Духовно-аскетические беседы Часть 2
- -
- 100%
- +
– Ты хочешь сказать, что постриг в великую схиму в церкви сегодня тоже является фикцией и профанацией ?
– В известной мере да, к сожалению, – ответил старец. – Я тебе уже говорил как-то, что великая схима – это суть полная смерть для мира и всех его
общественных институтов, а путь массовой религии – это путь полноты жизни при жизни, именуемый спасением души. Но я могу тебя уверить, что без духовного ума спасение души просто невозможно.
– Значит, в рамках института церкви великая схима уже невозможна? – переспросил бывший монах.
– В полном смысле уже невозможна. Любое священнобезумие для нравственного разума церковноначалия кажется или ересью или безумием клиническим, поэтому все те, кого интересует подлинно духовное совершенство, а не морально-нравственное или философское, уже давно вне казённой церкви по слову Откровения:
«И даны были жене два крыла большого Орла, чтобы она летела в пустыню в свое место от лица змия и там питалась в продолжение времени, времен и полвремени. И пустил змий из пасти своей вслед жены воду как реку, дабы увлечь ее рекою. Но земля помогла жене, и разверзла земля уста свои, и поглотила реку, которую пустил дракон из пасти своей. И рассвирепел дракон на жену, и пошел, чтобы вступить в брань с прочими от семени ее, сохраняющими заповеди Божии и имеющими свидетельство Иисуса Христа».
Мне об этом говорил мой наставник ещё 30 лет тому назад, предрекая сергианской церкви полное омирщение и крушение, как и после революции. Ты понимаешь смысл этого отрывка из Откровения?
– Не совсем, – ответил молодой человек.
– Ну тогда слушай подсказки и вникай – Красный Дракон – это восставший неокоммунизм и сталинизм. Жена облечённая в солнце – это Церковь Христова небесная. Младенец мужеского пола, рождённый женой – истинный дух Христов. Два крыла большого Орла – два качества Духа Божьего – безмолвие и бесстрастие. Улетела в пустыню – удалилась от мира во внутренне делание. Вода из пасти Дракона – большая ложь, ложные знания и учения, включая и религиозные. Земля, поглотившая реку – стихийные бедствия и катаклизмы, показывающие слабость и беспомощность человеческой науки и всех технологий.
– Теперь ты понимаешь, что вся истинная вера и церковь в конце мира будут только внутренними, а тайная схима будет самым прямым и коротким путём спасения души?
Молодой человек опустил глаза, поскольку слова старца произвели эффект разорвавшейся пули, которая угодила прямо в его сердце, разорвав в клочья все его религиозные иллюзии и фантазии. Понимая состояние бывшего монаха, старец продолжил:
– Вот почему выход для тебя я увидел только в тайном принятии схимы, поскольку ты уже не катехумен и не воцерковляющийся, а очень глубоко погрузился в иночество и потому фактически готов ко второму оглашению.
– А ты мог бы в самых общих словах описать мне суть второго оглашения?
– Мог бы. Суть второго оглашения – это обозначение финального отрезка духовного пути инока. Первое оглашение катехуменов – это подготовка к становлению на путь воцерковления, подвизиния и трудничества, который символизирует отрезок человек – вол.
Второе оглашение избранных – это подготовка прошедших ступень новоначалия и воцерковления к восхождению на высшую ступень лев – орёл совершенных во Христе.
Ступень льва, которая отсутствует сегодня в церкви, – это и есть ступень начала духовного плодоношения, а ступень орла – это ступень раскрытия крыльев духовного ума и восприятия для окончательного оставления мира сего новым человеком.
– Значит второе оглашение и принятие схимы – это и есть переход от ступени человек – вола к ступени лев – орёл? – с удивлением переспросил бывший монах.
– Именно так. Ступень льва – это схватка с духами зла для обретения безстрастия и духовной силы благодати. Это самая благодатная и вместе с тем самая искусительная ступень, требующая предельной внутренней дисциплины, знания и осознанности. Последние десять ступеней Лествицы Иоанна описывают именно этот переход.
На этой стадии человек окончательно прощается со своим ветхим естеством, проходит точку распятия и уже не теоретически, а практически познаёт Дух, Логос и Божественное намерение.
