Самая Средняя Школа

14.00

В желтом тумане проплывающие образы стали гораздо интересней. Дети попали в проекцию человеческой истории. Образы разных народов и культур удивляли и забавляли их. Мальчик обнаружил, что некоторые существа могут реагировать на его движения. Он уже испугал египетскую кошку и заставил встать на дыбы коня какого-то полководца.

Однако животные и люди, которых они видели, напоминали им насекомых и вызывали некоторую брезгливость.

– Как наша очень и очень древняя история, – сказала Первая Девочка.

– Как древняя история наших жуков и гусениц, – рассмеялась Вторая.

– Может они не такие уж и примитивные, – предположил Мальчик.

– Это же нижний мир.

– Ну, и что? Если у них есть школы, может, не все так плохо.

– Но они противные. Терпеть не могу червяков, – поморщилась Первая Девочка.

– Не трогай их и все, – отозвалась Вторая, хотя и сама лишь скрывала свою неприязнь к этим существам.

А потом они увидели строительство огромной плотины с множеством строителей, напоминающих муравьев, и строительной техники, похожей на жуков.

– Все-таки они примитивные, – согласился Мальчик.

– Ну, а что ты хотел? – с видом знатока этого мира сказала Вторая Девочка.

– Чего бы я не хотел – это скоро пройдет. А пока мне хочется играть тут.

Мальчик кинулся в хитросплетения оранжевых линий, разрывая их над каким-то роскошным троном и уничтожив тем самым, сам того не подозревая, две династии.

***

Шесть теней влетели в вентиляционную систему школы и, ударившись о пол спортзала, превратились в группу совершенно одинаковых копий одного человека, в костюме и с портфелем-гаджетом. Они с удивлением рассматривали все вокруг и трогали друг друга, стрекоча как насекомые. Лицо одного из них выглядело наиболее осмысленно. Он начал говорить что-то невнятное, пока у него не получилось членораздельное: «Пошли». И когда он направился к выходу, остальные двинулись за ним, выстроившись в цепочку, как муравьи.

Люди-муравьи неуверенно двигались по коридорам в направлении главного холла, хлопая ладонями по всему, что им попадалось на пути. При этом часто на стенах появлялись сенсорные панели управления, с помощью которых школьники могли вызвать свои вещи из хранилища, заказать себе обед и сделать много чего еще. Появление этих панелей сначала очень пугало новых гостей, но потом они к ним привыкли.

В это же время в холл вошла, используя свой пропуск, Председатель родительского комитета. Людмила Ивановна видела, как молодые люди прошли в школу, и это было странно. Странно, что школа их впустила. И что им там, вообще, могло понадобиться? Какое-то время она наблюдала за главным входом, и ждала, когда молодые люди выйдут, чтобы поймать их с поличным. Но когда увидела мелькающие в окнах тени, то решила вмешаться.

Войди она минутой раньше, то встретилась бы с Данталионом и Гунару, которые направлялись в учительскую. Гунара уже скачала из информационных хранилищ план школы, поэтому шла уверенно и быстро, не смотря по сторонам. Данталион же опять спал на ходу.

Однако Людмила Ивановна не пропустила самую экзотическую часть шествия – шесть рогатых существ с хвостами. Первый из которых держал в лапах серебристый шар. И одновременно с ними, но из другого коридора, в холл вошла цепочка людей-муравьев.

От неожиданности все замерли. Демоны в недоумении рассматривали одинаковых незнакомцев и Председателя. А люди-муравьи даже перестали стрекотать и только крутили головами. Первой нарушила молчание Людмила Ивановна:

– Кто вы такие? Я имею право знать, я – Председатель родительского комитета, – и она помахала пропуском.

Нельзя сказать, что Людмилу Ивановну смутили рога демонов или официальный внешний вид людей-муравьев, который был не менее неуместен в закрытой на каникулы школе. Она привыкла больше доверять инструкциям и отчетами, чем своим глазам. Первым ответил человек-муравей:

– Мы – комиссия из Министерства Образования. Я ее председатель, мое имя Чантику, – и подумав добавил, – Иванович.

