- -
- 100%
- +
У церкви иное отношение к Вечности. Буржуям, у которых доллар за год должен превратиться в два, иначе никаких инвестиций, этого не понять.
Вообще, вся передовая либеральная мысль вряд ли в состоянии понять такие посылы в будущее. Ну зачем было строить храмы, которые увидят далекие потомки? Лучше бы тогдашним пенсионерам раздали. Им бы пару раз хватило напиться до потери пульса. И не было бы сегодня опоясанных каменными ожерельями величественных готических соборов, не притягивали бы магнитом взоры людей седые пирамиды. Да и сэкономленные деньги вряд ли бы дошли до пенсионеров Древнего Египта и средневековья, а были бы распределены между тогдашними правильными пацанами.
А произведения искусства. Сколько веков гении и творцы жили под покровительством церкви. Да, и гонения были на них со стороны церкви, и обвинения в ереси, и строгие каноны, за которые нельзя выйти. Но на этой почве выросла Эпоха Возрождения, классическое искусство. А что сегодня? Поглядите на современное искусство, которое вне морали, церкви, канонов. Сравните бронзовую коровью лепешку на мраморном постаменте с «Сикстинской Мадонной». Посмотрите на Павленского с прибитыми к брусчатке причиндалами. Свобода самовыражения, блин. Это когда главное, что бабло капает, и никаких мутных разговоров о духовности.
И еще о «Часах Патриарха». Эти призывы к суровому аскетизму, озвучиваемые мелкими стервятниками, как-то не совсем понятны. Патриарх является лидером одной из самых могущественных и богатых религиозных конфессий в мире. Стыдно ему прикидываться бедным и гонимым, ходить в рванье и ездить на инвалидной коляске. И охрана, и вещи должны соответствовать, и транспорт. Иначе просто не поймут. Хоть и почитает Христова Вера нищих, но люди в основной массе своей их никогда не примут и за ними не пойдут.
Вон, посмотрите на Папу Римского. И посоветуйте ему быть поскромнее, устроить в Ватикане приют для бедных нищих и собак с кошечками.
А вообще, ныне народ, который не строит свои церкви, рано или поздно будет строить ваххабистские мечети и сараи свидетелей Иеговы. А кто не кормит православного батюшку, будет кормить проповедника ИГИЛ…
Глава 6
Кровавая гебня
Вечная проблема у оперуполномоченного – как войти в квартиру с обыском. Профессиональные жулики при словах «откройте, полиция» или пытаются выпрыгнуть в окно, если архитектура и этажность здания позволяет, или баррикадируются, чтобы получить возможность выгадать время и уничтожить вещественные доказательства.
Стоим мы в раздумьях перед металлической дверью, за которой притаился заслуженный контрабандист России и США, эмигрант из России перестроечной волны. Четвертый этаж московской пятиэтажки на окраине Москвы.
Понятно, что контрабандист по своей воле нам сразу не откроет. Он весь такой маниакально мнительный, с большим приветом в голове. Да еще и отличался буйным и подозрительным нравом. Ходили анекдотичные слухи, что однажды он, прознав о том, что его дама зажигает с его соперником, поднялся по пожарной лестнице на пятый этаж, ввалился Бэтменом через балкон в квартиру подруги и навешал всем знатных люлей. Так что клиент сильно беспокойный.
Вызвали мы местных патрульных. Верзила в полицейской форме и бронежилете, с автоматом на плече, звонит в дверь:
– Полиция! Откройте! Граждане сообщили, что у вас из квартиры доносятся крики.
И тут начинается милый ушам одесский базар:
– У меня-таки крики? У меня нет никаких криков. У меня нет никого, кроме меня! Вас ввели в страшное заблуждение!
– Откройте, мы проверим?
– Какой негодяй сказал вам, что у меня крики?
– Соседи!
– Какие соседи?
– Ваши соседи.
– Я сейчас узнаю у этих соседей.
