Реформа российского гражданского законодательства: промежуточные итоги

В-третьих, законоположение о порядке распоряжения опекуном или попечителем доходами подопечного (п. 1 ст. 37 в редакции Закона № 302-ФЗ) вступало в силу лишь после введения в действие федерального закона, которым будут внесены изменения в ГК РФ в части введения правил о номинальном счете. Речь идет о положениях законопроекта, принятого в первом чтении, предусматривающих изменение правового регулирования так называемых финансовых сделок, в том числе норм ГК РФ о договоре банковского счета и его видах. Однако вопрос о принятии соответствующих правил во втором и третьем чтениях в то время еще не рассматривался.

При принятии Закона № 302-ФЗ не обошлось и без конфуза, вызванного решением Государственной Думы о дроблении единого законопроекта, принятого в первом чтении, и принятии его во втором и третьем чтениях по кускам. Из переходных положений законопроекта в текст Закона № 302-ФЗ было перенесено положение о том, что «правила о государственной регистрации сделок с недвижимым имуществом, содержащиеся в статьях 558, 560, 574, 584, 609, 651, 658 Гражданского кодекса Российской Федерации, не подлежат применению к договорам, заключаемым после дня вступления в силу настоящего Федерального закона» (ч. 8 ст. 2 Закона).

Видимо, необходимость данного переходного положения в сознании депутатов ассоциировалась с тем, что вводятся новые правила государственной регистрации прав на имущество (ст. 81 ГК РФ). Но такое предположение верно лишь отчасти, а именно в отношении договоров купли-продажи жилых помещений и предприятий; договора дарения недвижимого имущества; договора ренты, предусматривающего отчуждение недвижимого имущества под выплату ренты (ст. 558, 560, 574, 584 ГК РФ), поскольку данные договоры порождают лишь обязательство передать недвижимость в собственность другого лица, государственная регистрация указанных договоров, наряду с государственной регистрацией перехода права собственности на соответствующую недвижимость, была лишена всякого смысла.

Что же касается договоров аренды зданий, сооружений и иных объектов недвижимости, то содержащееся в законопроекте положение о признании утратившими силу норм об их государственной регистрации было продиктовано тем обстоятельством, что договор аренды как обязательственное правоотношение не может обладать таким признаком вещного права, как право следования (ст. 617 действующего ГК РФ). Иными словами, при смене собственника по общему правилу договор аренды должен считаться прекращенным, за исключением только тех случаев, когда новый собственник согласится сохранить указанный договор в отношении своего имущества. Отмеченный новый подход к регламентации договора аренды в свою очередь станет возможным после принятия и введения в действие новой редакции раздела II ГК РФ «Вещное право», в котором предложена новая система ограниченных вещных прав, обеспечивающая стабильное и надежное владение чужим имуществом и делающая излишним долгосрочное владение соответствующим имуществом на основе аренды.

Осознав свою ошибку, законодатель постарался исправить ситуацию путем исключения из текста Закона № 302-ФЗ положения о том, что утратили силу правила о государственной регистрации договоров аренды недвижимости (ст. 609, 651, 658 ГК РФ). Однако соответствующий Федеральный закон был принят и введен в действие лишь в марте 2013 г. (Федеральный закон от 4 марта 2013 г. № 21-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации»[11]). Следовательно, договоры аренды объектов недвижимости, заключенные до этой даты, но после введения в действие Закона № 302-ФЗ (1 марта 2013 г.), не подлежали государственной регистрации. И это при том условии, что правило о праве следования арендного обременения судьбе недвижимой вещи (ст. 617 ГК РФ) сохраняло свое действие!

