Звездная пыль на сапогах

Сквозь треск на том конце послышалось:

– Слушаю тебя, братишка.

– Айда к нам, груз готов.

– Понял тебя, скоро буду.

Так и сидя с передатчиком в руке бородатый мужчина положил голову на стол, уткнувшись лбом в изгиб локтя. Время было уже совсем позднее, хотя они и спали днем, но биоритмы все же давали знать о себе. Где-то в глубинах памяти всплывали воспоминания об оставленной безвозвратно на другом конце галактики семье. Там он такой же преступник, как и многие проходчики. Но, как и немногим другим ему удалось сменить робу космопроходчика, на одежду контрабандиста, что на самом деле мало чем отличалось. Живя так, он лелеял надежду, что рано или поздно, что —либо изменится и он все же потопчет земную почву пыльными космическими ботинками.

И наместник, и Земля знали, что контрабандисты разбросаны группками по всей планете, но не особо их искали, видя в существовании нелегального товара даже некоторую пользу. Контрабандная древесина вносила некоторое разнообразие в рынок, так как ее поставщики играли то на повышение, то на понижение цены.

Джо, тем временем пытался не заснуть в другом углу, и чтобы чем-то занять себя, попыхивал сигаретой.

Когда за окном тихонько зарычал, приземляясь, орбитальный грузовичок, спали уже оба ночных работника. В открывшуюся дверь хижины сначала показалась лысая, но все в веснушках голова, а затем и остальное туловище в телогрейке и сапогах по колено, будто советский колхозник чудом попал в далекое будущее и еще не разобрался что к чему.

– Чё, дрыхнем, работнички.

– Ты на лошадей своих так ори, – оторвал Алекс лицо от стола, неохотно просыпаясь.

– Да, ладно, обиделся он. Я лечу к ним за тысячу километров, а они тут хари плющат.

– Судьба твоя такая нелегкая, – пробурчал Джо, тоже проснувшийся, подходя к ведру с водой.

После такой странной процедуры приветствия, как обычно все трое по очереди обнялись и стали распускать последние сплетни.

Рассказал Гнедой про скачки цен на Земле. Древесина на прошлой неделе подскочила на 90 пунктов, после долгого периода стабильности. Да и почти все товары выросли в цене. Поэтому он даже решил пока не продавать свою лошадиную ферму, благодаря которой когда-то и получил свое второе имя. Кумыс и конское мясо, обещали быть прибыльным делом в ближайшие полгода, тем более возможность доставки продукта колонистам у Гнедого была.

– А это кто? – глянул он на человека, лежащего на койке.

Перед глазами Натаниэля было море и пляж, почему-то земной. Волны ласково набегали на его босые ноги, пытаясь затащить в воду. А он жадно всматривался в горизонт, в надежде найти среди колыхающихся на воде яхт свою. Сзади кто-то подошел и бережно, боясь потревожить, прошептал «ты еще найдешь свой парус, пока не время». Обернувшись, Натаниэль увидел только легкую дымку, туманный вихрь, никого уже не было, а, может, и вообще не было.

Вместо призрачного легкого видения через миг Нат увидел над собой странные мужские лица.

– А это кто? – услышал Нат, понимая, что он только что проснулся. Причем проснулся в незнакомом месте, а обращение идет к нему или, по крайней мере, речь о нем.

Окончательно проснувшись, он безуспешно попытался встать с кровати – ужасно болело бедро и спина.

– Где я? – спросил он.

– Лучше тебе пока об этом не знать, – ответил бородатый мужчина.

– На будущее знай, местное зверье не переносит яркий свет. Это может не раз спасет тебе жизнь, – добавил третий человек.

– Спасибо. А где мы все-таки?

– Давай сначала разберемся ты откуда взялся, – продолжал тот же человек, самый обычный на фоне веснущато-лысого и бородатого.

– Я. Пни корчевал, проходчик.

– А ссыльный, коллега значит, – ухмыльнулся веснущатый.

– Коллега или нет, не знаю. Вот оттуда и взялся. Сегодня вернулся наместник МакГрегор…

– Вернулся? – переспросил бородач, – Значит, снова, усилят патрули.

Веснущатый понимающе кивнул.

Нат подробно рассказал о том, что с ним произошло, вызвав этим неподдельный интерес к своей персоне и закончив рассказ словами:

– Вот теперь у меня два пути, или бежать или возвращаться.

Установилась пауза, все молча переглянулись и остановили взгляды на Гнедом.

