Уроки Крымской войны: Взгляд изнутри. По трудам Р. А. Фадеева

Благодаря неустанным усилиям правительства удалось совершить чудо: вселить в эту пёструю массу такое чувство военного долга, что армия становится для них вторым, а то и первым отечеством. Пока умы спокойны и существует порядок, австрийская армия действует превосходно. Но представьте себе первый беспорядок, вызванный частной неудачей (а такие неудачи сопровождают на войне даже победителей), — в полку происходит хаос, всякая нравственная связь между чуждыми друг другу начальниками и подчинёнными исчезает или, лучше сказать, внезапно проявляется её всегдашнее отсутствие, и армия, несмотря на свои высокие качества, терпит катастрофу.

Военная закалка габсбургских полков так хороша, что их можно быстро перестроить и снова ввести в бой, но не на поле сражения. Участь двух уже решена. В австрийской армии проявляются свойства слишком сложных химических соединений; они красивы на вид и прочны в благоприятных условиях, но разлагаются при малейшем нарушении равновесия.

Вывод: военная система есть порождение политического и социального строя

Из этого беглого очерка военного устройства четырёх главных государств Европы видно, что ни одно из них не руководствовалось, и не могло руководствоваться в этом деле теорией; организация армии везде истекала из самого положения вещей, была вопросом преимущественно политическим и социальным. Но затем военному министерству оставалась ещё роль чрезвычайно важная, распределить выверенные ему силы по их свойствам, верно понятым, и подготовить их наилучшим образом в виду современных потребностей военного дела. Могущество государства зависит по крайней мере наполовину от этих последних условий.

Россия: подражание вместо самобытности

Со времён Петра Великого и до наших дней Россия не имела своей уникальной военной системы, а жила, подражая другим. Наши военные учреждения, конечно, не были полностью произвольными; они зависели от местных условий, таких как крепостное право. Однако эти условия лишь ограничивали свободу действий военной администрации, не давая ей развиваться. Положительного влияния на военные дела они не оказывали.

Военное управление, обладавшее свободой действий, не учитывало важные черты национальной идентичности. Идеалы наших военных организаторов были не русскими, а заимствованными, часто из сомнительных источников, например, из прусской военной школы. Мы стремились сделать русских солдат копией прусских, подражая не победоносным, а старым прусским методам, которые блестяще завершили своё существование.

Не только воспитание войск, но и вся наша военная организация была скопирована с чуждого образца, практически без адаптации к местным условиям. Отсутствие установленных принципов в управлении войсками доходило до того, что полвека назад Аракчеев попытался реформировать русскую армию по образцу древних египтян и мидян, создав наследственную военную касту, вопреки тысячелетней истории.

Причины такого положения

Эта странность объясняется двумя причинами. Во-первых, у нас всё делалось одинаково. Возьмём, например, городовое положение с его думами и магистратами. Оно давалось как право, почти как привилегия, но так было привязано к жизни, что граждане, прекрасно понимавшие его практическое значение, откупались от своих привилегий, как от рекрутской повинности. Это городовое положение в гражданском строе русской жизни было подобно фридриховской школе в военном деле.

В течение полутора веков продолжалось перевоспитание русского народа. Можно сказать, что сама петровская реформа не завершилась. Недавнее время, когда этот воспитательный период подошёл к концу, резко оборвалось, и это очевидно для всех. Вместе с тем исчезли и магистраты, и фридриховская школа.

Вторая причина, по которой Россия могла так долго жить с произвольной, не имеющей чёткого принципа военной администрацией, заключается в том, что до 1812 года соотношение вооружённых сил к населению было гораздо ниже, чем в остальной Европе. Это давало администрации свободу действий. Не требуя от государства всего, что оно могло дать в военное время, она не была вынуждена управлять, опираясь на статистику и этнографию.

Рост армии и рост проблем

С 1812 года российская армия значительно расширилась. Однако речь идёт не о реальных боевых силах, а о части армии, которая не участвовала в сражениях. Эта «мёртвая» часть армии была лишь фундаментом, на котором держалась её «живая» часть, подобно тому, как фундамент дома поддерживает его стены и крышу.

