Вероятности. Разящий крест

Пробежав метров сто вглубь ольховника, Кирилл рухнул в траву и некоторое время переводил дыхание. Придя в себя, прислонился к стволу дерева и принялся размышлять.

«Вернуться назад за прутом? Пока его искать буду, меня и схватят – их милиционеры наверняка своим Пограничникам сообщили. Нет, обратно нельзя. В лес надо уходить, к своему Периметру, домой».

Кирилл встал и, отмахиваясь от комаров и мошек, зашагал в ту сторону, откуда, по его мнению, он и пришёл утром.

«Надо бы палку какую что ли найти покрепче: скоро уж темнеть начнёт, а здесь, в лесу, тем более. Твари повыползут из нор. Если они всё-таки существуют. Пока ведь я ни одной не встретил… Ну, погоди: до ночи прошляешься – встретишь».

Он огляделся, подобрал несколько сучьев, выбрал покрепче и продолжил путь. Догадываясь, что стену за прошедшие часы отремонтировали, и помня о её четырёхметровой высоте, Кирилл по пути отыскал старый ствол осины около семи метров длиной и теперь тащил его за собой, надеясь перелезть с его помощью через Периметр. «Даже если вдоль стены будет ходить патруль, – размышлял Векшин, – думаю, хоть пять-десять минут у меня свободных будет, чтобы остаться незамеченным».

Уже смеркалось, когда Кирилл подошёл к просеке. Несколько минут он сидел, скрывшись в кустах, и наблюдал. Пограничники не появлялись. Наконец, Векшину надоело ждать, и он принялся за дело: как и в прошлый раз, приложил бревно к стене под максимально большим углом, повис на нём, уцепившись руками и ногами, и медленно пополз вверх. Преодолеть эти несколько метров Кириллу удалось с большим трудом – целый день без еды и питья не прошёл даром. Вскарабкавшись на стену, Векшин оттолкнул уже не нужный ствол и спустился на песчаный склон у реки.

«Наконец-то дома!» – с облегчением выдохнул Кирилл. Враждебный лес и чужой город остались там, снаружи, а здесь только спокойствие, безопасность и уют. За плотиной уже садилось красное вечернее солнце, река убаюкивала негромким журчанием, кругом не было ни души. Векшин сидел с закрытыми глазами, подперев спиной стену и подставив лицо такому домашнему теплу заходящего светила.

«Вот все обо мне и забыли, – усмехнулся Кирилл. – Надо бы лодку найти и – домой». Он прошёлся вдоль обрыва и, отыскав более пологий склон, спустился к реке. Векшин уже понял, что находится чуть ниже по течению от того места, где оставил каноэ, а потому отправился по узкой линии песка на запад. Вскоре он увидел две вытащенные на берег лодки, а рядом с ними чью-то удобно устроившуюся на песке фигуру. Приблизившись, Кирилл узнал Романа Солонина, который сидел к нему спиной и любовался закатом. Векшин осторожно, стараясь не загребать песок кедами, подкрался к приятелю и сжал его правое плечо ладонью. Роман от неожиданности отпрянул, поскользнулся на песке и, упав на бок, оскалил клыки на испуганном лице.

– Твою мать, Векшин! – под смех Кирилла вскричал узнавший его Роман. – Вот какого так подкрадываться?!

Кирилл помог подняться приятелю, и они обнялись.

– Мы думали, ты пропал совсем, – сообщил Солонин. – Ушёл в лес и больше не вернёшься.

– Ты не представляешь, где я был! За лесом – другой Периметр. Там живут одни Однотипные и даже не все обязаны служить! Мы о таком и подумать не могли.

Кирилл от возбуждения ходил взад вперёд и размахивал руками.

– А главное, они совсем, представляешь, абсолютно не боятся Тварей. И даже утверждают, что их нет. У них и Периметр-то из хлипкой металлической сетки. Тварей нет, как тебе это?!

Роман кисло улыбнулся:

– Зачем же тогда весь сыр-бор с Пограничниками? Может их тоже того, нет?

– В том-то и дело, что их я видел: всё как положено, можешь не сомневаться, каски, автоматы. А вот Тварей не встречал. Ни следа, ни запаха, воя даже ни разу не слышал. Может, повезло просто…

– Повезло. Иначе Пограничники к чему?