При этих словах он поднял и показал портфель-гаджет, видимо, в подтверждение своих слов.

Людмила Ивановна не торопясь прошла вдоль строя людей муравьев, придирчиво рассматривая каждого из них, как генерал рассматривает солдат на строевом смотре. Будто они не были совершенно одинаковыми. Потом вопросительно посмотрела на демонов.

– Мы тоже, – поспешил сказать демон Ботис и тоже показал хрустальный шар, просто чтобы что-то показать, а остальные его соплеменники закивали в подтверждение.

Председатель родительского комитета задумалась.

– Что-то здесь не то. Не могло Министерство прислать две комиссии одновременно.

И тут, словно на вокзале, сверху, Антонина Васильевна официальным тоном объявила:

– Председателя комиссии … который с шаром, просим пройти в учительскую.

Ботис многозначительно посмотрел на Людмилу Ивановну и важно направился к коридору, ведущему к учительской.

– Тогда поговорим с вами, – обратилась Председатель к строю людей в костюмах.

– Мы комиссия по надзору за комиссиями, – предвосхитил вопрос Чантику.

– Отлично. Тогда хочу сделать официальное заявление. Все критические замечания предыдущих комиссий по работе родительского комитета были необоснованными!

– Минуту! – главный муравей поднес ладонь к уху, как будто кого- то выслушивая. – Нам нужно удалиться, на обсуждение вашей жалобы.

– Давно пора, – удовлетворенно сказала Людмила Ивановна.

Чантику вышел на середину холла, посмотрел в разные стороны и решительно пошел направо. Остальные муравьи, будем называть их так, словно стараясь ступать след в след, также выходили на середину и поворачивали за предводителем.

Председатель, о чем-то задумавшись, начала ходить перед оставшимися демонами, а те лишь следили взглядом за ее перемещениями.

***

В учительской же все наблюдали за Дашей, которая отчитывала присутствующих:

– Вы знаете, кто моя мама. Поэтому я не могу ее обманывать, и не собираюсь. Что бы тут не затевалось, это незаконно, скорее всего. Иначе, я бы знала.

Даша подбирала слова, чтобы лучше высказать свои мысли. Лиза и Клим со страхом смотрели на нее, Гунара – с любопытством. Максим прохаживался по помещению со столами-кабинками и внимательно осматривался вокруг, ища какие-нибудь подсказки к игре, в которой, как он думал, они оказались. А Данталион, продолжая спать, брал ученические тетради с упражнениями по каллиграфии из одной стопки, пролистывал их и складывал в другую.

Из коридора послышался голос Антонины Васильевны, который указывал кому-то нужную дверь, и в учительскую осторожно вошел демон Ботис. Стараясь никому не мешать, он подошел к Гунаре и тихо спросил:

– Давно это с ней?

Вопрос был о Даше, которая постоянно менялась. Менялись ее волосы, одежда, даже фигура и черты лица. В данный момент она представляла собой длинноволосую шатенку в блестящем синем комбинезоне.

– Как только они сюда пришли, – ответила Гунара, – а может и раньше. И я не вижу в этих изменениях никакой системы.

Сказав это, она направилась к большому холодильнику, который должен присутствовать в любой учительской.

– Я предлагаю уйти отсюда и выяснить, что здесь происходит, – подвела итог Даша.

– Как же мы выясним, если уйдем? – спросил у нее Максим, который был единственным в этой комнате, кто не замечал загадочных изменений в ее внешности.

– Ты понял, о чем я, – ответила Даша, у которой только что появилась коса. – Я позвоню маме и все выясню. Могу сейчас позвонить.

– И нас сразу выпрут отсюда, – возмутился Максим. – Давай сначала наиграемся, а потом уже будешь звонить.

– Ну, хорошо, – согласилась Даша с усталой улыбкой взрослого человека, идущего на поводу у капризного ребенка.

Гунара тем временем развернула холодильник и взялась за его изучение.