Отсутствие чёткой организации, произвол в военных учреждениях и подражание неподходящим примерам стали очевидны в государственном устройстве и экономике страны.

Постоянная миллионная армия с 25-летним сроком службы и небольшим процентом подвижных войск стала настоящим бременем. Она забирала целые поколения молодых людей, превращая их в военно-потомственное сословие, и не возвращала их обратно. Эта армия истощала народ гораздо сильнее, чем могла его защитить.

Эта ненормальная ситуация стала особенно очевидной во время Восточной войны. На второй год конфликта в российской армии было 2,230,000 человек, получавших казённый паёк. Однако под Севастополем, где решался исход войны, в боевых действиях участвовало лишь около ста тысяч солдат. Половина этой проблемы была связана с плохим состоянием дорог и недостаточной подготовкой к войне, которую не предвидели заранее. Другая половина — с неэффективной системой военных учреждений того времени.

Крепостное право как главный тормоз

До 19 февраля 1861 года русская военная администрация была ограничена в своих действиях. Крепостное право не позволяло создать эффективную военную организацию. Когда Европа уже приняла систему запасных войск, которая обеспечивала экономию в мирное время и боеготовность в военное, Россия не могла ни внедрить это новшество, ни обеспечить его надёжность. Это уже ставило нашу страну в отстающее положение.

При крепостном праве каждый рекрут становился солдатом, и было невозможно пропускать через военную службу слишком много людей без потрясения общественного уклада. В мирное время нельзя было иметь столько солдат, сколько требовалось для войны. Только в случае угрозы правительство могло прибегнуть к неограниченным рекрутским наборам.

Чтобы удовлетворить потребность в солдатах, приходилось формировать новые части, не имея ни кадров, ни офицеров, ни необходимых ресурсов. Это приводило к хаосу в армии, потере времени и ресурсов, а результатом были тысячи полуобученных солдат, пригодных только для гарнизонной службы, но не способных к ведению войны, особенно наступательной.

В итоге силы государства состояли из постоянных войск, которые не могли соответствовать потребностям военного времени из-за нового устройства европейских армий. Покойный император пытался исправить этот недостаток, учредив бессрочно-отпускных солдат, хотя все были против этой меры. Однако он не смог преодолеть препятствия, заложенные в самой природе вещей.

Во-первых, нельзя было значительно увеличить число военных частей, одновременно сокращая их численность в мирное время. Это потребовало бы ежегодного призыва большого числа рекрутов, что означало освобождение многих крепостных. Во-вторых, служба, длившаяся всю жизнь с перспективой незавидной участи, делала солдат солдатами только по привычке. Выйдя на волю, они переставали быть солдатами, особенно в нравственном плане. Бессрочно-отпускные солдаты, вновь призванные на службу, оказывались хуже рекрутов и не могли исправиться, становясь плохим военным подспорьем. Пока существовало крепостное право, можно было полагаться только на действующие войска.

Влияние крепостного права на внутреннюю безопасность

Крепостное право не только подчиняло двадцать миллионов людей в России, но и вынуждало держать во внутренних губерниях значительные военные силы для подавления любых волнений. Это ослабляло боеспособность государства, отвлекая массу вооружённых людей от защиты от внешних врагов.

До Крымской войны численность внутренней стражи достигала 180 тысяч человек. Учитывая, что почти всё необходимое для армии производилось самими военными, а сыновья солдат с детства находились на государственном обеспечении, становится ясно, какая значительная часть вооружённых сил была занята не своим прямым делом — защитой от внешних угроз.

Россия на пороге войны.

К началу Крымской войны Россия имела одну из крупнейших армий в Европе. Однако за внешней мощью скрывались серьёзные проблемы:

Нехватка резервов, способных быстро пополнить действующую армию.

Значительная часть армии состояла из войск, не предназначенных для боевых действий: внутренняя стража, крепостные части и другие.