Контрабандист выходит на балкон и начинает орать всем своим соседям одновременно:
– Какой такой негодяй сказал, что у меня кричат?.. Петрович, я так и знал, что это ты!
Этот базар длится минут пятнадцать, пока патрульный не объявляет, что сейчас будет ломать дверь.
– Ладно. Я открою, – сообщает контрабандист. – И вы убедитесь, как неправы.
Ну а дальше, открыв дверь, жулик видит сцену – патрульный отступает в сторону, в квартиру заходим мы. И я торжественно предъявляю постановление об обыске.
– Я так и знал, – с мрачной обреченностью объявляет контрабандист.
И начинается акт жестокого и циничного надругательства над честным эмигрантом – то есть обыск «ни в чем не виноватого» американца советского происхождения. С горестным заламыванием рук и обвинением русских правоохранительных органов во всех грехах. В своих грехах каяться контрабандист не спешит. И не может объяснить, откуда в его шкафу поддельные печати, левые таможенные декларации, куча всякого антикварного барахла.
Из шкафа я извлекаю большой портрет Сталина, с интересом рассматриваю его. И контрабандист пафосно изрекает, тыкая пальцем в вождя СССР:
– Скажите мне, ну что-то в России изменилось со времен этого человека?
– Изменилось, – мрачно отмечаю я.
– Что же? – с интересом смотрит на меня эмигрант.
– Порядка меньше стало.
– Ну вот! – восклицает он, хватаясь за сердце и выражая всем видом презрение к наследникам кровавой гэбни.
Эх, знал бы он еще и то, что у меня дедушка был заместителем у Берии…
В итоге закрыли мы его в уютной камере для иностранцев. А заодно и двоих подельников, точнее, подельниц. Одна была риэлторшей, подозревалась в том, что некоторые ее клиенты умирали не своей смертью после сделок с квартирами. Другая работала экспертом Министерства культуры и пачками за долю малую выписывала экспертные заключения, дающие основания для вывоза культурных ценностей.
Этот человек был просто ударник контрабандного труда. Незаметный боец невидимого фронта по разграблению России и тотальному освобождению ее от предметов культурного наследия. На него работали барыги, ворюги антиквариата и прочая шушера во многих регионах России, в основном, по «Золотому кольцу». Как он в разговоре их ласково назвал:
– Это мои рабы.
Вот эти рабы и собирали ему иконы, оклады, предметы культа и прочие вещички, которые здесь стоят мало, а за океаном, многократно вырастают в цене. Всего он отправил за рубеж двадцать пять грузовых контейнеров с российскими культурными ценностями. Один из которых арестовало Министерство безопасности США, по его наводке и было возбуждено уголовное дело.
Помню, на совещании с МБ США присутствовал его официальный представитель в России – такой классический, как из голливудских фильмов, уже пожилой, с грустными глазами, поджарый полицейский барбос двухметрового роста. Он показался нам своим в доску, особенно когда доверительно произнес:
– Прошу вас, как коллег – помочь посадить кого-нибудь из граждан США. Скоро рассматривается бюджет нашего ведомства, и нам необходимо конкретными результатами отчитаться перед налогоплательщиками.
А мы что, против что ли? С удовольствием вообще бы все США колючей проволокой обнесли.
Дело шло нормально. Мы по всей центральной России устроили обыска у «рабов» контрабандиста, которые собирали для него очередной контейнер. Огромное количество церковных окладов, утвари и прочих предметов изъяли, а потом передали Церкви. Потому что так правильно. Потом, правда, долго на нас барыги кляузы писали – мол, менты поганые, забрали нажитое непосильным трудом.
Ну а пиндосы в итоге нас все-таки кинули, притом в своей обычной наглой манере. Было очередное обострение отношений с США. И они принялись нам пакостить по мелочам везде, где только могли, в том числе по вопросам правового и полицейского сотрудничества. Так, они фактически проигнорировали отдельные поручения о розыске и изъятии похищенных в Эрмитаже предметов – мы знали, что многие из них уплыли за океан. И по делу этого контрабандиста, которое сами американцы и затеяли, отказались выдать и вещдоки, и соответствующие документы. А без них дело стало трещать по швам. По-моему, до сих пор в разных формах идет и ни к чему не придет.