Лиза с ужасом смотрела на контакт «Мама» в своем гаджете. Там была фотография совершенно незнакомой женщины. Девушка и сама чувствовала, что той прежней мамы, с которой у нее была очень крепкая связь, уже нет в этом мире, но то было предчувствие, видеть же доказательство было невыносимо.

– Моей мамы тоже нет, – ни то спрашивая, ни то утверждая сказала она тихо.

– Ну, что ты такое говоришь! – подскочила к ней Даша, и попыталась дотронуться до плеча подруги, но Лиза отстранилась и закрыла лицо руками, отложив гаджет.

– Вот же она, – сказала Даша, указывая на фото незнакомой для Лизы женщины. – Ничего с ней не случилось.

У Лизы покраснела шея, она начала тихо плакать, не переставая закрывать лицо руками и покачивая головой. Неделю назад она видела сон, в котором ее покойный отец и ее мама ходили по лугу с огромными серебристыми одуванчиками и звали к себе. Уже тогда она посчитала это сновидение плохим предзнаменованием. Но в нем не было чувства тревожности, как бывало у Лизы перед какими-то трагичными событиями, и девушка про него сразу забыла. Вспомнила только теперь.

– Лиза, перестань плакать, – раздался голос Антонины Васильевны, – мы начинаем миссию по возвращению ваших с Климом родителей.

– Наконец-то миссия! – воскликнул Максим, начав делать разминочные движения.

– Хорошо, давайте это доиграем, – неуверенно сказала Даша, странно смотря на подругу.

Ей казалось, что та переигрывает. Даше было досадно еще и из-за того, что Лизе в этой игре, судя по всему, предоставлена большая роль, чем ей. Опять все знают что-то такое, чего не знает она.

Лиза перестала плакать и убрала руки от лица, но ее взгляд оставался пустым.

– Ботис, покажи настройки игры, – произнесла многозначительным тоном Антонина Васильевна, сделав акцент на последнем слове.

Демон покрутил рогатой головой, и вокруг него появилось интерактивное голографическое меню, которое молодые люди принялись изучать. И Лиза тоже, почти поверив, что все происходящее – лишь организованная кем-то игра. Только Клим понимал, что видимость игрового интерфейса создана для того, чтобы не пугать их реальностью происходящего.

– Итак, легенда игры следующая, – продолжила Антонина Васильевна. – Дети одного из высших миров случайно попали в проекцию мира нашего и играя рвут мировые линии, разрушая при этом сам мир. Прогнать их из этой проекции можно, только если изменить что-то из того, чего они в данный момент касаются.

– С этого места поподробнее, – попросил Максим.

– Сейчас они бродят по проекции исторического кабинета нашей школы. Если вы сможете направиться туда и что-нибудь изменить в ней, то они вас почувствуют, и это чувство будет для них очень неприятно.

– И они уйдут? – спросил Максим.

– Есть такая вероятность.

– Легче легкого, – сказал Максим, направляясь к двери. – Сейчас я там все разнесу.

– Не так все просто, – остановила его Антонина Васильевна, – во-первых, менять нужно не в самом кабинете истории, а в его проекции. Фактически, вы сейчас попадете в человеческую историю, которую нужно будет изменить.

– Ух ты! – воскликнул Максим, которому грандиозность этой задачи нравилась куда больше, чем перспектива перевернуть несколько столов.

– А во-вторых? – спросила Даша, которая уже обзавелась очками и короткой стрижкой.

– А во-вторых, в изменении истории обязательно должны участвовать Клим и Лиза.

– Почему? – спросили вместе Даша и Лиза.

– Сама толком не могу объяснить, но примите как факт, Лиза и Клим – ключ к этой игре, – ответила Антонина Васильевна.

Даша передернула плечами, значимость подруги в этой истории казалась ей сильно преувеличенной. Гунара тем временем закончила изучение холодильника.

– Достаточно примитивный нагревательный прибор, – сказала она. – Тепло отдается помещению, а холод остается в камере.

