Седьмой круг. Свой путь

– Это хорошо, – залился довольной улыбкой кузнец. – Ишь, как я угадал!

– Ну, тогда я пойду. Ладно? – не на шутку воодушевился Лео.

– Давай, давай, – одобрил кузнец. – Не покалечься там. Чародей.

И Лео выбежал вон из кузницы, но опять вернулся, позабыв свой ранец с книгами. Над головой он размахивал бесформенной заготовкой и что-то вдохновенно бубнил себе под нос.

Оставив в кузнице учебный палаш, он понёсся на свою поляну вприпрыжку, точно ребенок, которому вручили долгожданный презент. А Бьерн, улыбаясь, смотрел ему вслед и всё прихлебывал с пивной кружки.

Через недели три, когда снег закутал уже большую часть Мирового Круга, Леонард вприпрыжку бежал к кузнице. В руках у него тускло светилась заготовка, непреступная больше для темноты надвигающегося вечера.

Он спешил, спотыкаясь и падая в сугроб, разгоряченный и неспокойный, желая похвастать скорее перед мастером случившимся успехом.

Взбудораженный, маг ворвался в кузницу и от жара её пышущих горнов голова пошла кругом. Бьерн не заметил его. Работая звонко и остервенело, колошматил он молотом по прижатой к наковальне раскаленной болванке.

– Сюда, скорее! – крикнул Лео, запыхавшись. – Бьерн!

– Ты со своими книжками совсем тронулся?! – дернулся от неожиданности кузнец. – Чего там у тебя?

Бьерн бросил горячий клинок в корыто с водой и тот зашипел.

– Выходи! – Лео поманил его взмахом. – На улице!..

– Укусил тебя кто-то что ли? – фыркнул кузнец и проследовал.

Лео нетерпеливо ждал его снаружи.

– Чем обязан такой радости? – поморщился от летящих в лицо снежинок Бьерн, накидывая на плечи медвежью шкуру.

– Вот. Держи! – маг церимониально вручил ему едва сияющую заготовку. – Мои первые чары!

– И чего? – недоверчиво щурился кузнец. – Холодная. Как фонарь не годится…

– Ла-мора! – маг хлопал глазами и со всей силы походил на дурачка.

– Ты у меня вина упер что ли, а? – грозно спросил кузнец.

– Да нет же! Скажи. Вслух! Ла-мора! – тараторил Лео. – Ты не волшебник, и если сработает…

Ла-мора!

Бьерн провозгласил громко. Не представлял он, что отдал магический приказ. А вслед за тем засиял в руке необработанный клинок цветом дневного неба и разогнал мрак прочь.

– Недурно, – одобрил кузнец.

– К снегу поднеси, – неспокойно руководил Лео.

Бьерн махнул над сугробом дважды и снег расступился.

– Совсем недурно! – заключил он.

– Вот именно! – егозил Лео. – В книгах сказано, что при помочи таких мечей легко сделать себе ночлег в глубоком сугробе. Даже представлены технологии. – Рассказывал маг, презентуя работу. – Сначала нагло топишь углубление. Вроде маленькой пещеры. Укрепляешь потолок, отводя меч подальше, чтоб тот заледенел. А после устанавливаешь клинок по центру такой берлоги, и он будет греть до самого утра. А ещё, он никогда не примерзает к ножнам. Понимаешь?

– Что может быть лучше для северных солдат? – восхитился Бьерн и стал ребячиться, разгоняя сугробы от кузницы. – Чур! Прочь! Можно и двор расчистить. Благодать!

Лео радовался, что Бьерн по достоинству оценил его работу.

– И долго он так может? – узнал кузнец.

– Не знаю. Сейчас и проверим, – пожал плечами маг. – Но днём его можно опять напитать светом Небесного Сердца. И минерал внутри будет работать, как новый. – Он бегал за дурачащимся, как избалованный отрок, кузнецом. – Пишут, что изделия из самых хороших камней могут прослужить больше года. Если использовать его каждый день. Но после… увы, камень потеряет свою силу.

