- -
- 100%
- +
– А дурак в шапке?
– Ну да, если на открытом воздухе. Можно даже в костюме бухарского еврея. А при чем здесь шапка?
– Есть такая притча. Дурак приходит в магазин и просит продавца: «Подберите мне такую шапку, чтобы я в ней не выглядел дураком». «У нас богатый выбор» – отвечает продавец, и они начинают примерять шапки. Через час продавец безнадежно машет рукой: «Нет, и в шапке дурак, и без шапки дурак».
– Да, наша шапочная промышленность в большом долгу. Перед взыскательным клиентом. А может, в оборонке придумали какое-то спасение от этого бедствия? В сверхсекретных лабораториях?
– Зачем? Наша армия давно носит такие волшебные шапки…
– Фуражки, что ли?
– Ну да. Форменная фуражка – шапка-невидимка для дурака. С помощью строевой подготовки и устава внутренней службы в ней легко спрятать отсутствие ума. Как и его наличие, кстати. А в парадном строю вообще дурака от умного не отличишь.
– Нет, можно! По залому тульи.
– Вообще-то говоря, для этой цели есть погоны. Они однозначно определяют субординацию: «Я начальник – ты дурак». Потому что армия это тебе не дискуссионный клуб. А школа мужества.
– Беда в том, что даже из способных лейтенантов воинская служба в конце концов делает «настоящих» полковников. Тот, кто носит портупею, с каждым годом все…
– Умнеет! А ты не слишком выступай на эту тему. Ты же эту школу жизни прошел заочно. Ни пороха, ни портянок не нюхал.
– А если ты такой бравый, почему не ходишь строем?
– А я хожу. И ты будешь ходить. Если начнется заваруха.
– Ясное дело. Все там будем. Кто в фуражке, кто в пилотке.
– Так что ты там начал про состязания?
– Так вот, сидит дурак напротив мудреца и задает вопросы…
– И все-таки, дурак в шапке?
– В любом головном уборе, кроме фуражки. Чтобы не подрывать обороноспособность страны.
– А милиционеры допускаются?
– Допускаются. Но без фуражек.
– Сложные правила.
– Да, игра непростая. Да еще с лимитом времени.
– Представляю себе этот блиц. А судьи кто?
– Арбитры международной категории. Поднимают карточки с оценками, за технику и артистизм. Победитель получает переходящий кубок. А лучшим спортсменам присваиваются звания: дурак первого разряда, дурак-мастер, дурак международного класса, заслуженный дурак Советского Союза…
– А мудрецам?
– Да так же: мудрец второго разряда, потом первого и так далее.
– А что лучше – дурак международного класса или мудрец-второразрядник?
– Что за вопрос? Международный уровень намного престижнее.
– Ну что же, давай оформлять заявку в Олимпийский комитет.
– Нет, сначала нужно обеспечить массовость: зарегистрировать всех дураков и умников, записать в добровольное общество…
– Переименовать дураков в спортсменов? Хитро. Это решит одну из наших вечных проблем. А вот с мудрецами будет сложнее…
– А мы замаскируем дураков под умных. И они будут ставить противника в тупик своими дурацкими ответами. А для страховки экипируем ушанками. Если что, они их шапками закидают.
– Сильный ход! Но все же есть сомнение. Выдюжат ли наши дураки-любители против их прожженных профессионалов?
– А я, батенька, верю в наших дураков. Верю, верю! Они не раз выручали нас в трудную минуту. Еще Бисмарк предостерегал от козней против русских, которые на любую военную хитрость отвечают своей непредсказуемой глупостью…
– А в сочетании с нашими морозами и непроходимыми лесами…
– Да что леса? У нас дороги непроходимые!
– Что да, то да. И в этом наша природная сила. Непроходимые дороги и непроходимые дураки делают страну непобедимой.
– Вообще-то говоря, кого считать умным, а кого глупым – вопрос спорный. Во многом это зависит от уровня окружающих. Вот если бы ты сейчас оказался в компании физиков-ядерщиков? Или среди микробиологов, обсуждающих свои проблемы. Слушал бы какую-то тарабарщину и чувствовал себя очень неуютно. И даже среди механиков, ремонтирующих двигатель…
– Э, нет! Конкретные знания еще не признак ума. Те же ученые-очкарики в жизни сами всего боятся. Протекающий унитаз может вызвать панику у доктора любых наук. Они же вырастают из «ботаников», запуганных дворовой шпаной. Будь ты хоть самый гениальный ученый, хоть Людвиг Фейербах с тремя головами…
– Господь с тобой! Такие страсти, на ночь глядя…
– Будешь дрожать перед малограмотным бонзой. Вроде Берии.
