Газуня и Загуля из Чудолесья. Чудолесики

Глава девятая,

в которой перед чудолесиками появляется широкая река

Лопух-репейник остался позади. Чудолесики прошли ещё чуть-чуть. И вдруг перед ними выросла пирамидка.

– Смотри – крот, – удивился Загуля. – Мы что, обратно пришли?

– А может, это другой крот?

– Эй! – подбежал тот к путникам.

– Кротик, ты тот же самый или другой?

– Я тот же самый, – пропыхтел крот. – Я Ройка.

– Значит, мы назад идём? – подосадовал Загуля.

– Нет! Это я вас под землёй догнал: по туннелям.

– Но мы не можем к тебе в гости, – напомнила ему сестрица.

– Я о другом. Кто-то протопал, что в доме штукатурка обвалилась.

– А, – догадался Загуля, – это кабанчик. Он к свинке спешил.

– Ах это Прохор, – понял крот. – Передайте, ему, чтоб не топал так сильно.

– Хорошо, если встретим, передадим, – пообещала Газуня.

– Вот спасибо! Ну я побегу потолок заделывать, надо успеть до прихода гостей. – Ройка нырнул в пирамидку и скрылся, пустив земляной фонтанчик.

Близнецы двинулись дальше, выискивая вокруг кабана.

– Слушай, Газуня. Если мы кабанчика будем искать, то к верблюду опоздаем. Прохор так носится – не угнаться.

– Да, – кивнула сестрица и придумала: – Надо кабану открытку послать. Напишем, чтобы не топал так громко.

– Правильно, он прочитает – и больше так не будет.

Развязали узелок, нашли чистую открытку и написали:

И подписались:

– Адрес надо указать, – сказал Загуля.

– А какой у него адрес?

– Такой же как у нас.

– Так и напишем, – и Газуня вывела в уголке:

– Давай я её отправлю, – взял открытку Загуля.

– А как?

– Опущу открытку в узелок.

– А дойдёт? – засомневалась сестрица.

– Конечно. От Тёти Тамы и Дяди Пруши1 поздравления до нас дошли. Значит, и Прохор открытку получит.

Надо напомнить, повар Дядя Пруша и врач Тетя Тама жили тоже в Чудесном лесу. А вчера красочными открытками они поздравили близнецов с днём рожденья. И те получили их из узелка.

А сейчас братец развязал «почтовый ящик». Опустил в него послание.

Так, сделав большое дело, путники двинулись дальше.

Закончилось широкое поле. Дорога пошла вниз – и взору открылась синяя река Кружовинка.

– Молодец, Журчик, – вспомнила Газуня о лесном ручейке. – Ишь, как разлился! Кружовинкой стал.

– Да, тут он очень широкий! – согласился братец. – Шире, чем листья лопуха. Только как мы перейдём её?

– Надо искать, где узко и мелко.

– Тогда придётся на полянку идти: там ручеёк и узкий, и мелкий.

– Но, если назад пойдём, к верблюду на обед не успеем.

– Наверное, мы не той дорогой пошли.

– Это нас Прохор с пути сбил.

– Да, надо было написать, чтобы он никого с дороги не сбивал.

– Надо было. Ладно, при встрече ему скажем.

– Как же перебраться на ту сторону?

Сделали привал. Развязали узелок. Поели, кто чего хотел. В узелке той открытки не нашлось. Значит, она к кабану ушла.

Близнецы ещё посидели, но, как перейти реку, не придумали.

Меж тем по реке плыло брёвнышко. Оно качалось на волнах и пело:

Чудолесики помахали Брёвнышку. Оно откликнулось и повернуло к берегу.

– Брёвнышко, Брёвнышко, перевези нас на ту сторону, – попросили близнецы. – Нам нужно отнести колючки верблюду.

– Я бы перевезло, только я верчусь, – ответило Брёвнышко. – Боюсь, вы в воду свалитесь.

