Новорусская баллада

– Толян, – спросил Олег, – у тебя тут нигде рояля не припрятано? А то вдруг понадобится?

– Ты че, Олег! – возмутился Толян. – Я че тебе, музыкант, рояли возить? Это ваще Вована тачка, он на ней конкретно слонов стрелять в Африку катался, на … ему рояль там сдался?

– Не, ну нет, так нет, это я так, порядка ради спросил… – не стал спорить Олег. – Чтоб знать, на что еще можно рассчитывать, что еще тут припрятано…

Однако Толян не стал давать отчет, что еще можно отыскать в бесчисленных закутках «Вепря» – машина явно использовалась не только для африканского сафари, а и для перевоза через границу не совсем легальных грузов, так что десять кило героина или скелет в чемодане еще вполне могли где-нибудь отыскаться.

Оставив позади низину, где свой последний бой принял Хайт-Нагулт и его витязи, принесшие проклятье на темные земли, герои поехали дальше. Тем более время уже к вечеру клонилось, а до Вечного Леса, если верить карте Всемира, оставалось еще порядком. Новых приключений не происходило. Внедорожник катил себе спокойно по сухой земле, даже не особо торопясь. Толян хорошо отвел душу, получил на сегодня достаточную дозу адреналина и никуда не гнал, ведя машину даже с претензией на осторожность. Не слыхать было Соловья, не видать Горыныча – враги, недруги да просто нехорошие дяди и тети притаились, не рискуя больше противопоставлять загадочным богатырям грубую силу. Откуда же им было знать, что смертоносное оружие, метающее гром и шарики свинца, имеет ограниченный и уже закончившийся боезапас…

Солнце уже садилось, когда широкую равнину впереди преградила полоса зеленого леса, но добраться до лесной опушки наши герои смогли только в темноте. Издали казавшиеся обычными сосны да ели обманчиво внушили близость леса, на самом же деле все деревья тут были как минимум раза в три, а то и в пять-десять, выше, чем их обычные собратья. Высота тех же «сосен» начиналась от ста метров и выше, стволы диаметром в добрые десять метров тут были чем-то абсолютно обыденным. И уж, конечно, даже на границе леса все пахло древностью и могучей магией жизни, так что было решено не ночевать под сводами загадочных деревьев. А отметить успешное пересечение темных земель еще на их территории.

Отмечали хорошо. Еще бы – такой благородный повод, тут даже воспрянувший духом Всемир пил за компанию, даже Любослав, передав очередной привет от богов, что-то типа «верной дорогой идете, товарищи! с наилучшими пожеланиями, Перун и Ко.», выпил пару чарок горючего. Колян же с Толяном, отмечая тройной праздник – победу над дохляками, голубыми и ментаврами, решили доказать, что размеры их желудков дна не имеют, особенно если вовремя и в больших количествах закусывать. И кто знает, быть может, и удалось бы им это доказать, кабы не заснули раньше срока, радуя всех своим звучным храпом и идущими изо рта ароматами. С другой стороны костра, на котором только что кабаньи ляжки жарили, свернувшись в клубочек, подложив под голову мешок с дорожными идолами, посапывал Любослав. Рядом, развалившись на спине, прямо в доспехах, булькал во сне нечто нечленораздельное Всемир. И только вампир Олег спал, как нормальный человек – в спальном мешке, в тепле и уюте, и снилась ему не кто-то там, а любимая жена, Зинаида… Сладок был сон верховного вампира.

Горынычу с Соловьем было не до сна. Они своими глазами видели силу богатырей, способных на расстоянии страшных витязей, в броню закованных, десятками разить, будто птицам головы сворачивая. На такое сам Илья Муромец со своей дружиной не способен был, а тут какой-то богатырь, без рода, без племени… Хотя почему без рода? Как раз, наверно, княжеского рода – столько злата, сколько на Толяне висело, в Руси только князья себе и могли позволить, да и то лишь самые великие – киевские да новгородские. Понимали Горыныч с Соловьем, что не рядовые дружинники рука об руку с Олегом стали, а знатные богатыри, ни славой, ни почетом не обделенные.

Потому, в темный град Соловья вернувшись, заперлись они в темнице[15], и стали думать да гадать, как же одолеть им супостата. И ничего путного им в голову не приходило, к кому за помощью не обратись – не одолеть им Олега с его дружиной. Разве что к эльфам, но те не помогают, коли им самим на то охоты нет. Или к альвам, тем никакой враг не страшен, захотели бы – весь мир был бы уже у их ног, но расплата за такую помощь будет страшна. Вот и приходилось другие варианты измышлять.

