Мерцание «Призрака»: лик смерти

Романов смотрел тщательно, и внезапно его взгляд буквально застыл, словно почувствовав очаровательные глаза, неотрывно смотревшие на него. Она сидела за столиком в роскошном фиолетовом платье, а на её шее великолепно смотрелось золотое колье с вкраплением мелких бриллиантов. Призрак подошёл к столику и с улыбкой на лице сказал:

– Добрый вечер, Кристин.

Она окинула своим взглядом Андрея и, слегка улыбнувшись, ответила:

– Добрый вечер, Алессандро, присаживайся, я уже сделала заказ, решив, что ты будешь не против моего вкуса, – с какой-то проникновенностью посмотрев Призраку в глаза, сказала она.

Романов почувствовал этот взгляд своим сердцем, он ощутил что-то давно ушедшее от него неизвестно куда, туда, откуда давно уже не было никаких чувств и мыслей, будораживших его так же, как этот проникновенный взгляд. Андрей ещё раз улыбнулся, не противясь этому теплу, которое доставляло ему несравнимые ни с чем удовольствие и радость. Отодвинув стул, он присел напротив неё, неотрывно продолжая смотреть на Кристин.

– Вы просто очаровательны, – с какой-то необыкновенной лёгкостью, чуть слышно произнёс Призрак.

– Спасибо за комплимент, но давайте сразу перейдём на «ты». Не против? – обворожительно хлопнув длинными ресницами, предложила она.

– Ни в коем случае, – на какие-то секунды растерявшись, а позже собравшись, ответил Романов.

– У тебя потрясающее зелёные глаза, такое впечатление, что в них скрывается какая-то загадка, – неотрывно смотря на Андрея, сказала Анджелина.

– Хм… Глаза – зеркало души, – положив свою ладонь на руку Анджелины, сказал Призрак.

– Да, действительно. Но в твоих глазах много боли и утрат, а это скрыть невозможно, потому что глаза хранят те фрагменты нашей жизни, которые мы не в силах забыть, даже если нам это очень хочется, – немного загрустив на какое-то мгновение, произнесла она и снова улыбнулась.

– Наверное, ты права. Но в твоих глазах, я уверен, читается, то же самое, что и в моих. Я прав? – с нежным взглядом, направленным на неё, спросил Романов.

– Отчасти, Алессандро, отчасти, – сосредоточенно добавила Анджелина.

– Ваш заказ, – подойдя с подносом к столику, где сидели Андрей и Анджелина, сказал официант, разложив тарелки перед ними и разлив по бокалам красное сухое вино. – Приятного аппетита, – добавил он и исчез вместе со своим подносом.

Они долго сидели и разговаривали, изредка шутя и посмеиваясь друг над другом. В каждом их слове была теплота, которую нельзя было подделать, она была явственна. Время текло быстро и стремительно, как и вся жизнь, и сложно было заметить то самое неподдельное счастье, которое так трудно разглядеть в тёмном углу жизни. Однако там всегда будет гореть свеча надежды и веры, где будет место и, конечно же, любви…

После ужина они вышли из ресторана и остановились в центральном холле отеля. Призрак взял Анджелину за руки и поцеловал их.

– Мы встретимся ещё, Алессандро? – спросила она.

– Конечно, Кристин, – ответил Романов и, положив свои руки на её стройную талию, нежно поцеловал в губы. – Я найду тебя, – сказал Призрак и исчез в разъехавшихся дверях лифта.

В эту ночь Андрей не мог заснуть. Что-то терзало его, не давая забыться и уснуть. Он ощущал что-то близкое – то, что для него и, наверное, была сама жизнь. Да, именно та жизнь, где нет ничего кроме любви и душевного тепла, которое люди дарят друг другу в надежде на светлое счастливое будущее. Ему казалось, что эти размышления не дадут уснуть ему в эту ночь, но, спустя некоторое время, Романов всё же заснул, думая о ней, той девушке, какая смогла растопить лёд в его сердце за один лишь вечер. Это было потрясающим открытием для Призрака, думавшего долго о том, что он так и останется один на этом свете. Андрей не знал, что будет дальше и какие препятствия встретятся на их пути, но это будет их жизнью и их выбором, но жизнь, правда, всегда диктует свои правила, а судьба тем более.