– А чё, я, – по обыкновению возмутился он. – Доставить то на корабль какой-нибудь я его могу, но ни один капитан не возьмет его без документов. Одно дело груз запрятать, а другое человека, они же с собаками ходят, ни одна живая душа не проскользнет.

– Ну да, – согласился бородатый, – Оставайся ты пока с нами, братец кролик, да и в любом случае со своей ногой ты далеко пока не уйдешь.

– Хватит разговоры разговаривать, идем грузиться, – прервал всех и самого себя бородач-Алекс. – Уже недельный запас собрали.

Натаниэль хотел было встать помочь, но остановленный больным бедром, лег.

Джо печально махнул рукой в его сторону, давая понять, чтобы не дергался.

Еще не понимая в чем дело, Нат все же выглянул в окно и увидел процесс загрузки фиолетового дерева в старый орбитальный грузовичок (такие уже давно не делают), лет десяти от роду, потрепанный космическими ожогами. Хотя серебряный грушевидный корпус был еще весьма хорош для своего возраста.

Мужчины за окном о чем-то еще долго беседовали и смеялись, и Нат снова впал в дрему.

Утро для начальника охраны лорда МакГрегора началось не радостно. Видеть своего руководителя по утром он не любил, особенно если его отчитывают, при том, что он служил еще отцу наместника и сам годился ему в отцы.

– Насколько я знаю у каждого ссыльного в бедро защит радиомаяк и надо половину ноги выдрать, чтобы его достать.

– Так точно, сэр.

– И в чем же тогда проблема, почему вы не можете его найти?

– Не могу знать, радиомаяк не подает сигнала.

– Что это может значить, – спросил наместник, немного успокоившись.

– Только два варианта, или передатчик уничтожен, или его носитель сидит в железном бункере, откуда не проходит сигнал. Но зная ситуацию со вчерашней потасовкой, я склонен предположить первое.

– Его тело нашли.

– Нет, сэр.

– Тогда засуньте себе свои предположения знаете куда, – вскочил лорд и быстро зашагал прочь.

Уже около недели Натаниэль жил с Джо и Алексом, много узнав о них за это время и взглянув совсем иначе. За грозной внешностью обоих, как это часто бывает, прятались нежные души, слегка огрубевшие от бурь и песков далеких планет, но все еще живые и разноцветные.

Джо Старк— матерый капитан дальнего звездоплавания, а по внешнему виду само спокойствие и равнодушие, как кажется на первый взгляд, голыми руками давил монстров на Тау Кита, и неделями сидел в болотах Венеры. Он же самый молодой межпланетник побывавший в созвездии Лиры и награжденный циркониевой звездой за спасательные операции из этого сектора. Сослан на задворки вселенной за халатность, приведшую к гибели людей. Никого не волновало тогда, что люди погибли бы все равно, несмотря на то, что капитан Старк чудом успел снять их с горящего Альтаирского лайнера. Но его легкий космический истребитель не мог дотянуть всех до базы спасателей.

Бывают такие ситуации, когда как бы мы не поступили, окружающие нас осудят, тогда мы выбираем то, что оставит нашу совесть чистой. А что мог он сделать – пройти мимо, зная, что не спасет никого, и что рядом нет больше кораблей или попытаться дотянуть, хоть немного продлив жизнь заведомо обреченных. Со стороны кажется, что результат все равно один, так зачем, казалось бы дергаться, но с места участника, который держит в руках жизни людей, мир видится иначе.

Двигатели не дотянули и система подачи кислорода тоже – погибли все, кого он пытался спасти в тот раз. Почему выжил он – не знает и сам Джо. Альтаирская орбита стала вечным пристанищем для четырех десятков землян. Восемь минут без кислорода, затем полгода реабилитации в барокамерах и ссылка на пять лет, закончившаяся через девять месяцев побегом, но продолжающаяся до сих пор, таков путь космического капитана.

Алекс Хофман – бессменный помощник и правая рука Старка, майор космодесантных войск, вытянувший его из альтаирской передряги и безоглядно пошедший в ссылку за боевым командиром.

Оба железной воли люди, сидя в хижине на краю мира, совсем не похожи были на те описания, которые день за днем не как похвальбу, а как случайные воспоминания узнавал о них Натаниэль.

– А ты помнишь свою первую планету? – во время очередных посиделок спросил Нат у Старка. – Я вот нет, меня родители тягали с детства по разным геологическим экспедициям, много где был и как-то привычно это было.

