Снова мертвый

– Хор, прикончи эту бабу, как закончишь с ней, свидетели нам ни к чему.

Ранис оттянул Строма вглубь орешника.

– Сын, ты помнишь дорогу домой? – Стром молча кивнул. – Если что-то со мной случится, то немедленно бери лошадей и скачи домой, там расскажи все, что тут произошло.

– Но, отец, давай вернемся вместе! – мальчик вцепился в рукав отца, а на его глазах навернулись слезы.

Ранис нежно улыбнулся сыну.

– Нет, сын, запомни, у каждого достойного человека есть принципы, нарушив которые он уже не будет прежним.

После этих слов он разжал пальцы сына на своем рукаве, нежно взъерошил тому волосы и направился к выходу на поляну. Первые метры по поляне пока была возможность он пробирался пригнувшись. Когда необходимость в этом исчезла, Ранис решительно встал и быстрым шагом направился к ближайшему к нему насильнику, на ходу вытаскивая меч из ножен. Занятый своим делом бандит слишком поздно услышал шаги приближающегося человека и, подняв голову, чтобы посмотреть, кто это, он тут же получил удар мечем по ней. От этого удара он свалился с девушки, схватился руками за окровавленную голову и застонал. Ранис перешел на легкий бег, дабы не дать опомниться бандитам, повернувшимся на шум. Ближайший к нему противник нервно шарил в телеге в поисках чего-то, найдя, что искал, он с дубинкой в руках повернулся к нападавшему. Бандит только взмахнул дубиной, но Ранис уже был возле него и одним коротким ударом снизу-вверх вспорол живот разбойнику. Дубинка выпала из его рук, а сам он, схватившись за живот, упал на землю. Оставался только рыжий главарь, который с топором в руках стоял по другую сторону телеги. Бежать уже было поздно, и он медленно пятился назад, а Ранис шел ему на встречу, держа оружие на изготовке. Оказавшись лицом к лицу, рыжий, оскалившись, наотмашь ударил топором, но опытный воин отступил ровно настолько, чтобы топор рассек воздух и сам нанес рубящий удар сверху вниз. Разбойник успел среагировать и пытался отразить его, выставив топор, но деревянная рукоять крестьянского топора не выдержала перед солдатской сталью и, разрубив ее, меч вошел в плечо бандита разрубая плоть и кости ключицы. Рыжий от такого удара взвыл и упал на колени, выронив остатки топора из повисшей плетью руки. Ранис ударом ноги в грудь опрокинул противника на спину одновременно выдергивая свой меч и одним коротким уколом в грудь добил поверженного противника.

Ранис хотел вернуться к первому бандиту чтобы проверить жив ли тот, но, повернувшись, понял, что в этом нет необходимости. Бандит лежал на земле, а на нем сидела та самая девушка и монотонно наносила удары камнем по голове уже давно мертвого разбойника. Ранис вытер меч, вложил его в ножны и направился в сторону кустов, где прятался его сын. Проходя мимо девушки, он громко чтобы вырвать ее из этого состояния сказал ей.

– Прекрати, он давно уже мертв.

Девушка, молча опустив руки посмотрела на солдата, после чего встала и направилась в сторону повозки. А Ранис продолжил идти дальше, навстречу ему, уже выбравшись из укрытия, бежал мальчик.

– Папа, с тобой все в порядке?

– В полном, – он опять нежно потрепал сына по голове, – пошли, заберем наших лошадей, у нас еще много дел.

Остальное их путешествие прошло без происшествий, и на следующий день вечером они прибыли в Арисис, где и узнали, что те трое, которых они повстречали в лесу, были преступники, сбежавшие из тюрьмы в тот же день, как отец с сыном покинули столицу.

В дверь комнаты капитана постучали.

– Да, – коротко бросил Стром.

– Капитан, ужин готов, все уже собрались, – послышался голос одного из его солдат.

– Иди, я сейчас спущусь.