Крепостное право мешало сократить срок службы и создать обученные резервы.

Армия копировала зарубежные образцы, не учитывая особенности России.

Общество и часть военного руководства не понимали реального состояния вооружённых сил.

Фадеев отмечал, что эти проблемы были не случайными. Они отражали общественный и политический строй России того времени. Слабое развитие образования, отсутствие гражданских свобод и крепостное право влияли на организацию армии.

Современная интерпретация политического и военного дисбаланса

Суждение Фадеева о «политическом и военном дисбалансе между Россией и Европой» получило дальнейшее подтверждение и уточнение в современной военной историографии.

О «периоде реформенного застоя» 1856–1862 годов. Современные исследования показывают, что от поражения в Крымской войне до назначения Милютина военным министром (ноябрь 1861 года) прошло более шести с половиной лет, в течение которых военная реформа практически не двигалась с места. Этот «период застоя» был гораздо более серьёзным, чем то, что критиковал в своё время Фадеев. В исследовании 2023 года 1856–1862 годы определяются как «фаза скольжения» (slippage), отмечается, что в военном руководстве существовало несколько конкурирующих объяснений причин поражения («мифов»): одни настаивали на «моральной очистке», другие — на постепенных улучшениях, но никто не предлагал коренной качественной реконструкции военной системы. Правительство предпринимало лишь разрозненные меры (например, упразднение военных поселений), систематическая реформа затягивалась. Ощущение Фадеева о «неэффективности реформ» получило подтверждение на архивном уровне.

О роли Сухозанета. Фадеев критиковал «систему 1862 года», но современные исследования раскрывают ключевой кадровый фактор, предшествовавший формированию этой системы. Александр II назначил престарелого и безынициативного Сухозанета военным министром отчасти именно потому, что тот «не имел собственного мнения», что облегчало императору проведение реформаторского курса. Однако именно эта «безмнение» назначения и привела к отсутствию движущей силы и направления в реформах; нерешительность и инерция Сухозанета серьёзно тормозили все преобразования, запланированные комитетом Ридигера (пересмотр уставов, развитие офицерского образования, реорганизация тыла, перевооружение и т. д.). Критика Фадеевым бюрократической инерции получила конкретное подтверждение на кадровом уровне.

Глава 2. Численность, которая обманывала

К середине XIX века Россия имела одну из крупнейших армий в мире. В 1853 году, перед Крымской войной, численность вооружённых сил империи достигала около миллиона человек. Однако, как отмечал Фадеев, эта цифра была обманчивой. «Постоянная миллионная армия с 25-летним сроком службы, в которой подвижного войска было не больше половины, забирала целые поколения, превращая их в военно-потомственное сословие. Она стала настоящим бременем для государства», — писал он.

Эта армия в мирное время обременяла страну избыточным количеством войск, но оказалась неэффективной в военное время. Новые части не были готовы к бою, а действующие войска не могли противостоять союзникам на море и сухопутной границе. «Половина вины, — указывал Фадеев, — лежит на плохом состоянии дорог и недостаточной координации вооружений, потребность в которых не была заранее предусмотрена. Другая половина вины — в тогдашней системе, точнее, в её отсутствии».

Особенно ярко это проявилось в Севастополе, где, по словам Фадеева, «на второй год войны у нас было 2,230,000 человек на казённом довольствии, а под Севастополем, где решалась судьба огромной борьбы, едва ли находилось более ста тысяч штыков».

К середине XIX века Российская империя располагала одной из самых многочисленных армий в мире. В 1853 году, накануне Крымской войны, численность вооружённых сил достигала около миллиона человек. Однако, как отмечал русский писатель и военный историк Рудольф Фадеев, эта цифра была лишь иллюзией. «Постоянная миллионная армия с 25-летним сроком службы, в которой доля подвижных войск не превышала половины, забирала целые поколения, превращая их в военно-потомственное сословие. Она стала настоящим бременем для государства», — писал он.

