Седьмой круг. Свой путь

– Бьюсь об заклад смотреть на эти пугающие картины, куда приятней, чем на грязные стены тюрьмы для умалишенных, – улыбнулся Лео. – Как бы там ни было, я рад познакомиться с культуру нашего народа.

– Ты ошибаешься, если думаешь, что всё королевство такое! Нет! – поспешил объяснить купец. – Земля Вечных Садов, так нарекают его во всем мире! Ох, как же прекрасно и живописно оно. Сколь разнообразно и таинственно. Я не устану благодарить жизнь за то, что позволила мне познать прелесть стольких странствий. До самого последнего своего вздоха. – Фредерик кашлянул, усмиряя порывы нахлынувшей на него ностальгии. – Что ж, не будем об этом…

– Нет, нет. Прошу продолжайте, – улыбнулся Лео. – Тем более, что узнать Ваундвилл лучше я могу теперь только по рассказам.

– Я бы не стал настраивать себя так. Уверен, придет день, и ты тоже сможешь отправиться, куда только вздумается. Вот увидишь.

На пути до конечного пункта совершили всего одну остановку.

Это была самая большая и почитаемая среди местных винная лавка. Старый знакомый и, в прошлом, деловой партнер Фредерика заприметил повозку издалека, хитро потирая руки и выставляя довольную, гладко выбритую физиономию под редкие лучи Сердца Магии, едва пробивающиеся из-за рваных, седых облаков. Среднего роста, плутоватый на вид торгаш фамильярно раскланялся, едва путешественники подобрались поближе к его торговому складу.

– Кого я вижу, быть того не может! – не теряя времени, стал вплетать блажь в уши посетителей делец. – Какими судьбами, старый пройдоха?

– И я рад встрече, любезный Хавьер, – Фредерик учтиво наклонил голову, когда слез с повозки. – Чует твое сердце о скорой наживе?

– А как же не чует? – гаркнул Хавьер, горячо обнимая давнего приятеля. – Встреча с тобой – всегда радость не только для души, но и для кошелька!

– Слаще и жгучей твоих напитков только твои пламенные речи, – разулыбался Фредерик. – Но как полагается, сначала дела, а потом поболтаем. Мне нужна пара бочек твоего лучшего. Нет, нет. Самого лучшего вина!

– Две бочки! Да ты с ума сошел, старик! – Хавьер даже хрюкнул от удовольствия. – Задумал меня дурачить?

– Пакость с ним, давай три!

Изумлению винного торгаша не было предела. Он прямо-таки заерзал от возбуждения внутри своего пышного кафтана и мигом принялся хлопотать среди работников о немедленной погрузке трех бочек Рубиновой Лозы в повозку, где терпеливо ожидал Лео.

– А это кто с тобой? – Хавьер мимолетно поприветствовал волшебника кивком головы. – Не уж-то нашел себе приемника наконец?

– Ах, нет, – отмахнулся Фредерик. – Так. Подвез заплутавшего парнишку.

– Любишь ты людям задарма помогать! И как только у тебя удалось стать таким искусным купцом?

Пока молодой помощник Хавьера с трудом громоздил внушительных объемов бочки в телегу, хозяин лавки нараспев любезничал с Фредериком, довольно побрякивая выручкой, оттянувшей оба его кармана. Лео не слишком вслушивался в их треп, особенно после того, как смекнул, что касается он исключительно личных воспоминаний двух старых друзей и партнеров.

Встреча продлилась с половину часа. После два торговца наградили друг друга не мене пылкими и учтивыми словами прощания и разошлись каждый по своим делам.

Великая Кузница Мордгарда не с проста называлась именно так. Она вполне могла бы стать главной достопримечательностью города, если бы не её нынешний владелец.

Ворчливый и отчужденный Бьерн Искусник, не позволял никаким зевакам приближаться к ней без деловых вопросов ближе, чем на три сотни шагов.