За дверью послышались отдаляющиеся шаги. «Не уж-то уже прошло больше часа, или это трактирщик, увидев щедрость гостей, решил действовать расторопнее», – размышлял Стром, вставая с кровати. Капитан подошел к зеркалу, из которого на него смотрел двенадцатилетний мальчишка. Тогда Стром налил в чашу воды из кувшина, стоявшего рядом, наклонился над ней и, набирая полные ладони, несколько раз плеснул ее себе в лицо. Когда он снова посмотрел в зеркало, то увидел в нем уже привычное лицо. Хоть он считал себя стариком, но это было не совсем так, в свои пятьдесят он оставался крепким и здоровым мужчиной. А возраст выдавали только его лицо, на котором начали появляться глубокие морщины, наполовину седые волосы и борода. Зато на фоне этих морщин был уже не так заметен шрам на левой щеке, полученный еще в академии, хотя сам он уже перестал его замечать давным-давно. Посмотрев еще несколько секунд в зеркало, он вытер лицо полотенцем и пошел к выходу из комнаты.

Спустившись в зал, Стром заметил, что народу там прибавилось. Видимо, весть о том, что на постоялом дворе разместились солдаты, уже облетела город. Взгляд капитана остановился на столах, заставленных едой, за которыми расположились его солдаты и, надо отдать им должное, ни один еще к ней не притронулся в ожидании своего командира. Стром довольно улыбнулся и направился к своим. Подойдя к столу, он придирчиво осмотрел, чем их решил угощать трактирщик и, отметив для себя, что если и вино окажется достойным, то деньги потрачены не зря.

– Что же, пора ужинать, разливайте вино ребятки! – с этими словами Стром опустился на заранее приготовленное для него место во главе стола.

Когда вино было разлито по деревянным кубкам, все дружно замолчали и посмотрели на капитана. Он, протянув руку с кубком вперед, произнес тост.

– За самых храбрых солдат долины, за вас! – После чего поднес кубок ко рту и принялся пить, все вокруг последовали его примеру.

Когда последние пустые кубки ударились о поверхность стола, все дружно принялись за еду. «А вино и правда хорошее, не обманул трактирщик», – подумал про себя Стром, отрезав большой кусок баранины и накладывая тушеных овощей себе в тарелку. За столом царила симфония из стучавших о посуду вилок и ложек, и льющегося в бокалы вина. Так продолжалось до тех пор, пока первые из утоливших голод не оторвались от тарелок и не начали заводить разговор. Со временем к разговору подключались все новые голоса и вскоре за столом стоял громкий гул, периодически прерываемый еще более громким смехом. Сквозь этот шум Стром не столько услышал, а сколько почувствовал, что к нему кто-то подходит. Повернувшись, он увидел в шаге от себя незнакомого мужчину.

– Прошу прощения, что отрываю вас от ужина, – начал разговор незнакомец. – Я помощник городового, господина Валиса – он указал на столик в углу зала, за которым сидел хорошо одетый мужчина. – Господин Валис приглашает вас присоединиться к нему.

«Это даже мне на руку, не придётся тащиться к нему завтра утром», – подумал про себя Стром

– Скажи ему, что я сейчас подойду.

Потом он снова повернулся к своим солдатам и продолжил.

– У меня появились дела, так что вы продолжайте тут без меня, но если я вернусь и обнаружу кого-то под столом раньше, чем его командира, то ему не поздоровится, – солдаты засмеялись, а Стром отпил вино и встал из-за стола.

За столиком в углу, к которому подошел капитан, сидели двое, одним был помощник, который пригласил его, а второй был, собственно, городовой, Стром узнал его, так как был здесь в прошлом году, вот только имени его он не запомнил. Оба встали, как только капитан остановился у их столика и склонили головы в приветствии, Стром ответил им легким кивком.

