- -
- 100%
- +
Вспоминая лагерь, он останавливался на том, что там за колючей проволокой хорошая пища, приходила к нему только во сне. Правда временами ему благоволила удача, и даже в зоне выпадала возможность покушать картошки с жареным тайменем, или нельмой, которыми его подкармливал один из контролеров, с которым он водил деловые гешефты. В отличие от многих арестантов, Лютый, чужими припасами не жил. Его тумбочка была всегда наполнена не только сигаретами, но и продуктами питания и чаем, которые он зарабатывал, изготовляя в пром. зоне, пользующийся спросом ширпотреб.
Туруханский общепит изысканным ассортиментом не баловал. Да и времени на трапезу почти не оставалось. АН – 24, который должен был лететь в Красноярск, пыхтел на летном поле, прогревая моторы. Подойдя к прилавку буфета, Сергей увидел милое лицо королевы Сибири и Дальнего востока. Местная эвенкийка, удивительно обворожительной внешности улыбалась Лютому, обнажив жемчуг зубов.
– Вау, фея! Это откуда ты, такая здесь взялась, – спросил он, включая на полную мощь свое спящее обаяние.
– Что вы, хотите, – спросила девушка с раскосыми глазами и кнопочкой вместо носа.
– Хочу кушать, – сказал Сергей, – будьте любезны, дайте мне рыбный пирог с тайменем и кофе: три в одном.
Девушка мило улыбнулась, и, сложив все на тарелку, поставила продукты в микроволновку.
– Скажи мне дочь Солнца и Луны, откуда ты, такая появилась в этих краях? Разве твое место не на троне рядом с королем Сибири и Дальнего востока?
Девушка улыбнулась, и налив в пластиковый стакан кипяток, высыпала в него пакетик «Капучино».
– Я местная, – сказала она, и подала стакан Сергею. – Живу я здесь с рождения…. .
– Полетели со мной! Я познакомлю тебя со своей мамой…. Скажу, что ты моя невеста, – сказал Сергей, чувствуя, как в его душе запорхали бабочки.
– Елена, – ответила девушка. Она открыла микроволновую печь и достала рыбный пирог, который был местным брэндом.
– Эх, жаль, лучше бы тебя звали Ольга или Светлана, – сказал Лютый, принимая из рук продавщицы заказ.
– Почему, – переспросила девушка, поправляя челку.
– Потому, что у меня когда–то уже была жена по имени Елена…. .. Не успел я попасть в тюрьму, она бросила меня на произвол судьбы. Не прошла проверку!
– Дело не в имени – дело в человеке…. Она никогда не любила тебя, – сказала девушка улыбаясь. – Я бы дождалась, дождалась даже из тюрьмы!
– Жаль, что мы не познакомились раньше, – сказал Сергей, и присел за столик.
Девчонка улыбнулась, и слегка покрывшись румянцем, исчезла в подсобке.
«Хорошенькая какая», – сказал сам себе Лютый, ощущая, как внутри него расцветает цветок какой-то страсти и желания женской плоти. В голову полезли странные мысли, но он, откусив пирог, мгновенно забыл о том, что кроме тунгусского тайменя здесь есть еще красавицы достойные диадемы принцессы или даже королевы.
Краем глаза Сергей увидел, что девчонка, смотрит на него из-за шторки и, общаясь по телефону, мило улыбается.
«Черт, зацепила», – подумал Лютый. – «с первого взгляда убила на повал»!
Девушка вышла из подсобки, и подошла к столу, чтобы прибрать. Сергей не удержался. Он схватил её за руку и, взглянул глазами, которые невозможно было пропустить мимо. Он ожидал, что она отдернет руку, обидится и даже убежит за прилавок. Но девушка улыбнулась. Она положила ему свою ладонь на руку и, тихо сказала:
– Если хочешь, оставайся…. .
Её слова, словно обожгли Лютого. С одной стороны она была настолько мила, что был бы это другой случай, и он остался бы с этой девчонкой на всю жизнь. Но с другой стороны, он вспомнил о матери. В какой–то миг раскосые глаза принцессы Сибири ушли на задний план, и он глубоко вздохнув, сказал:
– Прости! Не могу я остаться…. Я бы позвонил тебе, но у меня нет телефона…. Без паспорта мне не продают СИМ карту…. .
– Звонить мне будешь, – спросила она, улыбаясь. – Я дам тебе телефон…. .