– Достойно! – крикнул довольный кузнец. – Ты молодец, маг!

– Да? Ты правда так считаешь? – не верил своим ушам Лео, услышав похвалу от Бьерна впервые.

– А то! Видел, чтоб я трепался в пустую?

И Лео засиял под стать зачарованной им заготовке.

Они ещё помолчали, заглядываясь клинком, а потом Лео стал хитро закидывать удочку:

– У нас ведь осталась ещё целая бочка Рубиновой Лозы, правда? Слышал, у вас принято отмечать успех именно так?

– Ах, ты ж паршивец! – прогремел Бьерн. – Я определенно не против откупорить её прямо сейчас! – Он помедлил, заходя обратно в кузницу и крикнул куда-то в темное небо. – Папаня! Ты там хоть смотришь, куда я веду семейное дельце?!

– Как вы говорите его зовут? – кисло переспросил герцог Мордгарда своего советника.

– Леонард, ваша светлость, – вежливо ответил престарелый маг в алой мантии с позолоченной вышивкой.

– И почему я узнаю об этом только теперь, любезный Мортимер? – недовольный, правитель манерно откинул седеющий локон со лба. – Сколько, вы говорите, за ним уже наблюдаете?

– Скоро будет как восемь месяцев, милорд. Он прибыл незадолго до второй зимы, – признался советник. – Я не счел нужным беспокоить его светлость. Это вопросы магов. Тем более, что…

– Что же, Мортимер? Что?! – несдержанно выпалил герцог. – Не сочли нужным? Должно быть, вы издеваетесь?..

– Изгнанник не совершал никаких противопоказанных ему действий, – оправдывался придворный колдун. – Зачем вам забивать голову такой ерундой? Для этого существует Трибунал…

– Предположим, но… – герцог Мордгадрский стал напыщенно прогуливаться по залу для аудиенций. – В моё владение пребывает изгнанник Школы Рассветной Росы. – Он повернулся к советнику и укоризненно посмотрел на него. – Изгнанник, согласно вашим сведениям, опасный, лишь чудом не высланный напрямик в Дом Скорби. Верно?

– Верно, мой господин…

– И славился в школе он тем, что нередко магия рвалась из него бесконтрольно, самопроизвольно! И в такие моменты могла даже нанести урон окружающим! – как неумелый дирижёр, он помотал перед собой руками. – А ещё, как оказалось, его подозревали в изучении Черного Слова… Мне продолжать, любезный Мортимер?

– Не стоит, – советник будто бы огрызнулся.

– Так почему же вы всё-таки не удосужились хотя бы намекнуть? – разгневался герцог. – И почему я узнаю об этом не от моего первого советника?

Придворный маг исподлобья глядел на правителя.

– Неважно! – отрезал герцог и словно бы в миг забыл о негодовании. – В любом случае, сообщите достопочтенному Бьерну Искуснику, что я с удовольствием прибуду к нему завтра утром на демонстрацию его… их новой совместной с его подмастерьем-магом работы. – Правитель мечтательно посмотрел в высокий потолок. – Звучит крайне занятно.

– Я отправлю гонца, – сказал советник и покинул зал.

Он преодолел несколько коротких лестниц и, встретив служку в вестибюле дворца, распорядился о приказе герцога. Совсем юный, невысокий даже для своих лет мальчишка стремглав бросился передать его слова в должные уши.

Маг зашаркал туфлями проворней и покинул замок.

Не оборачиваясь, дабы не привлекать излишних взглядов, он прошагал на своих двоих по великолепной белой алее, совсем не обращая внимания на прелесть соцветий и торжественную красоту аккуратно выстриженных кустов. Оказавшись за воротами, он надменно проигнорировал чествующие его приветствия стражников и скрылся где-то в бескрайней толпе снующих повсюду горожан.