– С тремя головами?
– И одной хватало. Чтобы другим головы сшибать. А скольких записных интеллектуалов переиграл товарищ Сталин с незаконченным семинарским образованием! Вот кто умел задумывать комбинации не на ходы, а на годы вперед. А те, кто считал его недалеким человеком, потом глубоко сожалели об этом. Когда оказывались сбитыми фигурами в партиях, которые он терпеливо разыгрывал…
– Переиграл или перехитрил?
– А в политике хитрость ценнее ума. Поэтому ушлые проходимцы умудряются использовать более способных людей в своих целях. И кто умнее, в итоге? Тот, кто победил. Значит, не так страшен Шопенгауэр, как его малюют.
– Но хотя бы от возраста ум зависит? Есть же признанные мудрецы, аксакалы с седыми бородами и радикулитами…
– На седину и лысину можешь не рассчитывать. Возраст ума не добавляет. Скорее, наоборот. Старикам его заменяет житейский опыт – память о набитых шишках.
– А я слышал простое правило: не лезь за пределы своей компетенции – не будешь выглядеть дураком.
– А что такое компетенция? Как ее измерять, в каких единицах?
– Говорят, на Западе есть какие-то тесты…
– IQ? Ну и что? Этот коэффициент показывает умение разгадывать кроссворды. Представь, что человек с высоким IQ попадает на необитаемый остров. Поможет он ему там? Кто легче адаптируется на природе – ученый или малограмотный колхозник?
– Робинзон Крузо!
– Дефо не указал IQ Робинзона. Но он явно не был дураком.
– Но Пятница точно не был интеллектуалом!
Об относительности ума на тропическом острове
– В любом случае колхозник окажется на острове в привычной среде, а вот IQ будет постоянно попадать впросак, и выглядеть глуповато. Что и подтверждает тезис об относительности ума.
– Относительно кого? Робинзона? Или Пятницы?
– Точка отсчета действительно нужна. Можно взять и Пятницу.
– Принято! Считаем IQ Пятницы равным нулю. Это как раз уровень доцента, который преподавал нам научный коммунизм на третьем курсе. Как он издевался над нами! Страшно вспомнить…
– Что делать? Среди доцентов тоже встречаются людоеды.
– Значит, мы с тобой обсуждаем теорию относительности ума?
– Ну да. Ее отдельные положения.
– А дедушка Эйнштейн до нее не допер?
– Увы. Старик остановился на общей теории относительности.
– В полушаге от величайшего открытия! Всемирного значения. Которое мы с тобой только что совершили.
– Скромнее надо быть, юноша. Его совершили более умные люди, задолго до нас. А короче всех сформулировал Уильям Блейк: если бы другие не были дураками, то мы сами оказались бы ими.
– Ну вот, опять убил розовую мечту…
– Так кто, по-твоему, окажется успешнее на необитаемом острове – интеллектуал или колхозник?
– В полевых условиях IQ должен подчиняться прапорщику!
– А вот это неоднозначно. В нестандартных ситуациях народный умелец тоже тычется, как слепой котенок. Потому что не понимает сути явления, действует по шаблону. Спросишь его: а почему именно так? А в ответ слышишь раздраженное: делай, как сказано, и не задавай глупых вопросов!
– Но результат достигается?
– Как правило, да. Многовековой опыт не подводит. В общем, если IQ договорится с колхозником, они смогут выжить на острове…
– Постой! Кажется, наклюнулся сюжет. После кораблекрушения на необитаемый остров попадают два путешественника – интеллектуал и работяга. При этом они полные антиподы – по образованию, менталитету, культуре. Между ними ничего общего, но они понимают, что поодиночке им не выжить. Одному не хватает практических навыков, другому – знаний и ума. И вот реальная угроза гибели заставляет их объединить умственные и физические усилия…
– А что? Забавный эксперимент. Микромодель человеческого общества в экстремальных условиях. Вдали от шума городского. Но для полноценного опыта не хватает женской составляющей…
– Да, в сценарии должна быть тема любви. Иначе Голливуд не примет. Итак, на следующее утро, как раз в пятницу, волна прибивает к берегу шлюпку, в которой лежит бесчувственное тело молодой блондинки, их попутчицы. В платье, изорванном бурей в самых соблазнительных местах. Кстати, героям нужно дать имена…
– Ну, колхозника, конечно, зовут Джон. Сам он попал на судно в попытке бежать от британского правосудия. За то, что в пьяной драке на деревенских танцах пырнул ножом парня с соседней фермы. А было это мокрое дело в графстве Норфолк, в сочельник.