Надо отдать должное Высшему Арбитражному Суду РФ, который (пусть и с некоторым опозданием) разъяснил (применительно к договорам аренды недвижимости, заключенным в спорный период), что права, предоставленные лицу, пользующемуся имуществом по договору аренды, не прошедшему государственную регистрацию, не могут быть противопоставлены им третьим лицам. В частности, такой арендатор не имеет преимущественного права на заключение договора на новый срок (п. 1 ст. 621 ГК РФ), а к отношениям арендатора и третьего лица, приобретшего в аренду недвижимую вещь, не применяется правило о том, что переход права собственности на сданное в аренду имущество к другому лицу не является основанием для изменения или расторжения договора аренды (п. 1 ст. 617 ГК РФ)[12].

Но, как говорится, «осадок остался».

Следующий (второй) закон, принятый в рамках реформы гражданского законодательства, – Федеральный закон от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации»[13] (далее – Закон № 100-ФЗ).

Данным Законом внесены изменения в положения ГК РФ о сделках (включая правила об основаниях и последствиях недействительности сделок), впервые урегулированы отношения, связанные с получением так называемых юридически значимых сообщений, а также согласия на совершение сделки.

В текст ГК РФ введена новая глава – гл. 91, посвященная правовому регулированию решений собраний. Имеются в виду ситуации, когда образуется некое признаваемое законом гражданско-правовое сообщество, наделяемое компетенцией принимать юридически значимые решения, порождающие, изменяющие или прекращающие гражданские права и обязанности участников такого гражданско-правового сообщества. Причем в отличие от односторонних сделок или договоров для того, чтобы решение собрания получило силу, не требуется, чтобы воля на это была изъявлена всеми субъектами, участвующими в принятии решения, – достаточно воли большинства.

В гл. 91 ГК РФ теперь предусмотрены специальная форма для решения собрания – протокол, а также требования к его содержанию. Это необходимо для обеспечения достоверности даты принятия соответствующего решения, его содержания, сведений о лицах, принявших участие в собрании, а также результатов голосования. Важное значение имеют и правила об основаниях и последствиях недействительности решений собраний с учетом их дифференциации на ничтожные и оспоримые.

Существенные изменения внесены также в традиционные правила о представительстве (гл. 10 ГК РФ). Они позволят значительно снизить степень риска третьих лиц, вступающих в правоотношения с представителем другого лица, действующим за пределами предоставленных ему полномочий, и обеспечить их защиту. Данное обстоятельство в целом должно позитивно повлиять на стабильность гражданского оборота.

Некоторые опасения вызывали нормы о так называемой безотзывной доверенности, включенные в текст ГК РФ по настоянию рабочей группы по созданию международного финансового центра (ст. 1881). Однако внесенные в них коррективы в процессе подготовки соответствующих законоположений к первому и второму чтениям позволили значительно сузить сферу их применения, а главное – все же сохранить за представляемым право отменить безотзывную доверенность в случае злоупотребления представителем своими полномочиями или угрозы такого злоупотребления.

Подверглись некоторым изменениям и правила об исковой давности (гл. 12 ГК РФ). В частности, применительно к порядку исчисления общего срока исковой давности – «течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права» (п. 1 ст. 200 ГК РФ) – введен дополнительно объективный критерий, позволяющий во всех случаях определить момент истечения срока исковой давности: «срок исковой давности не может превышать десять лет со дня нарушения права, для защиты которого этот срок установлен» (п. 2 ст. 196 ГК РФ).

Положительный эффект способны привнести в имущественный оборот новые правила, стимулирующие конфликтующие стороны к применению внесудебных процедур урегулирования споров (медиация и посредничество, административные процедуры и т. п.). В этих случаях течение срока исковой давности приостанавливается на срок, предусмотренный законом на проведение соответствующей процедуры, а при его отсутствии в законе – на шесть месяцев (п. 3 ст. 202 ГК РФ).

Закон № 100-ФЗ введен в действие с 1 сентября 2013 г., за исключением одного законоположения, а именно нормы о том, что сделка, совершенная гражданином, впоследствии ограниченным в дееспособности вследствие психического расстройства, может быть признана судом недействительной по иску его попечителя, если доказано, что в момент совершения сделки гражданин не был способен понимать значение своих действий или руководить ими и другая сторона сделки знала или должна была знать об этом (п. 2 ст. 177 ГК РФ). Это законоположение введено в действие со 2 марта 2015 г.

