- -
- 100%
- +
Человек с седыми усами указал деревянным молоточком на левую часть зала. Там сидело человек тридцать. Но табличку с номером четырнадцать подняла дама в пышном фиолетовом платье и в французского фасона шляпке. Шляпка ей явно была не к лицу. Но ей, похоже, было все равно.
– Двести тысяч.
Все повернулись к ней. Даже народ в правой части зала.
– Двести тысяч от мадмуазель Бланшет. Принято, – разлетелось по залу музея.
Колонны, выполненные в греческом стиле, отражали его голос и музыкой разносились по залу. Старик в щегольском красивом костюме черного цвета вытянул свободную руку и провел невидимый жест, демонстрируя картину.
–Триста, – раздалось в правой части зала.
– Триста от сталелитейного магната господина Альфреда Хобса, – объявил ведущий аукциона. И по залу раздался ропот.
– Триста раз. Триста два. Триста три. Продано за триста господину Альфреду Хобсу.
По залу раздались громкие аплодисменты, и два человека в костюмах сняли с главной трибуны картину и понесли ее в другой зал. В этот зал и отправился господин Хобс.
Собственно, о картине. Ничем не примечательные, скромные нектарины в зеленой мисочке. Рядом с ними сидела сибирская кошка и смотрела в окно. Там, в окне, был виден ромбообразный воздушный змей. Стол был простой, советского образца, с маленьким ящиком под кухонные принадлежности, белого цвета, слегка облупленный, по бокам с выемками. Да, там еще стоял стакан с молоком, который был наполовину пуст. Или полон. Зачем этот «шедевр» магнату? Да ни к чему. Просто купил имя. Нового модного художника из России.
Собственно, о художнике. Он присутствовал на этом аукционе. И это была не первая проданная его картина в этот день, лотов прошло уже десять. Но не будем о них. Он сам понимал, что они бездарны. Потерев усы и вставив наушники в уши, он включил Linkin Park – In Bitween. На глаза он опустил черные солнцезащитные очки. Руками провел по голове, растрепав волосы, и двинулся на выход. Он уже не слышал, что там происходило в зале. Не слышал и свои шаги. Только песня и улыбка от уха до уха. Сегодня он заработал полтора миллиона долларов.
Счастье? Нет. Это уже стало обыденностью. Пока была возможность, он рисовал, и его покупали. Он понимал, что всё, что он рисует, бездарно. Однажды он просто махнул три раза карандашом и ткнул черной краской на белом полотне. И эта картина ушла за восемьсот. Все называли это великолепным, чудесным произведением. Новым в мире искусства. Но он все знал. Он знал и ждал, когда все это закончится. И вот он в черном вельветовом пиджаке, в синих джинсах и красных кроссовках фирмы Адидас открывает ворота. А там его встречают толпы фотографов, щелкают своими аппаратами. Вспышки, которые он видит, и куча вопросов, которые он не слышит. Восторг, фурор. Он машет всем рукой и садится в свой дорогой автомобиль. И уезжает. Все было великолепно.
До того времени, пока он не открыл телефон и не увидел смс. «Через два дня срок платы за желание, детали сообщим». Абонент неизвестен.
Все. Мир остановился. Все потерянно. Голова закружилась. В наушниках почему- то заиграла ACDC «Дорога в ад». Хотя ее не было в плей-листе. Мистика. Вдруг появилась тошнота. Он потянулся за водой и пил так жадно, будто вернулся из пустыни после недельного путешествия без воды.
– Два дня, – проговорил он шепотом. Глаза блестели от ужаса, как у спятившего.
– Живо в мастерскую, – водитель, привычный к его капризам, вжал педаль в пол, и вот он уже в мастерской.
Ничем не примечательное место. Повсюду бардак, краски. Посередине валялся матрас с подушкой. На нем он никогда не спал. Спали другие. Смотрели на его творчество, наблюдали и обязательно восхищались его уникальностью, его стилем, его видением. Но сам он знал, что все это куплено, все это бездарно. И вот осталось два дня.