– Рады приветствовать капитана городской стражи долины в своем городе, – начал приветственную речь городовой, – меня зовут Валис, а это мой помощник Тод. Прошу, присаживайтесь, – он указал на третий стул возле стола, специально предназначавшийся для капитана.

Когда все трое уселись, а Тод разлил вино по кубкам, Валис продолжил:

– Предлагаю выпить за встречу! – он поднял кубок вверх, остальные последовали его примеру, после чего, отпив по несколько глотков, поставили свои кубки на стол. – Прошу, угощайтесь.

– Спасибо, я только что поел, – Стром повернулся в сторону стола, где сидели его солдаты, дабы проверить, все ли там в порядке, беспокоиться было не о чем, парни вели себя шумно, но достойно.

– Я специально не стал вас беспокоить, пока вы не отдохнете и не поедите с дороги. – Стром в свой обычной манере продолжал молчать, ожидая перехода от любезностей к делу, который не заставил себя долго ждать вопреки ожиданиям Строма. Городовой замялся, но спустя некоторое время, решившись, выпалил, – я знаю истинную цель вашего похода, – капитан внимательно посмотрел на Валиса, а тот наклонившись в сторону собеседника, снизив голос продолжил, – да, это я отправил сообщение губернатору о некроманте.

После этих слов городовой откинулся на стуле, выдохнул и с чувством выполненного долга принялся пить вино. А за столом воцарилось молчание, капитана слова Валиса не очень удивили, ведь откуда-то же появились сведения о некроманте у губернатора, его теперь интересовали подробности.

– Я что должен прочитать твои мысли? – Стром нарочито перешел на «ты», этот поход нравился ему все меньше, и он уже не собирался ни с кем любезничать, а решил сразу дать понять, кто в действительности тут главный.

Валис поперхнулся вином и закашлял, Стром встал, не спеша обошел стол, и, встав за спиной городового, несколько раз ударил кулаком его по спине, при каждом ударе голова городового резко подавалась вперед и от последнего удара он чуть было не ударился ею о стол. Эти действия помогли, кашель прекратился, но к этому моменту, когда он прекратил, в зале воцарилась тишина, и все уставились на их столик. Стром медленно обвел взглядом зал, отчего все возвратились к своим прежним делам и капитан вернулся на свое место.

– Рассказывай по порядку, что тут произошло? – перешел сразу к делу капитан, не дав опомниться Валису.

– Прошу прощения, я сейчас вам все расскажу. – Валис не решился перейти на «ты», – в трех днях пути на север находятся пастбища, на них мы пасем свои стада овец и коров. Так вот, при каждом стаде есть пастух, а так как стада пасутся там круглый год, то пастухи меняются раз в месяц. Неделю назад как раз была такая пересмена, но один из вернувшихся пастухов был явно не в себе. – Валис сделал глоток вина и продолжил. – Его товарищи рассказывали, что нашли его в лесу под кустом, он лежал, свернувшись калачиком и весь трясся то ли от страха, то ли от холода. Когда они пытались его поднять, он неожиданно закричал и бросился бежать, его конечно догнали, и им даже пришлось его связать, они подумали, что он перепил, и ему что-то причудилось ночью в лесу, такие случаи уже бывали. Когда он успокоился, его развязали, но он так и не пришел в себя, а лишь молча сидел и смотрел в никуда. Таким они его и привезли в город.

– Из тех, кто вернулся вместе с ним, кто-нибудь видел что-то необычное?

– В том то и дело, что нет! Все клянутся, что все было как обычно.

– Продолжай.

– Два дня наш лекарь пытался привести его в чувство, что он только с ним не делал, поил всевозможными снадобьями и отварами, он даже клизму ему делал, – послышался нервный смешок помощника городового. – Иди проветрись. – Тод встал и быстрым шагом удалился, сдерживая смех ладонью. – Еще раз прошу прощения, в свете последних событий он стал какой-то нервный. – Стром кивнул в знак понимания, и чтобы Валис продолжал. – Так вот, на третий день лекарь решил пустить ему кровь. Как только кровь из вены стала наполнять чашу, пастух резко поднялся в кровати и стал быстро бормотать что-то о лесе, человеке на кладбище и скелетах, после чего вновь откинулся на подушку и потерял сознание.