Проворно он юркнул в безлюдную подворотню и, удостоверившись, что никто за ним не наблюдает, тремя пальцами провёл по яркой своей мантии от шеи к поясу, что-то шепнув. Одеяние съежилось и потускнело, стало серым и невзрачным, сливаясь с гнетущими красками города. Теперь он был похож на проходимца в старом, истрепанном балахоне.

Пройдя половину Мордгарда, маг вынырнул на безлюдную улицу и прошмыгнул в убогий, загнивающий кабак, столь неудачно разместившийся здесь. Внутри, не удосужившись даже окинуть взглядом питейную, он тихонько пробрался в самый темный угол заведения и уселся за стол, край которого исчезал в непроглядной тени.

– Докладывайте, – тихо произнес грозный голос из темноты.

Маг дернулся и сердце его съежилось.

– Субъект до сих пор не нарушил установленных правил, – отвечал шёпотом Мортимер.

– Это я уже слышал.

– Завтра герцог Мордгарда отправится познакомиться с ним лично. И с его работой в роли подмастерья Великой Кузницы.

– Вы должны быть там, – претенциозно повелел голос из тени. – И сделать так, чтоб он… не сдержался. Вы понимаете?

– Ещё бы! – маг шмыгнул носом. – Если мальчишка покажет что-то действительно выдающееся, мы с моими коллегами потеряем хороший доход от этой работёнки. Поверьте, теперь у меня появились и личные интересы в вашем дельце…

– Ваши личные интересы меня не беспокоят! – прорычал незнакомец. – Вы давно уже должны были уличить его в запретном колдовстве и покончить с этим. Сколько вы ещё собираетесь мямлить передо мной?!

– Мы делаем всё, что в наших силах, – склонил голову до самого стола Мортимер. – Господин…

– Не упустите свой шанс. Иначе лишитесь не только своего дохода! – капюшон его едва показался из тени. – Вы меня услышали?

– Непременно, – пообещал маг. – Завтра дело сдвинется с места. Даю слово.

– Хорошо. А теперь – убирайтесь!

Этим утром Леонард проснулся раньше привычного и забегал по кузнице так, словно его шарахнуло молнией. Через каких-то несколько часов к ним с Бьерном прибудет сам герцог Мордгарда в сопровождении своих лучших боевых магов. И они испытают на прочность заговор, свершённый Лео над щитом из мудреных стальных сплавов.

В работе своей чародей сомневался, хоть предшествующие шесть месяцев только и делал, что усердно корпел над ней. Оттачивал заклинания, выверял их последовательность, донимал Бьерна тысячами вопросов о минералах. Но срок казался ему совсем ничтожным для сотворения чего-то поистине выдающегося. И теперь он егозил, предвкушая, как искусники разрушительных заклятий – бравые выходцы из академии – разнесут его нелегкий труд одним словом, или вообще, едва на него чихнув.

С тех пор, как удались первые чары Лео, минула вторая зима и второе лето, и мир вновь пребывал в середине переходного цикла. Молодой маг и не заметил, как пролетело время. До сего дня он почти не позволял себе отдыхать, одержимо изучая, занимаясь и заклиная. Беспрестанно трудился он, нередко жертвуя лишними часами сна, а иногда и упражнений с клинком.

И вот, когда не осталось больше неисполненных обрядов, когда промолвил он над щитом сотню магических слов, когда по всем расчётам Лео сталь пропиталась чарами достаточно, он никак не мог самостоятельно оценить свой труд. День за днём ломал маг над тем голову, пока вдруг Бьерн не додумался обратиться к своему давнему покупателю и, по совместительству, приятелю – герцогу Мордагдскому, – чтоб тот повелел подчиненным ему боевым заклинателям испытать их совместное творение сокрушительным колдовством.

Близился назначенный час, и сердце выплясывало в рваных, тревожных ритмах.

