ОПЫТ ПОСТИЖЕНИЯ ПЕРВИЧНОГО МИРОВОГО ТВОРЧЕСТВА. ОПЫТ ПЕРВЫЙ

1.1. О возможности Богопознания

На пути всей истории человек всегда стремился и стремится к Вечному и Абсолютному. Чем сильнее он чувствовал относительность своего существования, и всего что окружает его, тем более интенсивно он начинал жаждать Абсолютного. Все философские и религиозные системы представляют собой попытки достижения конечного идеала – постижение Первопричины. Учение о Трансцендентальном, само по себе, есть признание ограниченности познавательных способностей человека, и ясное сознание того, что Причинная Природа лежит по ту сторону человеческого разума.

Вся история человечества есть история Богоискания и стремления к познанию Бога, ибо главный вопрос жизни, вопрос о Боге всегда мучил людей. История человеческой цивилизации даёт яркую картину подобных поисков. Самые значительные произведения литературы, архитектуры, скульптуры, живописи, музыки – так или иначе, связаны с поисками Божества, Божественного волеизъявления. На тернистом и извилистом пути человечества к Богу существовало много преград, да и уводил этот путь зачастую к ложным божествам.

Непостижимость Сущности Бога во всей полноте подтверждается многочисленными свидетельствами Слова Божия. Через весь Ветхий и Новый Завет, золотою нитью проходит предупреждение горделивому уму человеческому, что полное познание Бога только у Самого Бога, для человека Божественная Сущность непостижима.

Бог, как показывает Откровение, по Своей бесконечной природе невидим, и вполне не постижим. «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил». (Ин.1:18).

Как глаза наши не могут выдержать солнечного света, так и ум наш не может узреть Лицо Божие и живым остаться. Наше ограниченное духовное око, да ещё омрачённое грехом, не может вполне воспринимать лучи Божественного Света, исходящего из Его Божественной Сущности.

«И потом сказал Он: лица Моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых». (Исх.33:20).

Человек напряжением своего сознания, умом и душой, всеми своими мыслями и чувствами не в состоянии постичь Бога и никакой язык не в состоянии определить Его. То, что бесконечно, невидимо и не имеет формы, не может быть воспринято нашими чувствами. То, что вечно, не может быть измерено короткой мерой времени; следовательно, Бог невыразим. Человек своим сознанием всегда живёт в относительном мире, сковывающим определённой формой и мерой все его возможности проникновения в трансцендентное. В силу этого, с первого взгляда представляется, что титул «Абсолютное», как ignorabimus, является чистой абстракцией. Тем не менее, этот вывод сам по себе относителен и является лишь кажущейся истиной.

«Такая связь была бы невозможна, если б божественное начало было чисто внешним для человека, если б оно не коренилось в самой человеческой личности; в таком случае человек мог бы находиться относительно божественного начала только в невольном, роковом подчинении. Свободная же внутренняя связь между безусловным, божественным началом и человеческой личностью возможна только потому, что сама эта личность человеческая имеет безусловное значение. Человеческая личность только потому может свободно, изнутри соединяться с божественным началом, что она сама в известном смысле божественна или, точнее, причастна Божеству»1.

Человек как микрокосм заключает в себе оба аспекта: абсолютный и относительный. Он существует сам по себе своей собственной субстанциональной мощью, но, в то же время он есть часть Всеобщего Целого. Человек как аспект Реальности по своей истинной природе абсолютен, и его относительность рождается с того момента, когда свойственное этому аспекту сознание через изменение своей глубины – понижение порядка синтеза – входит в присущий ему потенциально относительный мир, через что и наступает разрыв с Целым. Сознание человека пребывает в относительном мире, и оковы его не могут быть разрушены до тех пор, пока его сознание не поднимется и не воссоединится вновь с аспектом Реальности, – Атманом.

Тем не менее, человек всегда сохраняет с Абсолютным потенциальную связь. Вот почему он всегда и неизменно ощущает Абсолютное, и это чувство растёт непрерывно в гармонии с его собственной эволюцией. Человек сам божественен, так как его Атман есть луч Божества. Через эту эманацию Сущего человек может проникать в сферы, навсегда закрытые его разуму, и все усилия его должны быть направляемы лишь к тому, чтобы откровения духа переводить в сознание разума. Так, Великие Учителя человечества, постигнув сами, претворяли свои небесные откровения в язык земной, и как луч маяка указывает дорогу страждущему кораблю, так свет этих Исполинов духа и разума раскрывает путь всякому, алчущему и жаждущему Правды.