– Гаршакра кракратар хар пракаратра вракран картар такартарар! – наконец предложил дракон.

(«Одолеть вампира мы способны исключительно пребывающего спящим»)

– Но ведь ты знаешь, Горыныч, как это племя чутко спит… К нему ведь не подкрадешься незаметно, для этого надо быть как минимум… – Соловей загорелся. – Горыныч, я знаю, кто к нему может подкрасться незаметно! Горыныч, мы спасены! Незаметно напасть на спящего вампира может только…

– Кракратар гаршакра кракратар! – радостно взревел Горыныч во все свои три глотки, да так, что весь темный замок содрогнулся.

(«Вампира одолеет вампир»)

– Да, Горыныч! Лети в горы! Я покажу тебе путь, туда, в последнее гнездо кровососов…

Вернув свой истинный облик, с Соловьем на спине змий взмыл в небеса, направляясь к тем, кому будет суждено пресечь излишне долгую жизнь Олега.

– Даргарака артарх даргарака! – тихо, чтоб Олег не расслышал, пробормотала себе под нос глубокую философскую мысль левая, самая умная, голова дракона.

(«Подобное победит (любой ценой) подобное»)

Прошло несколько часов.

Темная ночь, спят усталые путники. Потух костер, и только свет полной луны освещает землю.

Но вот в небесах показываются смутные тени – они еще далеко, но с каждой секундой все ближе и ближе. Птицы? Нет, не птицы – скорее летучие мыши, если, конечно, летучие мыши бывают таких огромных размеров. Вот они уже совсем близко, и посмотри кто на небо – его взгляду предстали бы самые страшные создания, которых только может вообразить больная человеческая фантазия. Похожие на гротескную смесь летучей мыши и обнаженного человека, они кружили над людьми, высматривая, спят ли будущие жертвы.

И вот, наконец, тот, кто привел за собой ночных чудовищ, решился – пора! Стремительной стрелой он бросился вниз, и вслед за ним последовал весь его род – знаменитое племя масанов-убийц, веками нагонявшее ужас на смертных по всему миру. Они убивали за деньги и забавы ради, князей и дружин, купцов и простолюдинов. Не существовало таких стен, которые могли бы защитить от них, немногое оружие, выкованное рукой человека, могло нанести им вред. И вот теперь их попросили – настойчиво попросили помочь, пообещав достойную плату, всего лишь за гибель жалких смертных. Масан-вождь уже чувствовал близость человеческой крови, уже предвкушал пиршество – это должна была быть легкая добыча. «Племя никого не потеряет за эту ночь», – думал вождь, приближаясь к земле.

И вдруг он почувствовал что-то неладное. Смутное ощущение близкой беды, тревога, легкое волнение – масан не мог объяснить свои чувства. Ему бы прислушаться к чутью, которое в свое время его предков сделало вождями, но это был молодой, неопытный масан. Жажда крови затмила его разум, голод оказался сильнее, и вот он уже стоит на земле, и на расстоянии вытянутой руки ждут своего часа смертные…

А потом настала боль. Он сначала даже не понял, что это такое, но потом дошло – это яд! «Так вот почему смертные не выставили стражу!», – подумал он, – «Это была ловушка! Они знали, они все знали, и теперь я должен спасти свой род!» Он попробовал закричать, но бесполезно – сожженные легкие больше не дышали, сожженное горло издало лишь хрип, а масаны все спускались на землю. Лишь для того, чтоб умереть. Страшно и мучительно.

Вождь пережил их всех. Он увидел, как погиб весь его древний род, погибли мудрые старцы, идущие на последнюю охоту, погиб молодняк, пожелавший впервые вкусить человеческую кровь, погибли даже младенцы, еще не умеющие сами сосать кровь и летающие на спинах своих матерей. Вождь скончался последним.

Наступило утро.

– Ааааааааааааааааааа! – разбудил всех пронзительный вопль жаворонка-Любослава.

– Ты че орешь, козел? – запустил в шамана камнем стонущий Толян, не попал. – И так башка раскалывается, еще и этот… Засунь свою… в… твою мать! – выразительно закончил он свою мысль, и, перевернувшись на другой бок, захрапел дальше.

Колян даже не проснулся. Так что дальнейшие вопли шамана были адресованы исключительно Олегу со Всемиром.