– Да, – приуныла Газуня, – плавать мы не умеем.

– Спросим у листика, что делать, – нашёлся Загуля.

И они проговорили:

– Чем вам помочь, друзья? – спросил Листочек, кружа над путниками.

– Нам нужно на ту сторону, – сказал Загуля.

– А мы не знаем как, – добавила сестрица. – А Брёвнышко крутится – и мы в воду плюх!

– Не печальтесь, друзья. Я вижу, по реке плывёт Бревно. Вы его позовите. А потом свяжите вместе с Брёвнышком – получится плот. На нём и переправитесь, – проговорил Листочек и опустился на землю.

– Спасибо, – сказали они и посмотрели вверх по теченью. Там качалось сосновое Бревно.

Загуля поднял Листочек и замахал им беспарусному кораблику. Сестрица и Брёвнышко тоже замахали:

– Сюда! К нам!

Бревно их заметило и направилось к берегу, заведя мореходную песню.

Бревно причалило. Газуня вдевала Листочек в прическу. А брёвна горячо встретились: видно, давно не виделись.

– Ну вот, я тебя и догнало! – сказало Бревно Брёвнышку.

– Хорошо, что догнало. Познакомься – это Газуня и Загуля. Они идут к верблюду в пустыню. Им надо на ту сторону. Давай перевезём.

– Мы же вертимся.

– А если нас связать, то не будем.

– Так пусть нас скорее свяжут!

– Сейчас примотаем, – пообещал Загуля, раскрыв узелок.

Он достал верёвку, которую бросал в пруд. Но она была тонка: для тритонов в самый раз, а для брёвен не годилась. Порывшись в узелке, он нашёл верёвку попрочнее, целый моток. И они с сестрицей надёжно связали брёвнышки, которые давно этого ждали.

– Крепче вяжите! – командовало Бревно.

– Да, чтобы мы не расплывались, – попросило брёвнышко.

Работа была закончена. Загуля пошарил по берегу. Нашёл длинную палку: она годилась и для шеста, и для весла. Близнецы умостились на новеньком плоту. И, оттолкнувшись, направились к другому берегу.

Глава десятая,

в которой брёвнышки становятся неуправляемыми

По речным волнам экипаж плота направился на тот берег. И все запели весёлую песенку.

Брёвнышки плыли спокойно.

Но вдруг на пол пути из реки высунулась рыбья голова. Явно не карасика. Это про неё говорил Дёмка, подумали близнецы, – видно, не поймал ещё. А рыбина вцепилась зубами в шест и потащила его под воду. Загуля еле удерживал. Газуня пришла на помощь. Но рыба оказалась сильнее: повела плот обратно. Чудолесики, едва не оказавшись в воде, упустили шест. Упали на плот. Шест уплывал. Брёвнышки не слушались. Их понесло по теченью. А зловредная рыбина дразнилась и корчила всякие рожицы. Плот уносило всё дальше. Брёвнышки не могли направиться ни к тому, ни к другому берегу. Буруны, пороги, водовороты. Но вот река потекла ровно.

Загуля отвязал палку от узелка и попытался ею управлять. До дна было не достать. Он стал грести. А коварная рыбина и тут их не оставила – вырвала палку и далеко утащила.

– Что же делать? – заволновалась Газуня.

– Гребём лапами, – отозвался братец.

Стали грести, забыв, что воды боятся. А река становилась всё шире и шире. Берега удалялись.

– Мы к верблюду совсем на обед опоздаем, – загоревала Газуня.

– Что-нибудь придумаем, – подбодрил её братец.

Но подул сильный ветер. Небо заволокло тучами. Полил дождь. Стало темно. Берега скрылись за пеленой дождя. Куда грести? И плот нёсся вдаль, покорный мощному теченью. Сверкали молнии, грохотало небо. Это был вовсе не грибной дождь, а настоящая гроза.