– Ну ты чего разошёлся? – недовольно буркнул разбуженный мастер. – Это ж надо в такую рань греметь!

– Прости, – виновато кинул Лео, собирая разбитый кувшин с пола. – Не могу я. А если…

– Если, не если!.. – ворчал Бьерн.

– Но это ведь сам герцог! А вдруг я провалюсь? Получится, что он потратит своё время в пустую…

– Ой! Да у него этого времени, как вшей у дворовой суки! – махнул рукой кузнец. – У нас с ними и без тебя, своих дел полно. Всё равно явился бы скоро.

– Но это ты у нас великий, прославленный мастер. А для меня такое впервые…

– Понимаю, – потянулся Бьерн. – Помню, когда папаня проверял мои первые труды, меня тоже нехило колошматило. – Кузнец звонко почесал щетину. – Тогда я, конечно, знатно обделался… – Он быстро смекнул, что зря сказал это, и тут же добавил. – Но это я совсем ещё зеленый был. И не пыхтел над работой, как ты. Тут другое дело.

– Вот-вот. А я не хочу обделаться. Только не с этим, – вертел головой маг. – Мы ведь не можем звать герцога каждый раз, как я оплошаю.

– Ты нет, а я могу, – хвастливо хохотнул Бьерн. – Сейчас приедет, расскажем ему о твоих обстоятельствах, да договоримся. Чтоб ежели чего, он к нам одного-другого своего колдуна отправлял потом… для испытаний. Делов то!..

Слова эти нисколько не ободрили. Лео не был готов к поражению. Уж больно много сил и души он вложил в это дело. И, с одной стороны, в работе своей вроде бы был уверен, но в то же время был не уверен в ней совершенно.

Завтрак маг пропустил: кусок не лез в горло. А вот Бьерн с удовольствием уплел половину чугунка тщательно вываренного пшена и без лишних отлагательств залил его свежим пивом вдогонку.

Мучительным ожиданием тянулись часы долгожданной встречи. Лео был совсем плох. Бледно-зеленый, одержимо шевелил он губами и что-то без умолку бухтел себе под нос.

– И выпить не хочешь? – подивился Бьерн, разбираясь с очередной кружкой. – Ни капельки даже?

– Нет, – однозначно отрезал маг. – Не хочу.

– Возьми-ка ты меч в руки и марш на улицу! – громыхнул кузнец. – Сил моих больше на это смотреть нет. Давай, давай. Не смей ерепениться!

– Но я не…

– А я и не спрашиваю, – не унимался кузнец. – Мастер сказал, надо выполнять!

Негодуя, Лео нахмурился, но субординацию решил соблюсти. Схватил он с наковальни учебный свой палаш и нехотя вышел под утренний свет Небесного Сердца.

Плавными, размеренными взмахами стал он выписывать в воздухе спирали концом клинка. Крутил и перекидывал из одной руки в другую, то перед собой, то за спиной. А потом, когда приноровился, перестал следить за ходом лезвия и позволил ненужным мыслям отринуть. И закрыл глаза, стараясь чувствовать, как учил Бьерн. Выходило довольно сносно.

О волнении он быстро позабыл, концентрируя тело на упражнениях. Шагнул в сторону, присел, сделал выпад. Отступил, махнул, развернулся. Грацией маг не блистал, но напористые движения были совсем не теми, что прежде.

– Любо-дорого смотреть! – ёрничал Бьерн, чтоб сбить с толку. – Встретил тут недавно такую бойку бездомную девчушку. Совсем как ты крутилась, когда удирала от стражи. Представляешь?

Маг не слушал. Он успел привыкнуть к излюбленным, каверзным провокациям мастера. Раньше казались они ему кусачими и колючими, но со временем Лео осмыслил их суть. Дух и разум его сделались стойкими, не преступными больше для мимолетных смятений. И за это он Бьерну был благодарен. Кузнец стал ему и другом, и отцом, и страшим братом. И наставничеством своим, точно калёным железом, укрепил характер мага.

