Царствование Николая I

Государь, получив известие о Наваринской битве, щедро наградил своих моряков и отправил рескрипты: английскому адмиралу Кодрингтону — орден святого Георгия второй степени, а французскому адмиралу де-Риньи — орден святого Александра Невского.

ГЛАВА ВТОРАЯ. Объявление войны Турции. Начало действий в присутствии Николая Павловича. Личное участие Государя во всех делах. Государь под Шумлою. Отбытие в Одессу и Николаев.

После Наваринской битвы султан издал манифест, в котором назвал Россию вечным врагом мусульманства и обвинил её в планах по разрушению Турции. Наши войска находились в Бессарабии и ждали только официального объявления войны для начала наступления. Польской армии было приказано присоединиться к гвардии в Киеве, но этот приказ был отменён. Причиной отмены стало обнаружение тайных обществ в Польше, и царевич Константин Павлович сообщил Государю, что многие солдаты польской армии сочувствуют революционным настроениям. В целях предосторожности польские войска не участвовали в кампании 1828 года.

14 февраля 1828 года были подписаны манифесты о начале войны с Турцией. Дипломатические ноты с объяснением причин войны были направлены европейским дворам. Утром 26 апреля на разводе в Петербурге Государь объявил о своём намерении отправиться в действующую армию, сказав: «Сожалею, что вас не будет со мною. С Божьей помощью война закончится к пользе и славе нашего отечества… Наше дело правое… Да благословит Бог!» Затем состоялось молебствие в Казанском соборе, и вечером Государь отправился в путь. Путешествие было трудным из-за весенней распутицы.

7 мая в полдень Государь пересёк границу в Вадоице-Исакчи по мосту через Прут. На следующий день он прибыл под Браиловом, где, сопровождаемый великим князем Михаилом Павловичем и фельдмаршалом Дибичем, обратился к войскам: «Ребята, я обещал приехать к вам и сдержал своё слово. Постараемся же исполнить наш долг, как того требует святая вера и любовь к отечеству». Впервые со времён Петра Великого Русский Царь вступил на территорию Турции.

11 мая Государь направился к 18-й пехотной дивизии, которая стояла у Дуная. Впереди собрались солдаты, особенно отличившиеся в аванпостных боях. Государь обратился к самому старому солдату, который уже имел три медали, и собственноручно прикрепил ему Георгиевский крест, а затем поцеловал ветерана. На следующий день Государь поехал верхом к большой батарее, где был замечен и опознан неприятелем. Турецкие канониры выпустили несколько гранат, которые пролетели над головой Его Величества. Утром следующего дня Государь пешком отправился к аванпостам на крайнем левом фланге. Неприятельская батарея, построенная против него, открыла сильный огонь именно по той возвышенности, где находился Государь. Многие ядра убили несколько лошадей у подножия; присутствующие умоляли Государя покинуть опасное место, но он не сдвинулся с места, пока наша батарея не заставила турок прекратить огонь.

Отправившись на короткое время в Одессу для свидания с императрицей, Государь возвратился к армии и вечером 26 мая прибыл к месту переправы. Он лично отдал приказы на следующий день, и как только утренняя заря окрасила небо, Государь, сидя на пушечном лафете, встал и твердым голосом сказал окружавшим его: «Господа, пора начинать!» После этих слов раздался залп, и переправа началась. Государь с берега лично руководил направлением огня батареи, не обращая внимания на опасность. Когда начали приносить раненых, Его Величество сам принимал их с отеческой заботой, утешал, но временами отворачивался, чтобы спрятать и вытереть слезы…

На следующий день переправы, 27 мая, Государь пожелал сам переправиться на другой берег, чтобы увидеть театр действий и лично поблагодарить храбрые войска. Кошевой атаман запорожцев, Иосиф Гладкий, со всеми старшинами, священниками и казаками явился к Государю с повинной за своих предков. Государь обласкал их, пожаловал атаману медаль со своим изображением, казакам — земли, и запорожцы, воодушевленные царской приветливостью, поклялись верой и правдой служить России. Гладкий предложил множество своих мелких судов, что способствовало переправе нашей армии. Сам Государь переправился на другой берег в лодке, управляемой запорожцами, недавно бывшими подданными Оттоманской империи. Полковник Гладкий, бывший до этого двухбунчужным пашой, правил рулем.

30 мая крепость Исакча сдалась. Государь великодушно разрешил пашам, сдавшим ее, вернуться в Константинополь. 31 мая Императорская квартира была перенесена под стены Исакчи, а 5 июня — к Троянову валу, куда из Браилова прискакал адъютант великого князя Михаила Павловича, покрытый грязью и пылью. «Благодарение Богу, Браилов наш!» — воскликнул Император, обнимая радостного вестника, и, не дожидаясь рассказа подробностей, пошел в палатку графа Витгенштейна. «Бог с нами, фельдмаршал!» — произнес Государь. — «Великий князь взял Браилов. Успех важный, и мне кажется, что султан будет просить мира».

— Ваше Величество, — ответил Витгенштейн, — взятие Браилова — это большая заслуга великого князя, но я не уверен, что война закончится быстро. Я даже опасаюсь, что нам не удастся победить турок за одну кампанию.

— Ах, фельдмаршал, — возразил Государь с грустью, — на нас обоих лежит огромная ответственность. Недостаточно просто победить — нужно беречь как можно больше жизней наших солдат.

После этого Государь обратился к войскам и сказал: «Ребята! Я уверен, что и вы сможете отличиться так же, как ваши товарищи под Браиловым. Вы, конечно, знаете, что слава этой важной победы принадлежит, в основном, моему брату, великому князю Михаилу Павловичу».

После благодарственного молебна Государь выслушал подробный доклад полковника Бибикова, остался очень доволен и отправил его обратно к великому князю с инструкциями для продолжения военных действий.

Из-за слухов о появлении чумы в лазаретах лагеря под Трояновым валом, лагерь был перенесён на берега реки Карасу. Здесь Государь получил подробные донесения о капитуляции крепостей Гирсово, Мамина, Кюстенджи и Браилова. Получив эти донесения, Государь верхом отправился в Кюстенджи, где планировал устроить госпитали и склады.

Неприятные новости о появлении чумы сильно беспокоили Государя, и он приказал усилить карантины и обратиться к благотворительности для создания как можно большего числа госпиталей. По примеру Одессы, многие другие города также откликнулись на этот призыв.

На военном совете 6 июля было высказано опасение, что Государь может оказаться в опасности быть окружённым между Варной, Силистрией и Шумлой, подобно Петру Великому на берегах Прута в 1711 году.

«Если бы Провидение не защитило меня от подобной беды, — произнёс Император, — если бы я имел несчастье попасть в руки врагов, то надеюсь, что в России вспомнят знаменательные слова моего прапрадеда, сказанные сенату. Если это случится, то вы не должны считать меня своим Царём и Государем и ничего не исполнять из того, что я, хотя бы по собственному приказу, от вас потребую».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.