По случайности Сергей был единственным покупателем этого жалкого заведения. Никто не напирал, и не вмешивался в разговор, отвлекая его от приватной беседы. Лютый пил кофе, а глазами осматривая окружающую обстановку.
Его внимание привлекли странные люди в черной форме. Один из них сидел на черном ящике, который был закрыт на замок. Со стороны Сергей увидел, что ящик опечатан сургучной печатью. Нечто подобное он видел во время службы в армии. Подобные ящики с документами или боеприпасами также опечатывались пластилиновыми печатями. Вокруг охранника по-хозяйски суетился старший. Автомат АКСУ – висел у него на его плече. Когда он нагибался, «калаш», каждый раз сваливался, что нервировало охранника. Он поправлял автомат, и что-то говорил своему напарнику, который сидел рядом в кресле, вытянув ноги. Другой наливал из термоса горячий чай, доставал из пакета бутерброды с докторской колбасой и подавал сослуживцам.
– Дочь Луны и Солнца, а это кто? Может они хотят самолет взорвать или взять заложников? – спросил Лютый девчонку, которая с умилением наблюдала из-за прилавка.
– Нет, это охранная фирма «Контур»…. По контракту они с приисков золото в Красноярский «Госхран» везут. Каждую неделю туда-сюда летают. А вон та девушка, что стоит у окна — это дочка нашего директора прииска, – сказала продавщица, и кивком головы указала на капризную пассажирку, которая вызвала в душе Сергея столько противоречивых эмоций.
– Я уже в курсе, – сказал он, и глубоко вздохнул?
– Говорят, она в институт поступила…. Люди говорят что, за пять килограмм золота! – сказала продавщица и от зависти тоже глубоко вздохнула.- Живут же люди!
– То-то я смотрю в ваших краях у всех золотые зубы! Все, наверное, на прииске работают да наворовали себе. А папочка её никак не может воров поймать! – сказал Сергей, и засмеялся.
– Не-а! Воровать, однако, не надо! Иди сам мой сколько душе угодно, только, однако, лицензия нужна…. Некоторые, кто из лагеря освободился, за одно лето много намывают. Правда, на материк не все долетают. Многих, однако, в тайге медведь давит, а некоторых и росомаха, – сказала продавщица и осеклась на последнем слове.
Лютый задумался, и, покумекав головой спросил.
– Солнце моё, а что лицензии всем выдают? Может мне с тобой тут остаться, да по золотишку удариться? «Капусты нарубим» на дорожку, да потом машину себе иностранную купим?
– Однако лицензии администрация дает. А денег ты, все равно не заработаешь. Росомаха все заберет. Росомаха банда имеет, и всех старателей знает, они все под его крышей, однако, сидят, – сказала продавщица, озираясь по сторонам.
– А что милиция, порядок навести, не может? – спросил Лютый, наивно полагая, что здесь в этих местах нет коррупции.
– Нет, милиция сама, однако, Росомаха боится! Росомаха автоматы имеет, джип имеет, лодка с мотором имеет! Никого Росомаха не боится! – сказала девушка.
– Нет, тогда не надо! Я лучше домой полечу, может, там нет никаких Росомах?
«Мне в Чечне и в лагере надоели всякие Росомахи!» – подумал Лютый, отпивая горячий кофе.
– Да, надо домой лететь, оставаться не надо! Росомаха очень плохой человек! Росомаха золото любит, потом наркотик покупает, кому на зону передает, а кому тут продает! За золото все купить можно! – сказала продавщица вкрадчиво, будто раскрывала перед незнакомцем государственную тайну.
Где-то над головой протарахтел динамик местного диспетчера. Женский голос объявил, что начинается регистрация и посадка на рейс по маршруту Туруханск – Красноярск. Таежный люд, ожидавший самолета, загудел, засуетился и стал собираться к выходу, слегка толкая друг друга локтями. Собаки, лежавшие в ожидании, вскочили следом за своими хозяевами. От нетерпения они закрутились, жалобно завизжали, предчувствуя полет и возвращение домой.
– Ты телефон хотел купить, – спросила девушка. –Там в зале ларек есть. Там себе телефон купишь.
Сергей прошел по залу и увидел небольшой магазинчик, торгующий разным товаром. Он подошел к витрине, и, выбрав телефон, попросил продавщицу подать. Продавщица подала телефон, но продать СИМ карту отказалась, ссылаясь на должностные инструкции.