– Вот вопрос так вопрос! Там мне на него ответили, но, думаю, они заблуждаются… И пока тебе, извини, ничего не скажу. Мне надо прежде с директором поговорить, задать ему пару вопросов. Не может же и он не в курсе быть… Давай в лодку и поплыли.

Оказавшись на другом берегу, приятели взвалили каноэ на плечи и отправились в обратный путь на лодочную станцию.

Там их ожидали друзья, родственники и множество официальных лиц. Завидев приятелей издалека, к ним бросились несколько милиционеров и медиков. За ними спешили мать Кирилла и его одноклассники. Векшин и Солонин едва успели опустить лодки на траву, как встречающие налетели на них шумной толпой.

– Сыночек! – кинулась обниматься мать. – Кирюша! Живой. Как мы все беспокоились! Даже дед здесь до самого вечера просидел… Уж не знали, что и думать.

– Мам, да всё в порядке, – оборвал её причитания Кирилл. – Я совершенно здоров, только жрать хочу и воды бы целое ведро выпил.

– А это ещё мы посмотрим, здоровы ли вы, молодой человек, – подал голос один из медиков.

Когда тот протиснулся через толпу, Векшин узнал в нём терапевта Андрея Николаевича, на приём к которому ежемесячно ходили все претенденты в Пограничники. Высокий упитанный врач с густыми усами осторожно, но настойчиво оттеснил мать от Кирилла.

– Покажите-ка мне глаза…, язык. Ага, хорошо. Вы целый день провели в лесу, молодой человек, так ведь? Отлично. А вы понимаете, что могли заразиться? Все, кто впервые выходят в лес, проходят специальную вакцинацию. А вы, как я понимаю, этого не делали. Безответственно поступили, молодой человек. Безответственно! Теперь – в карантин. И, по меньшей мере, на несколько дней. Отойдите все, – обернулся к собравшимся Андрей Николаевич и натянул на лицо марлевую повязку.

Санитары последовали его примеру, а три милиционера стали оттеснять людей в стороны, создавая проход, по которому медики повели Кирилла к машине «скорой помощи».

– Я к тебе завтра зайду, Кирюха! – выкрикнул из толпы Михаил. – Не дрейфь!

– А меня вы осматривать не будете? – догнал терапевта Роман. – Может, я тоже уже заразился?

– И до вас дойдёт дело, молодой человек. Но не сейчас. Позже. Ждите, – Андрей Николаевич похлопал Солонина по плечу и, сев в кабину микроавтобуса, захлопнул дверцу.

Палату Кириллу выделили одноместную. Прохладный душ, свежее бельё, горячий ужин. Что ещё нужно после изматывающего путешествия?! Сбор анализов решили отложить на утро. А сейчас Кирилл лежал на удобной мягкой кровати и читал «Мёртвые души» Гоголя – свою любимую книгу, неизменно поднимающую ему настроение.

В одиннадцатом часу дверь отворилась, а в палату вошли двое в накинутых на плечи белых халатах и с марлевыми повязками на лицах. Директора школы, маленького сухенького мужчину за пятьдесят, совершенно лысого, без бровей и ресниц, Кирилл узнал сразу. Второй посетитель с коротко стриженными белоснежными волосами, беспигментными пятнами на коже и солнцезащитными очками на носу был одет в милицейскую форму. Он остался стоять у двери, а директор придвинул к кровати стул и сел.

– Здравствуй, Кирилл. Мне передали, что ты хотел со мной, так сказать, побеседовать. Верно?

– Да, Валентин Ефимович. Вы, как куратор пограничной программы нашей школы, должны знать ответы на вопросы, что я хочу задать.

Директор оглянулся на своего спутника и сказал:

– Я и товарищ майор успели поговорить с Ромой Солониным, так что уже в общих чертах осведомлены о твоих, так сказать, похождениях. Поэтому ты не стесняйся и спрашивай. А мы с товарищем майором по мере сил, так сказать, попытаемся тебе ответить.

– Твари существуют? – выпалил Кирилл.

– А как же?! То, что ты ни одной не встретил, можешь считать, так сказать, величайшей удачей всей твоей жизни. Иначе ты бы тут не сидел сейчас.

– А город, где я был. Кто в нём живёт? Я имею в виду… Я же только Однотипных видел. Там есть другие?

Валентин Ефимович расплылся в улыбке, что стало заметно по его прищурившимся глазам.

– Ну, естественно, других там нет. Это же город… Пограничников, – директор снова оглянулся на майора.