Волна, поднимаясь выше, захлестывала шаткий плот. А берега даже при вспышках молний уже не показывались. Впрочем, плотоводцы и не могли их заметить – плот вынесло в открытое море. А тут набирал свои баллы шторм. Моряки вцепились друг в друга, в узелок, в брёвнышки. Газуня глубже запрятала Листочек в кудряшки. Матросы крепче жались друг к другу. И каждый вспоминал светлую полянку, где остались их друзья.

А ветер свистел и раздувал волны. А те вертели, швыряли и подбрасывали плот как хотели.

Глава одиннадцатая,

в которой заяц просыпается и зовёт на помощь

В лесу меж тем зайчик Фимка спал под кустом. Он лежал спокойно, казалось, спокойно. Но он смотрел страшный сон. И видел близнецов на плоту. Их вынесло море. Поднялся шторм. Плот заходил ходуном. Близнецы едва держались. Ветер взбил и вспенил огромную волну. Она, косматая, ударила, подбросила плот и перевернула его вместе моряками… Фимка в ужасе проснулся, вскричав:

– Помогите! Спасите!

Крик услышали и поспешили на помощь Монька, Бонька и Тинька.

– Что с тобой? Что случилось? Волк укусил?

– Нет, со мной всё в хорошо.

– Что ж ты кричишь?

– Чудолесики утонули! – побледнев произнёс он.

– Как утонули? – удивился Тинька. – В озере их нет.

– Они же в пустыню пошли, – напомнила Монька.

– Да, в пустыню, – подтвердил Фимка. – Но, когда они через Кружовинку плыли, их вынесло в море. А там буря – и их волной смыло. Они утонули. Мы их больше никогда не увидим, – чуть не рыдал заяц.

Друзья стали его успокаивать.

– Но это же только сон.

– А с ними ничего не случилось.

– Они же вчера ходили в пустыню – и ничего.

– Нет, – горевал Фимка, – вчера я их во сне увидел и не поверил, что они есть на самом деле. А потом оказалось, что они в нашем лесу живут. А сейчас приснилось, что они в бурю попали, значит, так и есть, – разревелся Фимка.

– Что же делать? – покачали друзья головами.

И тут Тинька придумал:

– А ты опять засни и посмотри, что там дальше.

– Да как же я засну, если я переживаю за них?

– А пусть бурундук Дёмка тебе колыбельную споёт, – предложила Монька.

– Да, под него любой заснёт, – добавила Бонька.

– Кто-нибудь видел бурундука?

– Он в это время на рыбалке, – сказал безучастно Фимка.

– На озере его нет, – сказал карась.

– Он на речке, – хлюпнул Фимка.

Друзья немедленно прокричали:

– Бу-рун-ду-чок! Дём-ка!

Их беспокойные голоса полетели сквозь лес и достигли самой речки. И вскоре на полянку с удочкой примчался полосатый рыбачок.

– Чего вы меня звали? Только клевать начало, – подосадовал он.

– Я потом сколько угодно у тебя поклюю, – пообещал Тинька.

– Да мне же крупная рыба нужна! – окинул его взглядом Дёмка.

– Ну и пожалуйста! – не стал набиваться карась на поклёвку.

– А что стряслось? – спросил всех Дёмка.

– Да вот Фимку надо уложить, – объяснила белочка.

– Он должен Газуню и Загулю увидеть, – добавила мышка.

– А я их видел.

– Где?

– В лесу, когда на речку шёл.

– Это они раньше в лесу были, – подтвердил Фимка, – а теперь они в море. Оно бушует. И их волной накрыло.

– Фимке надо посмотреть, что с ними дальше стало, – объяснила мышка.

– Спой ему свою снотворную песню, – попросила белочка.

Дёмка наконец понял, что от него хотят.

– Хорошо, – согласился он. – Ложись, Фимка, под свой кустик. – И с мокрыми глазами заяц добрёл до кустика и прилёг. А бурундук запел:

Дёмка зевал так сладко, что Фимка неуклонно стал засыпать. И в конце концов крепко заснул. А все остальные, тронутые песней, в полудрёме разбрелись по своим уголкам. Ушёл на цыпочках и рыболов, направляясь на речку, где плавала крупная рыба.