– Идет. А молодой интеллектуал, только что с отличием окончивший Кембридж с дипломом по кризис-менеджменту, направлялся в Америку. Чтобы строить карьеру и реализовать свои непомерные амбиции. Ему подойдет аристократическое имя Джордж.
– А может, более теплое Генри?
– Ладно. А красавицу, для достоверности, можно назвать Мэри. На этом фрегате она возвращалась из круиза по Европе, вместе со своим мужем, толстым, безобразным бизнесменом. Который вечно сидел в кают-компании за бриджем, пыхтя своей вонючей сигарой. Наши герои пытались ухаживать за скучающей леди, но тут налетел ужасный шторм и вдребезги разбил о прибрежные рифы их любовные планы. А заодно утопил весь экипаж и пассажиров, включая ее мерзкого мужа. И вот герои видят полуобнаженную Мэри и поднимают друг на друга глаза. И бешеный взгляд темпераментного Джона упирается в непробиваемую сталь голубых глаз Генри…
– И кого из них выберет красотка Мэри?
– Не спеши. Это главная интрига сюжета. Но сейчас они бережно поднимают бесчувственное тело девушки и несут к самодельному шалашу, крытому пальмовыми листьями. Там «робинзоны» дают ей глоток кокосового молока. Мэри томно раскрывает глаза, и с ее бледных губ срывается слабый выдох: «Где я?».
– «В раю» – отвечают наши герои и начинают наперебой ухаживать за ней. Каждый старается угостить ее чем-то вкусным…
– А чем они там питались?
– Как и положено, в обломках корабля нашлось немало подмокших сухарей и даже бочка солонины. А разнообразили рацион местным подножным кормом…
– Мне вспомнилась фотография под названием «Обед пигмея» из журнала «Вокруг света». На пальмовом листе были аппетитно разложены парочка бананов размером с огурец, несколько жирных белых гусениц такой же величины, горсть каких-то ягод и орехов, кучка бледных корешков и жареная птичка размером с воробья.
– А чего? Сбалансированный набор белков, жиров и углеводов.
– И витаминов. Но это, конечно, далеко не шведский стол.
– А ты попробуй хотя бы это добыть! Я думаю, они там быстро лишний жирок сбросили…
– И все же, окруженная заботой любящих мужчин, Мэри осваивается на острове и становится хозяйкой их общего дома. Когда они уходят за добычей, Мэри готовит обед, наводит в хижине уют…
– И это все? Так и будут жить втроем до конца сеанса? Как шведская семья с пигмейским столом? Нет, искушенного зрителя этим не проймешь. Нужна интрига. Фильм должен иметь не только коммерческий успех, но и оставить заметный след в искусстве.
– Не проблема. Они же соперники. То, что им приходится делить тяготы жизни, не значит, что они согласны делить женщину. Кстати, насчет искусства. Чем они там развлекались? Как обходились без радио, телевизора, свежих газет?
– Очень прекрасно. Вместо того чтобы тупо пялиться в зомбирующий людей ящик, читать глупости, которыми заполнена пресса, или часами трепаться по телефону, они сидели на веранде хижины, потягивали пивко, которое наловчились варить из забродившего кокосового молока, наслаждались океанскими бризом, негромкой беседой и любовались восхитительными закатами…
– Тем более, что в те благословенные годы безрассудное человечество еще не изобрело бессмысленные электронные игрушки, отнимающие у людей и без того короткое время жизни и уводящие их в виртуальный мир фальшивых иллюзий.