Вернувшись в кафе, он подошел к Елене и сказал:
– Леночка, выручай! У тебя же есть паспорт?
– Есть – а что?
– СИМку мне не продают. Говорят, по справке не положено. Вот деньги – смоешь купить мне карту? Маме позвонить хочу!
– Подожди тут, – сказала девушка.
Сердце Сергея, рвалось из груди. Отсутствие паспорта делало его получеловеком не способным на простые человеческие радости. Зал опустел. Пассажиры, пройдя регистрацию, уже двинулись к самолету, а Сергей стоял возле прилавка, и нервно переминаясь с ноги на ногу.
– На, вот — держи, – сказала продавщица, и сунула ему в руки конверт. СИМ карта заряжена и через два часа активируется. Я написала тебе свой телефон на конверте…. Позвонишь мне, как прилетишь, – сказала девушка. – А ты красавчик! Ты мне очень нравишься!
Улыбнувшись, чмокнула Сергея в щеку.
– Позвоню….
Он даже не заметил, как дочка директора прииска обернулась. Последняя сцена прощания Лютого с продавщицей, словно фотокарточка застыла в её памяти. Что это было, она так и не поняла, но этот момент поцелуя почему-то врезался в её память, словно картина висящая на стене.
– Я позвоню, – крикнул напоследок Сергей.
Лютый, прошел в помещение предполетного контроля. Регистрация на рейс Y – 744 уже заканчивалась. Покидать здание аэровокзала не было желания. На улице было по-зимнему прохладно и зябко. Здесь было тепло и даже хотелось спать. Последним из пассажиров он пересек линию контроля.
Сергей знал, что такое самолет АН-24, не отличался комфортом. Это был простой автобус с крыльями с плохой звукоизоляцией и не уютным салоном. Он предчувствовал, что два с половиной часа полета до пересадки ему придется мерзнуть в этом аэроплане. С завистью Лютый, смотрел на охотников, охранников и других пассажиров у которых на ногах была теплая зимняя обувь. Замерзнуть в унтах было невозможно, а покупать себе сапоги на меху ради одного полета было верхом расточительства.
В числе последних, Сергей, вошел в самолет. Народ уже расселся по местам, устраиваясь, как можно удобнее. Его кресло было находились почти в самом конце самолета по соседству с дочкой директора прииска.
Расположившись рядом с юной путешественницей, Лютый снял пуховик, и положил его на полку.
Соседка по месту Виктория Ермакова, лишь один раз взглянула на него и, закрыв глаза, отдалась во власть бурчащего плеера. С начала полета она еще немного дергалась в такт музыки, но после взлета она положила голову на плечо Сергея и засопела.
Старенький повидавший виды АН-24 компании «Турухан» загудел и слегка задрожал. Пристегнув ремень, Сергей, как и его соседка, закрыл глаза, и в дреме погрузился в осмысление тех событий, которые привели его на этот рейс.
Глава вторая
Шали
Гул мотора самолета, навеял приятные воспоминания почти десятилетней давности. Вспомнив этот этап жизни, Сергей почувствовал, как на его закрытые глаза, налились слезами, а к горлу подкатил комок горечи, упущенных возможностей и самореализаций.
Он вспомнил, как он, еще молодой лейтенант выпускник Рязанского воздушно-десантного училища, попадает в самое пекло кавказских событий. В ту секунду его голов, переключился информационный канал, и перед глазами возникла картинка тех далеких лет.
И вот уже его первый вертолет МИ-8, с подшитыми снизу кусками брони. На первом этапе войны, они еще могли гарантировать жизнь при попадании пуль от лёгкого стрелкового оружия, но к концу известных событий все банды сепаратистов и религиозных радикалов уже имели на своем вооружении не только комплексы «Стрела», но даже американские «Стингеры». Все это вооружение доставлялось тайными тропами из Грузии через Аргунское ущелье.
Именно тогда, за год до конца КТО, Лютый впервые вылетел на боевое задание в составе своего разведывательного взвода. Из всей команды десантников, лейтенант был самым «молодым». Даже рядовые и сержанты, которые прослужили в этих нелегких условиях Контр террористической операции, имели за своими плечами огромный боевой опыт, несравнимый с опытом молодого лейтенанта с позывным «Лютик».
