Концепция институционально-организационных циклов – ключ к пониманию смысла и логики истории России

12.1. «День первый» жизненного цикла цивилизационной динамики

Это времена рождения идеи единства общественного организма, духовно-нравственной и социально-культурной генетической программы, представляющей собой замысел будущего общества. Идея единства выступает центром притяжения (аттрактором), собирающим и структурирующим вокруг себя некое множество разнообразных и качественно разнородных элементов, которые в ходе организационного процесса, качественно трансформируясь, превращаются из элементов внешней среды, в элементы состава, т. е. внутренней среды социального организма. Первоначально появляется на свет исходная генетическая цельность – зародыш, потенциально содержащий в себе множество аспектов, механизмов становления и развития организма. Зародыш организма: зерно, семя, клетка, яйцо, зигота, в обществе институт, генетически исходная цельность, содержащая в себе замысел, идею будущего зрелого организма в потенциальном состоянии. Иначе говоря, зародыш организма содержит в себе генетическую программу, разворачивание которой, т. е. переход из потенциального в актуальное состояние, является основой жизнедеятельности организма, процессов его функционирования и развития. Процесс жизнедеятельности есть утверждение бытия частностей, отдельных аспектов единого, одинаково ему подобных, но расчлененных различием индивидуальностей, и форм проявления, и их синтез – формирование синтетического единства.

Когда Бог захотел сотворить мир, Он увидел, что всякое творение нуждается в нематериальной модели: «Шестоднев, есть описание собственно устроения мира. Вне счета сроков и ступеней стоит только первый день творения, который Святой Василий сомневается назвать первым в ряду прочих. Он «произведен особо» и есть некий вечный, круговращающийся день, так же находящийся «вне седмичного времени», как и день восьмой, – «начаток дней, сей современный свету, святый Господень день, прославленный воскресением Господа»[72].

Григорий Богослов, к примеру, говорит об «образах мира сего» как мыслях Божиих. Эти «мысли» не ограничивают свободу личного Бога, поскольку остаются отличными от Его природы. Лишь когда Он творит во времени, они становятся «действительностью». Мысли эти суть еще и выражения Божественной воли, а не Божественной природы; они суть «совершенные, вечные мысли вечного Бога». Поскольку ничто не может быть сотворено «в Боге», мысли, или идеи о мире, – это есть нетварные выражения Божественной жизни, являющие собой беспредельные возможности Божественной свободы. Начало мира есть начало некоторой всецело новой реальности, возникшей через Акт творения, который исходит от Бога и сообразуется с Его вечным замыслом.

Времена рождения смыслов или «осевое время» исторической цивилизации можно уподобить по своему смыслу и предназначению первому дню творения. «Первый день» каждой новой человеческой цивилизации, которые сменяют в историческом процессе одна другую, есть приобщение к вечно длящемуся «Первому дню» творения Мира, когда были актуализированы и утверждены фундаментальные Принципы Мироздания. День, в который «Бог словом, или повелением своим вложил в мир «благодать света»[73]. Творческое слово или повеление Божие становится «как бы неким естественным законом, и остается в Земле и на последующие времена, сообщая ей силу рожать и приносить плоды». Святой Василий сравнивает это с кубарем. Как кубарь, по силе первого данного ему удара, совершает свои последующие обращения, «так и последовательный порядок природы, получив начало с первым повелением, простирается на все последующее время, пока не достигнет общего окончания вселенной»[74].

Первоначально процесс происходит в сознании, осуществляется структурирование сознания, создаются идеальные алгоритмы действий, создаются идеальные прообразы, первообразы, генерируется идеальная программа – замысел будущего процесса. Первичное Творчество, т. е. Творчество в Области Собственного Космического Божественного Самосознания осуществляется посредством утверждения Первообразов в недрах Совокупного Самосознания Абсолютного Духа. Первообраз по отношению к своей феноменальной природе есть совокупность идей и принципов, абсолютных для данного относительного мира. Идея или принцип Первообраза есть совокупность всех a priori возможных ее феноменальных выражений; она является целостным замкнутым вихрем, отдельные аспекты которого суть бинеры, выражающие его конкретные манифестации. Мир первообразов, как мир абсолютных законов и принципов, есть мир расчлененного и восстановленного мирового единства[75].