– Вампиры! Вампиры! – не унимался Любослав, до этого особого страха к Олегу, тоже вампиру, никогда не проявлявший.

– Они дохлые, – прокомментировал Олег, не выразив никакого сочувствия по поводу гибели своих дальних родичей и отшвырнув от себя подальше тушку масана.

– Сколько же их! – удивленно покачал головой Всемир, созерцая усеянную трупами ночных монстров поляну.

– Обычное племя, – пожал плечами Олег, – от двадцати до сорока особей. Дикие, нрав необузданный, жажда крови лишает последних зачатков разума. Противные твари.

– Но кто это их так? – спросил Древощит.

– Сами, – задумчиво осмотрев труп, сообщил Олег, – траванулись. Туда им и дорога.

– Отравишися? – воскликнул Любослав.

– Не переживай, волхв, нам ничего не грозит. Низшие вампиры обладают повышенной аллергической реакцией на определенные химические соединения, в частности некоторые легкие фракции эфирных масел, входящих в состав чеснока. Короче, – видя всеобщее непонимание, упростил Олег, – от чеснока они дохнут. А эти два наши героя, – кивок в сторону храпящих Коляна и Толяна, – вчера весь вечер самогон чесноком закусывали, каждый по десятку головок съел. Обожрались, короче, и надышали тут так, что вампиры посдыхали. Причем низшие вампиры хорошо запах чеснока чувствуют, они бы не подлетели близко, да от этих богатырей так перегаром разит, что любой запах глушит.

– О, велики суть Колян-багатур да Толян-багатур! – согласился Жаровник. – Коли от их дыхания нечисть умираши!

– Ага, – согласился Олег, и добавил, – так, как они, пить мало кто умеет…

– Олег, – задумчиво спросил Всемир, – быть может, нам стоит отныне дозор на ночь выставлять? Дабы беды какой не случилось, до сей поры беспечны мы слишком были…

– Выставляй, – не стал спорить Олег, – только я дежурить не буду, Колян с Толяном, что-то мне подсказывает, тоже. А Любослав в полном твоем распоряжении, да, Любослав?

– Боги суть ночной покой богатурский сторожаши! – не рискуя смотреть Всемиру в глаза заявил Жаровник, что должно было значить «дежурь сам, если хочешь, я тебе не дружинник, а волхв, а нам, волхвам, мирская суета не интересна».

Так что Всемиру ничего не оставалось, как от своей, здравой и разумной идеи отказаться. Или же спать днем в машине, ночью взяв на себя весь дозор – что тоже, между прочим, вариант. А пока Древощит думал, Толян и Колян, разбуженные аппетитными ароматами, Олег этим утром поваром поработал, наконец заметили мертвых вампиров.

– Слышь, Олег, а это че еще за гопники крылатые? – спросил Колян.

– Да так… Местные комары, они каждую ночь стаями дохнут, жизненный цикл такой, – отмахнулся Олег.

– Круто! – заметил Колян. – Слышь, Толян, помнишь, Вован про этих, комаров малярных говорил?

– Малярийных, … мать, – автоматически поправил друга Толян.

– Во-во, малярийных. Типа, крутые, с кулак – а ты знаешь, какой у Вована кулак! Так это, у нас типа круче.

– В натуре круче, – согласился Толян, потому как размером с десятилетнего ребенка вампиры действительно были больше даже самых крупных особей африканских комаров.

– Слышь, давай с собой парочку возьмем! Похвастаемся Вовану, типа мы в натуре пацаны конкретные, гля, каких комаров замочили!

– Протухнут, вонять начнут… – заметил Олег, но не особо категорично – должны же богатырям хоть какие-то боевые трофеи достаться.

Так в багажнике «Вепря» появилось, помимо всего прочего, еще пять дохлых вампиров. В специальном отделении, предназначенном для перевозки замороженных продуктов (или мертвых тел, это кому как больше нравится), такое, как оказалось, в внедорожнике тоже имелось. На славу постарались проектирующие его инженеры, на славу.

А когда уже все позавтракали (как всегда – не раньше полудня), и собрались, чтоб дальше путь продолжить, рядышком, как всегда ниоткуда знакомая фигура вынырнула. Упитанная, лысая, с рваной бородкой да в атласных одеяниях.

– Обана, опять этот мент! – радостно улыбнулся Соловью Колян, выхватил из машины свою трехлинейку и без лишних разговоров открыл огонь.