А Фимке в тишине снилось продолжение.

Глава двенадцатая,

в которой Газуня и Загуля оказались на снежной земле. Модя и Бодя

Крушение плота произошло на самом краю холодного моря. Вместо песка или скал тут сверкал огромный, без конца и края, ледяной берег. На нём жили белый медведь Бодя и морж Модя.

На днях, вернее, на дню, потому что день тут тянулся полгода, они нашли карту местности. Видно, её сдуло с какого-нибудь ледокола. На карте было помечено, где тут жил таинственный Полюс, их сосед. Он был обозначен рыжей точкой. Бодя и Модя пошли к нему знакомиться. Прошли точно по карте, но, кроме снега и льда, ничего не обнаружили. Ждали-ждали, но Полюс так и не появился. Они, огорчённые, вернулись обратно.

А сегодня после страшной бури они на воде кого-то заметили. Двое неизвестных беспомощно качались на волнах. Вытащили их на ледяной берег. Они ещё не знали, что это были чудолесики. Сделали им искусственное дыханье и массаж.

– Дышит, – растирал медведь Загулю.

– И мой тоже, – приводил морж в чувства Газуню. – Скоро в себя придут.

– Уж пришли, только спят.

– Пусть сил набираются. А то в бурю все растеряли.

– Видно, их корабль разбился.

– Да, такие волны – весь лёд залили.

– Я, как увидел, кто-то плавает, – сказал медведь, – сразу решил спасать. Наверное, это Полюс и есть, раз мы его там не нашли.

– А я тоже, как увидел этого, – показал на Газуню морж, – тоже подумал, что он Полюс.

– Совсем плавать не умеют.

– Вовремя их заметили.

– Кто же из них Полюс? – чесал голову медведь. – Может, мой?

– Но Полюс ведь рыжий, – напомнил морж.

– Вдруг он полинял? Такое ведь с каждым случается.

– Твоя правда – ведь где-то заяц живёт, так он летом – серый, зимой – белый. Так и мой, может, летом – жёлтый, а зимой – рыжий.

– А может, мой: летом – коричневый, зимой – рыжий?

– И не разберёшь.

– А может, один Полюс Северный, а другой – Южный? – предположил медведь. – Только какой из них какой?

– Северный светлее должен быть.

– А может, наоборот: ты спас Южный, а я – Северный?

– А Южному-то чего здесь делать?

– А может, они погулять договорились. Пошли на яхте кататься – а тут такое! – напомнил про бурю медведь.

– Да, чего сейчас гадать. Пусть высохнут. Кто порыжеет, тот и Северный, – закончил спор морж.

А спасённые зашевелились. Подсохли. Но ни один из них рыжим не стал.

– А где Газуня? – очнулся первый спасённый.

– А где Загуля? – открыл глаза второй.

Они поднялись и, увидев друг друга, бросились в объятья.

– Ты куда пропала?

– А ты куда?

– Мы ведь плыли на брёвнышках, а потом, под волной ты исчезла.

– И ты куда-то подевался.

Братец сказал:

– Давай пообещаем, друг от друга не пропадать.

– Да, – согласилась Газуня, – всегда будем вместе.

Сестрица проверила Листочек. И, нащупав его, упрятала поглубже от холода.

Близнецы осмотрелись. Увидели невиданных зверей. Даже в галерее барсука такие не висели.

– Так вы, значит, Газуня и Загуля, – произнёс белый зверь.

– Да, – кивнул братец.

– А вы кто? – спросила сестрица.

– Я морж Модя, – ответил зверь с красивыми белыми клыками.

– А я медведь Бодя, – ответил другой зверь.

– А чего такой белый? – удивился Загуля.

– Я и есть белый медведь.