– Как Пограничников?! Я думал, они на военной базе в лесу живут, а там обычные дома, школы.

– Ну, подумай, Кирилл. Пограничники же тоже женятся, у них дети рождаются, в школу, так сказать, ходят. Они обычные люди, Кирилл. Как ты, как… я, так сказать.

– И у них женщины и дети так вот свободно гуляют по городу, когда Периметр сделан из металлической сетки?! А Твари как же?

– Хех, – усмехнулся Валентин Ефимович. – У Пограничников есть, так сказать, более современные способы защиты от Тварей, чем у нас. У них по всему Периметру такая техника расставлена, что тебе и не снилась вовсе. Системы и наблюдения, и предупреждения, и даже автоматические оборонные комплексы. При всём при этом Пограничникам просто не требуются крепкие и высокие стены.

– Что-то не видел я ваши хвалёные системы и комплексы.

– И правильно, что не видел. Они ж не для того сделаны, чтоб все, кому не лень, их замечали. Вот станешь Пограничником и обо всём узнаешь, так сказать, в полном объёме.

Валентин Ефимович встал, отодвинул стул и приблизился к милиционеру.

– Кстати, обрадую тебя, Кирилл. Сегодня мы получили повестки для вас с Михаилом. Так что готовься, так сказать, в путь-дорогу. К месту прохождения службы отбываете завтра утром.

– Как? – возмутился Кирилл. – Почему завтра? День рождения же только через неделю! А финальное обследование? А неделя на сборы?!

– Обследуют тебя на месте, – спокойным тоном размеренно ответил Валентин Ефимович. – Вещи мать соберёт и завтра утром принесёт к Шлюзу. А почему так рано…

– Вчера в лесу на севере от города проводилась операция по уничтожению логова Тварей, – вступил в разговор майор. – Пограничники понесли значительные потери. Срочно требуется пополнение.

Кирилл непроизвольно напрягся и почувствовал, будто каждая клеточка его тела вспыхнула жарким пламенем. Сердце взбесилось, вспотели ладони. Векшин спустил ноги с кровати и надел тапки. Встав, решительно посмотрел на директора. Со лба мимо левого виска сбежала капля пота.

– Валентин Ефимович, я хотел бы официально отказаться от участия в пограничной программе. Прошу оставить меня дома.

– Это как же?! – всплеснул руками директор. – Отчего же?

– Они нас обманывают. Вы знаете, что мне там сказали? Что Периметр наш не от Тварей поставлен, а чтобы нас как в клетке держать. И Пограничники ходят для того, чтобы никто отсюда туда не проскочил. И вы думаете, я после этого хочу жить с ними вместе?! Да ни за что!

– Да наврали тебе, Кирилл, наврали! Поверь мне. Ну, кто это тебе сказал?

– Ребята из местной школы…

– Вот! – обрадовался Валентин Ефимович. – А ты поверил? Нашли дурака лопоухого и наврали, так сказать, с три короба! Э-эх, Кирилл, Кирилл… Молокососам каким-то поверил, шуткам их детсадовским, так сказать. Ну как же можно?! Свою-то голову на плечах надо иметь, взрослый уже.

Беловласый майор сделал шаг к Кириллу.

– Советую хорошенько подумать, Кирилл Евгеньевич. Ты необходим городу в рядах доблестных Пограничников как защитник. Отказавшись, ты навсегда покроешь своё имя позором. Помни, что родившись Однотипными, люди берут на себя определённые обязательства перед обществом, которые следует исполнять. Нельзя отказываться от своей судьбы.

– Хорошо, я подумаю, – сник Кирилл.

– Ну вот и славно! – успокоился директор. – Отдыхай, а мы с товарищем майором завтра утром за тобой придём.

Милиционер вышел первым, а директор в дверях обернулся:

– И давай, Кирилл, без фокусов, так сказать.