Даша хотела было что-то возразить, но Максиму не терпелось начать играть.

– И как мы в эту историю попадем? – спросил он.

– Будите Данталиона, – дала распоряжение Антонина Васильевна.

Ботис выключил интерактивные панели, которые до сих пор летали вокруг него, и кончиком хвоста пощекотал Данталиона за ухом. Тот сразу встал, отложил в сторону тетрадь, подбросил монетку, неизвестно откуда у него взявшуюся, поймал ее и решительно направился к выходу из учительской. Ботис жестом предложил всем последовать за Данталионом, и сам вышел последним.

– Только у меня не так много времени, – выходя сказала Даша.

– А вот у меня его завались, – заметил Максим. – Тут, может быть, повеселимся.

– А я хочу вернуть маму, – хмуро произнесла Лиза, смотря себя под ноги.

Клим тоже хотел вернуть родителей, но он все более отчетливо понимал, что речь идет о большем – о спасении всего их мира. И постоянно меняющийся облик Даши не позволял забыть об этом. Юноша подумал еще и о том, что разворачивающиеся события все больше походили на очередной фантастический блокбастер о несостоявшемся конце света. Через сюжеты о спасении мира, как и о расследовании убийства, люди мельком заглядывают в пугающую бездну, к которой их странным образом влечет.

Вся компания пересекла коридор и вошла в кабинет истории вслед за решительно шагающим Данталионом. Не прекращая движение, он прыгнул вверх и словно за какие-то невидимые нити потянул за собой всех остальных.

***

Кабинет истории исчез и все оказались в странной, как будто нарисованной, белой комнате. В ней не было никакой мебели, а вместо потолка и стен – несколько линий, обозначающих их. Даже пол только угадывался по тому, как расположились на нем присутствующие.

По большому счету, там нечего было разглядывать кроме самих себя. Правда, Даша опять стала такой, какой и была до начала превращений. Благодаря такому возвращению эта странная комната стала казаться Климу и Лизе безопасней и родней, чем меняющийся мир, из которого они только что выпрыгнули. И они не сразу заметили стоящую к ним спиной фигуру в белом лабораторном халате. Когда же человек к ним обернулся, то они с удивлением узнали в нем преподавателя математики Константина Кирилловича.

– Удивлены? – спросил учитель – Ну, а как вы хотели попасть в мир проекций? Только через математику, самую абстрактную из наук. Но я вас не пропущу без вопроса, как вы понимаете.

Молодые люди переглянулись и собрались, как в классе перед опросом.

– Математика порождает миры, вложенные друг в друга как матрешки. То, чего нельзя в меньшем мире, можно в большем. Каждый запрет порождает новый мир, в котором этого запрета нет, – произнес Константин Кириллович.

– И у подростков так, я читала, – вставила слово Гунара. – Чем больше им запрещаешь, тем сильнее у них желание нарушить запрет.

– Да. Сначала был мир только натуральных чисел, но нельзя было из меньшего вычесть большее. В мире каких чисел этого запрета уже не существует? – задал вопрос учитель.

Клим знал ответ, но по обыкновению промолчал.

– Отрицательные, – предположил Максим.

– Целые, – ответила Даша.

– Все верно. Целые, которые в отличии от натуральных могут быть и отрицательными, и в которые входят натуральные числа тоже, – сказал Константин Кириллович.

Даша и Максим дали друг другу пять.

– Потом выяснилось, что при делении некоторых целых чисел не получаются тоже целые числа. И опять возникла необходимость расширения. Как стал называться новый мир чисел?

– Эти … дробные, – опять первым предположил Максим.

– Рациональные, – ответила Даша.

– Все верно. Но потом оказалось, что рациональные числа не могут быть квадратными корнями некоторых рациональных чисел. И появились числа?

Даша с Максом не могли вспомнить. Клим знал, но по своей привычке отвечал про себя, и только шевелил губами. На него посмотрела Лиза, и он сказал вслух.

– Иррациональные.

– Я так и подумала, – тут же подтвердила Даша.