Это всего лишь один эпизод войны государства и контрабандистов. Перекрыли, можно сказать, один из каналов вывоза за рубеж культурных ценностей. Но в том-то и дело, что один. А сколько их всего было? Сколько всего вывезли тех же икон, картин? Поддается этот массовый грабеж России какому-то исчислению?..
Глава 7
Игра на контрабасе.
– Кажется, есть что-то! – с ликованием объявил Рыжий, зацепляя пальцами предмет, найти который все уже отчаялись.
Рыжий служил в антикварном отделе Питерского угрозыска. Оперативником был умелым и опытным, вот только комплекцией не вышел – худосочный и невысокий. Но сейчас именно это сыграло на руку и спасло всю операцию. Он смог добраться туда, куда больше никто не доберется. Извернулся, подлез по конструкциям пассажирского железнодорожного вагона как можно дальше. Протянул руку на максимум, жалея, что она не резиновая и не растягивается, как в мультфильмах. И зацепил-таки пальцами скрытую от постороннего взора икону.
Эта была совместная операция ФСБ и МВД. Первоначально чекисты получили информацию, что поездом Санкт-Петербург-Берлин сотрудники поездных бригад возят иконы в каких-то бесстыдных количествах. Оперативники использовали весь оперативно-розыскной инструментарий. «Наружка» четко засекла момент загрузки товара в вагон. Еще кое-какие хитрые технические средства применили. Уверенность, что вагон забит иконами, как подсолнух семечками, была стопроцентная. Так что перед самым отбытием на вокзале Санкт-Петербурга поезд начали упорно шмонать уголовный розыск и таможенники. Вот только найти ничего не могли.
Инициатор операции решил, что будут искать до победного итога. Не может там не быть икон. Но как же на нервы все давят! Железнодорожники вой до небес подняли – у них графики движения срываются, рейс международный, убытки страшные. Тут еще замминистра транспорта Российской Федерации стращал. А икон нет как нет. Настроение у оперативников падает ниже нуля. В вагоне может быть такое количество скрытых пустот и мест для тайников, что обшарить их вот так с наскоку теперь уже выглядит нереалистичным. Что делать? Хоть потолки с помощью кувалды и такой-то матери ломай.
С другой стороны, жулики если что-то засунули, то должны были подумать, как обратно достанут. Так что совсем далеко забить товар не могли. Тут Рыжий и нашел ту первую икону.
И сразу все встало на свои места. Инициатор объявил:
– Эти вагоны дальше не поедут.
Два вагона отцепили от поезда. Отогнали в путевые мастерские. И там работяги с гиканьем и уханьем их разобрали, крышу сняли, чуть ли не одни колеса оставили. Ну а что, мы не одни такие. Несколько лет назад английская таможня в поисках наркотиков распилила на части целый пароход приличного водоизмещения.
В общем, в тех вагонах нашли полсотни икон. Притом весьма ценных. Передали в торжественной обстановке Русской Православной церкви…
Эх, святые девяностые. Все за границу, все на продажу. Потоки контрабанды культурных ценностей по полноводности напоминали реку Миссисипи. Наше достояние контрабандисты сплавляли за рубеж без разбора и совести, в вожделенном желании нарубить побольше валюты. Как там у Высоцкого:
«Из пыльных ящиков косясь,
Безропотно, устало,-
Искусство древнее от нас,
Бывало, и сплывало».