Всего неделю назад он прибыл в Шали, в десантно–штурмовую бригаду в разведывательную роту. Он совершенно не знал и даже не представлял тех правил «игры», которые были здесь — на Кавказе. Здесь не было единой линии фронта, это была дикая «партизанщина», которая, уносила многие жизни русских ребят.
Командир десантной роты капитан Рыбаков, встретил лейтенанта в составе прибывшего пополнения.
– Товарищ капитан, выпускник рязанского училища ВДВ лейтенант Лютый, прибыл в ваше распоряжение для дальнейшего прохождения службы на должности командира разведывательного взвода.
Рассмотрев прибывшего «новобранца», с головы до ног, капитан вытер испарину на лбу и сказал:
–Ну, слава Богу! Лейтенант Лютый, вы прибыли в ограниченный контингент российских войск в Чечне, который находится здесь для становления конституционного строя. Здесь с 1996 года идет кровопролитная война. Все знания, которые вы получили ранее в военном училище, вам, придется забыть и всё обучение начать заново. Здесь рядовой десантник, прослуживший более полугода, станет для вас, преподавателем кафедры военного искусства. Сержант научит вас выживать. Выживать без еды, воды и секса. Выживать под солнцем Кавказа, и, под пулями бандитов и наемников. У меня, как у вашего нового командира нет желания возвращать вас домой грузом «двести». Прошу вас, пройти ко мне в командирский кунг, – сказал капитан и, очистив берцы от глины, поднялся по стремянке.
Сергей вошел за капитаном следом, и его взору тут же предстала настоящая фронтовая жизнь, о которой он мечтал и грезил в молодости еще в школе. Заправленная солдатская кровать, автомат, висящий на стене, откидной стол, на котором расположился офицерский планшет, бинокль и радиостанция, всё это создавало неповторимый военный антураж.
– Продовольственный и денежный аттестаты сдадите старшине. Он поставит вас, на довольствие, – сказал капитан, присев на кровать. – А теперь слушай меня, сынок. Ты что вырядился, как в Кремль для получения награды? У тебя что, полевой формы нет?
– Так точно, товарищ капитан! Я только из училища, и не имел возможности получить форму.
– Так, переодеться немедленно….
Капитан взял со стола рацию и, нажав гарнитуру, сказал:
– Юстас Алексу – Саныч, ты где?
– Я, товарищ капитан, на складе артвооружения. Тут москвичи пожаловали, БК считают…. Говорят, у нас по «Мухам» перерасход и еще два АГСа вообще не хватает…. Что мне делать?
– Давай заканчивай там…. По всем вопросам отправляй к командиру бригады, и давай срочно зайди в штаб…. У нас тут пополнение вместо убывшего по ранению лейтенанта Извольского. В третий взвод новый командир прибыл, нужно переодеть и вооружить, как подобает настоящему воину.
– Слушаюсь, – ответил старшина, – сейчас прибуду.
– Ну, что ты, Лютый, стоишь, как дневальный на тумбочке? Присядь, расскажи кто ты, и с чем тебя есть можно….
Сергей, рассмотрев табурет около стола, присел. Еще с училища он усвоил одну науку, если командир просит, то любую просьбу нужно воспринимать как приказ.
– Лютый, это откуда у тебя фамилия такая? Ну, не фамилия, а настоящий боевой позывной….
– А это, товарищ капитан, и есть позывной.
– Не понял? – сказал капитан, и его лицо мгновенно изменилось. – Что за хрень? У тебя в документах написано – Лютый Сергей Сергеевич.
– Так точно, товарищ капитан, Лютый Сергей Сергеевич. Это мое настоящее имя и фамилия. Только фамилия эта произошла от клички моего прапрадеда, который воевал тут на Кавказе еще в бытность самого Лермонтова. Это ему чеченцы такую кличку дали. Как говорил мне отец, сам генерал Ермолов еще в 1860 году указом великого князя Романова моего прадеда за храбрость приказал наречь именно этой фамилией – Лютый.
– О, да ты, лейтенант Лютый, оказывается потомственный казак, – сказал капитан и, сунув руку под кровать, достал из вещевого мешка солдатскую фляжку, – сто граммов будешь, ради такого дела?
– Я же…. – промямлил Лютый.