– Подожди, Колян, – остановил его Олег, когда отпрыгивающий от пуль Соловей уже совсем запыхался и еле дышал, – дай с ним поговорить, интересно же, чего опять пожаловал.

– Мент, вот и пожаловал, – пожал плечами Колян, как будто это все объясняло.

Однако стрелять прекратил, и Олег смог нормально поговорить со своим старым знакомым.

– Доброй утро, Соловей! Ты что теперь, каждый день будешь начинать со знакомства с нами? Что-то у тебя синяки под глазами, перетрудился, наверно, или спалось плохо? И молчаливый ты что-то слишком…

– Ты меня за вчерашние слова прости, князь, – наконец горько пробормотал Соловей, – сказал я, не подумав. Смутили меня речи Горыныча, обольстил, змий, на тропу неверную отправил… Вижу, набрал ты за эти годы силу великую, князь. И, знаешь что, подумал я – давай вражду старую забудем? Я к тебе с добром пришел, и, дабы доказать, вот что я тебе молвлю – не ходи в лес, князь! Верно не ведаешь ты, там древний эльфийский народ всем ведает, глазами зверя видит, ветвями дерева ухватить может. Ждет тебя, и богатырей твоих, там верная смерть.

– И что же ты предложишь взамен? – сделал вид, как будто заинтересовался, Олег? – Только в гости не зови, сразу предупреждаю. Типа, «у меня погости, а там видно будет». Ага, уже вижу – ничего другого не предложишь… Ладно. Значит так. Сиди тут. Чтоб из темных земель ни ногой. И Горынычу передай, чтоб не высовывался. Сейчас я иду на запад, там со всем разберусь, и вернусь вас убивать, договорились?

Соловей побледнел, глаза выкатил, язык к небу прилип – открывает рот, да слова вымолвить не может. Наконец овладел собой, нахмурился, зарычал, обернулся, раз – и исчез, будто и не было никогда.

– Че заливал ментяра? – поинтересовался у Олега результатами переговоров Колян.

– Да так, чтоб мы с ним добровольно в обезьянник проехали и дали себя в клетку посадить, – перевел вампир на доступный Коляну язык намерения разбойника.

– Ну дает! – возмутился Колян наглостью представителя якобы правоохранительных органов.

А Толян ничего не сказал – он уже давно за рулем сидел, даже пострелять мента не вылез, и только Колян с Олегом свои места заняли, врубил последнюю передачу и влетел со всей скорости в лес…

– Вечным сей Лес зовется, – тем временем читал очередную лекцию по географии Всемир, – ибо не ведает он пор года. Зимой али весной, летом али осенью – вечно царит тут благодатная пора, что нечестивцы, эльфами прозванные, себе наколдовали. Во времена величия Китеж-града велись с ними дела торговые, они продукт из металла да камня ценят, сами же великие по дереву мастера, их луки сами цель били, стоило лишь тетиву натянуть. Но горды эльфы, и лишь своих законов слушают, иные им и вовсе неведомы. Даже сами князья в сердце леса их никогда допущены не были, и кто правит эльфами – неведомо, ибо от них всегда лишь Голос говорит, что правом с нами, людьми, общаться наделен, да волю эльфийскую являть. Эльфы – могучие чародеи, волшба их от самой земли идет, им травы подвластны, да кусты, да деревья, звери же – их меньшие братья. Богов истинных эльфы не чтят, своих богов имеют – Великие Деревья, коими и покланяются, почитая прародителями всего живого, хоть всякий ведает, что Сварог мир сотворил, а люди от Словена род свой держат…

– Классный был мужик, – пробормотал Олег, – пока не спился совсем…

– Нрав эльфов не дик, но своенравен – чужаков они не терпят, к тем, кто лесные законы преступил, жестоки, но путника, что на опушке заночевал, никогда не трогали. Языки им многие ведомы, слова их всегда мудры, сладки, как мед, и льются, как Днойра-река. Другой нечисти эльфы не терпят, в их леса ни домовым, ни полевым ходу нет, оборотней да вурдалаков без разговоров стрелами пронзают, за что в свое время простыми людьми светлыми заступниками от злых сил почитались. Когда же опустилось проклятье на земли, что темные с тех пор прозвались, бежали многие люди в Вечный Лес, на эльфийскую защиту надеясь – никого нечестивцы не пожалели! Всех изничтожили, да на опушке леса повесили, как знак – нет сюда больше людям хода, не званным особо, и с той поры не имел никто с ними дел больше. Но о чем ведомо – как и прежде живут они, ибо долгий срок жизни эльфам отмерян, а в стремлении своем время остановить, дабы завтра от вчера ничем не отличалось, нет эльфам в целом мире равных.