– Помню. Мне повезло. Первая планета, где я побывал, имела кислородную атмосферу. Это сложно описать словами, – вкрадчиво улыбался он, погрузившись в воспоминания.

– Когда все датчики и данные биометеоразведки говорят, что шлем снять можно, а ты все еще не можешь решиться. И первым никто не рвется быть. Стоишь ты и весь твой маленький экипаж один на целой планете и чувствуешь себя не то богом, не то ангелом. Знаешь, когда мы долго живем в одном месте, оно обрастает мифами и легендами, мы его знаем, помним, чувствуем…

– Типа с местностью есть воспоминания, – добавил Алекс.

– Да, именно. Ты живешь в своем мирке или мире и знаешь, что здесь ты первый раз поцеловался, здесь коленку разбил, а там твоего кота задавили. Каждое место и предмет для нас дышат жизнью и фактами. А стоя на холодном грунте нового мира, ты рождаешься заново, у тебя нет никаких воспоминаний и ассоциаций о нем, ты чист перед ним и в то же время твой опыт стремительно растет. Ты вдохнул воздух – запомнил его запах и записал в мозг и он стал памятью об этом мире. И с каждым шагом по новой земле у тебя все больше памяти о ней, и все менее новой становится она. Это и страшно и прекрасно одновременно, словно вихрь кружится в твоей душе и голове.

– Завидую, – протяжно ответил Нат.

– Когда мы делаем что-то впервые, это, наверное, закладывает наш образ действий на все дальнейшие похожие ситуации. Та планета в какой-то степени сделала меня тем, кем я есть, – задумался Джо, вспоминая что-то явно не веселое.

– Мне вот только по обитаемым мирам приходилось погулять.

– Может оно и лучше. Когда знаешь, что до тебя никто не был здесь – жутковато. Идешь и ждешь отовсюду опасности, за каждым камнем ждешь врага, не спишь сутками, ожидая прихода кораблей 2-й группы разведки, которые уже смело пойдут по проложенному тобой маршруту, по твоим следам. И вот уже тогда становится тепло и радостно, что они идут по твоим следам, а не ты по их следу. Ты горд тем, что ты первый и спокоен от того, что они рядом, что всегда сумеют прийти к тебе на помощь, если что-то вдруг пойдет не так.

– Не скучаешь по прошлому, – вклинился из дальнего угла в разговор Алекс, загадочно ухмыляясь.

– Скучаю, – после короткой паузы, но четко и уверенно, ответил Старк.

– А выбраться отсюда не думали? – сменил тему Нат.

– И что? – непонимающе взглянул Джо.

– И вернуться к привычной жизни.

– На Земле мы преступники, и никто нас не пожалеет, а рассчитывать на пересмотр дела – глупое занятие, у нас нет таких покровителей и таких денег.

– А я ведь не про это, – нагнал таинственности Натаниэль.

Контрабандисты, похоже, заинтересовались.

– Привычный образ жизни для вас ведь не Земля… Дальний космос, и горячие звезды – вот ваша жизнь, – контрабандисты продолжали молча бросать друг на друга многозначительные взгляды.

– По полетам вы ведь больше скучаете, а не по Земле.

– Куда ты клонишь, – выходя из угла, нахмурился бородач.

– Здесь ведь не только вы так живете? И контакты наверняка поддерживаете. И оружие я уверен есть.

Натаниэль бросил взгляд на свое заживающее от раны бедро и продолжил:

– Я уверен это знак, что зверь напал на меня, тем самым он дал мне шанс на свободу.

– Не всем так повезло, – нахмурился Джо. – У большинства так и остались радиомаяки в бедре, и живут они лишь по доброй воле наместника, которому платят мзду.

– Я врач, – выпалил Нат.

Очередная минута молчаливо-раздумчивого непонимания нависла в хижине.

– Возможно, я не смогу в таких условиях извлечь тротил из под сердца, но выдрать эту дрянь из ноги я смогу легко. Думаю, стоит поторопиться. Пока моя нога заживает, я могу прооперировать не одного человека, и все мы сможем полноценно залечить раны примерно одновременно.

– Твой выход, майор, – кивнул Джо Алексу. – Война это больше по твоей части.

Бородач сел рядом с Натаниэлем. Задумчиво почесывая поочередно то голову то бороду, наконец, начал:

– У нас не так много оружия. Да, Гнедой может доставить группу человек в 20 на орбиту (а больше и вряд ли будет), но тогда он автоматически должен пойти с нами окончательно и бесповоротно. Пойдет ли, это вопрос – слишком много чего ему терять.