Во времена его отца и дедов, от которых Бьерн унаследовал славу и семейное ремесло, дела обстояли иначе. День и ночь горожане без устали толпились здесь, разевали рты и поражались красоте кованых фасадов, исполненных из прочных, ценных металлов, украшенных мифических зверями и всеми видами оружия, какие только этот мир успел повидать за всё время его существования. Когтистые лапы, покрытые блестящей в лучах Небесного Сердца, как живой, филигранно вычеканенной чешуей, рельефная шерсть на клыкастых мордах, сверкающие глаза, инкрустированные переливающими гранеными камнями; чередовались они с диковинными волнообразными саблями воителей Черной Пустыни, зазубренными, смертоносными кортиками и хитроумными бритвами пиратов Империи Архипелагов, и прочими-прочими экзотическими лезвиями со всех концов света. Обворожительная и невероятная работа нескольких поколений выдающихся мастеров теперь была сокрыта от глаз простых смертных.

Да, Бьерн позволял посещать свою невообразимую обитель, но только раз-другой в году по поводу больших городских празднеств. Сам же он в эти ненавистные ему часы запирал двери на всевозможные засовы и уходил глубоко внутрь, напиваясь до беспамятства, чтоб не слышать нелюбимый гомон сотен глоток, восторгающихся снаружи. В первое время после того, как он с концами унаследовал кузницу, ему пришлось выложить кругленькую сумму стражникам, чтоб те отгоняли шатающихся по округе без дела детвору и бездомных. Но уже совсем скоро, через месяц-другой, он добился желанных покоя и уединения и теперь упивался своим одиночеством в полной мере.

– Великое творение небывалых мастеров, – вдохновенно проговорил Фредерик подгоняя повозку к стойлам. – Как жаль, что этот отшельник не позволяет людям любоваться своим жилищем чаще. Быть может, тогда жители Мордгарда не были бы такими угрюмыми…

– Поразительно! – Лео, кажется, впервые в жизни нашёл для себя нечто не менее восхитительное, чем магия. – Как такое вообще возможно?!

– Долгий, кропотливый и упорный труд целого рода, – объяснил Фредерик потирая спину после того, как неудачно спрыгнул на землю со своей колесницы. – Эх, разогнуться б теперь…

Кузница стояла у самой опушки непроглядно густого леса, навскидку, в четверти часа пешей ходьбы от города. Массивные железные двери её, отделанные редким деревом баснословной цены, были распахнуты. Обычно жар внутри подолгу не унимался, бурлил и полыхал, и пах горячей сталью. Но сейчас горнила и наковальни молчали, не смотря на дневной будничный час.

Судя по всему, ими не пользовались уже пару дней.

– Даю слово, налакался и где-то дрыхнет! – с легкой досадой заявил купец. – Но ничего-ничего. Сейчас устроим ему сюрприз. Прихвати-ка вон то ведро, если тебе не сложно…

К жилым помещениям от вольготной кузницы вёл каменный коридор. Двухэтажный, роскошный особняк делился на гостиную, кухню и спальные комнаты наверху. Наотмашь дал по носу резкий, характерный для многодневной попойки запах, едва визитеры преодолели порог большой залы с камином. Небрежно расставленные за круглым обеденным столом пылились кресла. Наискось висели четыре картины, едва не срываясь с гвоздей на стене, подпертой парой старых сервантов. Крупная туша зычно храпела недалеко от камина, развалившись на лохматом ковре.

– Слышь, пацан! Ты чё ненормальный?! – небритая, опухшая рожа с отъявленным недовольством щурилась после того, как её обладателя окатило холодной водой. – Ты как сюда вообще попал? Куда смотрят эти бездельники?!

– Я, эм… простите…

– И не стыдно вам, любезный, в вашем-то положении называть кого-то бездельниками, – широко заулыбался Фредерик. – Может, скажешь ещё, что совсем не рад встрече?

– Ах, это ты, старый плут, – кузнец унял гнев и с трудом стал вскарабкиваться на кресло. – Чего приперся то? Какими судьбами?