В широком масштабе начали вывозить те же иконы еще при советской власти. Массово улетающие, как перелетные птицы, на Землю Обетованную евреи, как правило, люди не бедные, все сплошь завмаги да завсклады, перед отъездом изворачивались во всех позах, стараясь прихватить с собой из покидаемой навсегда Родины как можно больше товарно-денежных ценностей. Они переводили упорно заработанные и честно наворованные рубли в то, что на Западе без труда конвертируется в звонкую валюту. Перво-наперво саму валюту скупали по бешенной цене – от четырех до семи рублей за доллар при курсе семьдесят копеек. Но курс-то был, а долларов в продаже не было. Зато имелся черный рынок, конспирация на котором подстегивалась висящей как топор статьей о незаконных валютных операциях с расстрелом особо отличившимся в качестве бонуса. Также вывозили охотно бриллианты, золотишко. Ну и антиквариат, куда без него, ведь это шанс сделать по-настоящему большие деньги – куда там золоту.
Кстати, некоторое количество икон, понятно, не музейного значения, евреям разрешали вывозить из СССР вполне легально. Но хотелось большего.
«А раньше мы во все края -
И надо и не надо -
Дарили лики, жития,-
В окладе, без оклада…»
Можно саги писать о заковыристых «подвигах» советских контрабандистов. А какие люди были! Известный в каждой подворотне и квартире народный артист–комик попался на контрабанде – помогал, своим друзьям тащить за бугор нажитое непосильным трудом. Говорят, когда он попался, Брежнев лично велел его не трогать – все же артист народный, стыда не оберешься. Другая певица – тоже народная артистка, всеми почитаемая, влетела на незаконном обороте драгоценных камней и на валютных операциях. Тоже пощадили – до сих пор жива, курица, за благостное АТО на Украине кудахчет.
А какие накреативили изощренные способы контрабанды – просто вершина жульманской мысли. КГБ имело информацию, что один еврей готовит к вывозу серьезную партию драгоценных металлов. Начали его багаж тщательно обыскивать на таможне. Работа оказалась сродни подвигу Геракла – беженец вез огромное количество деревянных ящиков с имуществом семьи начиная со времен с Хазарского каганата – какие-то прялки, стулья и прочая дрянь, которая не стоит ничего. С микроскопом все просмотрели – пусто. Выпустили бедного страдальца из плена мрачного СССР. Потом уже выяснилось, что деревянные ящики он густо забил гвоздями из платины, несколько килограмм получилось.
По дипломатической линии в те времена немало добра уходило за рубеж. Стандартная цена услуги – за переброску портфеля типа «дипломат», набитого ценностями, неважно какими – пять тысяч рублей. И некоторые продолжатели славного дела Горчаковых-Литвиновых вполне охотно брали такую халтурку. Спецслужбы тоже своего не упускали. Перекидывали золотишко и антиквариат для различных спецопераций. А иногда и из вульгарной корысти – и при СССР свои полковники Захарченки встречались. В восьмидесятые годы почти целый отдел КГБ СССР их же коллеги накрыли за контрабанду и махинации с антиквариатом.
Но это все мелочи в сравнении тем, что началось в девяностые. Разгул «досочников» и «клюквенников», выметавших храмы, музеи, частные коллекции, деревенские дома. Страшно заниженный курс рубля, уже даже не деревянного, а какого-то обуглившегося и осыпавшегося, приводил к дикой разнице в ценах на произведения культуры в России и за рубежом. Икона в Москве покупалась за сто марок, в Польше, на перевалочном пункте, она стоила уже пятьсот. А в магазине в Германии – две тысячи.
В России именно в те годы из тихого и, в принципе, не слишком широкого увлечения с хорошим гешефтом, контрабанда культурных ценностей превратилась в такой гигантский пылесос, вытягивающий на Запад культурные ценности в промышленных масштабах. Лучше Высоцкого сказать трудно:
«Таскают – кто иконостас,
Кто – крестик, кто – иконку, -
Так веру в Господа от нас
Увозят потихоньку.
