Приятная неожиданность

Глава 23

Утром встал – как огурчик! Никогда не понимал людей, которые с похмелья ужасно болеют. Почувствовал разок другой недомогание после гулянки – урежь дозу. Не можешь? Брось пить вообще, зачем же так каждый раз мучиться-то? Никакое предыдущее веселье это не искупит. Умылся, позавтракал и поскакал на рынок.

Решил перед починкой крыши у Добрыни, заехать к кузнецам и проверить все ли ладно с изготовлением рессор – дело в этом веке абсолютно новое. Мастера были на перерыве. Все вроде клеилось. Кузнец пожаловался, что брату неудобно подавать ему заготовки из горна. Подмастерье молча кивнул. Семейственность на Руси всегда процветала. Братья были очень похожи внешне – голубоглазые и высоченные красавцы-блондины и абсолютно разные на характер.

Кузнец Андрей, весельчак и балагур, постоянно подшучивал над молчаливым и сумрачным младшим Василием. Подросток только дулся и краснел в ответ. Экстраверт и интраверт в одном кузнечном флаконе. Я тут же рванулся на помощь:

– Да пока здесь мой Вихрь, давайте двинем вашу наковаленку! Родственники улыбнулись уже вдвоем.

– Тут не каждый тяжеловоз осилит. Сейчас Забава прибежит, перекинет.

– У вас своя, особо мощная коняга?

Тут даже мрачный Вася хохотал от души.

– А что я такого сказал?

Утерев слезы с глаз Андрей объяснил, что Забавушка – это их средняя сестра, богатырка или богатырша – зови как хочешь. Иногда их еще поляницами зовут.

Эти необычные названия я слышал впервые в жизни.

– А как это?

– У нас батя богатырь был, силищи необычайной. И мы оба крепкие парни, но это его качество не унаследовали. А она сильная, как отец– покойник, который без труда корову держал на вытянутых руках и при этом пел частушки и плясал вприсядку.

– Что же она у вас этакое богатырское делает?

– Недавно избу чинили, нижние гнилые бревна меняли, так сестра углы дома поднимала, а мы чурбачки подсовывали. Вот тут ей уже тяжеловато было одной-то.

– А как поняли про такую силу?

– Да она, еще в подростках, пошла с другими девчонками в лес по ягоды. А тут вдруг медведь на них из кустов бросился. Подруги сомлели от ужаса: этот зверь быстрый как лошадь, на любом дереве поймает, чует лучше собаки – пытаться убежать или спрятаться бесполезно. Девочки к смерти готовились. Забава вышла вперед и от души врезала вставшему на дыбы медведю выше себя ростом кулачком по башке. Мишка упал, обделался весь и затих. Потом очухался, и завыв от ужаса, на четвереньках убежал, кашляя на ходу и ломая кусты.

– А разве они воют?

– Девки толпой врать не будут.

Представилась девица шириной с эту наковальню, украшенная ручищами с мою ногу.

– Она замужем?

– Вдова. Мужа в прошлом году зарезали в кабаке. Очень выпить любил.

– А что же она с вами не пошла с утра? Занята что ли чем?

– Поспать очень уж любит. И не скажи ничего – со сна пришибить может. Мне вспомнился стародавний фильм, где невзначай разбуженный богатырь с ревом: меня будить! – выносил неловкому зубы.

– Сейчас прийти уж должна.

Будь что будет, но это диво дивное я должен увидеть!

Работяги пошли ковать полосы дальше, а мне оставалось только сидеть и ждать, чтобы повидать чудо чудное. Забегали клиенты, всем отказывали – некогда. Зашел плотник за гвоздями – охотно продали.

И вдруг появилась стройная девушка, поздоровалась, и весело спросила:

– Ну что, какую железяку вам передвинуть?

Была она под стать братьям: высокая блондинка, стройная, с высокой грудью и тонкой талией. Толстенная коса до низа лопаток девицу-красавицу не портила. Без видимого усилия подняла и перекинула здоровенную наковальню, и обратила внимание на меня, смирно сидевшего в уголке.

– Это твой конь там на входе привязан?

– Мой. Князь Давид подарил.

– За что?