Бог создал сначала Сверхчувственный Мир Принципов и Идей. Эти Принципы и Идеи не суть только типовые модели, они суть Причины, которые вносят порядок в беспорядочную материю. Первичная Вселенная, таким образом, образуется из невидимых сил, окружающих Бога величественной свитой, δόροφορουσαι δυνάμεις;[76] эти силы суть исполнители, служители Бога, колонны мира[77]. Это суть те чистые души, которые греки называют демонами, а Моисей ангелами[78]. Эти силы, с одной стороны, суть аспекты Бога, а, с другой стороны, они неразрывны с Ним, они суть божественные добродетели (‘Αρεταί), божественные благословения (Χαριτες), подчас поставленные одна около другой, подчас проникающие друг друга[79].

Учение Джордано Бруно о Горнем Мире, Царстве Архетипов, вдохновило немецкого философа Шеллинга, разработавшего эту доктрину в достойном глубочайшего внимания труде, посвященном светлой памяти великого итальянца. Этот труд был издан в Берлине в 1802 году под названием «Бруно, или Естественное и Божественное Начало вещей». В своей книге немецкий мыслитель возносит нас далеко от Земли и чувствуемых вещей на предельные вершины идеализма. В этой верховной области Духа Истина и Красота сливаются в Одно Великое Начало. В Боге, в Абсолюте пребывают первичные образы, идеи – архетипы вещей, эти первичные архетипы образуют то, что можно назвать природой первообразов, для того чтобы противопоставить ее природе сотворенной или рожденной и, которая запечатлевает в себе божественные образцы в продлении. Сотворенная природа она подчинена законам времени и движения, росту и упадку. Природа первообразов не имеет начала, и не будет иметь конца, ибо каждый из них как руководящая идея во всем мироздании, не может претерпевать изменения[80].

Осевое время – день первый – данный период стоит особняком, поскольку еще нет самого общества, оно существует только потенциально в замысле, в предстоянии – это еще не общество, а его идеальная модель. В эти времена формируются основы культурно-генетической программы, которая представляет собой систему идей, принципов, правил, ценностей, религиозных верований, и которая выступает динамической идеей единства на всем историческом пути цивилизованного общества. Эта генетическая программа определяет путь цивилизационной динамики, его приоритеты, обеспечивает преемственность поколений через систему культурных традиций и ценностей. Эта программа, с одной стороны, вбирает в себя опыт предшествующих исторических эпох, цивилизаций и народов. С другой стороны, в ней содержится видение предстоящего пути рождающегося общества. Эта программа в рассматриваемый период существует потенциально, она еще не обрела почвы для своей реализации, актуального раскрытия и утверждения.

12.2. Осевое время Христианских цивилизаций

Основное содержание осевого времени заключается в выявлении качественно нового содержания и форм проявления ноуменальной идеи единства, в новых исторических условиях, выступающей основой формирования и развития общества как целостного социально-культурного, политического и экономического организма на новой ступени истории. Осевое время мировых цивилизаций, основанных на монотеистической религии, К. Ясперс характеризовал следующим образом: «Эту ось мировой истории следует, по-видимому, отнести, ко времени около 500 лет до н. э., к тому духовному процессу, который шел между 800 и 200 годами до н. э. Тогда произошел самый резкий поворот в истории, появился человек такого типа, какой сохранился и по сей день. Это время мы вкратце будем называть осевым временем»[81]. Этот поворот затронул одновременно три различные цивилизации, три различных региона – Китай, Индию и Средиземноморье: «В Китае жили тогда Конфуций и Лао-Цзы, возникли все направления китайской философии, мысли Мо-Цзы, Чжуан-Цзы, Ле-Цзы и бесчисленное множество других. В Индии возникли Упанишады, жил Будда; в философии – в Индии, как и в Китае, – были рассмотрены все возможности философского постижения действительности, вплоть до скептицизма, до материализма, софистики и нигилизма. В Иране Заратустра учил о мире, где идет борьба добра со злом. В Палестине выступали пророки – Илия, Исайя, Иеремия и Второисайя; в Греции – это время Гомера, философов Парменида, Гераклита, Платона, Фукидида и Архимеда. Все то, что связано с этими именами, возникло почти одновременно в течение немногих столетий в Китае, Индии и на Западе независимо друг от друга»[82].