И на поездки в далеко -
Навек, бесповоротно -
Угодники идут легко,
Пророки – неохотно…»
Маячила угроза, что Россия может лишиться приличной доли культурного наследия. В таких случаях народ оскудевает не только материальными ценностями, но и исторической памятью, становится лакомой жертвой для более цельных зарубежных сообществ.
По прикидкам экспертов получалась, что в России до революции имелось что-то около семи миллиардов икон. Может, цифра и завышена, но их все равно было огромное количество. В каждом доме красный угол. В каждом селе церковь. В итоге к нынешнему времени восемьдесят процентов уничтожено, вывезено за рубеж, распродано.
Вообще, утрата национального культурного достояния – тема весьма болезненная. Исторические сдвиги и катастрофы всегда сопровождались тем, что наследие предков вымывалось из страны. Вспомнить хотя бы Гражданскую войну и первые годы Советской власти.
До сих пор любят наши либералы советскую власть поливать грязью – мол, все искусство продали, лохи, не знали ценности. И, кстати, тут во многом правы – много сокровищ сплавили бездумно. Но порой присмотришься, и получается, что знали большевики все. Только выхода другого не было. Нужна была как воздух валюта, чтобы накормить голодающих людей и строить заводы. Хотя, конечно, сердце кровью обливается, когда узнаешь, как загнали на Запад Рембрандта из Румянцевского музея. Да и дури тогда народной много было настоящего умопомрачения. Вон, целое движение безбожников ширилось и кипело в первые послереволюционные годы, безбашенные парни и девчонки собирали иконы в храмах и жгли их. Но им быстро укорот дали.
Взять церковную утварь. Мол, невежды забрали из храмов уникальные предметы и переплавили в серебряные слитки. Только комиссары чаще прекрасно знали, что забирают. Поэтому действительно ценные вещи оказывались в музеях. А на переплавку и продажу шли культовые предметы 19-20 веков. Тогда для людей это фактически был новодел – десятилетия возраст, даже не антиквариат. А для сохранности действительно ценных раритетов принимали вполне себе серьезные меры.
Кстати, в средине тридцатых Сталин утвердился во власти и моментально перекрыл поток вывоза культурных ценностей. Он на удивление глубоко вникал в саму суть существования страны, в том числе и нравственно-духовного. И отлично понимал, что значит для государства и народа его культурное наследие. Разбазаривание прекратили быстро и жестко. До самых оттепельных времен Хрущева, который взял за привычку дарить братьям-папуасам в знак вечной и теплой дружбы российские исторические сокровища. Директора музеев в ужасе ждали известий о его визитах к ним в гости – опять ведь, лысый черт, в запасник полезет какому-нибудь арабу чего покрасившее и подороже подобрать.
Очень сильный удар по культурному достоянию был нанесен именно в девяностые. Положение сложилось тогда настолько ужасающее, что было принято достаточно жесткое законодательство. «Закон о вывозе и ввозе культурных ценностей» гласил, что антикварные предметы возрастом старше полусотни лет вывозятся по специальным разрешениям Минкульта и лишь в случае, если не представляют культурной, художественной или исторической ценности. А предметы старше ста лет вообще вывозу не подлежали. Но кто способен удержать барыгу, почуявшего две тысячи процентов прибыли? Не положено по закону, так в задницу такой закон. Обойдем, объедем на хромой кобыле, всех купим, завалим взятками. Но свою дольняшку малую получим, и пусть хоть весь мир вокруг рухнет. Какая там историческая память, когда перед носом доллары и марки так заманчиво и волнующе, до полного одурения, хрустят и пахнут? Эх, братья мои, все же барыга и примитивный капиталист – это самое омерзительное и богопротивное состояние души, при котором ничего не свято.
Вот и протянулись, связав города и страны, линии каналов контрабанды. Главный перевалочный пункт – Польша. Там в приграничных районах терлось огромное количество жучков-перекупщиков, вполне организованная преступность. А дальше достояние России расползалось, куда придется.