– Да, это мои самые любимые, – мечтательно протянул Константин Кириллович. – А еще есть и трансцендентные – еще более иррациональные. А потом оказалось, что нельзя брать квадратный корень из отрицательного числа. И появились …. ?

– Комплексные, – уже не выжидая ответил Клим.

– А потом пришло время для какого запрета и ограничения?

Наступила пауза, во время которой сквозь белые стены все больше и больше становился видимым реальный кабинет истории. Он постепенно возвращался. Гунара, Ботис и Данталион смотрели на молодых людей, не вмешиваясь. Это был не их экзамен.

– Клим!? – воскликнула Лиза.

Теперь уже все смотрели на юношу, который от такого внимания вообще с трудом мог думать.

– Деление на ноль, – предположил Клим.

– Да, как то так …. – пробубнил себе под нос Константин Кириллович, и казалось, потерял интерес к происходящему.

– И я об этом подумала, – сказала Даша.

Комната исчезла, и они все оказались на, таком же белоснежном, как и комната, облаке.

15.00

– Ты уже выбрал свою будущую сферу деятельности? – спросила Первая Девочка Мальчика.

– Он станет мастером, – сказала ее подруга.

Девочки засмеялись, и по виду их друга можно было судить, что стать мастером – не самая радужная перспектива в их мире.

– Не знаю еще, – буркнул Мальчик.

– А уже скоро год инициации и нужно определиться.

– Да помню я. Но я еще хочу учиться.

– А кто не хочет, но выбирать придется.

– Захочу – выберу, а захочу – нет, – нахмурился Мальчик. – Чего пристали? А не выберу – жребий и так все решит.

Вторая Девочка достала из складок одежды маленький предмет.

– Хочешь, я сейчас за тебя монетку брошу?

Все трое опять рассмеялись – никто не бросает жребий за другого.

Мимо них величаво проплыли виды южной страны. Пустыня, пирамиды и широкая река, на берегах которой что-то делали люди, похожие на муравьев. Мы бы сказали, что это был муравьиный Древний Египет.

– Они не похожи на нас, – захотел сменить тему разговора Мальчик.

– Наставник Кантарион учил, что жителей низших миров мы всегда видим в виде насекомых, – сказала Первая Девочка.

– А почему?

– Не знаю. Нам не говорили.

Они смотрели, как муравьи-египтяне молятся, собирают урожай и тянут огромные плиты к недостроенным пирамидам, отбрасывающих по три тени от трех палящих солнц.

***

Ботису было очень неуютно на облаке. Он крепко прижимал к себе серебристый шар и все время переставлял лапы, стараясь найти более устойчивую позицию. Данталион опять спал, механически лепя из облачного вещества какие-то фигурки, как лепят дети, играющие с песком. Гунара удобно устроилась, свесив ноги вниз. А Константин Кириллович расположился выше всех, отчего напоминал капитана корабля, вглядывающегося в даль. Молодые же люди еще боялись подходить к краю – стояли в центре облака спиной к спине и осматривались. Под ними проплывала Земля, но не такая, какой они ее привыкли видеть из иллюминатора самолета, а как будто нарисованная, словно огромная карта.

– Так, во что мы играем? – решил еще раз уточнить Максим, который первый из товарищей пришел в себя и стал осторожно ходить по их облаку.

– В цивилизации, – произнес Константин Кириллович сверху.

– А что нам нужно сделать?

– Нужно что-то изменить в ходе развития какой-нибудь из них.

– Что нам можно делать именно тут? – спросила Даша.

– Практически, все, – немного подумав, ответил математик.

– А что такое цивилизация? – спросила Лиза.

То есть она хотела спросить, что под этим понятием подразумевается в данном случае и в данном контексте. Но ее вопросы обычно были только частью того, о чем она действительно спрашивала.

И конечно, все знали, что такое цивилизация, но знали приблизительно, а чтобы что-то изменить нужно знать точно, что именно вы собираетесь менять, как правило.