Рассказывал не торопясь, выйдя из кузницы, подальше от грохота молота. Медленно пошли за город, ведя Вихря в поводу. Девушка, с ее силой, была в полной безопасности, поэтому братья на наш уход внимания не обратили, следом не побежали. Забава была писаная красавица, зеленоглазая, немножко повыше меня ростом, что нам совсем не мешало. Я, глядел на нее и тихо млел, живописуя свои многочисленные приключения хвастаясь, как все мужики. Еще приукрашивал свою доблесть и невиданный ум, не отступая от заведенного порядка. Излагал всю свою жизнь в 11 веке – попытку меня убить, бегство из Костромы, пение на рынке, учебу у ведуна и много, много всего.

Потом исполнил несколько песен, поразив ее великолепным голосом. Мы уже давно сидели на траве. Неподалеку пасся жеребец, а я все говорил и говорил. Глаза девушки сияли, волосы пушил ветерок. Волхов нес мимо нас свои спокойные воды.

Потом она рассказывала о своем житье-бытье: муж попался бездельник и пьяница, донял страшно. Бить, конечно, не пробовал. Понимал – свернет голову, как куренку, жаловаться братьям и не будет. Был он какой-то бесхозный: ни кола, ни двора. Жил у них, пытался работать – бесполезно. Сам был из Ростова, родственников здесь никаких.

Умений никаких не было, а в кармане – вошь на аркане. Сначала влюбилась и пойдя наперекор родителям выскочила замуж, а потом осознала их правоту: надо было повстречаться подольше, получше узнать человека. Всех донял, постоянно прося денег на водку. Мать даже отгоняла зятя ухватом: уйди, постылый! В общем, когда он погиб, и Забава, и вся семья вздохнули с облегчением. Детей у них не было – не задалось, по чьей вине – неизвестно.

Окинул ее взглядом по методе кудесника, внизу живота и увидел неладное. Сказал:

– А болезнь-то твоя. Наверное, еще в детстве случилась.

Девушка зримо пала духом.

– Вот и мама то же самое говорит.

Выяснилось, что еще в детстве, лет этак в пять, Забава перенесла какую-то тяжелую болезнь. И как теперь жить? Обманывать не умеет. А замуж никто такую бесплодную и не возьмет. А она детей любит страшно! А без надежды на своих кровинушек – хоть вешайся.

– Вылечу, – заверил я ее.

– Разве это лечится?

– Волхвы много чего исцеляют.

– А разве они еще есть в Новгороде?

– В лесу один живет. Сам не справлюсь, к нему и повезу.

– Они же греховодники?

– Хочешь – без деток век коротай.

Вспыхнула, аж загорелась. Вскочила и унеслась. Кричал ей вслед, звал назад, пытался извиниться – все бесполезно. Прошла любовь, увяли помидоры…

А жаль, очень приятное было знакомство. Что же, бывал во многих передрягах, видал всяческие виды. Хорошо привыкнуть не успел, сильно не привязался. Переживем.

Вернулся на рынок, нанял плотников и стекольщиков. Загрузили две телеги лемехами (они делались в конце весны-начале лета, сейчас осина уже стала неподходящей), отдельно стекла и тоненькие деревянные реечки на роль штапиков, взяли инструменты и пошли. Чтобы не брести в облаке пыли, ехал немного впереди, думал о своем.

Интересно, чему еще меня может обучить Добрыня? Защищен вроде от всего, от чего можно. Вылечу почти от всех болезней. Новую руку или ногу, конечно, человеку не выращу, искусственный глаз сделать не изловчусь. Кстати, а можно ли подлечить катаракту? Или таких стариков уже и не лечим? Я не окулист, и не помню с какого возраста она может быть.

От учебы у офтальмологов остались отрывки из обрывков. Хорошо почему-то помнилась история французского мошенника Шарля Латена, выдававшего себя за врача, и лечившего глазные болезни необычайным методом: сильным ударом толстой палки по голове старичка. Крайне редко, но это давало несомненный результат – из-за сползания хрусталика: пациент начинал отличать свет от темноты. Но чаще приходили последствия или смерть от черепно-мозговой травмы. Потом лекарь убежал, оставив русского человека в обычном после иностранной помощи виде: с битой головой и пустыми карманами. А на Руси после славного француза, укоренилось слово «шарлатан», произведенное народом от его имени и фамилии. А психическую болезнь можем ли осилить? Да, есть еще чему поучиться…

Через пару часов работы по дому уже кипели, а мы уединились в капище и начали опять учиться. Если попытаются прийти пациенты или кто помолиться решит с принесением жертв, мимо не проскочат. Полюбуюсь старинным обрядом, побуду в роли волхвоведа.