При принятии данного Федерального закона также не обошлось без «накладок». В ходе подготовки Концепции и обсуждения законопроекта многократно обращалось внимание на необходимость исправления излишне жесткой судебной практики применения ст. 157 ГК РФ: если по условиям сделки наступление обстоятельства, в зависимость от которого стороны поставили возникновение или прекращение гражданских прав и обязанностей (отлагательное или отменительное условие), хоть в какой-то (пусть и не решающей) степени зависело от действий одной из сторон, такая сделка, как правило, признавалась недействительной как противоречащая требованиям ст. 157 ГК РФ.

В связи с этим согласно законопроекту, принятому в первом чтении, текст ст. 157 ГК РФ предлагалось дополнить принципиальным законоположением о том, что сделка не может быть совершена под условием, наступление которого исключительно или преимущественно зависит от воли одной из сторон сделки, если иное не установлено законом или не вытекает из существа сделки; совершение сделки под условием также не допускается, если это противоречит существу сделки (заявление о зачете, доверенность и т. п.).

Иными словами, не должны допускаться сделки с «чисто потестативными» условиями, когда в качестве отлагательного или отменительного условия стороны сделки признают обстоятельство, наступление которого исключительно или преимущественно зависит от воли одной из сторон сделки. В остальных случаях, когда наступление соответствующего обстоятельства зависит в какой-то (но не решающей) степени от действий одной из сторон («просто потестативное» условие), сделка, совершенная под таким условием, должна признаваться законной и действительной.

Кроме того, в судебной практике в качестве потестативных иногда квалифицируются условия договоров, которые ставят исполнение вытекающих из них обязательств в зависимость от наступления обстоятельств, в том числе полностью зависящих от воли одной из сторон (к примеру, предоставление обеспечения исполнения обязательства, получение лицензии и т. п.), что приводит к необоснованному выводу о недействительности соответствующих договоров. В целях преодоления такой судебной практики в текст ГК РФ предложено внести новое правило об обусловленном исполнении обязательства (ст. 3271 в редакции законопроекта), согласно которому исполнение обязательства, а равно осуществление, изменение или прекращение прав и обязанностей по договорному обязательству может быть обусловлено совершением одной из сторон определенных действий или наступлением иных обстоятельств, предусмотренных договором, в том числе полностью зависящих от воли одной из сторон.

Введение в законодательство названных двух новелл позволило бы решить задачу необходимой корректировки судебной практики и тем самым улучшило бы в целом правовое регулирование имущественного оборота.

Однако в окончательной редакции законоположений, содержащихся в Законе № 100-ФЗ, отсутствует правило, дополняющее ст. 157 ГК РФ, которое имелось в законопроекте, принятом в первом чтении. Не были приняты в то время и изменения в общие положения об исполнении обязательств, включающие новую ст. 3271. А это означало, что очевидная для всех проблема в судебной практике была законсервирована. Более того, то обстоятельство, что законодатель, изменяя правовое регулирование сделок, оставил ст. 157 ГК РФ в прежней редакции, могло означать (во всяком случае в глазах судей), что он одобрил и практику ее применения.

Где-то на пути подготовки Закона № 100-ФЗ ко второму и третьему чтениям «потерялась» также новая редакция ст. 208 ГК РФ, согласно которой из числа требований, на которые не распространяется исковая давность, исключались требования собственника или иного владельца имущества об устранении всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения не были соединены с лишением владения (негаторный иск). Вместо этого действие законоположения о неприменении исковой давности предлагалось распространить на требования о сносе самовольной постройки, сохранение которой создает угрозу жизни и здоровью граждан либо возведенной на земельном участке, строительство на котором запрещено законом (ст. 208 в редакции законопроекта).