– Одни считают, что цивилизация – это просто ступенька в развитии страны, поднимающая ее над соседями, – сказал Константин Кириллович.

– Что-то выдающееся? – решил уточнить Ботис, который, в конце концов, нашел устойчивое положение.

– Да, можно и так сказать.

– А другие как считают? – спросила Гунара.

– Другие говорят, что чем больше у людей выбора, тем цивилизованней общество.

– Так себе определения, – бросила Гунара, продолжая болтать ногами, – но я сейчас сама во всем разберусь.

– А вот, зарождаются первые цивилизации, – произнес Константин Кириллович, показывая вниз.

Молодые люди немного освоились на облаке и осмелели. Все происходящее воспринималось ими как какой-то виртуальный аттракцион. Было забавно наблюдать за снующими внизу фигурками людей.

Стало ясно, что они пролетают над территорией Древнего Египта. То там, то тут появлялись дворцы и храмы, от которых потянулись красные и оранжевые нити, связывающие воедино большие территории.

– Здесь все понятно, – уверенно заявила Гунара. – Появились излишки пищи. Всем работать необязательно, поэтому кто-то стал правителем, а кто-то жрецом или математиком.

Клим уже заметил, что Гунара часто делает логичные и в тоже время неверные выводы. Но в данном случае он был склонен согласиться с ней. Хотя ему нравилось и другое полушутливое определение. Суть цивилизации – в системе ценностей, позволяющей ее носителям считать себя более цивилизованными, чем их соседи.

Даша хотела что-то возразить, но не сразу нашла нужные слова. А спустя минуту было уже поздно. Виды под ними менялись очень быстро. Пролетев над морем и пустыней, они снизились над болотистой и холмистой местностью.

– А это мы где? – спросил Максим, обращаясь к Константину Кирилловичу.

– Попробуйте сами определить, – уклончиво ответил тот.

Клим пошевелил губами, называя место.

– Междуречье! – воскликнула Даша.

И опять на их глазах обширную территорию пронзили и связали нити, идущие от храмов и дворцов. Облако быстро снизилось. Стали видны потоки варваров, атакующих город.

– Вот сейчас они эту цивилизацию уничтожат и без нас, – констатировал Максим.

– А, у нас, – сказал Ботис, все больше проявляя интерес к происходящему внизу и наклоняясь вперед, – если победители и побежденные готовы были меняться, то они создавали новую цивилизацию. Но это было очень давно.

Они еще больше снизились. И видно стало, как варвары забегают внутрь дворца варварами, а выходят вполне себе цивилизованными, с аккуратно подстриженными бородами и в чистой одежде. Молившийся на коленях человек встал, отряхнулся и собрался было идти по своим делам, но поднял голову, увидел облако с фигурами на нем и снова упал ниц.

– И как тут можно что-то изменить? – спросил Максим.

– Мы спрыгнем и вмешаемся, – воинственно сказала Гунара.

И она чуть было это не сделала, но они уже летели над морем. Неожиданно появившаяся чайка с криком налетела на Ботиса. Демон зашатался и выпустил серебристый шар из рук, который сразу пропал в тумане, сквозь который проглядывали очертания какого-то острова и огромной горы. Ботис не колеблясь прыгнул за ним и тоже исчез в тумане. За ним соскользнула со своего места и Гунара, но облако вдруг совершило неожиданный маневр и подхватило ее.

– Мы его подберем, когда снова будем пролетать над Критом, – сказал Константин Кириллович. – А он нам расскажет, что там делал.

– Ладно. Но я бы уже что-нибудь здесь разобрала, – сказала Гунара, – разве мы здесь не для этого?

– И я бы уже спустился, – согласился Максим.

– Но ведь нужно изменить целую цивилизацию, – сказала Даша, – и чтобы эти участвовали.

Она указала головой на Лизу и Клима, которые все еще стояли в центре облака в нерешительности. Даша честно пыталась побороть в себе нехорошее чувство досады из-за того, что особенная роль в этой игре была отведена её подруге, а не ей.