Спросил, кто обычно выступает в роли жертвы. Оказалось – петухи, куры крайне редко. Разлитие крови на жертвенниках кудесник давно пресек: воняет в капище страшно, толком и не отмоешь.

Первым делом кудесник поставил мне защиту от черных колдунов, не уступающих ему по силе. О катаракте толком ничего и сказать-то не мог: можно немного сместить мутные пятна от центра к периферии и зрение чуть-чуть улучшится. Возни много, а проку почти нет. Лучше и не браться – не позориться.

Положение дел с психбольными было получше. Вылечить их невозможно, если заболевание связано с большой травмой мозга, опухолью или атрофией его в результате различных причин. А так при этих болезнях только один метод лечения: рвать патологические связи и налаживать те, что должны быть. Мозг пациента покажет, как оно должно быть. И все хорошо, когда лишних путей передачи импульса всего 2-3, или 10-15. А если их несколько сотен? Ведь это рвать надо постепенно, по одной-двум линиям. Рвать и сразу соединять. Больше нельзя – человек может погибнуть мгновенно. Вот и рассчитывай свои силы и их деньги. Все это Добрыня не рассказывал, а просто, после того, как я приоткрыл ему свое сознание, туда перелил.

А то бы: тудысь, надысь – провались! Заодно добавил сведения о лечении богатырки, увидев в моей мятущейся душе все, что было нужно и предсказав добрый конец этой истории: у вас все будет хорошо и до смерти будете вместе. Чьей? Твоей. Она тебя значительно переживет. А чтобы была общая дочь, болезнь надо убрать. А сыновья? Никого больше не будет – ее организм больше не осилит. Если не хочешь ничего этого, только скажи – уберу и начатки любви, дело нехитрое. – Я аж прикрылся рукой, как птица крылом закрывает птенцов от ястреба. – Лечить ее от этих спаек придется долго – не меньше месяца. Зато, как почует, что беременна, счастливей вас пары на Руси будет и не сыскать.

Потом чародей возился еще долго: учил меня вызывать страх, убирать боль, печаль и многое, многое другое. Он страшно устал, вернулись к жилью.

Стекольщики уже закончили. Оплатил их тонкую работу, отпустил. Телеги уехали сразу после разгрузки. Плотники пока осилили только стропила, конек и стойки. Теперь делали обрешетку. До покрытия крыши лемехами, в лучшем случае, дойдут только завтра. Решили остаться на ночь, благо провианта в домушке было запасено море. Оставив волхву денег на расчеты, погнал в город.

Решил, что мне для изготовления карет необходим помощник. Заехал к Антону. Молодые супруги вышли вдвоем. Муж шел понурый, Анна кипела, переполненная женской злобой. Видно было, что совместное проживание со свекровью и гроши, зарабатываемые скорняком у братьев, ее жизнь не красили. Сразу же стала плеваться ядом, как королевская кобра. Завизжала:

– Заканчивайте лепить этот поганый, никому не ведомый кирпич!

Я перевел взгляд на Антона – что, ей не сообщили об окончании сомнительных экспериментов? Он ответил молящим взором: не доводи эту злюку до греха! Не сообщил.

Зато жестко сказал.

– Эта работа не удалась. Вот оплата за последние дни. – Сунул девице немного денег. – Теперь изготавливаю кареты – крытые повозки. Требуется верный человек. Оплата по результатам: сделал и продал – пять рублей с каждой. Просто пробыл на рынке день, но прибыли нет – рубль. Твое дело принять заказ, обозначить цену, и довести до мастеров, что по их части требуется. Через какое-то время сдать изделие клиенту, получить деньги. Их сдать мне, получить свои рубли. Все! Из мастеров в этом деле пока будут нужны плотники, кузнецы, маляры, стекольщики и обивщики мебели.

– Но я же ничего не умею!

– Лично буду учить. Давать буду, пока учу, денег, как в пустой день. Сам несколько дней назад ничего не умел, но наловчился быстро.

– А заказов много?

– Немало. Конкурентов у меня пока нет.

– А с кирпичом говорил, поровну делить будем.

– Я тебе глину давал?

– Нет.

– Печи для обжига кто строил?

– Ну, я.

– Почему тогда автор идеи получать должен был больше тебя? А здесь что ты сделал? Ты это дело знаешь?

– И не ведаю.

– Рессоры делать умеешь?

– А что это такое?

– От тебя я денег получил на это предприятие?