– Какое здесь всё белое, а не зелёное, – заметила сестрица.

– Это снег, – объяснил морж.

– На льду живём, – добавил Бодя.

– Лёд! – обрадовалась Газуня и спросила: – А где корова?

– Кто? – не поняли полярники.

– Она тоже на льду живёт, – растолковал братец. – Её нам барсук показывал.

– Он наш лесной художник, – увлечённо продолжила Газуня. – Нарисовал картину «Корова на льду». Фигуристая такая на коньках. Мне очень понравилась.

– Нет, – ответил медведь, – сколь живём, коровы не видели. Может, это морская корова? – посмотрел он на моржа.

– Нет, я коров не встречал. Хотя сейчас выясню. – И морж булькнул под воду.

– Куда это он? – спросил Загуля.

– Корову смотреть.

Вскоре голова моржа выглянула из воды.

– Нету коровы, – объявил он. – Может, раньше была.

– Значит, барсук её придумал, – извинилась Газуня.

– Он много чего придумал, – возгордился братец художником.

Морж выложил на лёд траву с морского дна.

– А вот вам и зелёное, – сказал медведь. – Подкрепитесь.

– Что это?

– Морская капуста, – выбрался из воды морж, – очень вкусная.

Близнецы попробовали – понравилось. И смело налегли на угощенье.

А полярники поведали им о себе северным напевом:

Полярники закончили петь.

– Хорошо тут у вас, – сказал Загуля.

– Чистенько, – оценила сестрица.

А медведь признался:

– Мы, когда вас заметили, подумали, что вы полюсы.

– Нет, мы чудолесики. Идём в пустыню к верблюду, – начал братец, – относим еловую… – Тут он перестал есть капусту. – А где узелок?

– Не знаю, – отложила угощенье Газуня. – Там же еловая ветка!

– И сосновая, и репейник!

– С чем же мы к верблюду пойдём?

– Вы не видели наш узелок?

– А какой он? – спросил Модя.

– Такой серенький.

Полярники окинули глазами море. Среди битого льда морж что-то высмотрел.

– Не этот? – показал он.

– Кажется, он.

И близнецы, забыв, что не умеют плавать, шагнули в море.

– Куда? – схватил их медведь за шиворот. – Вам же нельзя.

– Ой! Мы забыли, – повинились те.

Вместо них морж вновь нырнул в воду.

– А вы не видели здесь брёвнышек? – спросил Загуля медведя.

– Они такие длинные, – описала сестрица, – и круглые.

Медведь опять глянул на морской простор.

– Нет, не встречали, – вздохнул он.

– Наверное, они дальше поплыли, – подумал Загуля. – Как же мы без них?

– Рыр-р! – возвратился морж с узелком в усах и бросил его на лёд. – Этот?

– Да! Да! – обрадовались близнецы. – Он даже не намок.

Развязали его. Показали спасателям еловую, сосновую ветки и репьи для верблюда.

На льду ещё оставалась морская капуста.

– А это мы с собой возьмём, – положила её в узелок Газуня, – отдадим в лесу Дяде Пруше: он у нас повар. Пусть из неё чего-нибудь сварит.

– Пусть, – поддержал медведь, – там много витаминов

– Тогда и Тёте Таме отнесём, – сказал братец. – Она лесной доктор. Ей нужны витамины.

– И Фимку угостим: он капусту любит.

Братец посмотрел на бескрайнее море.

– Как же мы к верблюду доберёмся? – озадачился он.

– Нам на землю нужно, – сказала Газуня. – На берег.

Бодя тоже задумался: слепил снежок и бросил его. Белый комок упал в воду. Близнецы с криком «Дождевик!» рванулись за снежком.

– Куда?! – опять поймал их Бодя.

– Там наш дождевик! Он утонет!

– Какой дождевик?

– Гриб! Круглик Пых! Он из узелка выскочил!

– Это снежок – никакой не Кых, – охладил их морж. – Смотрите.