По учению Святого Откровения, свидетельство о Боге представлено не только в окружающей человека природе, но и в самом человеке – в богообразии его души. Возможность богопознания обусловлена не только наличием Откровения, но и способностью человека его воспринимать и на его основе формировать те или иные представления и умозаключения о Боге – Источнике и основном содержании Откровения. Сотворив человека по Своему образу, Бог тем самым вложил в его существо стремление к Богу и способность к познанию Бога. Поэтому в своей богообразной, недосягаемой для греха сущности природа человеческого существа жаждет Бога. Богообразие – это очаг человеческой жажды Бога. В этом заключается самая глубокая основа веры в Бога и средоточие всего Божественного в человеке, на что указывает Сам Спаситель: «Царствие Божие внутрь вас есть» (ἐντὸς ὑμῶν ἐστιν). (Лк.17:21. Во Второзаконии сказано: «но весьма близко к тебе слово сие: оно в устах твоих и в сердце твоем, чтобы исполнять его». (Втор.30:14).

По Тертуллиану, богообразие души – это то, что даёт возможность человеку познавать Бога, что свидетельствует о существовании Бога красноречивее любой книги то, что человека делает человеком.

«Во всех людей без исключения, – говорит Климент Александрийский, – влита некая Божественная сила (τις ἀποῤῥοία ϑειϰή), невольно побуждающая их к признанию того, что существует Бог – Единый, бессмертный и нерождённый». Эта Божественная сила, наполняющая богообразную человеческую душу, служит гносеологической основой для приобретения знаний о Боге и формирования идеи о Боге посредством рассмотрения человеком своего богообразного существа и богозданной природы видимого мира. Блаженный Иероним богонаправленность, богоустремлённость человеческой души называет «семенем Божиим» в человеке, которое при благоприятных нравственных условиях развивается в знание о Боге, а при неблагоприятных – ослабевает, иссушается и увядает.

В богообразии души содержится тот Божественный свет, который преподаётся и «просвещает всякого человека грядущего в мир». «Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир». (Ин.1:9).

Этот свет дан, чтобы человек, путеводствуемый этим светом через тайны мира сего, мог обрести Творца мира.

«Разум всем людям дан от Бога, – говорит святой Григорий Богослов, – чтобы нас через видимую природу приводить к Богу». Если бы в духе человека априори существовало готовое знание и оформленная идея о Боге, которая бы своей очевидностью и ясностью неодолимо навязывала человеку убеждение в том, что Бог существует, то не было бы атеистов.

Для Церкви и Откровения истина о бытии Бога – не логическая гипотеза, требующая обоснования посредством отвлечённых силлогизмов, а истина, открываемая Богом, и потому несомненная. Как Божественная реальность и данность эта истина не зависит от доказательств и трактовок, от абстрактной работы разума. Плоды логики насколько открывают Бога, настолько Его и скрывают.

Если бы существование и бытие Бога могли быть доказаны научным путём, тогда ненужными и излишними оказались бы и Откровение, и Церковь, и вера. Но сама природа Божества делает необходимым и Откровение, и Церковь, и веру.

Бог «обитает в неприступном свете» (1Тим.6:16), поэтому не может быть предметом человеческого научного познания. Святые отцы, просвещённые Откровением Духа Святого, особенно подчёркивают, что Бог в Своей бесконечности непостижим для человеческого разума и недосягаем для всех чувственно-дискурсивных средств, используемых человеческим разумом в своей деятельности.

«Человеческий разум смолкает при приближении к Области Безначального Света: всё, что бы он ни сказал, – будет ограничением, затуманиванием Сущего, а потому он исполняется трепетным безмолвием. В этом Царстве Света может черпать лишь самый дух, всё остальное замирает; в лицезрении Бытия и Истины – бездонный океан красоты, но её можно только петь, ибо никаких слов не дерзает изъяснить язык»2.

Высшей целью человеческих устремлений христианская философия провозглашает Богопознание и спасение человеческой души. Этот тезис никем не оспаривался. А вот вопрос о том, как достигается Богопознание, имеет разные решения. В большинстве случаев проблема упиралась в соотношение веры и разума. Важнейшая роль веры в познании Бога обосновывается в библейском Откровении. Вера является не только высшей духовной способностью души, но и высшей познавательной способностью. На это есть свои объективные основания. Авторитетное указание Библии на значимость веры – только часть из них. Познавательная способность веры обосновывается самими библейскими сюжетами, идеями и последующими церковными догматами.