В мирное время такая армия создавала для страны значительные экономические трудности, требуя огромных затрат на содержание и подготовку. Однако в условиях войны она оказалась абсолютно неэффективной. Новые части не были готовы к боевым действиям, а действующие войска не смогли противостоять коалиции союзников на море и сухопутной границе.

Фадеев указывал на две основные причины этого провала. Во-первых, плохое состояние дорог и недостаточная координация в области вооружений, потребности в которых не были заранее предусмотрены. Во-вторых, проблемы заключались в самой системе военного управления, точнее, в её почти полном отсутствии.

Особенно ярко эти недостатки проявились в ходе обороны Севастополя. По словам Фадеева, «на второй год войны у нас было 2,230,000 человек на казённом довольствии, а под Севастополем, где решалась судьба огромной борьбы, едва ли находилось более ста тысяч штыков». Это означало, что основная масса войск была задействована не на передовой, а в других, менее значимых районах, что существенно ослабило оборону города и привело к его падению.

Мёртвые силы: внутренняя стража и крепостные войска

Одной из ключевых проблем русской армии того времени было наличие значительного количества «мёртвых» сил, которые числились в составе вооружённых сил, но не могли быть задействованы в полевых сражениях. К таким силам относились:

Внутренняя стража — около 180 тысяч человек, которые были распределены по всей территории России для поддержания общественного порядка. Фадеев отмечал, что крепостное право, подчиняя себе около двадцати миллионов людей, разбросанных по всей стране, вынуждало держать во внутренних губерниях значительную военную силу для предотвращения любых возможных беспорядков. Это ослабляло боевую мощь государства, поскольку вооружённые люди были заняты охраной, а не борьбой с внешними врагами.

Крепостные войска — гарнизоны, которые находились в крепостях и не могли быть переброшены на фронт без риска оставить важные стратегические объекты без защиты.

Местные войска — различные губернские батальоны, которые выполняли задачи на местах и не имели обозов и артиллерии, необходимых для участия в масштабных сражениях.

Фадеев также подчёркивал, что, помимо постоянных войск, Россия располагала огромной земской силой, которая была известна только в Англии, Швейцарии и Америке. Эта земская сила представляла собой стихийный потенциал, который, хотя и существовал, не был организован и не был готов к немедленному использованию в военных целях.

Рекрутская система: отсутствие резерва

Ключевой проблемой российской армии было отсутствие обученного резерва. Фадеев писал: «При крепостном строе не могло быть эффективной военной организации. Когда вся Европа, кроме Англии, уже внедрила систему запасных войск, которая позволяла быть экономичной в мирное время и боеспособной в военное, это нововведение, ставшее символом нового времени, не могло распространиться и утвердиться в России. Мы значительно отставали в военном могуществе».

При крепостном строе солдат служил пожизненно. Невозможно было, не нарушая общественный строй, пропускать через военную службу множество людей для создания обученного резерва. Лишь в случае крайней государственной опасности правительство могло прибегнуть к неограниченным рекрутским наборам.

Но это не решало проблему. Фадеев описывал порочный круг: «Чтобы удовлетворить потребности в солдатах, приходилось формировать новые части, не имея ни кадров, ни офицеров, ни ресурсов. Это приводило к хаосу в армии, трате времени и ресурсов, но результатом были лишь сотни тысяч полуобученных солдат, способных охранять гарнизоны, но не вести войну, особенно наступательную».

Бессрочно-отпускные: попытка реформ

Покойный император Николай I предпринял значительные усилия для модернизации тогдашней системы общественного устройства. Одним из его нововведений стало создание института бессрочно-отпускных солдат. Эти военнослужащие после определённого срока службы получали право на отпуск, однако оставались в резерве и могли быть мобилизованы в случае военных действий. Как отмечал писатель Фадеев, несмотря на все усилия императора, эта реформа столкнулась с серьёзными препятствиями.

Первое из них заключалось в том, что увеличение числа военных частей при одновременном сокращении их численности в мирное время оказалось невозможным. Это привело бы к необходимости ежегодного призыва большого количества рекрутов, что, в свою очередь, означало бы освобождение значительного числа крепостных. Такое развитие событий не могло быть поддержано в условиях того времени.