Модя и Бодя слепили шарики. Стали бросаться друг в друга. А «круглики пыхи» летали и рассыпались.

– Это наша любимая игра «снежки», – сказал Модя.

Близнецы посмотрели на узелок: тот был завязан. Значит, дождевик был там. Волноваться было нечего. Они не удержались и вступили в игру. Игроки разделились на команды: «Чудолесики» и «Снеголепики». Соперники то попадали друг в друга, то промазывали. Можно было сказать, «Снеголепики» никак не могут одолеть «Чудолесиков» или наоборот. Близнецы хорошо лепили снаряды. Не часто попадали, зато ловко уворачивались. Загуля скатал большущий ком. Бросил. И угодил моржу в голову. Тот распластался на снегу. Все кинулись к нему.

– Что с тобой?

– Извини меня, моржик, – тронул Загуля пострадавшего, – я нечаянно.

Модя открыл глаза. Он был в порядке. Но от потемнения в глазах ему в голову пришла светлая мысль.

– Я придумал! – воскликнул он.

– Что?

– Вам надо на остров.

– На какой?

– Белый Мох. Там птицы живут.

– Но нам в пустыню нужно, а не на остров, – Загуля боялся, что у моржа сильное помутнение.

– Модя дело говорит, – успокоил его медведь. – Птицы вас на материк перенесут. А там и – в пустыню.

– Но тут только море, – смотрела вдаль Газуня.

– Сейчас я льдину подгоню – на ней доедем, – сказал медведь и булькнул в воду. Льдин вокруг плавало навалом, но он знал, какую выбрать. А с берега за ним внимательно следили и ждали.

Глава тринадцатая,

в которой чудолесики впервые прибывают на остров, где много-много птиц

Бодя нашёл льдину, подходящую по форме, по размеру и по прочности. Подогнал её.

– Садитесь! – скомандовал он, и сам выбрался на неё.

Близнецы попрыгали на белый плот. Перебрался и морж.

Они оттолкнулись от кромки ледового берега и поплыли. Медведь загребал лапой по правому борту. А морж ластой – по левому.

Сперва пробирались сквозь шугу2. Но вскоре вышли на чистую воду. Немного проплыли. Показалась земля. Это и был Белый Мох.

– А покажите вашего дождевичка, – попросил медведь.

Загуля развязал узелок. Но сколько они с сестрицей не искали Пыха, так его и не нашли.

– Неужели мы его потеряли? – запечалилась Газуня.

– Не может быть, – уверил её братец.

Поискали ещё. Газуня опять спросила:

– А может, он выскочил из узелка, когда мы веточки показывали? Вдруг он там на льду остался?

– Нет, просто, дождевик спрятался в узелке, – успокоил её братец. – Знаешь, как грибы прячутся.

Сестрица знала эту грибную хитрость и успокоилась.

– Мы его не можем найти, – извинилась она перед капитанами льдины, – дождевик спрятался.

– Но он такой же, как снежок, – описал братец и уточнил: – Они с ним близнецы.

– Что ж, пусть ваш Кых прячется, – сказал морж.

– Наверное, от мороза, – усмехнулся медведь.

– Да, – согласилась Газуня, – у него же нет шубки, как у нас.

Братец завязал узелок, чтоб не выходило тепло. Они присоединились к капитанам и тоже погребли.

Вскоре дружный экипаж добрался до Белого Мха. Все четверо сошли на берег и двинулись вглубь острова. Наконец заметили птицу. Хотя, по правде, она их первая заметила. Птица была чёрного окраса, а щёки у неё белели, как дождевички. Это была белощёкая казарка. Она летела с какой-то штуковиной и пела:

Диковинной штукой оказалась кинокамера. Её владелица снимала всё подряд. Модю и Бодю. Море и льды. А уж, когда попались незнакомцы, снимала дольше всех и радовалась, что ещё никто не поймал в объектив таких зверей: она будет первая, кто покажет их в кино.