А ведь от решения вопроса о применении (или неприменении) исковой давности к негаторным искам зависят устойчивость положения собственника (в особенности собственника недвижимости) и в целом степень определенности правоотношений собственности. Вряд ли можно признать положение собственника недвижимости устойчивым (и вообще нормальным) в ситуации, когда в любой момент к нему может быть предъявлен негаторный иск с требованием, скажем, о сносе здания, построенного 20 лет назад, в связи с тем, что оно излишне затеняет соседний земельный участок.

И напротив, таким же ненормальным представляется положение, когда, к примеру, прокурор не может добиться по суду от собственника сноса самовольной постройки, которая угрожает жизни и здоровью граждан, лишь по той причине, что пропущен трехлетний срок исковой давности. Но, видимо, законодателя эти проблемы не волнуют.

Третьим по счету (в рамках реформы гражданского законодательства) был принят Федеральный закон от 2 июля 2013 г. № 142-ФЗ «О внесении изменений в подраздел 3 раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»[14] (далее – Закон № 142-ФЗ).

Данным Законом скорректированы законоположения об объектах гражданских прав. По сравнению с ранее действовавшей редакцией ст. 128 ГК РФ в качестве отдельных объектов гражданских прав, не относящихся к вещам, выделены безналичные денежные средства и бездокументарные ценные бумаги. Это стало возможным в связи с тем, что в соответствии с законопроектом в текст Кодекса предусматривается включить комплекс специальных правил, направленных на регулирование указанных объектов, что делает ненужным (за редким исключением) применение к безналичным денежным средствам и бездокументарным ценным бумагам правил о вещах. Так, в § 3 гл. 7 (ст. 149–1495) ГК РФ (в редакции Закона № 142-ФЗ) содержатся детальные правила, регламентирующие гражданские права на бездокументарные ценные бумаги и особые способы защиты их правообладателей от разного рода нарушений.

Из текста ГК РФ исключено упоминание о таких объектах гражданских прав, как объекты, «нахождение которых в обороте не допускается (объекты, изъятые из оборота)». Теперь эти объекты подпадают под общую категорию «объекты, ограниченно оборотоспособные» (п. 1 и 2 ст. 129 ГК РФ). Правда, в отношении названных объектов, которые ранее признавались изъятыми из оборота, а в настоящее время являются ограниченно оборотоспособными, предусмотрено сохранение прежнего правового режима (п. 4 ст. 3 Закона № 142-ФЗ).

Нельзя не отметить, что при подготовке ко второму и третьему чтениям из текста Закона № 142-ФЗ «выпали» некоторые весьма важные новеллы, которые содержались в законопроекте, принятом в первом чтении, и в свою очередь основывались на положениях Концепции развития гражданского законодательства РФ.

Во-первых, по непонятным причинам законодатель отказался от новой редакции ст. 130 ГК РФ, предлагаемой в законопроекте. В частности, в п. 2 ст. 130 предполагалось закрепить принцип единого объекта недвижимого имущества. Данный принцип означает, что земельный участок и стоящие на нем одно или несколько зданий образуют одно целое (единый объект недвижимости), по меньшей мере в тех случаях, когда они принадлежат одному лицу – собственнику. Из этого принципа следует, что несколько зданий, расположенных на едином участке, представляют собой составные части данного земельного участка и вместе с ним рассматриваются как единая недвижимая вещь.

Отсутствие в окончательной редакции Закона № 142-ФЗ положений о принципе единого объекта вызывает наибольшее сожаление, поскольку несоблюдение указанного принципа в современном гражданском обороте порождает проблемы системного характера. Кроме того, данное обстоятельство может вызвать определенные сложности при принятии во втором и третьем чтениях положений законопроекта о праве собственности и иных вещных правах на земельные участки, здания, строения и сооружения, которые во многом основаны именно на принципе единого объекта.