– Навестить старого друга, конечно, – отвечал Фредерик учтиво помогая Бьерну усесться. – А, может быть, и сделать ему предложение, от которого тот не сможет отказаться…

– Это только, если ты мне хочешь предложить выпить! – всхрипнул кузнец, крепко схватившись за голову. – Показывай уже свои подарки. Я же знаю, ты с пустыми руками не ходишь.

– И сегодня я особенно не с пустыми руками, – хитро ухмыльнулся торговец. – Думаю, удобнее всего нам будет переместиться во двор. Уверяю, ты об этом не пожалеешь.

– Как кстати. Не будем терять времени! – оживился кузнец, хватая внушительных размеров кружку с пола.

Бьерн зажмурил глаза и стремглав ринулся на улицу, едва не сбив Лео с ног. Этот сорокалетний мужик исполинского роста сложен был крепко и коренаст. Засаленная рабочая его одежда не отличалась особенным блеском. Сейчас он пребывал в состоянии отвратительно гадком и болезненном, но мысль о скором исцелении предавала его походке завидную уверенность, твердость и прыть.

Тусклый свет Сердца Магии всё же сумел пробраться сквозь прищуренные от боли веки и цапнуть кузнеца за виски с внутренней стороны черепушки. Но от одного вида трех громадных бочек с легко узнаваемой эмблемой Рубиновой Лозы его зенки обалдели и разлиплись в один миг. Он бесцеремонно повалил одну из бочек на бок и дерганул пробку на крышке.

Напиток заворковал, как горный ручей, наливая большущий кружак изысканной жидкостью кровавых тонов.

– Пусть свет Небесного Сердца хранит тебя еще сто веков, старый ты мошенник! – с облегчением выдохнул Бьерн, когда в два счета опустошил свой бокал и тут же принялся наполнять его заново. – Каким же знатным пойлом ты решил меня побаловать в этот раз!

– И чего только не пожалеешь для доброго друга, – ухмыляясь, плутовал Фредерик. – Как тебе рубин на вкус?

Кузнец ввернул пробку на место и привел бочку в стоячее положение. Следующую порцию горячительного он не хлебал, напротив, стал смаковать с выражением лица, как у искушенного в питейных делах дворянина.

– А ну-ка говори, в чем дело? – кузнец пристально оглядел купца. – Я ведь тебя знаю, шельмец. Вижу-вижу, замыслил ты что-то сомнительное.

– Может, для начала предложишь выпить гостям, нахальный ты батрак? – умело перевел тему Фредерик. – И пара стульев пришлась бы весьма кстати.

– Ох, где ж мои манеры!? – кузнец повеселел и раздобрел на глазах. – Пардон, господа. Сию же минуту!

Из кухни были принесены два дубовых стула и две кружки размерами чуть меньше, чем у хозяина. Сам Бьерн вальяжно развалился на краю телеги, чтоб лишний раз не метаться до бочек. Стаканы наполнились, гости по очереди приняли их из могучих рук кузнеца. После расселись напротив, так, чтоб все хорошенько могли разглядеть друг друга.

От удара по старым дрожжам Бьерн расцвел и под щетиной его разлились живые краски и сладкая улыбка.

– Рассказывай уж, – кузнец отхлебнул снова. – Чем я такой радости обязан? И что за пацан с тобой?

– Это Леонард. Можно просто Лео, – представил Фредерик. – Лео, это Бьерн Искусник. Мастер дел кузнечных, каких в мире почти не осталось.

Знакомство скрепили рукопожатием, от которого у Леонарда затрещали костяшки.

– Дай угадаю, твой приемник, – ткнул пальцем в купца Бьерн. – Неужто ты стал подумывать о том, чтоб найти себе наконец ученичка?

– Не угадал, – уперся руками в торчащие острые колени Фредерик. – Это… твой новый подмастерье. Об этом-то я и пришел посудачить.