Сон был каким-то непонятным, скрываясь в глубинах сознания, для того чтобы нельзя было увидеть суть. Но вдруг туманная пелена схлынула и стали прокручиваться какие-то события. Смерть, слёзы, утраты, стали пробегать с такой скоростью, что их нельзя было толком уловить. Ничего не было понятно, только резкий привкус горечи во рту разбудил Призрака.

Романов открыл глаза и сел на постели, поставив ноги на пол. Правой рукой он вытер холодный пот со лба и хотел вспомнить то, что увидел во сне.

Долго мучаясь и пытаясь докопаться до своего сознания, Андрей хотел проанализировать увиденное во сне, но в итоге так и ничего не вспомнил. Не потому что не хотел вспомнить, а потому что организм сам блокировал память, чтобы не причинить Призраку лишнюю боль, которой итак было немало в его нелёгкой жизни.

Умывшись, Романов оделся и стал обдумывать свои действия. Всё было более или менее понятно. Следить сегодня за Бен-Арфа было невозможно, была возможность быть замеченным, и тогда уже бы был полный провал. Довести до этого Андрей не хотел. Он понимал, что пора было подключать к действиям группу, имевшуюся в его распоряжении, но тут тоже было не всё так просто. Засветить штурмовиков, которые умеют, по сути, только хорошо воевать было делом нетрудным, и поэтому Призрак решился рискнуть и оставить Бен-Арфа на этот день без присмотра, а на завтра планировать операцию по захвату прямо на улице. И сделать всё нужно было быстро, тихо и молниеносно, одним словом, так, чтобы комар носа не подточил.

Без захвата и допроса было невозможно узнать, где убежище ячейки Аль-Каиды в Париже и есть ли у них «образец». Во всяком случае, на всё про всё было не более нескольких часов, так, чтобы убежище ячейки не опустело. Это обозначало, что ни в коем случае телохранители и группа прикрытия не должны были подать сигнала бедствия, а значит, уничтожать нужно было всех, и делать это с максимальной быстротой, чтобы исчезнуть. Жандармерия не будет посвящать общественность в это дело, а ЦРУ окончательно всё это замнёт, но тогда уже искать будут не только Бен-Арфа, но и тех, кто расправился с его группой и похитил его самого. Всё нужно было продумать как следует, и только потом начинать посвящать в это свою команду, которая была отнюдь не многочисленна, а скорее, наоборот! В любом случае расчёт на неожиданность и хорошую комбинацию давал хороший результат, но его ещё надо было добиться…

Андрей сидел за столом в своём номере и продолжал верстать план операции на подготовку, к которой ещё требовалось время с учётом всех сложностей этой диверсионно-разведывательной операции. Он думал, решая одну поставленную перед собой задачу и заменяя её другой, не менее сложной. В результате, после долгих исканий и расчетов план операции лежал перед Романовым на столе.

Призрак вытащил из бокового кармана пиджака смартфон и набрал какой-то номер.

– Да, – ответил голос связного.

– Нужно встретиться, – массируя левый висок, сказал Андрей, ощущая в голове тупую боль.

– Хорошо. Завтра на прежнем месте в полдень.

– Я всё понял, – сказав эти слова, Романов нажал на смартфоне отбой и положил его на стол. Он мимолётно взглянул на наручные часы, которые показывали семь часов вечера, и подошёл к телефону, резким движением сняв трубку:

– Внимательно вас слушаю, – ответил администратор отеля.

– Соедините, пожалуйста, с номером мадмуазель Лафоре.

– Соединяю.

– Да, – ответила Анджелина, оторвавшись от своей аналитической работы, которой посвятила весь свой день.

– Кристин.

– А, синьор Алессандро. Я уже думала, что вы забыли про меня, – с улыбкой на лице сказала Анджелина.

– Нет, Кристин! Как я мог забыть? Ты занята, чем-либо?

– Нет, практически нет.

– Тогда, давай прогуляемся, – кладя смартфон в боковой карман пиджака, сказал Романов.

– Хорошо, Алессандро, через пятнадцать минут жди меня в центральном холле отеля.

– До встречи, Кристин, – сказал Призрак и положил телефонную трубку.

Андрей завязал галстук, надел пальто, причесал волосы у зеркала и вышел из номера, закрыв за собой дверь и, пройдя по коридору, спустился на лифте в центральный холл отеля, пройдя мимо стойки администратора, присел в кресло.

Долго ждать Романову не пришлось. Не прошло и десяти минут, как Кристин спустилась в холл. Призрак, увидев её, встал с кожаного кресла и застыл в ожидании.