Во-вторых, в действующей редакции ст. 130 ГК РФ (в отличие от редакции этой статьи, предложенной в законопроекте) даже не упоминаются такие виды объектов недвижимого имущества, как жилые и нежилые помещения, что также порождает системные проблемы, состоящие в том, что в гражданском законодательстве сегодня отсутствует какое-либо внятное правовое регулирование как вещных прав, так и сделок с названными объектами недвижимости.

А ведь еще в Концепции развития гражданского законодательства о недвижимом имуществе, разработанной и принятой Советом при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства в 2003 г., признавалась необходимость дополнить ст. 130 ГК РФ указанием на такие новые объекты недвижимого имущества, как помещения (жилые и нежилые). «Необходимость их включения в перечень недвижимых вещей, – отмечалось в этой Концепции, – можно объяснить не только особой значимостью этих объектов для гражданского оборота, но и необходимостью в дальнейшем значительно детализировать их правовой режим»[15].

В-третьих, из всех новелл, которые согласно законопроекту предлагалось включить в текст ст. 130 ГК РФ, законодатель сохранил лишь законоположения о таком новом объекте недвижимости, как единый недвижимый комплекс, выделив их в отдельную статью (ст. 1331 ГК РФ). При этом не было принято во внимание, что как Концепцией развития гражданского законодательства о недвижимом имуществе 2003 г.[16], так и Концепцией развития гражданского законодательства РФ[17] признание единого недвижимого комплекса (технологического имущественного комплекса недвижимости) самостоятельным объектом недвижимости было обусловлено необходимостью исключения из перечня объектов недвижимого имущества предприятий, за которыми, однако, предлагалось сохранить статус особого вида имущества и самостоятельного объекта гражданских прав и гражданско-правовых сделок. Эта идея была реализована в новой редакции ст. 132 ГК РФ, содержавшейся в законопроекте, однако данная статья осталась в прежней редакции, что может иметь серьезные негативные последствия.

К примеру, что может помешать сегодня собственнику предприятия при необходимости его отчуждения зарегистрировать право собственности на единый недвижимый комплекс, включив в его состав все движимое и недвижимое имущество по признаку наличия неразрывной технологической связи между указанными видами имущества? В этом случае объектом купли-продажи будет являться не предприятие, а единый недвижимый комплекс, что исключает обеспечение гарантий прав кредиторов (ст. 562 ГК РФ), да и правопреемство покупателя в сфере трудовых отношений с работниками предприятия.

Следующим (четвертым) законом, принятым в рамках реформы гражданского законодательства, стал Федеральный закон от 30 сентября 2013 г. № 260-ФЗ «О внесении изменений в часть третью Гражданского кодекса Российской Федерации»[18] (далее – Закон № 260-ФЗ). Данным Федеральным законом затронуты лишь нормы, содержащиеся в разделе VI части третьей ГК РФ «Международное частное право». Что касается раздела V «Наследственное право», также входящего в часть третью ГК РФ, то в ходе подготовки Концепции развития гражданского законодательства РФ, а затем и соответствующего законопроекта внесение каких-либо изменений или дополнений в указанный раздел не планировалось.

В соответствии с Законом № 260-ФЗ в ГК РФ внесены законоположения, значительно расширяющие круг отношений, регулируемых специальными коллизионными нормами, что исключает необходимость использования общего (резервного) критерия определения применимого права, согласно которому при невозможности определить право, подлежащее применению к гражданско-правовым отношениям с участием иностранных лиц либо осложненным иным иностранным элементом, на основании международных договоров Российской Федерации, ГК РФ, других законов и обычаев, признаваемых на территории России, применяется право страны, с которой соответствующее гражданско-правовое отношение наиболее тесно связано (п. 2 ст. 1186 ГК РФ).