– Чего-о-о? – поперхнулся кузнец. – Ты бы мне еще девку свататься приволок! Совсем из ума выжил под старость лет? Не нужен мне никакой…

– Остуди свой пыл, старый друг. Дело серьезное и без положительного ответа я тебя не покину. Хоть мне придется споить тебе все вина в Мордагардском герцогстве.

– Ты чего прицепился-то, как стригун к сраке? – бунтовал Бьерн. – Я учеников не искал и не собираюсь! Дело моё и только! И никаких сделок я заключать не намерен!

– Послушай, я парнишке жизнью обязан, – говорил Фредерик начистоту – И только так могу выплатить ему хотя бы часть долга. Пойми.

– Ничего я не понимаю! Какой жизнью? Чего у тебя там стряслось?

– А то, что паскудное ворье на днях меня чуть до смерти не забило, – напор Фредерика стал неистовым. – А этот юный маг, рискуя своей свободой и жизнью вступился и отделал тех двоих, как дворовых щенят.

– Вообще-то мне тоже хорошенько влетело, – разбавил разговор Лео, похлопав себя по ноющим ребрам, и протянул кузнецу опустевший уже стакан. – Извольте добавить… сэр! – Маг припомнил одну из здравиц, какой научился в трактире. – За знакомство!

Бьерн и удивиться не успел, как быстро разговор этот перестал быть ему противным. Такой щуплый и справился с двумя грабителями разом? Ещё и выхлебать всё умудрился так скоро?

– Чего? Маг? – задумался Бьерн, наливая вино. – А чего молодой-то такой?

– Изгнали меня… с академии, – выдохнул Лео, принимая полную кружку. – Теперь уже и не маг, получается, потому как колдовать мне запретили. Разве, что так, по мелочи.

– Чуял я, что есть тут подвох! – фыркнул Бьерн. – Наверняка просто так с такой школы не попрут! Чего натворил-то хоть? Говори сразу!

– Учился так-сяк, учинял драки. А это, страсть как не ценится среди чародеев, – Леонард едва поморщился. – В довесок обвинили ещё и в занятиях Черным Словом, но… – Он громко хлебнул. – Но это сущая чепуха! Вруны поганые…

– А-а-а! Так вон оно чего тебя на север потянуло! – не удержался шуткануть Бьерн, но тут же остепенился. – Погоди-ка. Ты и впрямь чернослов?

– Могу поклясться всей своей кровью и всеми стихиями, что это вшивая брехня! – возмутился Лео и пыл его показался кузнецу весьма убедительным. – Уверен, среди учителей было много завистливых лжецов! Вот и замыслили выгнать меня. А потом и в Дом Скорби упрятать!

– Ничего не понял, – подвел кузнец.

– Стоит сказать, что Лео – весьма выдающийся и необычный волшебник, – вступился Фредерик. – Сила, что сокрыта в нём велика, но обуздать он её, к-хм, не всегда умеет…

– Вот тебе раз! Колдовать нельзя, а иногда само по себе колдуется? – хохотнул Бьерн. – Так оно что ли?

– Именно. И если кто заметит, как я творю чары, и донесёт, меня тут же закроют в темнице для мятежных или выживших из ума магов, – опустил голову молодой волшебник.

– Кроме того, Леонарду важно жить там, где есть канцелярии Трибунала. Оттого я и не могу забрать его с собой в странствия, но сделал бы так, не раздумывая! – торопливо добавил купец и по-отечески взглянул на Лео. – Но будем надеяться, это не навсегда. Быть может, с твоими почтенными рекомендациями, Бьерн, когда-нибудь он сможет вырваться и посмотреть мир.

– Ух и охмурил ты меня своими вином и байками, старик, – кузнец туповато почесал затылок. – А батька-то мой страх, как волшебников любил. Мечтал всё, что когда-нибудь такой будет у нас тут работать…

– Уж мне можешь не рассказывать, – выдохнул Фредерик и вскинул стакан над головой. – Помянем старину Кальда и его железный нрав!