– Здравствуй, – подойдя к Андрею, сказала она и слегка устало улыбнулась.

– Здравствуй, – ответил Романов и, взяв Анджелину за руки, поцеловал их.

Глаза Анджелины светились от счастья. Она понимала, что уже давно ей не было так хорошо, как сейчас, что ещё вот-вот и её жизнь уже не будет такой пустой, какой была ещё несколько дней назад.

– Пойдём? – сжав её ладонь в своей, спросил Призрак.

– Но, куда? – загадочно посмотрев Андрею в глаза, спросила она.

– Это не так важно.

Они вышли из отеля и, не спеша, пошли по парижским улицам. Каждому казалось, что они находятся в этот момент не в реальной жизни, поскольку в реальной жизни они видели только смерть, кровь и прочую «грязь» этого мира. Но в этот момент для них никто не существовал, только они сами. Им казалось, что весь мир существует для них и для этого прекрасного, пусть и пасмурного вечера. Дождя не было, но холодный ветер дул в лицо, но и это их не пугало, а только согревало, согревало их сердца…

– Алессандро, а чем ты занимаешься? – спросила она, когда они стояли на первом этаже Эйфелевой башни.

– Я адвокат. Занимаюсь гражданским делопроизводством, – положив свою руку на её стройную талию, ответил Романов. – А, ты?

– Я финансист, – посмотрев Призраку в глаза, ответила Анджелина.

– В твоих глазах усталость, – проведя по её щеке ладонью, сказал Романов.

– Да. Это правда, – ответила Анджелина.

– Я знаю, – сказал Призрак и, обняв её, поцеловал в губы. – Ты мне очень нравишься.

– Ты мне тоже. В тебе есть что-то загадочное, то, что ты не показываешь, – сказала Анджелина и, обняв Романова, положила ему свою голову на плечо.

– Я люблю тебя, Кристин, – сказал Андрей и поцеловал её в лоб.

– Ты знаешь, – растеряно начала она, но, мне кажется, что я знаю тебя уже много лет и… Странно… Но я тоже люблю тебя, Алессандро, – ответила Анджелина и поцеловала его в губы.

– Пойдём, – сказал Призрак, взяв Анджелину за руку.

Они спустились и медленно пошли обратно в отель, постоянно смотря друг другу в глаза, словно ощущая в них то тепло, которое они так давно не чувствовали. В эти минуты они не думали ни о чём и ни о ком, для них просто существовали только они сами, и более никого.

Войдя в центральный холл отеля, Романов обнял Анджелину и сказал:

– Пойдём ко мне, – и нежно поцеловал её в губы.

– Я… Я не знаю… А… – неуверенно пробормотав по началу произнесла она, а потом услышала в своём сердце его голос.

– Не надо не говори ничего. Ты самая красивая, и я хочу быть с тобой, – сказал Призрак и крепко обнял Анджелину. – Мы идём?

– Да, Алессандро, – растерянным голосом ответила она.

Они поднялись на лифте и, пройдя немного по коридору, вошли в номер Романова. Андрей закрыл дверь и снял с себя пальто и пальто с Анджелины, бросив их на диван с кожаной обивкой, а потом обнял её и, нежно сказал ей на ушко только четыре слова:

– Я люблю тебя, Кристин.

Марсель.

Свет фар освещал дорогу. Паучки света теребили дорожное полотно, как внезапно появляясь, так и внезапно исчезая. Льюис был на подъезде к Марселю, одному из крупных портовых городов Франции, где он бывал довольно часто, как собственно и на всей территории в целом, чаще приходилось быть в Париже, особенно перед посадкой на экспресс до Лондона.

Сейчас всё было каким-то странным и непонятным для Говарда. Крайне малое количество информации и большая дорога из трупов в Риме вызывала плохие чувства. Ему было понятно только одно, что всё это рано или поздно приведёт его в настоящий ад, даже несмотря на то, что он был простым слугой Господа. Льюис хорошо знал, что благими намерениями выстлана дорога в ад, и в этом никогда не сомневался, постоянно стоя на краю обрыва, перед долгим падением в бездну, которое, возможно, уже началось, а он попросту этого не заметил, хотя хотел бы понять это, но всё это было очень сложно, постоянно теряясь в себе и своём пути, который вёл его далеко от заповедей Христа…

Говард заехал в Марсель и направился к портовым докам, где в одном из контейнеров было его хранилище для необходимого ему инвентаря. Такими квартирами и контейнерами была исчерчена карта всего мира. Где-то склады, где-то заброшенные здания и прочее и прочее.