Этой ночью Векшин долго ворочался и никак не мог уснуть. А когда, наконец, забылся, увидел необычный сон, будто с автоматом за плечом патрулировал лес. Воздух был тяжёлый, вязкий и тягучий словно желе. Сквозь него приходилось с усилиями продираться. Рядом в форме Пограничников шагали трое парней, с которыми Кирилл познакомился днём. Компания углублялась всё дальше в лес, и Векшин поинтересовался у своих спутников: «Куда мы идём?» «К Паше», – улыбнулся Александр. Вскоре они оказались в такой чаще, что дальше двигаться было просто невозможно. Владимир в своей тёмно-зелёной спортивной кепке вместо каски удобно устроился на траве и, вытащив из ранца большие листы бумаги с текстом, принялся читать. «Что это у тебя?» – спросил Кирилл. «Как что?! – удивился Владимир. – Повестка пришла». «А почему ты сидишь? Мы дальше не пойдём?» «Нет, – ответил Александр, натачивая непонятно откуда взявшуюся косу. – Косить будем». Векшин, удовлетворившись таким ответом, пристально всмотрелся в непроходимые заросли орешника, а когда снова обернулся к своим спутникам, вместо тех увидел на полянке трёх крупных гиеноподобных существ с руками вместо передних конечностей. «Лапшу с ушей сними!» – прорычала толстая гиена и расхохоталась. Не успел Кирилл опомниться, как чудовища накинулись на него и повалили на землю. Он пытался отбиваться, но успеха не достиг и вскоре погрузился во тьму.

Наутро Векшин проснулся в твёрдой решимости не отказываться от службы. Нельзя остаться в городе и прожить всю жизнь, не ведая, что же на самом деле творится во внешнем мире. Кирилл понял, что должен разобраться в хитросплетениях правды, лжи и недомолвок, которые он слышал последние сутки. А потому принял холодный душ, позавтракал и собрался ещё до прихода Валентина Ефимовича. Когда тот вошёл, то застал Векшина смотрящим в окно на рассеивающийся утренний туман.

– Доброго утречка! Ну, как спалось, Кирилл? Что надумал?

Векшин обернулся и поздоровался.

– Самочувствие нормальное. Готов к службе.

– Вот и чудненько! – обрадовался директор. – Я вот тебе, так сказать, чемодан принёс, что твоя мать собрала. Посмотри – может, чего не хватает…

– Не стоит. Думаю, мама положила всё и даже больше.

– Тогда пойдём: внизу машина ждёт.

– А Мишка где?

– В машине. Пойдём.

Через пять минут автомобиль директора остановился у площади перед Шлюзом – единственным выходом из города за Периметр. На площади к тому времени уже собрались родственники призывников, учителя, одноклассники и друзья. На сооружённой за ночь сцене у памятника Герою-Пограничнику виновников торжества ожидали главные люди города: мэр с многочисленными помощниками, начальник милиции и вчерашний майор в солнцезащитных очках. Как только дверцы автомобиля открылись, духовой оркестр грянул «Прощание славянки». Михаил, Кирилл и Валентин Ефимович под звуки марша поднялись на сцену. Первым выступал мэр. Он долго и пространно рассуждал о чести и предназначении будущих Пограничников, а после вместе с повестками вручил каждому многофункциональный нож с дарственной надписью. Затем слово взял начальник милиции, чья речь о мужестве, героизме и подвигах была короткой, но содержательной. Последним к микрофону подошёл директор школы и, признавшись в гордости за свои успехи в обучении и воспитании таких превосходных Пограничников, как Векшин и Грачёв, уступил место призывникам. Выйдя вперёд, Михаил выпрямился, глубоко вдохнул и начал:

– Товарищи! Друзья! Я счастлив, что скоро вольюсь в ряды мужественных Пограничников. Счастлив, что оказался достоин стать защитником своей Родины, нашего города. Сегодня мы с Кириллом покидаем вас навсегда. Это страшно произносить и ещё страшнее осознавать. Но клянусь, что до последнего будем бороться с врагом и не отступим ни на шаг! – он на секунду замолчал, а затем, потрясая над головой кулаком, продекламировал:

– Не смять богатырскую силу,

Могуч наш заслон огневой,

И враг наш отыщет могилу,

В туманных лесах над рекой!1

Слава Пограничникам! Ура!

В ответ над площадью громыхнуло многоголосое «Ура!» Михаил с гордой улыбкой вернулся на своё место. Проходя мимо Кирилла, бросил: «Ну, как я?!» Тот хлопнул приятеля по плечу и подошёл к микрофону.

Векшин смотрел на людей, собравшихся проводить их с Михаилом на службу, и понимал, что, возможно, видит всех в последний раз. В горле комом встала обида.

– Не забывайте нас, – наконец произнёс Кирилл. – Когда-нибудь мы обязательно вернёмся и принесём вам свободу! До встречи, друзья.