«Как существование внешнего мира, так и существование божественного начала для рассудка суть только вероятности или условные истины, безусловно же утверждаться могут только верою. Содержание же божественного начала, так же как и содержание внешней природы, даётся опытом. Что Бог есть, мы верим, а что Он есть, мы испытываем и узнаём. Разумеется, факты внутреннего религиозного опыта без веры в действительность их предмета суть только фантазия и галлюцинация, но ведь такие же фантазии и галлюцинации суть и факты внешнего опыта, если не верить в собственную реальность их предметов. В обоих случаях опыт даёт только психические факты, факты сознания, объективное же значение этих фактов определяется творческим актом веры. При этой вере внутренние данные религиозного опыта познаются как действия на нас божественного начала, как его откровение в нас, а само оно является, таким образом, как действительный предмет нашего сознания»3.

Вера – субстанциональное свойство бытия и сознания духа человека, один из способов его взаимодействия с внутренним и внешним миром. Вера – аспект субъектности, свойство личности человека, фактор его духовной жизни. Вера – определённый способ восприятия, видения человеком окружающего мира, формирует определённый настрой взаимодействия человека с окружающим и внутренним миром.

Сила, которая приводит человека к непоколебимому убеждению в том, что существует Бог Живой и Истинный, является вера. Научным путём, в строгом смысле этого слова, бытие Бога доказать нельзя. Вера – это путь, по которому Бог и человек идут навстречу друг другу.

Вера в Бога – это не только знание о том, что Он есть, но и более того убеждённость в Его истинности, в том что Он безусловно есть и пребывает всегда, ныне и присно и во веки веков, Аминь. Вера в Бога проявляется, со стороны человека, в благочестивом и благоговейном отношении к Богу.

Верить Богу значит пребывать в Его власти, а пребывать в Божией власти означает исполнять заповеди, законы, установления, и организовывать свою жизнь в соответствии с ними. Верить Богу означает, безусловно, и безоговорочно во всём доверять Богу, уповать на Него, быть верным и преданным Ему. Верить Богу – означает жить по воле и по правде Божией, безусловно следуя Его установлениям, искренне принимая Его заповеди, установления и законы. Человек должен жить, так как Бог велит. Верить Богу означает верить в то, что исполнение воли Божией, явленной в заповедях и узаконениях, ведёт человека ко благу, к добру.

Религиозная вера заключается не только в том, что человек убеждён и даже, безусловно убеждён в существовании Бога. Но гораздо в большей мере религиозная вера состоит в необходимости постоянного богообщения различными способами и в различных формах на основании кругооборота духовных энергий. Она проявляется в духовном соработничестве, солидарности, взаимной ответственности Бога и человека. Образно говоря, религиозная вера – это своего рода система духовного кровообращения, посредством которого осуществляется прямые и обратные связи Бога и человека, человека и Бога.

Термин «религия» может трактоваться в двух значениях. В широком смысле религия – это соединение, связь, связывание, союз, т.е. религия подразумевает связь, приобщение духа человека к Высшей Реальности. В узком смысле понимание религии связано с её конкретным выражением как социального феномена. Религия – связь – это система путей и каналов, восходящих от человека к Богу и нисходящих от Бога к человеку, по которым происходит движение, кругооборот духовных энергий. Религия – это своего рода система сосудов, по которым течёт духовная кровь веры.

«Итак, в религиозном переживании дано – и в этом есть самое его существо – непосредственное касание мирам иным, ощущение высшей, божественной реальности, дано чувство Бога, притом не вообще, in abstracto, но именно для данного человека; человек в себе и чрез себя обретает новый мир, пред которым трепещет от страха, радости, любви, стыда, покаяния»4.

Вера есть проявление власти любви. Любить кого-то – это значит, безусловно, и безоговорочно доверять ему, не сомневаться в его искренности и правдивости. Вера – верность, преданность, исповедание, служение. Власть любви проявляется в вере тому, кого любишь. Вера – погружение, пребывание во власти любви.

Чтобы познать явления в их жизненной реальности, субъект должен выйти за пределы самого себя и перенестись в них «нравственною силою искренней любви». Таким образом, расширив свою жизнь посредством другой жизни, он приобретает живое знание, не отрываясь от реальности, а проникаясь ею.

Апостол Иоанн говорит о том, что постичь Бога можно в любви к ближнему и к Богу. «Бога никто никогда не видел. Если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас». (1Ин.4:12).

«Между миром и Богом лежит абсолютное, непреодолимое для мира расстояние, которое, если и преодолевается, то незакономерно, прерывно, свободно, чудесно, благодатно. Всякая имманентность Трансцендентного, прикосновение Божества, есть акт, поистине чудесный и свободный, акт милости и любви, но не закономерности и необходимости.