Довольный, наблюдал Бьерн за продвижением подмастерья в ратных делах, но говорить об этом даже не думал. Только подшучивал и кривлялся, в душе улыбаясь тому, что впредь издевки его не властны над учеником.

Полностью ушёл в себя маг, вслушиваясь, как задорно насвистывает рассекаемый лезвием воздух. С половину часа провел он так, словно бы погрузившись в глубокую медитацию. Сердце забилось ровнее, жадно задышалось; тонкие, редкие мышцы проступили из-под кожи предплечий; с клинком стал он единым целым. Как вдруг!..

Рука дрогнула, будто бы ошпарило её кипятком, и выскользнул из ладони палаш, когда Лео услышал резвый стук приближающихся копыт.

Пышная, бравадистая процессия ехала к кузнице по дороге от города. Резвились огнями Небесного Сердца до блеска начищенные латы конных всадников – рыцарей, сопровождающих герцога Мордгардского. Под их надзором лихо катилась, вздымая клубы пыли, великолепная карета, вычурно отделанная резьбой и позолотой.

Сомнений быть не могло – заветный час настал.

Выстроились, как на параде, войны, и остановили лошадей каждый на своём месте. Отпустив вожжи, спрыгнул на землю возница в остроконечной шляпе с пышным пером, и вышагивая, как на показ, пафосно распахнул дверцу кареты.

Из экипажа вышел высокий мужчина средних лет. Темные его волосы с посеребренной сединами прядью падали ему на плечи. Благолепный мундир и гордая стать выдавали в нём представителя рода знатной крови. Вслед за ним, поскрипывая и щурясь, из кареты лениво вывалился престарелый советник-маг.

– Ваше превосходительство, да кто ж это к нам пожаловал! – и не подумав переменить манер приветствовал Бьерн высокородного гостя. – Рад видеть, рад видеть!

Легко повел головой герцог, манерно щелкнул пальцами, и возница вытащил из кареты увесистый бочонок Рубиновой лозы и, приклонив колено, точно на церемонии, вручил его Бьерну.

– Право, чем я обязан такой чести? – улыбнулся кузнец во все зубы.

– Здравствуй, здравствуй, Великий Мастер! – любезно приветствовал герцог. – То лишь добрый жест старого друга. Не более.

Бьерн принял презент и сразу же передал его на попечение притихшему Лео. А сам подошёл к одному из рыцарей.

– Вы позволите? – кузнец нагло стукнул его по нагруднику, попытался погнуть края, подергал за поножи. Тот даже не шелохнулся, глядя ровно перед собой сквозь решетчатое забрало.

Вдоволь налюбовавшись и всё хорошенько перепроверив, кузнец вернулся обратно.

– Прошу простить за бестактность, – наспех объяснился Бьерн. – Хотел только взглянуть, как поживают мои творения.

– Будь уверен, дорогой Бьерн Искусник, они так же великолепны, как и в первый день, когда я их увидел, – улыбался герцог. – А чем же сегодня намереваешься ты порадовать мои глаза?

– Не то, чтоб наверняка порадовать, – пожал плечами Бьерн. – Нужно проверить работёнку моего подмастерья. – Он положил руку Лео на плечо. – Прошу любить и жаловать, Леонард…

– Наслышан, наслышан, – правитель подозрительно осмотрел юнца. – Тот, кого лишили права на… как же там говорилось… сложное колдовство, не так ли?

– Точно… – выпалил Леонард и помялся. – Так точно, ваша светлость! – Маг только что понял, что не имеет ни малейшего понятия о правилах этикета в общении с высокопоставленными особами.

– Прискорбно. Но что ж поделать, – развел руками герцог. – Таковы законы, и покуда мы их блюдём, то не опустимся до уровня глупых зверей, или того хуже – мерзких северян. – Вполоборота он развернулся и, вытянув руку к экипажу, жестом подозвал кого-то. – Но чтоб избавить вас от трудностей, как и договаривались, я привел с собой двух самых удалых своих кудесников.