– Откуда у нас…

– Ты сумел первую карету продать?

– Где там мне…

– И почему мы прибыль должны делить поровну? А не нравится, сиди дальше в кожемяках.

– А зачем я тебе?

– У меня времени мало, не могу постоянно на базаре ошиваться.

Любимая отвесила мужу нешуточный подзатыльник, аж головушка дернулась. Заныл, потирая затылок.

– Ну чего ты, я же не против… – подарок явно был не первый.

– Ты идиот! Твои родные братья тебе платят трешку в месяц! Мать от тебя еду прячет! А тут чужой человек больше на одной учебе хочет платить, а если дело пойдет – гораздо больше, а ты, осел, вместо благодарности, затеялся вникать: а почему, да от чего…

Антон сник окончательно. Анна повернулась ко мне.

– Объясняй куда прийти и когда. Я этого идиота и валенка завтра сама приволоку.

– Самой не надо. Пендель под зад, и пусть с утра бежит в сторону рынка на этой стороне.

Договорились махом, и я поехал по гостям дальше.

А что если и мне придется жить похоже? Вдобавок жена будет гораздо сильнее меня. Даст щелчок, у меня неделя лежки. Попытаешься убежать, закинет вместе с конем себе на плечи и внесет назад в избу. Разозлившись, выгнал глупые мысли из головы.

Решил проехаться к старшине купцов Софийской стороны Акинфию, разузнать, как дела. Привратник меня знал, как друга хозяина и впустил без долгих выяснений. Вошел в дом, слуга проводил к хозяину. Первым делом поглядел на душу купца. Гнида редкая. Сволочь первостатейная. Негодяй, обманщик, мошенник. Оберет даже нищего и слепого. Добрую славу создал себе сам, чтобы заманивать торговый народ в долги и полную зависимость от себя. И грабить, грабить, грабить…

Лесопилку решил строить, планируя меня следом обобрать. Вся торговля досками уже в его руках. Осталось вышибить Матвея с производства и посадить зависимого от себя человека, которому можно будет платить ломаный грош. То-то Данила и жаловался на жизнь, когда был мельником. Я уже построил лесопилку, пора меня гнать. А делиться прибылью, купец и не намерен. На него смотришь, как будто руки опускаешь в лужу с дерьмом.

Сейчас проверим мои новые знания, испытаем свежеполученные навыки. Спросил мерзавца о дележке прибыли. Удивительно плохи были дела и непомерно велики расходы. Что ж тут делить, спрашивается? Я начал нагонять страх. Акинфий забеспокоился – чует подлец опасность. Что ж, пора и связать это с конкретной угрозой.

– Ты помнишь, кем до лесопилки, наш пильщик был?

– Ратником вроде.

– Вроде – в огороде! А он – признанный атаман ушкуйников! Убийца-профессионал. Неужели ты думаешь, что он будет терпеть твое вранье? И мне он друг. Не раз спрашивал, не прибить ли кого. И обирать нас обоих не позволит. Быстрая смерть будет для обидчика манной небесной. Никто не любит, когда по очереди медленно отрезают уши, нос, руки, ноги…

До обдирания кожи с еще живого врага руками, по локоть в крови, дойти просто не успел.

– Я все, все отдам!

Собеседник был чудо как хорош внешне: бледный, в холодном поту, морда от ужаса перекошена. Трясущиеся ручки и бородища добавляли экспрессии в картинку. Мысленно поблагодарив Добрыню за такой метод воздействия на человеческих гадов, спросил:

– Сколько убытка понес? И не смей мне врать! Я обучен распознавать ложь. Враз за Матвеем сгоняю!

Правда о подлости старшины была обычной. Те деньги, что он выдал мне на начальном этапе нашей с ним эпопеи, остались единственным его вложением в это предприятие. Акинфий не платил никому: ни мне, ни ушкуйнику, ни приказчику в лавке, ни их подсобникам, ни возчикам, ни лесорубам. Он весело получал деньги. Народ планировалось объегорить и прокатить на оплате. Заработал купчик на этой истории уже немало.

Ну, пора и честь знать!

– Значит так, – подытожил я его чистосердечные признания, – такого аспида, как ты, мы кормить больше не намерены. Лавку отдашь нам. Сами будем хозяйничать. Сейчас оформишь нужную бересту и представишь меня приказчику и соседям. Это сегодня. У вас в Новгороде, вроде, объявлять где-то положено?