Рождение и становление генетической программы политической организации. В Афинах и Риме были разработаны принципы республиканской формы правления. Сложился строй общественно-политических отношений – демократия, в наибольшей мере отвечавшая требованиям самоуправления сообщества свободных людей. Конечно, – это была демократия для избранных. Но, тем не менее, основные принципы демократического устройства, сформулированные в период расцвета греческой цивилизации, и поныне можно найти в программах демократических партий и движений во всех странах, они служат основой политических систем в странах Евро-атлантической и Евроазиатской цивилизаций. Во времена Античности появилась идея разделения ветвей власти. Государственно-правовой опыт Афин и Рима содержит предупреждения об опасности бюрократизма, его великой силе живучести. Обычаи, законы Афин, Рима содержали нормы, определяющие понятия справедливости, чести, достоинства граждан. Уже тогда власть понималась как ответственность правителей перед свободными гражданами. Стабильность государства, его устои связывались с наличием и соблюдением законов, их верховенством. Мыслители Древних Афин подарили миру гениальные идеи правового государства и гражданского общества. Здесь были разработаны основные принципы судебной деятельности, например, нельзя быть судьей в собственном деле; один свидетель – не свидетель, должна быть выслушана другая сторона; отказ в правосудии недопустим; право на пересмотр дел независимым судом. Эти правила до сих пор лежат в основе правосудия. Особенно прослеживались тенденции изменения судопроизводства в зависимости от порядка сбора, закрепления и оценки доказательств. В античный период признавали необходимость суда как самостоятельного органа в государстве. Наконец, устранение всяких государственных границ под эгидой Рима, дало мощный толчок к покорению всего мыслящего человечества эллинской культурой, и эта эллинизация мира выразилась, прежде всего, в общем распространении греческого языка, на котором заговорило все просвещенное человечество. Эта общность культурного языка в свою очередь содействовала теснейшему сближению всех проявлений человеческой мысли в ее поисках вечной Истины.

Великая культура Эллады выросла на крохотном привеске к Балканскому полуострову, поделенному на десяток микроскопических государств – городов-государств, полисов. Этой культурой: философией, поэзией, наукой, скульптурой – до сих пор вдохновляется весь современный культурный мир. Но в области права и государственности Эллада дала гораздо меньше, чем в области культуры.

Великая культура Рима дала только право и государственность; все остальное – религия и философия, наука и даже поэзия, были рабски скопированы с Эллады. Рим строил свою Империю на недостаточной количественно, но необычайно высокой качественно человеческой базе; эта база была исчерпана войнами и разжижена иммиграцией. Рим пал. Древнегреческая цивилизация, Эллада трансформировалась, преобразовалась в Византийскую цивилизацию.

Мистическое брожение, охватившее умы перед зарею христианства, именно тем и знаменательно, что оно не было заключено ни в какие рамки общественного быта или умственного развития. Веяние мистики пронеслось по всему древнему миру, пробуждая в толпе религиозный инстинкт вместо грубого суеверия, в просвещенных умах религиозное сознание и потребность трансцендентального созерцания. Искание Бога, проснувшееся в человеческой душе повелительной потребностью, не затрагивало государственных идеалов и не тревожило правительственную власть. Рим равнодушно взирал на мистический порыв, охвативший человеческое сознание. А порыв этот был реакцией против оскудения религиозного духа, против опошления старых верований, забвением их затаенного смысла. Под покровом величественной терпимости Рима этот глубоко сокрытый смысл древних культов повсюду возрождался, одухотворяя новою жизнью религиозное сознание человечества. В Элладе, в Египте, в Малой Азии, в Персии – во всех древних святилищах, вокруг всех ветхих алтарей религиозная жизнь забила ключом, волны ее расходилась широкими кругами, и плеск их доходил до самого Рима. Мир словно почуял вдруг возможность слияния всех религиозных порывов в единую формулу мистического Богоискательства. То было искание синтеза всего человеческого мышления, искание разгадки всех мировых тайн и потребность мистического общения с Божеством. Этические запросы занимали последнее место в этом стихийном порыве. То была мистическая тоска о Боге, малодоступная современному пониманию[83].