Льюис добавил давления на педаль акселератора и скорость «Мини Купера» постепенно стала прибавляться. Он понимал, что не задержится здесь, а отправится сразу в Тулузу, до которой уже было совсем недалеко. Осложнялось всё только тем, что в Тулузе не было никаких квартир, и поэтому можно было рассчитывать только на дешёвый мотель, где за лишние деньги у тебя не спросят не то, что паспорта, но и даже не захотят посмотреть тебе в лицо. Ведь деньги имеют могущественную силу, и на них можно купить абсолютно всё.

Говард приближался к порту, продолжая анализировать ту меньшую информацию в его распоряжении. Впереди у него была, как впрочем и всегда, интересная и нестандартная миссия, вот только он как любил свою работу, так же и ненавидел. Быть постоянно на острие ножа и разгуливать по его лезвию было как интересно, так и опасно, а вся опасность постепенно утрачивала свой эффект, и казалось, что везти ему будет вечно, хотя Льюис знал, что фортуна изменчива, и рано или поздно придётся сполна за всё заплатить, но, дабы не приближать это время, оставалось делать всё с осторожностью и при минимальных рисках, хотя такая фраза в утверждении звучала до ужаса глупо.

Говард заехал в порт и стал петлять по территории, ища свой контейнер, который стоял в доках. Он относительно скоро его нашёл и затормозил автомобиль, заглушив двигатель.

Льюис хорошо помнил, что в контейнер подведено электричество, а значит, фары можно выключить, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Порт был неспокойным местом, тем более в Марселе, где прибывавшие из северной и центральной Африки беженцы заполонили всё, пытаясь найти лёгкие деньги, чтобы хоть как-то протянуть на чужой земле старушки Европы, где жизнь всегда была дорогой и только будет дорожать дальше, несмотря на все заверения политиков Евросоюза, что жить стало лучше. «Политики всегда врут», – подумал Говард, понимая, что такая уж у них работа – постоянно врать и обещать то, чего невозможно исполнить. Коррупция в Европе продолжала процветать и, как все самые дьявольские цветы, происходили из США, где всего этого было пруд пруди.

Льюис вышел из машины и, закрыв дверцу автомобиля, направился к контейнеру, достав из кармана связку ключей. Он быстро подобрал нужный ключ и открыл висячий замок, потянув правой рукой на себя дверь контейнера. Скрип железа издал неприятный звук, и петли пожалели о том, что их уже очень долго не смазывали маслом, но куда было деваться, если у хозяина ни на что толком не хватало времени…

Говард зашёл в контейнер, откинув в сторону штору из непрозрачной толстой плёнки, и перед его взором открылась дверь и кодовый замок с сенсорным управлением. Он быстро ввёл пароль, и дверь открылась. В контейнере автоматически включился свет светодиодных светильников, которые осветили стеллажи с оружием и прочее, что было так необходимо для оперативной работы.

Льюис взял с пола большую сумку и стал складывать в неё то, что могло бы ему пригодиться. Он взял штурмовую винтовку «SCAR-H», дополнительные магазины к ней, тяжёлый бронежилет с разгрузочной системой, взрывчатки типа «С-4», несколько кусков, набор электроники для приведения её в действие, ноутбук, бинокль, тепловизор, прибор ночного видения, и многое другое, включая новые номера и поддельные документы.

Говард погрузил всё это в большой сумке в багажник «Мини-Купера» и закрыл контейнер, после чего сел в машину и направился из доков к выезду из Марселя, направляясь в Тулузу.

Париж.

Призрак открыл глаза и почувствовал необычайное и такое нежное тепло в своём сердце. Он вспоминал, но так и не мог найти то чувство, какое царило в нём в этот момент. Ему казалось, что его сердце навсегда останется ледяным и никогда не дождётся такой нужной всем весны.

Андрей посмотрел на лежавшую рядом Анджелину, спящую на левом боку, прислонившись щекой к подушке, изредка сжимая и разжимая в руке белоснежную простыню. Романов нежно провёл ладонью по её оголённой спине и, чуть коснувшись губами, поцеловал шею. Девушка медленно открыла глаза и ласково посмотрела на Призрака.

– Алессандро, ты…

Но Андрей не дал ей договорить, поцеловав Анджелину в губы, а потом в шею.