Бог, как Трансцендентное, бесконечно, абсолютно далёк и чужд миру, к Нему нет, и не может быть никаких закономерных, методических путей, но именно поэтому Он в снисхождении Своём становится бесконечно близок нам, есть самое близкое, самое интимное, самое внутреннее, самое имманентное в нас, находится ближе к нам, чем мы сами: Бог вне нас и Бог в нас, абсолютно трансцендентное становится абсолютно имманентным. Поэтому-то нет и не может быть никакого «духовного знания», опирающегося на метод, для познания Бога (а не одного лишь божественного). … Ибо Бог есть Чудо и Свобода, а всякое знание есть метод, необходимость»5.

Бог может сообщить нескольким избранным способность подниматься поверх естественных вещей, дабы приобщиться к сиянию Его духовного совершенства. Но эти избранные не находят слов, которые могли бы перевести на обыденный язык Бесплотное Видение, повергнувшее их в трепет. Они могут объяснить человечеству второстепенные причины Творчества, которые проходят перед их глазами как образы космической жизни, но Первопричина остаётся нераскрытой и постигнуть Её можно лишь по ту сторону смерти.

«Разве может относительное понять Абсолютное? Конечно, нет! Но может восчувствовать, соединяясь с Ним… Разве кусочек зеркала не отражает в себе всё небо? Разве весь великий голос океана не распевает в глубине самой смиренной раковины, имевшей счастье (говорит легенда) выдержать, хотя бы в продолжении часа его необъятный и звучный поцелуй? Так, экстаз даёт восхищённой душе возможность напитаться Бесконечным, даёт когда-то присущее ей понятие Абсолюта, приносит неистощимый шёпот самого Откровения, заключающего в Себе все Я, не будучи заключено ни одним. Какое упоение!… Погружать свою индивидуальную жизнь в коллективный океан Жизни Необусловленной, или иметь возможность вдыхать силу чистого духа, – и этим питаться! Это есть последнее Посвящение, окно, открытое на необъятный Божественный Свет и Божественную Любовь, на Небесную Истину и Красоту. Снова найти путь к первобытному Эдему!» (Станислав де Гуайта)6.

Истинная жизнь есть истинное самосознание, это есть ведение самого себя, своего достоинства Божественного, своей мощи величавой. Человек живёт истинной жизнью постольку, поскольку в нём родился Бог, поскольку Он в нём проявил Себя и исполнил его Своим Достоинством.

«Что мы пребываем в Нём и Он в нас, узнаем из того, что Он дал нам от Духа Своего. И мы видели и свидетельствуем, что Отец послал Сына Спасителем миру. Кто исповедует, что Иисус есть Сын Божий, в том пребывает Бог, и он в Боге. И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в неё. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нём». (1Ин.4:13–16).

«Человек ищет себя на всём пути своей жизни и здесь впервые он себя обретает. Победив оковы, он свободно бросает своё сознание как вниз, так и вверх существа своего. Уйдя в свою глубь, затаившись в своих недрах сокровеннейших, он зрит своё многогранное могущество, он созерцает жизнь и деятельность своих элементов, он воистину уподобляется Божеству. Точно также, сузив своё сознание, он может войти в любую часть свою, жить в ней, забыть о громадности знаний своих и спокойно жить жизнью малого, потому что малое в Великом всегда также совершенно, как и Само Великое, а потому само есть Великое. Истинная жизнь есть синоним сознания духа, они неразрывны друг с другом, друг другу сопутствуют, друг друга утверждают. Сознание духа есть синоним свободы, ибо дух подвижнее всего, через всё проходит, через всё проникает. Свобода – есть падение относительного, как оков, это есть утверждение относительного, как возможности нанесения граней, а гранение само по себе облекает алмаз духа игрою света. Падение относительного есть падение сомнения, есть восторжествование над миром бинеров, над иллюзией вековечной7.

«Человеческая мысль, только погрузившись во Все-мысль, излечит себя от всех ран, полученных в скитаниях по безднам, исцелит себя от всех болезней и спасёт себя от всех смертей, из которых первая – отчаяние, вторая – скептицизм, третья – релятивизм, четвертая – позитивизм, пятая – пессимизм и вообще всякий вампиризм, который есть не что иное, как замаскированный демонизм. А демонизму одно имя – легион. Погрузившись во Все-мысль, человеческая мысль принимает крещение и причащается Вечного, Богочеловеческого, и тогда никакие ураганы не смогут унести её в отчаяние, в страх, в вампиризм, в демонизм, в ад. Однако, прежде всего, требуется знать, что только в Богочеловеке человеческая мысль постепенно преобразуется во Все-мысль и во Все-смысл. Вне Богочеловека человеческая мысль полностью бессмысленна. Только воздвигнутая на Вечном, то есть на Богочеловеческом, она преодолевает все смерти и расправляется со всяким демонизмом, откуда бы он ни подбирался к ней»8.