Рождение и становление генетической программы церковной организации. Эпоха осевого времени – это времена ожидания пришествия Спасителя и Искупителя. И хотя люди забыли Бога и стали поклоняться идолам, но в их сердцах, в их совести, хотя и смутно, все же слышался голос Божий, и лучшие из язычников не переставали искать Божией правды, следуя внушениям своей совести. Сократ говорил: «не надейтесь исправить человеческие нравы, доколе Сам Бог не благоволит послать особенного Мужа для наставления нас самих». «Не быть на земле порядка, – говорил Платон, – если только Сам Бог, сокрывшись под образом человека, не разъяснит нам и наши отношения к Нему, и наши взаимные обязанности друг к другу». Поэтому перед временем Рождества Христова не одни иудеи ожидали пришествия желанного и обетованного Мессии – Христа. Весь мир, исполненный грехом, смутно ожидал Избавителя.

В этот период происходит обновление института Церкви на основе качественно нового видения трансцендентной идеи Церкви. Согласно догматам, христианство и Церковь Христова возникли в Палестине в период правления императоров Августа (31 г. до н. э. – 14 г. н. э.) и Тиберия (14–37 гг. н. э.). Палестина, которая в силу своего географического положения почти постоянно находилась под иноземным владычеством, являлась с 586 года н. э. политическим придатком то Египта, то месопотамских государств, то Римской империи. Населявшие Палестину еврейские племена никогда не теряли надежды вернуть свою независимость. Они ждали Мессию, Божественного посланника, который принесет им освобождение, спасение от рабства и неволи. Идея прихода Мессии пустила глубокие корни в их сознании, приспосабливаясь к историческим обстоятельствам.

Во все века дохристианской истории среди израильского народа были такие верующие израильтяне, которые жили верой в ожидаемого Искупителя. Принося в храме жертвоприношения, они понимали, что эти жертвенные животные лишь прообразно говорят об Искупителе, Который ещё не пришёл, но должен прийти. Такие израильтяне имели радость спасения, они верили, что слёзы их покаяния не пропадут напрасно, и они могли воскликнуть словами пророка Исайи: «Радостью буду радоваться о Господе, возвеселится душа моя о Боге моем; ибо Он облёк меня в ризы спасения, одеждою правды одел меня, как на жениха возложил венец и, как невесту, украсил убранством» (Ис. 61, 10). Большинство же израильтян приносило жертвоприношения формально, не вдумываясь в их сокровенный, символический смысл, совершая их по традиции. И на ожидаемого Мессию они смотрели как на будущего великого земного царя, который превзойдёт царя Соломона и создаст еврейское государство.

С точки зрения того направления, которое было наиболее влиятельным в Палестине (особенно в Иерусалиме), главным упованием народа был Мессия. Главным делом Мессии в представлении еврейского народа было свержение римской власти, а затем установление политического мировладычества Израиля. Мессия должен был явиться в награду за праведность Израиля и быть, конечно, сам идеальным представителем этой праведности; кто ревностно блюл закон, тот приближал для всех пришествие Мессии; кто нарушал его, учил нарушать, тот был преступник перед народом, так как он мешал Мессии прийти.

Пророчества о Христе и о Его искупительной жертве проходят красной нитью через всю Библию. Все жертвоприношения, которые совершались сначала в скинии в Силоме, а затем в Иерусалимском храме, построенном царём Соломоном, прообразно говорили о предстоящей искупительной жертве Христа, и многие израильтяне жили верой в эту искупительную жертву. О грядущем Искупителе израильтяне должны были проповедовать и другим народам. В этом заключалась их миссия, возложенная на них Богом. Все пророки, воздвигавшиеся Богом из среды израильского народа, пророчествовали о предстоящем пришествии Мессии. Слово «Мессия» на древнееврейском языке означает «Помазанник», ему на древнегреческом языке соответствует слово «Христос», что также означает «Помазанник», то есть помазанник Божий, помазанный Духом Божиим.

Когда пришла полнота времен, связь Бога с людьми его солидарность с ними, ответственность Бога за судьбу человека и человечества с наибольшей полнотой и наиболее совершенно проявляется в воплощении Сына Божия, который становится Сыном Человеческим. И это не просто солидарность извне, будто с другом, она становится таким единством, что человек и Бог оказываются связанными одной судьбой, неразрывно. Можно было бы сказать, что Бог обретает бывание во времени и пространстве и общую с человеком судьбу, и вместе с тем человек в таинстве Воплощения превосходит, преодолевает время и пространство и уже вступает в тайну вечности, пришедший в Лице Того, Кто есть Альфа и Омега, начало и конец всего.