– Помянем! – гаркнул Бьерн и все трое выпили до дна.

Знакомство и пьянка приободрились. Фредерик редко обновлял содержимое кружки, смаковал и цедил. Зато двое других словно устроили негласное состязание и в какой-то момент даже стали о том подшучивать. Бьерн пока слишком не обольщался, держался недоверчивым и суровым, насколько позволял ему одурманенный ум. Лео же обнаружил в себе новый талант – способность пить под стать бывалому вояке.

Не хотелось уже и помнить об унылой школе, а уж тем более, жалеть, что больше ему не придётся находиться в её заточении. И нынешнее положение казалось теперь скорее подарком судьбы, нежели испытанием.

Спокойствие и безмятежность тешили нежнее с каждым новым глотком. С интересом, внимательно слушал Лео беседу старых друзей. Купец и кузнец говорили много, перебивали и перекидывались глумливыми словечками, точно простолюдины, шутливо дразнясь. Как вдруг, нелепый их говор сменялся высокопарной речью, словно у знатных особ. И говорили тогда они нараспев, как поэты, и невозможно было перестать их слушать.

С разговоров тех прояснилось, что Фредерик водился друзьями ещё с отцом Бьерна. Наследнику Великой Кузницы не было и десяти лет отроду, когда впервые увидел он купца. В те времена Фредерик уже мог позволить себе не скупиться на дорогие подарки и баловал Бьерна всяческими диковинными вещицами, какие привозил со своих странствий. Так и завязалась их крепкая и цветущая по сей день дружба. И наблюдать за ней было приятно.

Лео всё пил, время от времени почитая ответом редкий вопрос кузнеца. А Фредерик, не в силах сдержаться, то и дело приправлял слова волшебника какой-никакой похвалой в его сторону. Так продолжалось, пока Небесное Сердце не стало клониться к закату. Все трое к тому времени заметно окосели.

– Всё это, конечно, здорово, но я вот о чем подумал, – прервал разгульную беседу Бьерн, когда засмеркалось. – Требую экзамен! На поступление ко мне в ученики. Пройдешь – считай, ты уже один из лучших кузнецов во всем королевстве!

– Так. И чего надо делать? – Леонард поднялся со стула и принялся по-дурацки озираться.

– Чары! Хочу посмотреть на твою магию! – Бьерн застучал кружкой по телеге. – Знаю-знаю, что нельзя тебе. А мы никому не расскажем! Я вообще с этими городскими не вожусь. От меня они точно ничего не услышат!

– Да больно тебе, Бьерн! – возмутился купец. – Парень рискует…

– Нормально всё! – отмахнулся Леонард. – Сейчас сообразим.

– Вот дурни! – распереживался старик. – Давайте хотя бы зайдем внутрь!

– Точно. Айда в кузницу! – согласился Бьерн. – Заодно покажу, где будешь работать. Возможно…

Забавная с виду процессия из кряхтящего старичка и двух взбудораженных его собутыльников направилась в кузницу. Внутри остановились и принялись туповато оглядываться.

Качало голову и глаза видели, как замыленные. Лео судорожно выискивал, где бы и как ему похвастаться своим даром. Нетерпеливо егозил кузнец и назойливо подначивал парнишку в темно-синей тунике. Фредерик презабавно пожимал плечами и невнятно бубнил себе что-то под нос.

Присев и опершись на колено, маг попытался остановить мысли, как когда-то его учили. Но голова предательски издевалась, подкидывая под закрытые веки совсем неуместные образы. Лео напрягся. Вены в висках налились кровью, лицо раскраснелось. Он думал о концентрации, о потаённой силе, что насмешливо прячется, как шаловливый ребенок, где-то в глубине его естества. Он воображал пламя. Он помнил и знал его, как старого, доброго друга. И представлял…

Как вдруг!

Встрепенулся и вспрыгнул на ноги Лео, размашисто крутанувшись. Выпучил глаза и выпалил, рыча.

Кальту-Сторо-Кальту-Вем!

