Батюшка и другие портреты

Родиош

а

Идёт по улице человечек маленького роста. Круглое лицо и большие глаза выдают в этом человеке украинца. Он действительно украинец и неопределенного возраста. Хоть он совершенно не седой, но лет ему, видимо, уже немало. Глаза же его молоды. Тёмные красивые глаза живо смотрят на мир, и дорога его трудна, буквально везде его поджидают препятствия: то приходится поговорить с бабушкой, прогуливающей малыша, то нельзя не остановиться около молодого человека, моющего машину. Сейчас его внимание привлёк дворник, скалывающий лёд. Наш герой прекратил движение и начал с ним о чём-то увлечённо беседовать. Кажется, процесс скалывания льда его чрезвычайно интересует. Меховая шапка скрывает довольно большую лысину, которую окаймляет густая кайма темно-русых волос, причём, очевидно, подкрашенных. Кто же этот чудак? Учёный, профессор, художник, артист провинциального театра, преждевременно вынужденный уйти на пенсию? Но вот он, наконец, отставляет труженика мостовой, проходит ещё метров 20 и вопреки всем нашим предположениям поворачивает в церковные ворота.

Да, как ни удивительно, этот человек – священник. Мы привыкли к двум типам священников. Нас не удивляет, когда солидный батюшка немалых размеров выходит из машины. Впереди него движется соответствующий его положению животик. Движения его неторопливы, ботинки отражают окружающий мир с недостижимой для простых смертных ясностью, волосы его аккуратно причёсаны и не то, чтобы коротки, но и не длинны, борода его могла бы украшать лицо преуспевающего художника или писателя, но в данном случае она используется для создания имиджа православного священника. Или вот: худой, сутулый батюшка огромными шагами несётся куда-то. Волосы его собраны в достаточно длинный хвостик цветной резинкой, ботинки его никогда не общались с сапожной щёткой, да и, скорее всего, общаться не могут, потому что они сделаны из неведомого материала, не способного к какой-либо обработке. Сам батюшка представляет собой модель православного секонд-хенда. Всё, надетое на нём, отобрано сердобольными матушками у своих мужей и сыновей. Впрочем, мужская часть сочувствует батюшке и не сопротивляется реквизиции. Остановись, батюшка! Но остановить его невозможно: бесконечные требы, беседы, выступления не позволяют ему ни передохнуть, ни, тем более,выспаться.

Встретившийся же нам священник не относится ни к одному из приведённых типов. Видно, что времени у него достаточно много и он особенно никому не нужен, и в тоже время понятно, что он не принадлежит к руководящему звену. Стал бы он иначе пробираться к храму, минуя лужи или, ещё хуже, скользкие кусочки тротуара, всецело полагаясь на спасительную клюку.

Но что-то влечёт его в храм, хотя, очевидно, передвигаться ему достаточно сложно. Это последствия аварии, в которой ему пришлось побывать. и разнообразных травм, преследовавших о. Родиона в последнее время. Тут и переломы верхних и нижних конечностей – следствия падений на коварной московской мостовой, и травмы головы – результат хулиганских нападений. Но о. Родион не унывает, а в приподнятом настроении, что видно по многочисленным диалогам, происходящим во время вынужденных остановок, шагает в храм. Отцу Родиону совсем немало лет, как могло бы показаться, если принимать во внимание его активную жизненную позицию. Лет ему около 70.

А, может быть, вы ожидаете рассказа о батюшке, типичного для нашего времени? Незатейливого повествования о бывшем десантнике или грушнике, одевшем рясу и в случае необходимости раскидывающем толпы бандитов. Не дождётесь. Такие имиджи ищите в телевизоре или на страницах книг «а-ля ортодокс». Нет, батюшка ничем не примечателен, кроме того, что к 68 годам умудрился провести50 лет во священстве и из них лет 30 – среди высшего церковного начальства. Стрелять он вовсе не умеет, а сражаться умеет, наверное, только с мухами или осами, иногда к великому искушению проникающими в алтарь. Те же, кто насторожился и желает прочитать про генеральские или полковничьи погоны, спрятанные под рясой, тоже напрасно потратят время. Могу заверить вас, что Родиоша ни на кого не работал, а просто, как говорят православные… было искушение. Впрочем, история с его отставкой так в точности никому и неизвестна. Зато известно, что после нескольких лет скитания, в течение которых наш герой, видимо, был под запретом, и, говорят, даже ездил на Украину отстаивать православие от униатов, где его последние едва не убили, он снова появился в Москве и, вероятно, был прощён, потому что начал своё служение рядового священника в столичных храмах. Переход из одного храма в другой доставлял Родиоше весьма нехарактерные неприятности. Каждый раз его заставляли составлять анкету для патриархии, где следовало указать все его награды, а сделать этого он решительно не мог, потому что за те годы своего безмятежного служения он получил столько наград, что теперь никак не мог их перечислить. Церковные же чиновники считали, что Родиоша над ними издевается, не предоставляя необходимые сведения. Поклонники Родиоши говорили, что перечислить награды ему было бы совсем несложно потому, что он имел все награды, доступные священнику, но вот он никак не мог вспомнить, когда какая награда ему давалась. Тут, согласитесь, память надо иметь феноменальную.