– К счастью, ни грохот промышленной революции, ни бурные политические события девятнадцатого века не нарушали душевный покой наших героев. Правда, поначалу им не хватало спортивных новостей, а Мэри – светской хроники. Но Генри начал развлекать ее интеллектуальными беседами, которые, однако, не вызвали восторга у Джона. Бедняга мог поделиться с Мэри разве что своими футбольными пристрастиями да перипетиями открытого первенства Йоркшира по скоростной стрижке овец. Скрипя зубами, он еще как-то выдержал лекцию Генри о нюансах живописи Тернера и Констебла, и даже его мнение о тонкостях поэзии Байрона, Шелли и Блейка. Но когда тот по неосторожности отдал предпочтение лирике Китса, творчеством которого, как известно, восхищались прерафаэлиты, а вдобавок процитировал его знаменитую «Оду к Психее», терпение Джона лопнуло…
– И его можно понять. Как они вообще там терпели друг друга? А как спали в одном шалаше? Не смыкая глаз или по очереди?
– Давай оставим зрителям простор для фантазии. Короче говоря, в чопорной британской шведской семье назревает конфликт. Который в один прекрасный день выливается в жестокую драку. Ее провоцирует Джон, недовольный тем, что Мэри отдает предпочтение его сопернику. Поединок разворачивается на опушке леса, с использованием лиан, бамбуковых палок и кокосовых орехов.
– А кто победит?
– Конечно, более сильный работяга. Поверженный интеллектуал остается на окровавленном песке, а жестокосердый Джон возвращается к Мэри и объявляет ей, что Генри к ужину ждать не стоит, потому что тот устал, отстал и заблудился в лесу.
– Но он останется в живых?
– А как же! У нас не так много персонажей, чтобы разбрасываться ими направо и налево. Придя в себя, Генри доползает до кромки прибоя, омывает раны и, пошатываясь и поминутно падая, уходит в мрачные джунгли. Он бредет в неизвестном направлении и молит небеса о том, чтобы скорее закончились его мучения. Но вот на тропический лес опускается беспросветная ночь, и несчастный забывается тяжелым сном под сенью гигантского папоротника…
– Слушай, а чего он вообще поперся в джунгли, на ночь глядя? Странный поступок для человека с высоким IQ.
– Не знаю. Разве этих интеллектуалов поймешь?
– Похоже, к тому моменту он порядком подрастерял свой IQ.
– Ну да, за ненадобностью. А остатки IQ из него вышиб Джон.
– Так или иначе, наутро Генри просыпается в глухом лесу. Луч солнца касается его изможденного лица, и ему, сквозь забытье, мерещатся чьи-то голоса. Он с надеждой открывает глаза и…
– Это спасение?
– Нет! Страшные оскаленные рожи склоняются над ним.
– Кровожадные туземцы?
– И к тому же голодные. Несчастный Генри видит окруживших его дикарей в боевой раскраске и слышит их громкие, радостные крики. Но их веселье не сулит ему ничего хорошего, ибо он понимает, что попал в лапы очень плохих парней. Малорослые, но мускулистые туземцы набрасываются на Генри, опутывают его лианами веревочного дерева и волокут куда-то в глубину джунглей…
– Куда? Зачем?
– Понять тарабарщину дикарей невозможно. Но вот неприметная тропинка выводит их к убогой деревушке с хижинами, покрытыми пожухлыми пальмовыми листьями. Полуголые женщины и дети радостными криками встречают мужчин, вернувшихся с удачной охоты. Им давно не попадалась такая крупная дичь, и племя весело приплясывает в предвкушении пиршества. Бедняга Генри догадывается о своей ужасной участи и все более сожалеет о том, что не умер предыдущей ночью. Сорвав с пленника одежду, охотники подтаскивают его к вождю, восседающему в окружении старейшин на троне из полированного бамбука. Одобрительно оглядев добычу, вождь отдает команду о подготовке праздничного ужина…
– Но мы же этого не допустим!
– Нет, конечно. Это было бы негуманно. Тем более, что в этот драматический момент само провидение приходит на помощь Генри. Внезапно от свиты вождя отделяется стройный силуэт, и к обессилевшему пленнику приближается прекрасная девушка…
– Дочь вождя?
– Она самая. Юная принцесса с интересом разглядывает обнаженного пленника. Никогда раньше она не видела мужчину такой стати, с такой белой кожей, с таким большим…
– IQ, пошляк!
– Генри с трудом размыкает веки и видит над собой миловидное лицо туземки, украшенное изысканной татуировкой, ее выразительные глаза и нежную грудь. И невольно улыбается ей…
– И эта улыбка спасает ему жизнь?