Снова зазвучал марш, а Валентин Ефимович обнял своих учеников и сказал:

– Молодцы, ребятки! Хорошо выступили. Идите, попрощайтесь с родными.

Спустившись со сцены, призывники оказались в настоящем водовороте: все стремились пожать им руки и сказать напутственные слова. Наконец, к Кириллу протиснулась мать и крепко обняла его.

– Служи там хорошо, сыночек. Не позорь родных… Нас вспоминай.

Заметив, что сын увидел рыдания матери Грачёва, она, оправдываясь, проговорила:

– А я не плачу, Кирюшенька. Не плачу. Вчера уж всё выплакала…

– Всё будет хорошо, мама, – успокоил Кирилл. – Когда-то же должна закончиться эта война. Надеюсь, очень скоро. Мы победим, и я вернусь, мама. Жди. Обязательно вернусь… А дед где?

– Там, – махнула рукой в сторону мать. – Он в самую толкучку не полез.

– Я сейчас…, – Кирилл выбрался из толпы и, увидев неподалёку опирающегося на костыль деда, подбежал к нему.

– Вот я и ухожу… До свидания, дедушка.

– Врежь им там всем по первое число, внучёк, – старик обнял Кирилла и с силой похлопал его ладонью по спине. – За нас за всех…

– Обязательно, дед, обязательно, – на глаза навернулись слёзы.

– Товарищи призывники, – прокатилось над площадью. – Время.

– Всё. Пойду, – сказал Кирилл и побежал к Шлюзу.

Над воротами горела красная лампа. Караульный нажал кнопку, укрытую в металлический короб сбоку от входа, и створки стали медленно открываться. Оркестр продолжал играть.

– Вы там держитесь вместе, – напутствовала мать Кирилла.

– Присматривайте друг за другом, – вторила ей мать Михаила.

Когда ворота открылись полностью, лампа поменяла цвет на зелёный.

– Пора, ребята, – поторопил начальник городской милиции. – Удачи вам.

Призывники сделали несколько шагов внутрь Шлюза и повернулись к провожающим. Створки начали сдвигаться, и в течение этой невыносимо длинной минуты все, не переставая, махали друг другу на прощание. По щекам Кирилла текли слёзы. Слёзы, вызванные не только горечью расставания, но и бессилием что-либо изменить. Наконец, ворота с грохотом закрылись. Стихла музыка. Кирилл вытер слёзы рукавом и огляделся. Приятели стояли в большом хорошо освещённом ангаре с двумя воротами в противоположных стенах. Ангар обычно использовался для обмена грузами между Периметрами, и Векшин с Грачёвым не раз участвовали в разгрузке автомобилей с местных фабрик и погрузке ящиков, прибывших извне. Сейчас в помещении было пусто, и призывники двинулись ко вторым, внешним, воротам.

– Что, Кириллушка, не весел? Что головушку повесил? – почти по-ершовски спросил Михаил, посмотрев на погрустневшего Кирилла.

– Тоже мне шутник нашёлся, – пробурчал тот в ответ. – Всё тебе весело! Навсегда ж уезжаем. А там… Чёрт его знает, что там…

– Там – приключения! И это главное. Не то, что здешняя скукотища.

– И война, между прочим.

– Так на то мы и вдвоём, Кирюха. Будем держаться вместе, и великие дела нам обеспечены! Мы ведь вместе?

Михаил остановился и протянул другу руку. Кирилл крепко сжал её, и парни обнялись.

– Вместе, Миха, – ответил Векшин.

Раздался скрип раздвигающихся створок ворот, и приятели поспешили к выходу. Снаружи они увидели большую заасфальтированную площадку и уходящую от неё вглубь леса асфальтовую дорогу. Неподалёку от Шлюза стоял зелёный армейский автомобиль, а у ворот ожидал Пограничник. Капитан, как понял по звёздочкам на погонах Кирилл.

– Грачёв и Векшин? Капитан Фролов, – представился офицер. – Садитесь в машину.

Автомобиль приветливо зарычал. Михаил и Кирилл устроились на заднем сидении, а капитан сел вперёд.

– Вы, ребята, вытянули счастливый билет, – сказал он, захлопывая дверцу. – Теперь у вас впереди настоящая жизнь.

– С людьми… а не с уродами… – добавил водитель и надавил на газ.

Апрель 2012 г.