Выехали из-за кареты, приблизились и спешились двое всадников в кроваво-красных туниках. Лишь теперь Лео заметил их. Вымуштрованным шагом, в ногу, они промаршировали к правителю и встали смирно у него за спиной.

– Ох, минутку! – стукнул себя по лбу Бьерн и убежал в кузницу.

Спеша, он вернулся с крепко сколоченной деревянной треногой в одной руке, и неказистым, но увесистым щитом в другой.

– Вот, – сказал Бьерн, надежно установив и закрепив щит на подставке. – О внешних изысках, сами понимаете, я суетиться не стал. Покуда сегодня вы собираетесь его в дребезги разнести.

– Замечательно! – потер ладони герцог, предвкушая надвигающееся представление. – Прошу, не стесняйтесь, парни. Давайте начнем уже поскорее! – Магию он любил. А понаблюдать за её исполнением – всегда был для него маленький праздник.

Вышли вперёд и встали против щита двое магов. Оба – выпускники Школы Рассветной Росы, успевшие уже побывать в кое-каких передрягах и после отслужить при дворе герцога года три. Лица суровые, гладко выбритые, как у вояк. Губы бесстрастные, глаза прячутся под капюшонами. Молодые, ровные и стройные мужи в самом расцвете магических сил. Бегло они оглядели щит и щелкнули костяшками пальцев.

Лео отрывисто задышал, покрепче вцепившись в бочонок.

И тут началось…

Артистично выступил вперёд первый маг, прищелкнув каблуками сапог. Движением напористым, мощным, он выставил правую ногу вперёд и потянулся к ней. Так маг замер, кривя напряженные пальцы.

А затем…

Всколыхнулся, как трава под внезапным шквалом, колдун и завораживающими движениями совершил шесть точных, молниеносных рывков, и произнес шесть громоподобных, рычащих слов, каждое в такт неподражаемым своим выпадам. Поразило восторгом и перехватило дух: воинственный, извивающийся танец приковал к себе взгляды всех, и даже рыцари не сдержались, чтоб не повернуть голов в его сторону.

Каждый мускул его навострился. Всем телом кидался маг вперёд, вбок, и ещё раз вперёд… Наступал, толкал, вскакивал и мимолетно застывал в невообразимых стойках между стремительными бросками. Но в мгновение оборвалась пляска мага, а после…

Кальту-Авора-Кальту-Рренду-Кальту-Кхарр!

Ничего не случилось. Только сильно закружил ветер и поднял на воздух опавшие хвою и листья вокруг щита. По рядам зрителей загуляли возгласы изумления. Советник герцога заскрежетал зубами.

– Я видел, как этот колдун разносит в пыль камни, – по секрету шепнул герцог Бьерну. – Твой паренёк весьма впечатляет.

Кузнец расплылся в улыбке. Лео, казалось, вот-вот грохнется в обморок.

Но не отступил боевой маг. И снова встал наизготовку, встряхнув руки. Если бы не капюшон, на лице его можно было бы разглядеть удивление.

Ещё трижды пустился колдун в обворожительный танец, не прерываясь, и в каждый свой всплеск вкладывался неистово. Затаив дыхание, Лео алчно следил за ним. Обескураженный напористой быстротой боевого мага, он восхищался стремительным его натиском и бесподобными па. Он запоминал, уяснял, брал в пример, заглядываясь. И не верил, что человек способен двигаться так. Как не верил и в то, что щит продолжал стоять среди навеянных магией вихрей, даже не шелохнувшись.

– Хороша защита, – развернувшись к Лео, тяжело выдохнул боевой заклинатель и в почтении легко наклонил голову.

Тот лишь таращил глаза.