В частности, включены статьи о праве, подлежащем применению к переходу прав кредитора к другому лицу на основании закона (ст. 12161), к отношениям представительства (ст. 12171), к прекращению обязательства зачетом (ст. 12172), к определению допустимости требования потерпевшего о возмещении вреда страховщиком (ст. 12201). Действие коллизионной нормы о праве, подлежащем применению к договору о создании юридического лица, распространено также на договор, связанный с осуществлением прав участника юридического лица. Кроме того, данной норме придан диспозитивный характер: выбор права, подлежащего применению к указанным договорам, может быть осуществлен по соглашению сторон (ст. 1214 ГК РФ).

Существующее коллизионное регулирование (раздел VI ГК РФ) дополнено новыми правилами, касающимися договора возмездного оказания услуг (п. 3 ст. 1211) и договора об отчуждении исключительного права (п. 5 ст. 1211). Уточнены коллизионные нормы в отношении договоров коммерческой концессии (п. 4 ст. 1211) и лицензионного договора (п. 6 ст. 1211).

Названные и некоторые другие изменения и дополнения, внесенные в ГК РФ Законом № 260-ФЗ, безусловно, будут способствовать обеспечению надлежащего баланса между императивным и диспозитивным коллизионным регулированием соответствующих отношений.

Закон № 260-ФЗ вступил в силу с 1 ноября 2013 г.

Пятым законом, принятым во втором и третьем чтениях в рамках реформы гражданского законодательства, стал Федеральный закон от 21 декабря 2013 г. № 367-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации»[19] (далее – Закон № 367-ФЗ).

Данным Законом предусмотрена новая редакция содержащихся в ГК РФ законоположений о залоге (§ 3 гл. 23), а также о переходе прав кредитора по гражданско-правовым обязательствам к другому лицу и о переводе долга (гл. 24).

Действия законодателя, «вырвавшего» из предлагаемых к внесению в подраздел 1 раздела III ГК РФ, согласно законопроекту, новелл об общих положениях об обязательствах, давно готовых к принятию во втором и третьем чтениях, лишь правила о залоге, цессии и переводе долга, не поддаются логике. Остается надеяться, что причиной таких действий послужило понимание особой актуальности правового регулирования соответствующих правоотношений.

Правда, внесение в текст ГК РФ некоторых новелл, касающихся залога недвижимости (ипотеки), представляется нелогичным и скорее свидетельствует о тех негативных последствиях, которые были вызваны решением о «расчленении» текста единого законопроекта на ряд самостоятельных законопроектов для принятия их во втором и третьем чтениях.

Так, в ст. 334 (п. 4) включено новое положение, согласно которому «к залогу недвижимого имущества (ипотеке) применяются правила настоящего Кодекса о вещных правах, а в части, не урегулированной указанными правилами и законом об ипотеке, общие положения о залоге».

Не менее принципиальный характер носит и другая новелла, относящаяся к ипотеке: «законом в отношении залога недвижимого имущества может быть предусмотрено, что залог считается возникшим, существует и прекращается независимо от возникновения, существования и прекращения обеспеченного обязательства» (п. 4 ст. 341 ГК РФ).

А в переходных положениях Закона № 367-ФЗ (п. 5 ст. 3) имеется норма, устанавливающая, что «правила о государственной регистрации договора ипотеки, содержащиеся в Федеральном законе от 21 июля 1997 года № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» и Федеральном законе от 16 июля 1998 года № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)», не подлежат применению к договорам ипотеки, заключаемым после дня вступления в силу настоящего Федерального закона».

Приведенные законоположения не могут быть адекватно истолкованы в рамках действующего законодательства. В частности, невозможно ответить на вопрос о том, какие из норм о вещных правах подлежат применению к залогу недвижимости. Раздел II ГК РФ «Право собственности и другие вещные права» не содержит специальные правила об ипотеке как о вещном праве, общие положения, которые распространялись бы на все вещные права, в этом разделе отсутствуют, а правила об отдельных видах ограниченных вещных прав – праве постоянного (бессрочного) пользования земельным участком, праве хозяйственного ведения, праве оперативного управления и т. п. – совершенно непригодны для регулирования отношений, связанных с залогом недвижимости.