моим установкам, я сам себе начальник, без командира обойтись вполне смогу. А вот без смазки – вряд ли. Так что для техника дверь всегда открыта.
– Смазка-то тебе зачем? – удивился Мартын.
– Это образно.
Серый помолчал и обронил с тихим, машинным отчаянием и убавленной громкостью.
– Посиди тут в одиночестве триста лет, так и не за такую причину ухватишься. Пусть и глупая, а причина для дальнейшего знакомства. А ну, отойдите подальше – как бы вас аппарелью не удавило… на радостях-то.
Сминая кусты и осыпая маскировку, на траву опустилась броневая плита изрядных размеров, открыв, словно в сказочную пещеру, вход в технический отсек. Пахнуло из корабельного брюха тёплым, машинным духом – не противным, но неживым, странным. Весь центр отсека занял одноместный катер, а к стенам прижались спинами шесть технических дроидов, держа на весу в готовности суставчатые руки-манипуляторы. Иван с опаской протиснулся мимо них – цапнут ещё, железяки имперские. Оглянувшись, увидел, что на горбу катера, за прозрачной кабиной, прижался к обшивке боевой дроид-паук. За броню шестью лапами цепко ухватился, брюхом к металлу прильнул. Иван поёжился и торопливо отошёл подальше. Даже дезактивированная, чёрная многоножка внушила страх. Отчего-то сомнений не возникло – это самая настоящая, безжалостная машина для убийства. Неуютно и мрачновато оказалось в ангаре, и тусклый свет пары фонарей лишь усугубил тягостное впечатление. В дальнем конце угрюмого помещения обнаружилась неказистая металлическая лестница, спиралью уходящая вверх. Иван нервно фыркнул – хотя собирался фыркнуть насмешливо.
– Что, империя денег на установку лифта пожалела?
– Пешком дотопаешь, – оскорбился за империю Серый. – Зато конструкция надёжная, не сломается. Да я и не генеральский транспорт, знаешь ли, от того и без изысков. Мне вообще экипаж без надобности, я машина автономная. Жилая зона здесь для одного человека имеется, на случай, если выполнение задания будет зависеть от человеческого решения.
– Например? – удивился Иван. – Убить кого-нибудь внепланово?
– Это я и без человека смогу, – Серый утомился объяснять очевидные вещи. – Вот если помиловать кого-нибудь внепланово…
– Ну да, ну да, – привычно уже поёжился Иван. – От тебя-то, похоже, милости не дождёшься.
Потопал по лестнице вверх, Кондрат отчего-то предпочёл помалкивать, а Мартын тревожно подпрыгивал на плече, когтями скребся и обеспокоенно вертел головёнкой.
– Чего маешься, сердешный? – тихонько спросил Иван.
– Следит за нами всё время кто-то! – едва слышно отозвался телохранитель.
– Это я, – успокоил его Серый. – У меня тут датчиков и сенсоров по пять штук на квадратный метр. Вы ж у меня внутри, забыли, что ли?
– Во внутренностях, – с готовностью пояснил Кондрат.
– Без уточнений! – поспешно ограничил киберфантазию Иван. Уж больно буйная, сам программировал.
На втором этаже, прямо над отсеком, разместилась жилая зона. Всё очень скромненько: санузел, медкапсула. Кухня-столовая и спальня – по разным бортам одного помещения.
– Уютненько, – вежливо оценил Иван.
– Стандартненько, – буркнул Серый. – Для бойца строено, не для… кого попало. Обедать будешь?
– Попозже. И рубку управления мы с тобой тоже, слегка погодя, осмотрим – дело серьёзное. А пока ты мне вот что скажи: есть у тебя возможность к Системной связи подключиться?
– Я же разведчик-диверсант! – оскорблено рыкнул штурмовой клич. – На кой я нужен буду, без связи-то?
– А имперская связь с нашей совместима?
– С какой это – вашей? – позволил себе издёвку Серый. – Ваша связь – это и есть имперская, вы её не изобретали. Пользоваться научились – уже чудо. А уж такие военные корабли, как я, вам и не снились даже. Веков через пять довоенный имперский технический уровень восстановить сможете. Если постараетесь.
– Так может, оно и к лучшему? – рассудил Иван. – Глядишь и поживём подольше, без уровня вашего. А с Астарой сможешь связь установить?