За тем ничего не случилось.

Раз за разом он повторял. Громыхал и пыхтел, задыхаясь. И переплетал руки, кружился, бил об ладони коленями и локтями, пинал воздух. Со стороны казалось, будто сражается маг неумело с каким-то незримым врагом. Но большего не происходило.

Снова и снова силился Лео. Дёргано, резко.

Кальту-Сторо-Кальту-Вем!

Переваливаясь с ноги на ногу, он выглядел по-идиотски. На лбу проступила испарина.

– Так и я кривляться могу, – махнул рукой, потеряв терпение Бьерн. – Кальту-сральту!

– Тише, ты! – шикнул на него купец. – Волшебство – процесс сложный и требующий большой собранности. А ну не мешай, болван!

Бьерн не унимался. Подшучивал и издевательски приплясывал рядом с Лео, несуразно тряся задом, и расплескивая вино из кружки.

– А весело, оказывается, быть колдуном-то! – хохотал неотёсанный пьяный мужлан. – Щас я вам тут наколдую!

Изрядно Леонард выдохся и засмущался. За всё то время он так и не уловил ни одного знакомого щекотливого импульса внутри. Молодой маг не смог ухватиться за потоки Небесного Сердца. По телу они не струились, как обычно это случалось.

Душа волшебника зудела от стыда, виновато он смотрел Фредерика. Взгляд старика по-дружески сочувствовал в ответ.

И треволнения его обернулись накатывающей обидой, когда следом Лео коротко зыркнул на кузнеца. Бьерн громко нашептывал всякую чушь, насмехаясь, двигая бедрами в такт самым громким буквам.

Наконец, кузнец остановился, развел руками и проговорил:

– Кажись, всё это время вы меня дурачили, ага? – не со злости, но по пьяной глупости издевался он. – Парень весь аж пропотел, но у него даже и бзднуть не вышло. А я-то вам и поверил. Наивный…

Слова эти кольнули нутро звенящим разрядом и с головой захлестнула злость. Всполохнули яростные искры в глазах мага и он, издав протяжный рёв, задрал руки кверху, точно хищный зверь в смертоносном прыжке…

Громко шлепнув ладонями о каменный пол, он обрушился.

– ДАВАЙ ЖЕ! – завопил Лео, забыв о приличии и сильно зажмурил глаза.

Окутала кузницу тишина. Даже Бьерн перестал паясничать. Лео не хотел поднимать веки, только слушал и увядал…

«Почему ты не хочешь работать, когда это так нужно?», – отчаянно спрашивал он самого себя. Но мысли его умолкли, прерванные трескучим рокотом пламени, и отчаяние вытеснило ликованием.

Три великих горна пылали с неистовой силой. Могучим огнём запалило в них, до последнего, каждый уголек. Взвился пожар и потянулся к высокому потолку, играя на нём змееподобными бликами. Жар, каким кузница пылала в самый разгар работ заполонил её в миг.

Кузнец и старый торговец обомлели.

– Не, ну ты видал, как волшебников учить надо, а? – заорал Бьерн, когда речь к нему возвратилась. – Мастер! Великий Мастер Бьерн Искусник! Вот так дела-а-а!

Фредерик умудрился пустить скупую слезу от гордости и непередаваемого восхищения. Ох, как же растрогался это подвыпивший старичок и как же счастлив был, что план его удался.

– Как мы поладили, а! – орал Бьерн, словно сдуревший. – Не, ну это точно мой пацан! Беру! Беру! Беру! – кузнец одобряюще шлепнул Леонарда по плечу от чего тот едва ли не согнулся пополам. – Какого парня ко мне приволок этот старый плут! Батька-а-а! Ты был бы доволен!

Сказал кузнец и осушил свою кружку до дна.