Было ещё одно странное обстоятельство, омрачавшее жизнь Родиоши в последние годы, о котором мы уже, впрочем, говорили: это бесконечные травмы. Родиоша стал, так сказать, травмоопасен. То он сломает ногу, то руку, то получит сотрясение мозга. И причины для этого были самые разные: то плохая работа дворника, то попросту хулиганы или неправильно понявшие Родиошу, сказавшего какое-то назидание.

Но ещё хуже было то, что не было у Родиоши не только друзей, но даже и просто не врагов. За время своих трудов при патриархах Родиоша сумел испортить отношения со всеми, и, кроме того, стать героем многочисленных легенд. Они были весьма разнообразны и передавались из уст в уста, но всегда сводились к одному: в них всегда фигурировали несметные богатства Родиоши. Почти все считали, что, работая в патриархии, он только и занимался тем, что наполнял житницы и путём, естественно, неправедным. Пожалуй, в это не верил только молодой священник о. Алексий, служивший с Родиошей в его последнем храме. Молодым людям без печального опыта свойственно идеализировать и видеть в человеке только хорошую сторону, значительно преувеличивая её. Молодой батюшка часто видел, как Родиоша совершал литургию, как часто он непритворно пускал слезу, что, впрочем, ум трезвый припишет излишней чувствительности священника. Настоятель не мог знать, что Родиоша очень любит служить, потому что по будням, когда это можно было хорошо разглядеть, в храме практически не бывал. О. Алексей как-то хотел сказать об этом настоятелю, но когда разговор зашёл о Родиоше, то он быстро понял, что делать это бессмысленно, настолько укоренился в сознании духовенства образ могучего дельца, свергнутого с пьедестала. А в случае подобного падения, что остаётся свидетелю?

Только порадоваться торжеству справедливости. Бессмысленно апеллировать к человеческой логике: зачем человеку, поклоняющемуся мамоне, служить по будням литургии в бедном храме? Если человек накопил несметные сокровища, то зачем он таскается ранним утром на службу, опираясь на клюку, которая является очень слабым средством безопасности на московских дорогах. Ведь московские тротуары славятся своим ледяным покрытием, достигающим в некоторых случаях самого совершенства. Это совершенство Родиоша неоднократно проверял своими, так сказать, мягкими местами, а и не только мягкими, но и достаточно твёрдыми, что заканчивалось обычно переломами. Да можно и не только упасть, но поскользнуться и попасть под колёса автобуса или иномарки с равнодушным к ценности человеческой жизни водителем. И тем не менее, старый священник проделывал часто этот трудный и опасный для него путь, по мнению большинства, из-за неуёмной алчности, по мнению о. Алексия, из-за любви к Божественной службе.

Возможно, недругов старика раздражало огромное количество Родиошиных фотографий в ЖМП, так сокращённо называют «Журнал московской патриархии». Куда ни глянь – везде он, проныра. Многие знали Родиошу-командира. О. Алексий не исключал и той возможности, что Родиоша когда-то был весьма и весьма крут. Но одно дело – иметь какие-то недостатки и быть священником, другое дело – не иметь недостатков и быть неизвестно кем, только не священником, правда в рясе и часто весьма дорогого пошива.

Родиоша, кроме всего, имел примечательную черту: он очень любил патриарха Алексия I. Вообще патриархи занимали немалое место в жизни Родиоши. Это хорошо можно было усвоить, послужив один раз с Родиошей панихиду, или постояв рядом с ним у жертвенника на проскомидии. Вот старый патриархийный служака начинает поминать о упокоении патриархов Афиногора, Димитрия, Игнатия, Ефрема и т.д. И это не просто имена из календаря, а живые люди из прошлого Родиоши. У каждого старого человека есть любимая история, которую он рассказывает многократно всем, кому нужно её слушать и кому не нужно, причём рассказывается она всегда на подъёме с воодушевлением вне зависимости от количества повторений. Родиоша любил рассказывать историю, как патриарх указал ему на неточность произнесения какой-то латинской согласной, когда молодой священник читал Евангелие на древнем языке на Пасху. Из рассказов Родиоши становилось ясно, что патриарх знал несколько языков в совершенстве. Что, впрочем, можно было сказать и про самого Родиошу, только вот никто в точности не знал, сколько языков он освоил. Родиоша в старости любил подурачиться, или, выражаясь церковным языком, юродствовал, и поэтому частенько отказывался понимать языки, которые он в действительности знал в совершенстве. Патриарха Алексия он просто боготворил. О. Алексий видел, как просияло радостью лицо старика, когда он подарил ему один из выпусков«Богословских трудов», полностью посвящённый почившему патриарху.