– Отставить жевать сопли…. Сегодня ты лейтенант, выходной, а на службу заступаешь завтра и еще неизвестно, доведется тебе выпить со мной или нет? Чай, пойдешь не начальником продовольственного склада, а командиром легендарного разведвзвода.
– Тогда, товарищ капитан, разрешите мне проставиться по случаю вступления в должность?
– Валяй, – ответил капитан и, спрятал фляжку обратно в вещевой мешок.
Сергей взял сумку и вытащил из нее бутылку коньяка «Трофейный», который приобрел для подобного мероприятия.
– О, да ты, лейтенант, не так уж прост. Еще, не успев побывать в бою, ты уже владеешь такими классными трофеями, что мне даже нравится твой подход к службе, – сказал капитан, рассматривая плоскую бутылку.
Сергей достал из сумки закуску и выложил все на стол. Открыв бутылку, он налил в пластиковые рюмки коньяк и подал капитану.
– Ну, давай, за твое прибытие, – сказал капитан.
В этот момент снаружи послышались шаги. Капитан хотел было спрятать рюмку с коньяком под кровать, но ручка двери предательски быстро стала опускаться вниз. Двери приоткрылись, и лицо прапорщика проникло внутрь. Он ноздрями втянул в себя воздух и лишь после этого сказал:
– Разрешите, товарищ капитан? Прапорщик Лукошкин по вашему приказанию…. .
– Ну, что ты, Саныч, двери открыл настежь? Ты еще крикни на весь гарнизон, что капитан Рыбаков с новым лейтенантом «Трофейный» коньяк пьет!
Прапорщик проскользнул внутрь кунга и, словно вор, тихо-тихо закрыл за собой дверь. По его бегающим глазам было видно, что он тоже мечтает снять с коньяка пробу и влиться в боевой офицерский коллектив.
– Ну, что ты, Саныч, высматриваешь? Что ты вынюхиваешь? Что не видишь, лейтенант Лютый проставляется по факту прибытия…. А ты уже тут – как-тут. Ну, у тебя, Саныч, и нюх! Да ты коньяк за версту чуешь! Вот лучше познакомься, лейтенант Лютый Сергей Сергеевич, выпускник рязанского училища ВДВ, прибыл к нам на должность командира разведвзвода.
Прапорщик протянул руку лейтенанту и представился:
– Прапорщик Лукошкин Сергей Александрович, в народе просто Саныч, старшина роты…. .
– Очень приятно, товарищ прапорщик, – сказал Сергей, пожимая прапорщику руку.
– Для вас, товарищ лейтенант, я просто Саныч, – ответил прапорщик.
– Саныч, ты присядь и не суетись…. Лучше колбаску, сырок нарежь, – сказал командир роты, – ты же у нас по хозяйству.
Прапорщик, достав ножик, ловко нашинковал колбаску и сыр и, обтерев дамасскую сталь газетой, спрятал его в ножны.
Сергея было трудно чем–то удивить. Сын потомственного военного он повидал на своем веку кучу всякого оружия, но такого ножа он еще не видел. Изумительной красоты узор дамасской стали не только радовал глаз, но и очаровывал качеством и другими свойствами, присущими настоящему боевому ножу.
– А можно, товарищ прапорщик, на ножик ваш глянуть? – спросил Сергей. -Уж больно залипательный он!
– Покажи ему нож, – сказал капитан.
Прапорщик вытащил из ножен клинок и подал его Сергею. Тот внимательно стал рассматривать мужскую игрушку, профессионально пробуя ногтем его идеальную заточку. Прапорщик улыбнулся и хвастливо сказал:
– Волос режет на лету. Можно вместо лезвий «Шик» бриться…. .
– Да, хороший нож, – сказал Сергей, не скрывая ребячьего восторга.
– Этим ножом «бармалей» Тимирбулатов по прозвищу «Тракторист» казнил, четырех наших парней…. Как баранам сука, он им головы отрезал. Казнь на видео снял — придурок, чтобы нас десантников напугать! А мы его взяли! Взяли как сурка – живым! Теперь будет пожизненно сидеть на «Черном дельфине» и каждый день ждать смерти, – сказал капитан Рыбаков.
– Ну, что, Сергей, давай за твою должность выпьем, что ли!?
Капитан, прапорщик и Сергей чокнулись и осушили посуду одним глотком.
– А коньячок-то, товарищ капитан, исключительный…. Мягко пьется и аромат, как в райском саде….