Два дня он рисовал как полоумный. Один холст, второй, третий, тридцать третий. Нарисовал, выставил на интернет-аукционе, купили, продал, деньги зачислены, картина отправлена. И так два дня. Он рисовал и не останавливался. Как будто от этого зависела его жизнь. Как будто, если он остановится, то умрет. Он не ел, не пил. Не отвечал на звонки. Вдохновения не было совсем. Он даже нарисовал свой большой палец. Потом нарисовал все по отдельности, и кто-то купил всю коллекцию пальцев. Нули на его счете росли.
И вот прозвучал звук смс. Сердце стучало, как молот по наковальне. Казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди. А ведь там могла быть любая другая смска, но он знал, что это именно ТА. Он с дрожащими коленками пошел к телефону. Капли пота стекали по его щекам с висков. Во рту пересохло. Дергающимися от нервов руками взял телефон. «Машина ждет внизу». Только сейчас он вдруг подумал о самоубийстве. Но под рукой ничего не было. «Можно было сброситься с четвертого этажа», – промелькнуло у него в голове.
«Смысла нет в этом. Все равно увидимся. Не здесь, так там. Я знал, что так и будет».
Он накинул пиджак на плечи, оглядел свою мастерскую. Тоска охватила его сердце, пусть она ему и не нравилась, но, возможно, он больше здесь не побывает. Он сел на матрац и даже удивился его мягкости. Выключив свет, он мысленно простился с этим местом. Лунные лучи придавали холстам, краскам и всему беспорядку какую-то красоту, которую видел только он. Особенно этот матрац в середине комнаты. Он сфотографировал все это и отправился вниз. Ноги не шли. Каждая ступенька была наказанием. Он пару раз останавливался, но все же оказался на улице.
Крепкий мужчина открыл ему дверь черной машины, он сел, и они тронулись. Он долго смотрел в окно на этот город, потом всю дорогу курил, пытаясь сдержать дрожь в руках. Дорога прошла в зловещей тишине. Слышны были только звуки шин по асфальту. Спустя минут тридцать они приехали. Дверь открылась, и как бы ему не хотелось выходить, пришлось выйти, прихватив с собой остатки сигарет и зажигалку.
Оглянувшись, он увидел большую, нет, не просто большую, огромную стоянку, заполненную черными машинам.
Мужчина в черном строгом костюме, в черной рубашке показал ему рукой в сторону здания. И они пошли вместе к огромному небоскребу. Само по себе здание ничем не отличалось от других подобных. Обычный черный монолит из окон. Но сейчас эта чернота была для него зловещей. С каждым шагом здание становилось больше. Оно как будто давило на него своим могуществом. А он чувствовал себя никчемной мелкой сошкой, которая покорно идет на заклание. И вот они подошли к входу. Огромная толпа охраны. Таких же одинаковых людей, как и тот, что шел позади него.
Пот катился градом, пиджак уже был мокрый. Он закурил и вошел. Полное молчание. Сотни охранников провожали его взглядом. Он, так же куря и пуская дым, с дрожащими руками зашел в лифт. На мгновение он удивился, что в лифт он зашел один. Но удивление было недолгим. Двери закрылись, и вся эта толпа безмолвных охранников пропала.
И тут к нему пришли паника и страх. Кнопка на панели, где были цифры с этажами, зловеще зажглась красным цветом на цифре тринадцать. Он вздрогнул. Сигарета выпала из рук, и дым маленькой тонкой полоской потянулся к нему, как петля к шее. Лифт двинулся. Его сердце билось так сильно, что казалось, само разобьется о грудную клетку. И тут он понял, что лифт едет не наверх. Лифт едет вниз. Вниз на тринадцатый этаж. Он замер. Его дыхание остановилось, как и его сердце. Он смотрел, не моргая, как цифры этажей сменяются.
Все это сопровождалось полной тишиной, и только звуки металла, трущегося о другие металлические детали, были похожи на звуки, как будто переламывали кости людей. Каждая меняющаяся цифра пугала его. Давление нарастало. И вот лифт остановился и двери открылись.