Открываю справку 2000 года. «В Стокгольме открыто до шестидесяти антикварных магазинов, торгующих картинами, бронзой, серебром, иконами, вывезенными из России. В Христиании их двенадцать».
Тогда во многих немецких городах на каждом шагу были магазины с русскими иконами. В Италии тоже их до сих пор полно. В Израиле хорошо рубили гешефт – там лихим историческим зигзагом оказалось много ценителей русской культуры. А вот в Азию икон везли совсем мало – не было массового спроса, разве что в Японии.
Тащили контрабанду на всех мыслимых транспортных средствах. Помню, наши ребята задерживали фуры с культурными ценностями в тайниках. В портах таможня изымала сотни икон, спрятанных в различных пустотах кораблей. Самолетами везли. И дипломатические каналы никуда не делись. И импортные дипломаты этим занимались, и наши.
Все же всегда имеется немалый риск, что таможня изымет предмет контрабанды, стоящий немалых денег, порой миллионы в звонкой валюте. Поэтому появилась новая услуга – доставка произведений искусства с гарантией. Брали креативные деляги безумно много – двадцать процентов от стоимости предмета. Но было обязательство – если вещь изымает таможня, хозяину возмещается его полная стоимость. Услуга пользовалось большим спросом. Разница в западных и наших ценах перекрывала грабительскую страховку во много раз.
Не было границ смекалки контрабандиста. Сколько всяких хитрых способов вывести за бугор вещицу и обойти закон ими придумано. К примеру, берется старинная картина или икона. Делается ее копия – благо хороших художников у нас завались. С этой самой копией хозяин отправляется в Московское управление культуры, дающее разрешение на вывоз предметов культуры не старше пятидесяти лет. Там получает заключение эксперта, что это новодел. И вывозит с этим заключением настоящий старинный предмет.
Но чаще контрабандисты просто тупо покупают эксперта-волшебника, чтобы тот мановением руки в своем заключении омолодил предмет искусства лет на пятьдесят. И вот уже антиквариату не сто лет в обед, а всего лишь сорок на завтрак. Или пишет эксперт, что вещь культурной ценности не представляет, предмет массового производства, подлежит вывозу. Были системные попытки некоторых деятелей Минкульта в предметы массового производства запихать все иконы без разбора: «ну их же много нарисовали, чего их жалеть?».
Для проверки этих минкультовских заключений в аэропортах таможенники усадили экспертов-искусствоведов. Многих из них мы и ФСБ потом ловили за руку за мздоимство, соучастие в контрабанде, кого-то даже арестовали.
Один злой клоун брал лежащие для удобства отлетающих свободно на столах в залах аэропортов бланки таможенных деклараций. Заполнял их: «месяц назад ввез в нашу страну такой-то предмет культуры». Подделывал печати и подписи. И на основании этого получал в Росохранкультуре разрешение на вывоз предмета, ранее якобы временно ввезенного в Россию. И сходило до поры до времени с рук.
Но просто в тайниках и по поддельным заключениям предметы культуры вывозить – все же это мелко. Нормальные герои всегда идут в обход, то есть используя прорехи в ткани государства. Вспомнить, что творили ушлые жулики в Ельцинскую эпоху. Даже представить невозможно, сколько госимущества тогда ушло в никуда под торжественные фанфары и ликующие волчьи завывания о конце «проклятого совка» и победе демократии и рынка. Вот только невидимая рука рынка почему-то не столько регулировала экономику, сколько шарила по карманам граждан и закромам Родины. И бежали из страны «верные слуги государевы» – кто с долей золотого запаса и редкими металлами, кто с иконами.
Один бюрократ от советской культуры умудрился торжественно отбыть в европейскую страну с выставкой русских икон. Да так там с ней и затерялся. Иконы выгодно загнал. Лет пятнадцать боялся в Россию возвращаться. Считал, что его каждый постовой здесь ищет. Каково же было его изумление, когда выяснилось – даже дело не возбудили. И документов на те иконы не осталось, ничего нам не удалось поднять.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.