– Мелочь какая! – хмыкнул презрительно Серый. – Мы ж, хоть и далеко друг от друга, но в одной Системе. Впрочем, за её пределами людей вообще нет.
– Тогда открой Кондрату комканал. А ты, брат Кондрат, с дедом соедини!
– А это бесплатно? – с подозрением поинтересовался сквалыга – коммуникатор.
– Презент! – от щедрот своих отломил кусочек Серый.
И пары минут не прошло, как посреди каюты объявился взъерошенный дед, на этот раз целиком. Увидел живого и здорового Ивана, сухонькими ладошками всплеснул и облегчённо разулыбался.
– Слава Великому Роду! Ванюшка, мозгоблуд, как же ты напугал-то нас всех! Сообщили, что пропал твой грузовик на перегоне, ни слуху ни духу! А ты вот он – цел-невредим! Удавил бы собственными руками, гадёныша, от такой-то радости!
Ивана ничуть не смутило странное проявление радости. Печально вздохнул и махнул рукой.
– Я-то цел, а вот грузовичок напополам и вдребезги! Восстановлению не подлежит.
– Да и провались он, железяка ржавая! – старый не отводил взгляд от внука, всё выискивал дотошно, нет ли царапины где-нибудь, или другой какой напасти дорожной. – Сам жив, это главное. Давай-ка, по порядку и с чувством! Я истории предпочитаю красочные.
Пока Иван старательно излагал свою красочную, но печальную историю, дед с интересом глазел по сторонам, вздыхал, изумлялся.
– Значит, говоришь, имперский штурмовик? И клич у него работает?
– У него всё работает. Как подумаю – оторопь берёт.
– Чудно! Триста лет никто их не видал. После развала империи с таким энтузиазмом флот уничтожали! Как он и сохранился только?
– Для чего уничтожали? – удивился Иван.
– Чтобы никому не достался, имперский-то. Потом уж потихоньку свои корыта клепать начали… А на планете, значит, бесконечная гражданская война?
Иван пожал худенькими плечами.
– Может, и не бесконечная, но, пока что, конца не видать. Ты бы подсказал, дед, чего-нибудь мудрого. Мне, какой-никакой, совет не лишний будет.
– Это я завсегда с радостью.
Огляделся по сторонам, стула у себя там не обнаружил и остался стоять, сложив руки в соответствии с моментом.
Над нейтральной полосой, уж который год, висела сторожкая, тягучая, словно кисель, тишина. В любой момент готовая разорваться гулкими очередями автоматических пушек, ядовитым шипением огнемётов и уханьем самонаводящихся гаубиц. Да только давным-давно не случалось ничего подобного.
Уныло ржавели на нейтралке остовы погибшей во времена оны боевой техники: зияя разодранной бронёй, мотая по ветру раскуроченными антеннами, уткнувшись стволами безмолвных пушек в буйно разросшуюся траву. Участники давних боёв заросли вьюном и кустами; между ними кинулись в рост молодые деревца, обещая вскоре и вовсе скрыть с глаз людских кладбище военной техники; уж и не разобрать на помятых боках с облупившейся краской армейских эмблем. Да и неинтересно никому, на чьей стороне воевали, разлагающиеся ныне, броневые мастодонты.
Однако, война не закончилась. Она затихла, затаилась, ощетинилась сотнями радаров, готовых в любой момент засечь техническую активность противника и отдать приказ на его уничтожение. И потому армии стояли друг напротив друга на расстоянии ста пятидесяти километров, не имея возможности сблизиться. Электроника танков и самоходок, вертолётов и самолётов, даже электромагнитные винтовки и приборы связи обычных пехотинцев тут же засекались и вызывали всполох губительного огня противника. Каждый металлический труп давно был отмечен на картах и любое движение металла исключалось – самонаводящиеся ракеты днём и ночью выцеливали хищными жалами неосторожную жертву. Скрежетали зубами в бессильной злобе генералы, сидя на кучах высокотехнологичного оружия и не имея возможности даже с места сдвинуться.
А нейтральная полоса зарастала лесом и травой, наполнялась множеством непуганых зверей и птиц. Нейтральный пояс перетягивал планету, словно солдатский ремень, разделив её на две, примерно равные, части.