Перед ним предстало огромное помещение. Красивые люстры девятнадцатого века, красные ламбрекены. Он подобрал недокуренную сигарету и вышел. Тут он увидел весь зал в полной красоте. Огромные мраморные плиты, колонны, золотые статуи. Картины прошлых веков. И самое главное – люди. Их было много. Старики и старухи, мужчины и женщины, подростки. Были даже дети. Все были изящно одеты. Кто-то общался, распивал напитки. Вокруг них бегала прислуга в черных костюмах, с подносами еды и выпивки. Они молча и виртуозно всех обслуживали. Он обратил внимание, что были и те, кого он знал. Не лично, конечно, но многие из них мелькали в новостях. Актрисы, певцы, радио и телеведущие. Спортсмены, политики, бизнесмены, миллиардеры. Здесь собрался весь бомонд. В этот момент он ехидно улыбнулся и подумал: «Конечно, сами они всего достигли. Ну-ну».
Он хотел выкинуть куда-нибудь сигарету. Но тут прислужник молча подошел к нему и забрал окурок. Он взял бокал шампанского и начал прогуливаться по залу. На глаза ему попадались и люди забитые, замкнутые и сидящие в разных углах этого большого зала. Всем видом они показывали, что не хотят общения, но он и сам его не жаждал. Не тот повод. Да и о чем было разговаривать? Единственное, что их связывало, это человек, который ворвался в их жизнь с одним предложением. Наверное, были и те, кто отказался, здесь же все те, кто согласился. И он среди них.
Допив бокал шампанского, он поставил его на поднос прислуги и взял новый. Было жгучее желание напиться. Пить до беспамятства. Он наткнулся на таких же, уже спящих, в дальнем углу. От них скверно пахло перегаром. Но в те минуты они были счастливы. Мозг не думал о предстоящей опасности.
Он смотрел на них и размышлял: «Как вообще можно спать в таких условиях. Нервы на пределе, а они выключились. Как те единицы, которые уснули, когда самолет падал, и так и не проснулись, когда он упал. Фу. Противно».
Он отошел от них, и тут он увидел знакомое лицо. «Ну нет, и он здесь!»
Он услышал громко произнесенное свое имя. Все оглянулись, прервали беседу. Мужчина лет тридцати шел к нему с распростертыми объятиями, оскалившись в улыбке. Эффектный блондин в черном костюме, в мокасинах, с маленькой аккуратной бородкой и карими глазами шел в его сторону. Толпа расступилась, предоставив им полосу, словно для поединка. Было ровно пятнадцать шагов, можно уже стрелять.
– Григорий Распуткин. Да не уходи ты. Я здесь. Не делай вид, что не замечаешь меня. Это я, твой вечный соперник по картинам. Узнал меня? Я-то думал, гадал, такой талант, такие продажи, такие картины. А вот оно все откуда. Значит, мы с тобой одинаковые. Все ради успеха. Весь твой талант, вся твоя удача, все это ненастоящее, как и твоя фамилия. Распуткин ведь псевдоним, как и имя. Да, Зябликов Андрей?
По залу раздались смешки, особенно среди тех, кто знал русский язык. Другие же, не понимая, хлопали глазами и мотали головой, пытаясь понять, что за цирк происходит. Остальные же ждали ответа.
– Все ваши слова, поступки, все это под стать вашему имени. Антон, а ваш внешний вид, образ жизни и ваше творчество оправдывают вашу фамилию. Куролесов.
Зал опять разделился на не понимающих и смеющихся.
– Да ладно, друг мой. Я так рад видеть тебя здесь. Давай же обнимемся и наберемся сил и терпения, скоро все начнется.
Он так же медленно шел в сторону Андрея.
– Я бы с радостью, но, из-за слухов о вашей ориентации, я воздержусь.
Зал принялся смеяться. Нашлись уже и переводчики для тех, кто не понимал их разговора.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.