Но тут же следом вышел второй маг. Этот был худее и ниже. И движения его были другими. Плавными, аккуратными. Казалось, будто вращает колдун перед собой невидимый шар из тонкого стекла, осторожно касаясь его то ладонями, то костяшками пальцев, не смея давить сильней. Трепетно, словно нежный любовник над хрупкой своей избранницей, гладил он по воздуху и несметно сыпал словами, нашептывая.

Ворожба его начиналась с плеч, а затем элегантными волнами спускалась по рукам, заканчиваясь на запястьях. Трудно было уследить и разгадать логику и закономерность этого телесного потока, разливающегося подобно спокойному луговому ручью. И чаровал он не меньше бойкого исполнения первого колдуна. А в конце…

Маг развел руками.

Но деревянная тренога лишь задрожала. Щит так и сидел на ней, точно влитой.

– Шарлатаны какие-то небось? – Бьерн зычно отрыгнул и подмигнул подмастерью. – Мой пацан полгода назад заговаривать научился. А вы…

Маги кинули косые, злобные взгляды в сторону кузнеца. Герцог расхохотался, влюбленный в эти крестьянские выходки великого мастера.

– Хватит! – сказал правитель, когда успокоился. Вероятно, самому себе. – Не сбивай моих чародеев с толку. Пускай ещё попробуют!

Отдышались и хорошенько потянулись заклинатели, и выступили вперед, к щиту. На сей раз вдвоём.

– Раз, два…

На третий счёт они пустились в танец вместе. Как единое целое, задвигались в общем ритме. Вскидывая и опуская руки, выпрыгивая вперед, пригибаясь и распрямляясь. Словно бы репетировали это выступление всю свою жизнь, они плясали гармонично и слажено. И дух захватывало сильнее, чем когда колдуны взывали к магии поодиночке.

Слова заклятия они говорили по очереди. Один, другой, первый, второй. Всего их было сказано десять, и десять пируэтов было совершено им в такт. А после маги расправили спины и разом сомкнули ладони в громком хлопке. И щелкнуло до дребезга в ушах, а воздух зажужжал, зазвенел, и будто бы стал совсем редким. И чаротворная молния возникла невесть откуда, и тяжело свалилась на щит, поразив его по самому центру.

Со свистом он отлетел, едва не выбив рыцаря из седла. От деревянной треноги остались лишь обугленные щепы.

– Вот это не дурно! – заорал Бьерн, как ошалевший. – Вот это ребятки выдали, так выдали!

Как шалопутный ребёнок побежал кузнец за щитом, а когда вернулся, бросил его на землю перед герцогом и Лео.

Все внимательно смотрели на щит.

– Потрескался сильно, но он всё ещё целый! – довольно заключил кузнец. – Не до конца разломали.

– Защита была достойно, но её больше нет, – надменно произнес первый маг, подойдя. – Теперь я разнесу его в два слова.

Он уже было принял свою боевую стойку, когда в дело нежданно вмешался советник герцога. Старший колдун оттолкнул подопечного и процедил гнусно сквозь зубы:

– Не лезь! Я сам!

Остальные успели только разинуть рты, когда престарелый маг протянул вперед дрожащие, морщинистые руки и со зловредным оскалом судорожно скрючил пальцы. До красна раскалился щит и стал плавиться, растекаясь по земле. А руки советника забурлили, как кипящая густая похлебка, покрываясь пузырями и волдырями. И яростно он закричал, но останавливаться не смел.

– Что он творит! – опомнился Лео, выронив бочонок. Холодной лавиной нутро его обвалилось. – Прекратите! Остановитесь же! – Подмастерье кинулся к нему и сжал за запястья, с силой пытаясь отвести их в сторону.

Но старший маг упирался, гадко хрипел и скрежетал зубами от болезненных мук. Безумными глазами уставился он на Лео, и ненависть, какой пылали они, совсем не ясна была молодому подмастерью.

– Трибунал! – взвыл советник.