– Вот именно! Ослепительная улыбка, голубые глаза и прочие прелести Генри поражают пылкое сердце принцессы. На мгновение она застывает, завороженная красотой молодого незнакомца, а потом возвращается к отцу и что-то говорит ему, указывая на пленника. Эти слова очень не нравятся дикарям, особенно одному из них, со свирепой раскраской лица и кольцами в носу…
– Жениху принцессы?
– Разумеется. Но девушка вступает с ними в ожесточенный спор. Она доказывает, что изможденный пленник недостаточно вкусен, и его нужно хорошенько откормить, прежде чем подать к свадебному столу. Дикари неохотно соглашаются и сажают Генри в тюремную хижину, где начинают щедро кормить свежими бананами и вареным бататом. А черная Пятница с любовью выхаживает его на глазах у племени, которое с нетерпением дожидается, когда он дойдет до нужных гастрономических кондиций.
– А что в это время делает белая Пятница?
– Она горько переживает утрату Генри, окончательно осознав, что любила именно его, а не этого грубого мужлана Джона. И буквально на следующий день, когда самодовольный Джон уходит на рыбалку, Мэри тайком отправляется на поиски Генри.
– Она полагает, что это реально? Похоже, ей тоже отказал ее IQ.
– Женской аудитории такой вопрос в голову не придет. Потому что любовь сильнее разума. И они будут всей душой болеть за отважную Мэри, которая, в красиво изорванном платье, изнемогая от усталости, бредет по страшному тропическому лесу в поисках любимого. Питаясь дикими бананами и утоляя жажду каплями росы из орхидей невероятной красоты. Но силы ее тают на глазах…
– Заблудилась? Так я и знал! Говорили же ей…
– Но вот, когда она уже близка к отчаянию, ей слышится неясный шум. Напрягая последние силы, Мэри пробирается сквозь колючие заросли и выходит к затерянному в джунглях водопаду. Его хрустальные струи низвергаются с высокой скалы в бирюзовое озеро, окаймленное пышной растительностью…
– И здесь мы будем снимать самый эффектный эпизод фильма – сцену купания героини. Пленки, конечно, не жалеем.
– О чем речь! Я бы и сам не прочь увидеть эту сцену.
– Увидишь. Когда фильм выйдет на широкий экран. Я приглашу тебя на премьеру. И на церемонию вручения «Оскара».
– Спасибо. Обязательно приду. А кто будет играть эту роль? София Лорен? Клаудиа Кардинале? Элизабет Тейлор?
– Лучшая голливудская блондинка. С параметрами 90—60—90.
– И на этом мы будем стоять насмерть! Не уступим продюсерам ни сантиметра. Все должно быть по высшему разряду!
– Еще бы! Такой сценарий.
– Итак, вволю накупавшись, Мэри выходит из-под освежающих струй водопада и блаженно опускается на теплые прибрежные камни. Капельки воды сверкают на ее шелковистой коже, волосы обрамляют прекрасное лицо, а восхитительная фигура принимает изящную позу. Незаметно героиню охватывает приятная истома…
– Здесь тоже можно не спешить. Но что это?!
– Что?
– Чьи-то страшные глаза глядят на Мэри из глубины джунглей!
– И чьи?
– Пока неизвестно. Возможно, безжалостные желтые глаза леопарда. Или страшный немигающий взгляд гигантской анаконды. Или выпученные безумные буркала огромной гориллы…
– Или крокодила?
– Нет, крокодил должен смотреть из воды.
– А если смотрят все?
– Это сильный ход!
– Да, именно так. Алчные взгляды диких животных с жадностью впиваются в нежные изгибы обнаженного женского тела. Камера поочередно показывает соблазнительные фрагменты ее фигуры и, по контрасту, страшные морды чудовищ…
– И долго они будут ею любоваться?
– Нет, минут десять. И вдруг, словно по команде, с громким рычанием звери бросаются на беззащитную девушку!
– Ты что?! Не пугай меня, на сон грядущий.
– Ага! Значит, сработало. И зрителям тоже кажется, что спасения нет. Но, выскочив на поляну, звери сталкиваются с соперниками. Бешеный огонь ненависти вспыхивает в налитых кровью глазах извечных врагов, и начинается жестокая схватка за добычу…
– Стоп! Давай еще раз пересчитаем весь зверинец. Итак, что мы имеем? Леопард, анаконда, крокодил и горилла. Кого не хватает?