Глава 3. Новая жизнь

Четыреста и ещё девять лет минуло с тех пор, как люди стали достаточно разумны, чтоб их лидеры и ученые смогли договориться об общем летоисчислении. Перед этим они уже успели разделить между собой земли по потребностям и климатическим предпочтениям, и даже перестали затевать масштабные и затяжные сражения в споре за господство над той или иной частью мировой территории. Конечно, закономерные и естественные для жизни распри вроде грабежа или морских набегов на границах государств исчезать насовсем никуда и не думали, однако, правители соседствующих стран, по их собственным заявлениям, никакого отношения к столь безобразному поведению подопечных им граждан не имели.

Существуют между королевством Ваундвилл – Землей Вечных Садов, Ковантией, именуемой также Черной Пустыней и Равваррией, называемой Империей Архипелагов, как между самыми цивилизованными, и культурные соглашения. Главной задачей таковых является изучение и построение картины нашего общего мира.

Независимое Общество Астрономов и Географов, куда попадают лучшие умы из трех государств, уже больше четырех веков трудится во благо общей цели, не теряя время на расовые предрассудки и прочую ерунду. За это время удалось им удостовериться в том, что мир наш похож на, местами выпуклую, рельефную монету (Круг), располагающуюся под небольшим наклоном относительно Сердца Магии. Нижняя её часть – юг, всегда находится намного ближе к Небесному Сердцу, чем верхняя – север. Об этом свидетельствует общее направление всех мировых рек: так или иначе, все они без исключения быстро или медленно текут в южном направлении. А ещё – погодные условия, с характерной вечной жарой внизу (на юге) и почти что непрекращающейся, бесконечной мерзлотой наверху (севере).

Очевидно, что наклон не слишком сильный, поскольку корабли спокойно могут вернуться в северном направлении по океану. Ветер и особенная, подвижная конструкция парусов позволяет мореплавателям подниматься кверху без особых трудностей. Однако, даже не слишком уж бывалый моряк знает, что если один и тот же путь в южную сторону занимает десять дней плаванья, то на обратный ход потребуется не меньше пятнадцати. При полном же штиле, корабли так или иначе со временем относит на юг, что в очередной раз подтверждает науку, определенную Независимым Обществом Географов и Астрономов.

Помимо прочего “монета” или Мировой Круг вращается вокруг себя самого. Об этом свидетельствует смена дня и ночи и никаких излишних споров сей факт ни разу не вызвал. Правая часть Круга – восток – ведёт мир за собой, а левая – запад – всегда следует за ней. Время рассвета и заката Небесного Сердца в разных частях Круга отличается чуть меньше, чем на пару часов, а протяженность дня и ночи одинакова. Эти наблюдения явно подтверждают правильное определение формы мира и его положения относительно Небесного Сердца.

А вот со сменой времен года дела обстоят чуть сложнее. Год, как некоторая мера времени окончательно утвердился позже всего остального. Он включает в себя два лета и две зимы, – периоды резкого и значительного изменения погоды, с плавными и длительными, умеренными переходами между ними. Каждая зима и лето занимает по два месяца, а каждое межсезонье – по четыре. В общей сложности – шестнадцать месяцев в году.

Больше всего ученых сбивало с толку положение Сердца Магии на небе в летние и зимние времена. Первую зиму и первое лето ему характерно находиться всегда чуть ближе к западу в полуденное время, а во вторую зиму и второе лето – к востоку. Долгие наблюдения и размышления по этому поводу привели мыслителей к некоторым заключениям. Конкретно, о том, что мир двигается по спирали: туда и обратно, то приближаясь к Сердцу, то отдаляясь от него. Если говорить совсем точно, то за определенный учеными год, мир буквально описывает контур песочных часов, лежащих на боку. Когда Круг максимально отдаляется от Сердца в конечной, левой точке спиралевидного контура, наступает первая зима, знаменующая начало года. Затем он медленно приближается к Небесному Сердцу по короткому витку и следом за первой зимой наступает лето. После, преодолевая длинный виток межсезонья, Мир, отдаляясь, уходит вправо, пока не наступит вторая зима. За ней приходит второе лето. И так далее.