– Я не смогу без тебя жить, любимая, – посмотрев ей в глаза, сказал Романов.

– Я тоже уже не смогу, – ответила она и провела ладонью по щеке Призрака. – Эта любовь для меня как неизведанная сказка, откуда не хочется возвращаться в мир реальности и суеты. Одним словом, всё так сложно и так нелегко в этой жизни…

– Да, но теперь ты для меня и есть жизнь, – поцеловав её в губы, сказал Андрей.

– Ты надолго задержишься в Париже? – спросила Анджелина, сев на кровати и переведя свой волнительный взгляд на него.

– Пока не закончу дела, – ответил Романов и поцеловал её плечо несколько раз.

– Мы встретимся ещё?

– Конечно, Кристин, – ответил Призрак и встал с кровати.

– Хорошо, – сказала она и, встав с постели, начала одеваться. Спустя несколько минут они, скрепя сердцем, попрощались и Андрей остался в номере один. Романов прекрасно помнил, что сегодня в полдень он должен будет встретиться со связным, но в голову ничего не шло. Все его мысли были только о Кристин. Он в первый раз почувствовал, что наконец встретил того человека, который заполнил его сердце полностью, спустя много лет.

Теперь Андрей понимал, что живёт только ей. Если бы он мог, то изменил бы всю свою жизнь с этого момента и его прошлая жизнь уже не будет играть никакой роли, однако сердце как всегда защищалось, опасаясь обжечься от такого сладостного и ласкового тепла. Что же было до настоящего, то для него оно было уже совсем другим, хотя ещё во сне помнил приходящих к нему призраков из прошлого.

Призрак сел в кресло и откинул голову назад, уставив свой взгляд на расписной потолок и лепнину, украшавшую всё это великолепие. Он пытался переключить свою голову на рабочий лад, понимая то, что ему просто хотелось сейчас быть с Кристин, а не продолжать воевать на той войне, где никогда не будет победителей, а будут только побеждённые, такие например, как он…

Промозглая зимняя погода была, бесспорно, нормой для Франции. Временами холодный дождь сменялся холодным ветром. Андрей шёл, не спеша, по улице, не забывая тот факт, что в Западной Европе было нормой неспешная походка, которой Призрак всегда придерживался, чтобы ни в коем случае не выделяться из толпы. Туриста из другой страны всегда можно было отличить от парижанина, а парижанина от туриста не только по одежде, но и по походке или комплекции. Пройдя группу своих соотечественников, которые шумно что-то обсуждали на русском языке, Призрак добрался до Эйфелевой башни.

Настроение было одновременно каким-то и унылым и радостным. Он не знал, чего было больше, но знал, чего было меньше… Времени… Времени никогда ни на что не хватало, как не хватало времени на то, чтобы просто жить, а не воевать, как Романов привык за свою многолетнюю карьеру контрразведчика.

Накрапывал дождь. Даже в такое далеко не лучшее время года он с удовольствием проходил весь путь пешком от отеля до места встречи или ещё куда-либо. На какое-то время ему казалось, что неважно, куда было идти, главное было – идти и не останавливаться. Идти туда, куда он обязательно должен был прийти, несмотря на все сложности своей жизни.

Романов ждал связного, вспоминая, как вчера вечером был здесь с Кристин. Он пытался отгонять от себя все мысли, не касающиеся службы, но у него ничего не получалось, словно всё напоминало ему здесь о ней.

– Какой-то ты сегодня странный, – подойдя к Призраку, сказал связной.

– Тебе показалось, всё нормально, – ответил Андрей.

– Какие новости?

– Я долго следил за Бен-Арфа, но по контактам пусто. Я принял решение осуществить захват и развязать ему язык. Я понимаю, что французская ячейка может уйти на дно, но другого выбора у нас нет. Всё нужно будет сделать быстро и грамотно. Понадобятся все резервы, которые мы только имеем.

– Хорошо, сегодня вечером жду тебя вот по этому адресу, – протягивая небольшой конверт, сказал связной. – Все будут там в шесть вечера.

– Я понял, – взяв правой рукой конверт и вытащив оттуда визитку, которую внимательно осмотрел, и запомнив всё, что там было написано, отдал конверт обратно связному.

– До вечера, Алессандро Гамберини, – улыбнувшись, произнёс Шакал и исчез в толпе.