Второе препятствие было ещё более значительным. В условиях многолетней службы, которая превращала солдат в пожизненных военнослужащих, многие из них теряли мотивацию и профессиональные навыки. После возвращения домой они часто не могли вернуться к полноценной военной службе, что делало их менее эффективными бойцами. Призываемые на службу бессрочно-отпускные солдаты оказывались менее подготовленными и дисциплинированными по сравнению с новыми рекрутами, что снижало их боевую ценность.

В результате, как подчёркивал Фадеев, до тех пор пока существовало крепостное право, можно было полагаться только на действующие войска. Остальные солдаты, числящиеся в армии, скорее создавали дополнительные трудности, чем являлись реальной боевой силой. Эта ситуация отражала глубокие структурные проблемы в обществе и армии того времени, которые требовали более масштабных и радикальных реформ.

Географический фактор и необходимость защиты бесконечных границ

Россия, из-за своего уникального географического положения, сталкивалась с необходимостью содержать огромные военные силы для охраны своих обширных границ. Писатель и военный теоретик Александр Фадеев подчеркивал, что для сосредоточения русских войск с осознанной целью существует всего три стратегически важных пункта: Царство Польское, берега Прута и турецко-азиатская граница.

Однако между этими ключевыми точками простирались сотни километров открытой сухопутной границы и два крупных морских бассейна — Балтийский и Черноморский. Вся эта огромная территория требовала надежной защиты от потенциальных угроз.

Фадеев отмечал, что нападение на Россию без участия морских держав или хотя бы одной из них практически невозможно. В случае же их участия Россия оказывалась перед задачей, которую ранее уже приходилось решать: без сопоставимой морской силы защищать длинную береговую линию от возможных десантных операций.

Кроме того, необходимо было держать войска в Финляндии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и Бессарабии. Фадеев перечислял, что России приходится занимать берега Белого, Балтийского и Черного морей, а также 14 первоклассных крепостей и несколько меньших вдоль западной и южной границ, от Свеаборга до Керчи. Помимо этого, требовалось удерживать в спокойствии Царство Польское, западные губернии (всего 19 губерний) и Кавказ (7 губерний и областей, не считая Ставропольской).

«Очевидно, какие громадные ресурсы нужны России, чтобы её основные силы могли эффективно действовать! Такой огромной постоянной армии, которая могла бы удовлетворить всем этим требованиям и остаться достаточно сильной на главном театре войны, не существовало ни у Чингисхана, ни у Наполеона во времена его европейских завоеваний, ни у кого другого», — заключал Фадеев.

Опыт Крымской войны: уроки, которые не были усвоены

Крымская война ярко обнажила системные проблемы русской военной организации. Ростислав Фадеев, военный историк и писатель, выделил несколько ключевых уроков, которые, по его мнению, не были должным образом усвоены.

Первый урок касался системы резервов. Фадеев писал, что «война показала две коренные проблемы нашего военного устройства, которые были вызваны язвою русского общественного быта, крепостным правом. Это слабость резервов и обременительная многочисленность местных войск, которые содержались не для войны». При крепостном праве невозможно было сократить сроки службы и провести через ряды достаточное число людей для создания резерва. Также нельзя было уменьшить число местных войск, так как они были необходимы для поддержания крепостного права.

Второй урок касался единства командования. Фадеев отмечал, что «распределение наших армий в 1854 году было явным отступлением от „Устава“ 1846 года». Южный театр войны не был объединён под единым командованием, как это следовало по военным преданиям. Две частные армии действовали разъединённо: одна на Пруте, другая в Крыму. «Известно, к чему привело это разъединение. Когда Крыму начала угрожать опасность, князь Горчаков отправлял свои дивизии зимовать в Подольскую губернию. Когда опасность стала реальностью, он, конечно, отправил помощь, но далеко не в той мере, в какой мог бы это сделать сам».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.