– Ну, я не знаю. Может, дикого кабана с клыками?
– Нет, это неэстетично, зрителям не понравится. А что еще водится в джунглях?
– Да ладно, четверых хватит! Как раз получается две пары бойцов, а победители выйдут в финал. По олимпийской системе.
– Да, это будет спортивно.
– Итак, в полуфиналах встречаются леопард с анакондой, а горилла с крокодилом.
– Интересные поединки. Я бы не против посмотреть.
– Все в наших руках! Итак, огромная анаконда пытается задушить леопарда, а тот в ярости вонзает в нее свои страшные клыки…
– А в это время камера выхватывает бешеную борьбу на мелководье. В тучах брызг горилла пытается разомкнуть чудовищные челюсти вцепившегося в нее крокодила…
– Это будут сильные сцены!
– Здесь тоже на пленке не экономим. Я считаю, что из этой пары в финал должна выйти горилла.
– Почему?
– Ну не крокодил же! Кто за него будет болеть?
– Резонно. Тогда и анаконду отсеиваем в полуфинале. Как пресмыкающуюся. Вряд ли у нее будет много болельщиков.
– Согласен. Она с крокодилом разыграет третье место, в утешительном поединке. Но этот матч обычно не представляет спортивного интереса. Все ждут главную схватку, за звание чемпиона джунглей. Она должна быть очень зрелищной. В ходе сражения горилла и леопард будут красиво прыгать по деревьям.
– А кто победит?
– Неизвестно. Потому что Мэри, воспользовавшись суматохой, незаметно скроется в джунглях…
– И не захочет досмотреть такой финал?
– Ты же знаешь, как женщины относятся к спорту.
– А мужская аудитория? Нет, так дело не пойдет!
– Ладно. Покажем всё. Я считаю, что в честной спортивной борьбе должна победить горилла. По очкам. А леопард будет упорно сопротивляться, но в последнем раунде признает свое поражение и, зализывая раны, уползет в джунгли.
– Главное, чтобы популяция животных не пострадала.
– Да, для Голливуда это очень важно. А что с нашей героиней?
– Счастливо избежав смертельной опасности, отважная путешественница пробирается вдоль русла ручья. День клонится к вечеру, и силы начинают покидать ее уставшее тело. Мэри в отчаянии. И вдруг деревья расступаются, и она выходит к деревне туземцев…
– Тех самых, которые захватили Генри?
– Естественно! Осторожная Мэри, скрываясь в кустах, наблюдает за дикарями и к неописуемой радости замечает выведенного на прогулку Генри. Он жив! Но радость сменяется душевной болью: он пленен и страдает. И тогда, напрягая остатки своего IQ, влюбленная девушка придумывает красивый и опасный план: под покровом ночи проникнуть в деревню и спасти любимого из заточения. И отважная Мэри действует без промедления!
– И правильно делает, потому что назавтра в племени намечен праздник, на котором пленник должен сыграть важную роль…
– Роль главного блюда?
– Да, украшения стола. И Генри, как интеллектуалу, это очень обидно. Но еще обиднее, что закуской ему придется стать на свадьбе своего мерзкого соперника. Который будет со злорадством выбирать лучшие куски, и можно даже себе представить, какие…
– И об этом же догадывается дочь вождя. Она снова пытается уговорить отца отсрочить мероприятие, но тот непреклонен: племя хочет кушать. А он, как любой начальник, обязан кормить людей. Обеспечить своему народу мясо и зрелища. Cosi fan tutte. 4
– Он что, и латынь знал?!
– Это авторская речь. И чему вас там учат, в средних школах?
– Латыни и церковнославянскому, слава богу, уже не учат.
– Жаль. Итак, вождь непримирим, и принцессу начинают готовить к свадьбе – самому счастливому событию в жизни женщины…
– Где за праздничным столом ей предстоит встретиться с обоими женихами, один из которых будет присутствовать на нем в жареном и вареном виде.
– Принцесса в отчаянии! Ей приходится делать роковой выбор – между любовью к отцу и к голубоглазому красавцу. Всю ночь она страдает, раздираемая противоречиями, и не может сомкнуть глаз…
– А в это время ее белая соперница крадется по деревне мирно спящих людоедов и незамеченной проникает в хижину пленника. И здесь мы снимаем сцену встречи влюбленных, которая должна произвести неизгладимое впечатление на женскую часть зрителей.