В эпоху осевого времени мировых цивилизаций утверждается и распространяется дуалистическое религиозное мировоззрение, основанное на откровении, которое мы должны признать единственно Божественным, о том, что существует две категории Бытия. Одну составляет Бытие Божественное, по существу своему недоступное пониманию ума человеческого, абсолютно трансцендентное для какого бы то ни было «тварного» ума. Другую категорию составляет мир тварный, созданный Богом, живущий по законам, Богом данным, и по своему существу различный с Богом. Эти две категории бытия не оторваны одна от другой собственно потому, что Бог создавший мир, постоянно блюдет над ним, воздействует на него, направляет к некоторым своим целям. Обратно же, мир тварный не может иметь никакого влияния на Божество и даже знает о Боге только то, что нашел нужным открыть о Себе Сам Бог. Однако воля Божия в направлении судеб мира тварного имеет ввиду привести его к Царству Божию, сознательно и охотно принимаемому сознательными существами [с. 31]. Тихомиров

Идея Царствия Божия впервые явилась перед людьми в Моисеевом откровении, в окончательном же раскрытии принесена Спасителем. Сама возможность становления и развития новых общественных организмов – Евро-атлантической и Евроазиатской цивилизаций, обусловлена приходом в наш мир Спасителя, Который именуется на страницах Писания Сыном Божиим. В лице Христа Сам Бог в человеческом образе приходил на нашу Землю. Обращаясь к евреям, апостол Павел пишет: «Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил» (Евр.1:1–2). В лице Христа Сам Бог говорил со Своим народом.

Картина зарождения в эпоху осевого времени социально-культурных потоков западного и восточного (православного) христианства нарисована Львом Гумилевым в книге «Этногенез и биосфера Земли». В I в. до н. э. в Римской империи появились новые, не похожие ни на кого из соседей люди, образовавшие в последующие два века новую целостность. Уже в начале своего появления они противопоставляли себя «языцам», т. е. всем остальным, и действительно выделялись из числа, конечно, не по анатомическим или физиологическим признакам, но по характеру поведения. Они иначе относились друг к другу, иначе мыслили и ставили себе в жизни цели, казавшиеся их современникам бессмысленными: они стремились к загробному блаженству[84].

Бог христиан воплощает в себе мировой порядок, его величие столь беспредельно, что в сравнении с ним любые социальные границы и общности оказываются несущественными, поэтому ему предстоит человек, оцениваемый по его личным качествам, а не по принадлежности к той или иной общественной группе, национальности или расе. Связь человека с Богом мыслится в христианстве как основополагающая, опосредующая его связи с другими людьми. «Для Бога несть эллина и иудея, ни свободного, ни раба», – говорится в одном из посланий апостола Павла. Истинная благодать достигается не суетными мирскими усилиями (к каковым относилась всякая гражданская деятельность), а через близость к Богу, понимаемую одновременно и как прижизненную причастность Его величию: «Царство Божие внутри вас», и как посмертное воздаяние за праведную жизнь. Отсюда следует, что человеку надлежит заботиться не о внешних обстоятельствах своего существования, но о духовном, и уповать во всем на Бога. Актуальное раскрытие идей, сформированных в этот период, составляет содержание культурной жизни на протяжении уже двух тысячелетий.

12.3. Путь цивилизационной динамики христианских цивилизаций – путь следования за Христом

Крестная искупительная жертва Христа. Христос сошел с Небес и воплотился от Духа Святого и Марии Девы для того чтобы указать и проложить своим личным примером и опытом жизненный путь для человека и человечества, основанный на богообщении. Путь поклонения Богу, познания Бога и божественной Истины, путь покаяния и очищения, путь спасения человека. Для того чтобы восстановить пути и канали взаимодействия Бога и человека, человека и Бога Иисус Христос пошел на жертвенное служение и принял мученическую смерть на кресте, а затем в третий день воскрес.

«Главным основанием, источником и средоточием христианского вероучения является Иисус Христос – Бог и Человек в одном Лице. Христианское вероучение основано на том, что Христос передал людям непосредственно, или через Своих учеников, а также через основанную Им на земле Церковь»[85].