– Забавные создания, – согласился Олег, – этакие добровольные лесные отшельники с претензиями. Что же, придется им объяснить, что земля – общенародное достояние, акта о приватизации Вечного Леса эльфам никто не выдавал, печатями не заверял, так что и качать права они не могут. Объясним, Колян?

– А то! – согласился тот, хоть и не сильно врубился, что и кому предстоит объяснять.

Сами же эльфы себя являть не спешили. Зато вместо них вокруг машины образовалась целая толпа разной живности, от перепелов и белок до оленей и единорогов, сопровождающих машину параллельными курсами, внимательно за нею наблюдая.

– Глазами сих зверей эльфы зрят… – заметил очевидное Всемир.

– Зверей? – тут же встрепенулся Колян. – Каких зверей? Обана!!! Толян, тормози!!!!!

Но Толян и сам уже зверей заметил, да еще и никуда не прячущихся, совсем рядом, самых разнообразных – упустить такое заядлый охотник не мог. Удар по тормозам, да такой, что не пристегнувшихся Всемира с Любославом в передние сиденья впечатало, едва подушки безопасности не повыскакивали. И вот уже Толян с Коляном в позиции «стрельба стоя» ведут прицельный огонь на поражение, выбирая лишь самую ценную дичь. Только одно зверей и спасло – винтовки у наших героев были не автоматические, и перезаряжать их надо было слишком часто. Впрочем, помогло это не многим – отточенными до автоматизма движениями Колян открывал затвор, вставлял заранее заготовленную обойму с пятью патронами, выдавливал их вниз в магазинную коробку, опять закрывал затвор – все, перезарядка закончена, занимала не более полу секунды, и опять огонь на поражение… Выстрел, передернуть затвор, повторить пять раз, перезарядить, выстрел… Толян со своей новомодной финской винтовкой тоже не отставал. Звери, ошалевшие от такой человеческой наглости (за последние пару веков живущие с эльфами бок-о-бок животные забыли, что такое «охота»), даже не сразу сообразили, что нужно срочно бежать, тем более приказ старших братьев-эльфов «быть рядом и наблюдать» боролся в их зверином сознании с инстинктом самосохранения.

За что и поплатились. Когда, наконец, звериная стая рассеялась и настало время собирать боевые трофеи, выяснилось, что Колян может похвастаться двумя белками (подбиты в глаз), зайцем, косулей, тремя перепелами, куропаткой, фазаном, пушистой лисичкой, диким котом и норкой, неизвестно как забредшей в этот лес. Улов Толяна был не столь обширный, но более экзотический – он, помимо излишне любопытного бобра, умудрился подстрелить двух ворон (по приколу), одного волка и самого настоящего единорога, молодого самца, чей рог ценился на вес алмазов, и передавался из поколения в поколение (именно так он достался Любомиру) как главное фамильное достояние.

– Теперь эльфы нас точно убьют… – тихо, что только Олег и расслышал, пробормотал Всемир.

– Не бекай, козленочком станешь, – отмахнулся вампир, – сам же говорил, что они и так не сильно дружелюбный народ. Зато теперь будут знать, что с нами лучше не связываться. Если голова дорога.

– Ты не понимаешь, Олег, теперь мы их кровные враги, и убить нас для них вопрос чести… – попытался еще немного поныть Древощит, но Олег подобные попытки богатыря пресекал в зародыше.

– Зубы сломают! И не таких обламывали, мне как-то вся Сицилия вендетту объявила, и ничего, побесились пару веков, и успокоились. И эти успокоятся.

Однако эльфы успокаиваться не собирались. О том, что в их Вечный Лес намечается вторжение незваных гостей, они знали уже давно, дозорные соколы не только над самим лесом патрулировали, а и все темные земли с Драконьим Хребтом в придачу обозревали. Разве что эльфы не сразу сообразили, что это именно к ним – ну выкатил из гномьих подземелий какой-то железный гроб на колесиках, так кто его знает, что еще подгорные карлы учудили. Может, это их новая автоматическая тележка для добычи руды, у себя уже истощили запасы, вот и отправились темные земли покорять. Как известно, все темные мороки да наваждения лишь людям, пришлым в этот мир, страшны, коренные же обитатели ничего такого не боятся, и для них темные земли – лишь пустынная да никому не нужная полудохлая проплешина на поверхности земли. И в оазисе эльфы инцидент тоже упустили, тем вечером они как раз отмечали большой праздник – на Третьем Великом Древе набухла новая почка, и сами эльфы по этому поводу набухли забродившим цветным нектаром по самых розовых слонов и зеленых чертей. На гибель Хайта-Нагулта и его витязей уже многие внимание обратили, хотя опять же особой роли не придали – ну идут в темных землях местные разборки, так смертные «человеки» на то и «человеки», чтоб друг с другом постоянно по каким-то поводам разбираться, да убивать друг друга по мере своих скромных сил.