– Не в саде, а в саду – гурман, твою мать! Выпил, Саныч, теперь вали на склад и получи на лейтенанта новую форму и оружие…. А мы еще по одной примем. Если кто меня будет домогаться, я ухал в штаб.
– Есть, товарищ капитан, в штаб. Разрешите идти?
– Да вали ты, Саныч! На обратном пути вернешься, заберешь лейтенанта Лютого. Покажешь ему место в офицерском «общежитии».
Прапорщик исчез. Капитан налил еще по рюмке коньяку и предложил Сергею продолжить «вступление» в должность.
Глава третья
Первый рейд
Лютый, приоткрыл глаза и, осмотрел летевшую публику. Кто-то дремал в ожидании конца полета, Кто-то читал книгу. Лайки лежали в проходе, не обращая ни на кого внимания. Девушка спала. Она склонила свою голову Сергею на плечо, и тихо сопела. Наушники её плеера съехали с головы и висели, издавая звуки похожие на пытку мартовского кота. Лютый, аккуратно просунул руку в карман к девчонке, и выключил мычащий «дебильник», как он называл плееры.
Охотники продолжали играть в карты, перегородив проход между кресел большим чемоданом. На таком рейсе стюардессы видно не полагалось. Время в полете было небольшим, и Сергей пока еще ни разу не увидел улыбающееся лицо «Аэрофлота», которое предлагает соки, воду и мятные конфеты, чтобы легче переносить полет.
Он достал из сумки купленную бутылку пива и открыл её. Постепенно теплый воздух заполнил лайнер, и он совсем забыл о своих опасениях. Тепло исходило отовсюду. Оно проникало под одежду и, уже через час в самолете стало невыносимо жарко. Расстегнув пуловер, Сергей аккуратно сложил его, и спрятал на верхнюю полку. Самолет монотонно жужжал. Сергей, допив пиво, закрыл глаза и, снова погрузился в пучину сна.
Его мысли вновь вернулись туда, где начались его кавказские приключения.
За плечами лейтенанта уже был целый год его пребывания командиром разведывательного взвода. Лютый, уже не чувствовал себя новичком в этой затянувшейся войне и его мысли все чащи и чаще возвращались к мысли об очередном отпуске. О теплом море и горячем песке пляжа. Но сейчас, перед его глазами маячило лицо рядового Никулина, которого призвали из тверской области. Солдат сидел напротив и, через гул мотора вертолета старался что-то рассказать старшему лейтенанту из своей гражданской жизни.
Он вспоминал: о деревню, любимую девушку, на которой он обязательно женится, если она его дождется, о жирных карасях, которые живут в местном пруду.
В лице лейтенанта, Никулин почему-то не видел командира. Для него комвзвод был каким–то «священнослужителем», которому ему хотелось исповедаться в своих грехах. Лейтенант смотрел на связиста, и в грохоте вертолетного двигателя, мурлыкал себе под нос какую-то песню, крутившуюся в голове. Ему сейчас не было дела до связиста Никулина, ни до его карасей, ни до его невесты. Лютый, думал о своей жене, которая обещала ждать его из командировки. Последнее время, письма стали приходить от неё все реже и реже и, это начинало настораживать его.
Где-то внутренним чутьем он почувствовал, что с Ленкой, происходит, что-то неладное и непонятное. До конца командировки оставалось совсем немного времени — чуть больше месяца. Но дни, как назло тянулись, словно резиновые и, только боевая работа отвлекала его от личных переживаний. Впереди, виделся конец командировки и тот радостный момент, когда он в составе своего полка вернется в Черёху, на место постоянной дислокации.
Словно чукча в чуме, он мычал какую–то песню под нос себе, ничего не подозревая. Но в какой—то миг «вертушка» резко накренилась на левый борт. Плекс, разбитого автоматной очередью иллюминатора, посыпался в салон мелкими кусками. Звуков выстрелов не было слышно. Но эта барабанная дробь по обшивке машины, да появляющиеся дырки указывали на то, что вертолет находится в зоне боевого контакта. «Борт» шел между скалами по ущелью. По данным разведки, в этом районе радикалов быть не могло. По всей вероятности, это была какая–то левая банда, промышлявшая разбоями и торговлей оружием. В этот миг лейтенанту показалось, что время, словно остановилось. Пули сверлили металл, подобно насекомым, и через эти дырки в борт врывались лучики света.