Андрей подошёл к ограде и взялся руками за металлическую конструкцию, плотно сжав её в ладонях. Лёгкая влага впиталась в кожу, и Романов глубоко вдохнул сырой парижский воздух, вспоминая о Кристин. Ему казалось, что везде пахло ей, но это было только чувство любви, на которое не влиял даже накрапывавший дождик.

Париж. Отель в центре города.

Анджелина сидела в своём номере за столом и продолжала заниматься аналитической работой, отрабатывая террористов и их контакты на французской земле. Она постоянно сосредотачивалась и снова теряла мысль, думая об Алессандро. Ей уже по сути ничего не хотелось. Её единственным желанием было быть с ним и только. Всё остальное казалось ей таким зыбким и не заслуживающим внимания, что это её даже слегка пугало, поскольку служба для неё всегда была самым главным и обязательным, но в данный момент её мысли были только о нём, и более ни о ком другом. Ей казалось, что она задыхается. Задыхается от того чувства, которое испытывает к человеку, которого не так давно знает. Её переживания внезапно прервал звонок смартфона. Она взяла его правой рукой и ответила:

– Да.

– Мисс Стивенсон, добрый день. Это Жан.

– Да, я узнала, – ответила она. У Анджелины всегда была хорошая память на лица и голоса.

– Мы полностью отработали план захвата Саида Бен-Арфа, и сейчас я пришлю его вам по почте, – волнительным голосом сказал Жан.

– Отлично! Я всё внимательно изучу и внесу свои коррективы, – ответила Анджелина. Она собралась с мыслями и сконцентрировалась. Ей было понятно, что от неё ждут какого-то нестандартного хода. Но что она могла сказать, до того как ознакомилась бы с планом? Поэтому мисс Стивенсон взяла паузу на анализ и размышления. – Я постараюсь внести непосредственно свою оригинальность, Жан. В любом случае операцию мы должны будем произвести завтра днём на улице. В том месте, которое наиболее благоприятно для развёртывания спецоперации.

– Хорошо. Я всё понял.

–. Ну и отлично, – сказала Анджелина и нажала на смартфоне отбой. Она положила его на стол и открыла свой почтовый ящик, куда только что пришёл план спецоперации по Бен-Арфа, составленный во французской резидентуре ЦРУ. Сразу были видны ляпы Левинга, который, толком не знав азов полевой работы, пытался выглядеть гением, однако это у него совсем не получалось. Были видны и светлые просветы в виде интересных предложений Жана по остановке транспорта и быстрому захвату. Оригинальностью Анджелине было сложно блеснуть! Операция была из разряда типовых и обычных, учитывая особенно тот факт, что работать предстояло на улице днём в час пик, хотя час пик было сказано с издёвкой! Часы пик, скажем, в Нью-Йорке и Париже абсолютно разные, поэтому часом пик это было однозначно нельзя обозначить. Можно было просто прилепить с боку ярлык в оживлённое дневное время.

Мисс Стивенсон решила придержаться стандартов. Снайпер с винтовкой калибра 50 браунинга и два бронированных внедорожника, по её мнению, было лучшим видом захвата. Как отреагирует на операцию охрана и группа прикрытия Бен-Арфа, было определённо загадкой, поэтому ожидать можно было чего угодно, от беспомощной пассивности до яростного сопротивления. В любом случае, как говорили её учителя из Лэнгли, ждать неприятностей надо именно в простых операциях, а не в сложных, спланированных до мелочей.

Анджелина отправила подтверждение плана спецоперации и время сбора в резидентуре – десять утра.

Она тяжело вздохнула и подошла к окну, посмотрев на сумеречный город. Париж уже включил ночное освещение, но оставалась небольшая доля света, который стремительно исчезал, уходя на покой до завтра… Однако каким будет это завтра, мисс Стивенсон не знала, да и не могла знать.

Лёгкие сумерки с каждой минутой приближали очередной зимний вечер. Романов пытался прорабатывать дополнительные варианты спецоперации, поскольку быть, как всегда, могло что угодно. Он хорошо понимал, что ребята из Лэнгли не будут сидеть сложа руки и надувать щёчки с недовольным взглядом, а попытаются взять всё себе! Андрей знал их методы, которые больше походили на бросок гремучей змеи, которых в Аризоне и Южной Дакоте он насмотрелся сполна. Так же примерно работало и всё ЦРУ. Жёстко, агрессивно и быстро, но зачастую плохо продуманно, что оставляло шансы главному противнику звёздно-полосатой армии шпионов.