А вот когда гроб на колесиках до опушки Вечного Леса докатил – тогда да, тогда эльфийское начальство не на шутку встревожилось. Еще бы, с темными был старый уговор, те в лес соваться даже и не пробовали, альвов проклятых все равно не остановить, хотели бы – давно уже Вечный Лес под корень вырубили, других же народов тут сотни лет не наблюдалось. И вот, пожаловали – самые настоящие богатыри, четыре штуки, да еще и волхв в придачу, тоже не лыком шит, с богами на «эй, ты». Это для людей прошли «долгие века», для эльфов промелькнуло «пару жалких сотен лет», так что кто такие богатыри, и с чем их едят, лесные долгожители хорошо помнили. Вот и встревожились – ведь кто этих дикарей знает, может они рискнут под своды Вечного Леса зайти, где случайно травинку сломают, а то и с кустика ветку сорвут… Эльфы до сих пор не забыли, как к ним в лес ринулась толпа людей, вытоптав целую полянку настоящих цветов – пришлось их всех за такое страшное преступление жестоко казнить, дабы не повадно было. Известно ведь каждому эльфу, что лишь из уже умершего дерева можно мастерить, потому как в деревянных поделках второй жизнью растения живут, живое же убивать – тяжкий грех, смыть который можно только кровью…

А ночью вообще непонятно что началось. Сначала дежурный филин доложил, что к богатырям мчится целая стая масанов-убийц. Потом три ворона и мудрая сова наблюдали, как эти вампиры пошли в атаку и скончались в страшной агонии, это при том, что из богатырей никто даже не проснулся. Ближе к утру над вечным лесом, куда-то дальше, на запад, в Альвийскую Степь, трехголовый дракон пролетел, рассыпая проклятья, утром же к богатырям сам Соловей, князь темных земель, пожаловал. Так ему что-то сказали, и он до самого своего темного города бежал, в самую темную башню забрался, заперся, и сидит там безвылазно, дрожит от страха.

Эльфы, любители всего неизменного, конечно перепугались – столько происшествий сразу за одну ночь они уже давно не встречали, вот и отозвали дозоры лучников с границ леса, решив для начала за богатырями странными и их железным гробом понаблюдать, а уж потом решать, что, да как, да почему. Собрался эльфийский совет, куда лишь самые великие маги входят, постигшие глубочайших глубин мудрости природы, каждый эльф к своему тотемному зверю обратился, ведь известно, что каждая эльфийская семья своего покровителя в животном мире имеет. Ну и стали их глазами наблюдать за богатырями. И ужасаться. Те мало того, что старые законы презрели, деревьям не поклонившись да позволения войти не испросив, те вообще ехали себе вперед, будто не по Вечному Лесу, а по какой-то человеческой чащобе катаются! Наглость нечеловеческая, так только гномы, старые друзья-недруги, иногда себе позволяли вести, эльфов до глубины души возмутила. Когда же железный гроб остановился, оттуда выскочили богатыри и начали тотемных зверей убивать…

Шок – несколько не то слово. Ценители искусства меньше бы возмутились, если бы из картин Лувра и Эрмитажа какой-то бомж себе зимой костер соорудил бы. Евреи меньше бы возмутились, если бы арабы Стену Плача взорвали, а арабы – если бы евреи в ответ Черный Камень Кааба точечным ударом в Мекке превратили в каменную пыль. Саурон меньше бы возмутился нехорошим поступком Фродо, старуха-процентщица – Феди Раскольникова, даже Гай Юлий Цезарь меньше бы возмутился поступком Брута, чем эльфы поступком богатырей. Ворваться в эльфийский лес, для того, чтоб начать ОХОТУ… Само это слово резало эльфийский слух, «охотник» было самым страшным ругательством, они даже волков с лисами уговорили перейти на диету, питаясь упавшими фруктами, и тут такое…