– Он еще приходил в себя?

– Да, ближе к вечеру он вновь пришел в себя и уже не казался таким безумным он реагировал на слова и что-то лепетал в ответ. Наконец нам удалось хоть как-то воспроизвести картину событий, после чего я незамедлительно составил донесение губернатору и в срочном порядке отправил его с гонцом.

– И что же он рассказал?

– Если вкратце, то с его слов получается, что в лесу он встретил некроманта, – на последнем слове Валис непроизвольно понизил голос.

За их столик вернулся Тод и с виноватым видом уселся на стул.

– Прошу прощения, такого больше не повториться.

– Ты ему веришь? – продолжил прерванный разговор Стром.

– Конечно, он у меня в помощниках с первого дня как я стал городовым, и если он сказал, что не…

– Да не ему, а пастуху. Пастуху ты веришь? – Стром с раздражением прервал тираду Валиса.

Лицо городового налилось красной краской, от осознания того, как глупо он сейчас выглядит.

– Сложно сказать, но с уверенностью можно сказать, что он сам верит в то, что говорит.

– Я хочу встретиться и поговорить. С пастухом. – с усмешкой уточнил Стром, лицо городового покраснело еще больше. – Где он сейчас?

Валис и Тод смущенно переглянулись, а Стром нахмурил брови.

– Где он? – более настойчиво спросил капитан.

– Ну понимаете, чтоб не сеять панику среди населения…

– Где? – Стром уже не скрывал своей злости

– В тюрьме. – выдавил из себя Валис.

– В тюрьме? – непроизвольно переспросил Стром.

Городовой молча изучал содержимое своего кубка, а Стром с иронией продолжил.

– И за что вы его упекли? Может быть, за дачу ложных показаний или за то, что не обезвредил и не притащил к вам этого некроманта?

– Я же говорю, мы побоялись распространения паники среди населения, вот и решили… – Валис не договорил

– Посадить невиновного человека в тюрьму. – закончил за него Стром.

Хоть Стром и понимал, что в чем-то городовой прав, но сажать невиновных людей в тюрьму было против его правил. В конце концов это все же один некромант, а не целый отряд с войском нежити. Главное, чтобы это так и оказалось.

– Завтра с утра я хочу навестить вашего пленника. – на последнем слове Стром специально сделал акцент.

– Как Вам будет угодно, Тод завтра с утра будет здесь, и как Вы будете готовы, он проводит Вас в … – на слове «тюрьма» Валис замялся, но сориентировавшись продолжил, – к пастуху.

После этого все трое встали и, попрощавшись, разошлись: Валис с помощником направились к выходу, а Стром к своим солдатам. Когда он подошел к ним, они его поприветствовали радостными возгласами, и тут же протянули ему полный кубок вина. Посидев еще немного со своими солдатами, Стром отправился отдыхать, оставив распоряжения сержанту. А распоряжения были простые, чтобы через час все отправились по своим комнатам отдыхать, что раннего подъема не будет, так как у него есть с утра дела, и чтобы к его возвращению все были уже на ногах и готовые отправиться дальше. После чего, приказав принести еще один кувшин вина, под одобрительные гул солдат Стром встал и направился к лестнице. По дороге он все же решил подойти к трактирщику и предупредил того, что бы он больше не продавал вино солдатам ни за какие деньги, и если он ослушается, то завтра будет иметь дело с ним. Трактирщик, глядя на солдат и чувствуя, как прибыль утекает у него из рук, кивнул в знак согласия, понимая, что ослушаться он не посмеет. Стром повернулся и направился в свою комнату отдыхать, чувствуя, как усталость все сильнее наваливается ему на плечи.