О. Алексий, совсем ещё молодой батюшка, недавно кончивший семинарию, собирал книги на богословские и исторические темы, и вот, однажды он купил воспоминания одного архиерея, бывшего белогвардейца, проживавшего заграницей и лишь по случаю собора или иного важного церковного деяния пересекавшего границу тогдашнего СССР. Конечно же, делал он это чрезвычайно редко, так как современная чрезвычайная комиссия разрешала такие переходы границы с большим трудом. В одну из таких ходок архиепископ имел беседу с Родиошей, о чём недвусмысленно свидетельствовала одна из фотографий книги. Старик, имевший вполне советское прошлое, происходивший из простой крестьянской семьи с Западной Украины, несказанно обрадовался этой фотографии русского аристократа. Разумеется, книгу пришлось батюшке подарить.

Надо сказать, что Родиоша имел довольно необычную биографию. Необычным было уже то, что в нарушение всех канонических правил он был рукоположен в 18 лет! Любопытно, что на тот момент он уже успел жениться! Такие ранние хиротонии на Западной Украине были вызваны недоверием к скомпрометировавшим себя в годы войны священникам. Видимо, с подачи властей пришлось искать молодых кандидатов на священство. Иногда самые плохие начинания невидимой десницей Божией направляются к самым добрым окончаниям. И такое рукоположение Родиоши, принесло по мнению о. Алексия весьма положительные плоды. Действительно крестьянский мальчишка стал одним из главных действующих лиц церковной истории. Правда, ему была отведена теневая роль. Или, вернее, роль «при»: находиться при патриархе. Но сколь важную роль играют советники в иных случаях, думаю, не нужно объяснять просвещённому читателю. Простой мальчишка усвоил не только курс Духовной академии, но и выучил несколько языков, научился неплохо петь и играть на музыкальных инструментах. Как всё это произошло, сказать трудно, потому, что Родиоша старался о себе ничего не рассказывать, а если и рассказывал, то делал это в шутливой форме. Только один раз о. Алексий слышал рассказ о его детстве, о том, как началась война. Как-то в День Победы, после совершения панихиды по погибшим воинам, Родиоша расчувствовался, глаза его увлажнились, и он рассказал о своём знакомстве с военным делом. В первый день войны мать послала его к родственникам, жившим неподалёку, но этого короткого пути было достаточно, чтобы попасть под бомбёжку. К родственникам Родиоша пришёл, не помня себя, весь окровавленный. Казалось бы, ничтожное воспоминание. Мы в век телевиденья насмотрелись более страшных историй. Но в том и разница между жизнью и телевиденьем, что мелочь, оставшаяся за пределами внимания творцов голубой реальности, иногда занимает в человеческой душе гораздо больше места, чем самые невероятные и страшные истории, когда эта мелочь проходит через самого человека. Именно это и уловил о. Алексий из тогдашнего рассказа о. Родиона. Из остальных рассказов Родиоши о его молодости о. Алексий запомнил только рассказ об освящении воды на границе Союза Советских Социалистических Республик. Молодому священнику доверили освятить воду на праздник Крещения на какой-то пограничной реке. При этом ему дали в качестве эскорта небольшое воинское подразделение, задача которого отразить возможное нападение врага, готовившегося посягнуть на нашу святую воду. Иначе говоря, нельзя было допустить, чтобы православные иностранцы с того берега, не имевшие своего батюшки, нарушили государственную границу, что чаще всего и происходило на праздник Крещения. Когда они прибыли на место, как и ожидалось, и с той, и с этой стороны православный люд занял исходные позиции, вооружившись бидонами, бадьями и прочими сосудами. Всё шло, по рассказу Родиоши, благопристойно: вот была освящена вода, выпущен по местной традиции голубь, в которого почему-то пальнули солдаты, оправдываясь впоследствии ссылками на какой-то обычай, как вдруг в следующую секунду выяснилось, что вверенные Родиоше войска не в состоянии удержать неприкосновенной территорию Советского Союза. Огромная масса людей, не взирая на договоры и соглашения, наплевав на международное право и дипломатический этикет, хлынула к заветной «иордани», а советская армия не сумела продемонстрировать свою боевую подготовку. Все прекрасно понимали, что, когда дело доходит до серьёзных вещей, всякие мелочи вроде государственных границ попросту игнорируются. Впрочем, нельзя полностью доверять этому рассказу, потому что Родиоша мог кое-что сознательно преувеличить и даже, иной раз, так как он «уже все права завоевал», поюродствовать.

Как впоследствии Родиоша оказался в Москве, в Московской Духовной академии, о. Алексию было неизвестно. Ясно, что между двумя фактами: службой в качестве священника в одной из западных епархий и учёбой в академии, – лежал один печальный факт. Этот факт стал известен о. Алексию и не от самого Родиоши, а от кого-то другого. Умерла молодая жена Родиоши, его матушка. Положение самое неприятное: молодой священник – и уже вдовец, не имеющий возможности даже и помышлять о создании новой семьи. Дело осложнялось и тем, что детей у Родиоши не было. Но, видимо, это горе и стало началом его карьеры.