– А чем отличаются по восприятию достигший ступени вола и перешедший на ступень льва?
– Внешне ничем, а внутренне всем. Достигший ступени вола – это монах – трудник, достигший морального благочестия и полноты человечности в нравственном и душевном виде, а перешедший на ступень льва – это уже духовный воин, который бросил вызов смерти и духам зла, обрёл достоинство Духа и вышел за пределы моральности, нравственности и душевной человечности.
– А разве смирение не присуще тому, кто совлёк ветхого человека и прикоснулся к сверхчеловечности ?
– Присуще, но не на ступени льва, а на ступени орла, как достигшего безстрастия. В современном церковном учении перепутаны многие ориентиры и смирение – один из них. Большинство верующих и священства под смирением понимают обычную покорность, незлобливость и послушность, а по учению отцов смирение – достижение безстрастия и священнобезумия духовного ума, способного всё оценивать предельно верно и трезво.
Подлинному смирению всегда присуще достоинство, мужество, правда и внутренняя сила, а церковному смиренничеству присуща слабость, робость, трусость и малодушие. Достигающий ступени льва имеет в себе силу Духа, а потому всегда отличается праведностью, мужеством и бесстрашием.
– А с чем связано это бесстрашие и мужество у того, что достигает ступени льва?
– Бесстрашие и мужество льва связаны с тем, что человеком на этой ступени руководит уже не нравственный разум, а сам Дух или нус, как результат победы над страстями и обретения четырёх высших божественных добродетелей – мудрость, мужество, целомудрие, правда.
Если в жилах обычного верующего и монаха течёт энергия сугубо душевных и человеческих переживаний, чувств и эмоций, то в жилах схимника, как льва, течёт энергия безстрастной сверхчеловечности и совершенно безусловной любви, которая уже умерла для всего ветхого человеческого. Вот эта сверхчеловечность и пугает более всего всех верующих из числа душевных.
Именно по этой причине схимнику, как умершему при жизни, уже не место в общежитии среди живых и душевных людей. Его радость и внутренний мир никому из душевных уже не будет понятен и сам он будет казаться хамом, гордецом и высокомерным человеком и никто не сможет понять, что это не гордость, а достоинство льва, понимаешь ?
– Да, понимаю, – ответил молодой человек.
– Но это совершенно не значит, что схимник – это чёрствый сухарь и совершенно безчувственный, как труп. Тихая безстрастная радость схимника, как и неугасимый огонь его сердца, порождающий мир его души таковы, что никакая человеческая душевность и нравственность не может себе даже представить полноты и силы этой радости.
Я тебя уверяю, что ни один инок, достигший ступени льва, как и ни один схимник никогда не променяет своего безстрастного духовного ума и внутреннего мира на любую душевную радость и разум обычного человека.
Посмотри на меня, ты можешь назвать меня чёрствым сухарём и живым трупом, поскольку я мёртв для мира и людей уже много лет?
– Нет, отче, ты живее всех живых. Ты самый живой из всех, кого я знаю и чем больше я тебя узнаю, тем более удивляюсь твоей силе, ясности и проницательности.
– Проницательность – это и есть качество не ума, а духа и именно об этом я тебе сейчас и говорю. Это и есть плоды ступени льва, которых страшатся все обрядоверы. Я сейчас обозначаю для тебя важность второго оглашения, как подготовки к открытию священной тайны устроения Логоса и мира духа.
Задача второго оглашения – это открытие перед иноком и монахом врат самой вечности, переступая которые, дороги обратно в мир людей уже нет. Именно об этом я тебе и говорил прошлый раз. Ты, сам не ведая того, фактически уже ступил на этот порог и частично его пересёк.
Вот почему я тебе и сказал, что ты уже прошёл свою точку невозврата и у тебя не остаётся иного выхода, как принимать тайно схиму, но прежде, ты должен пройти второе оглашение и посвящение в высшее знание отцов и моя задача – это дать тебе это знание, чтобы твой выбор был предельно осознанным и трезвым.
– Отче, но я вообще ничего не знаю о втором оглашении и крещении, расскажи мне о нём побольше.
– Это и не мудрено, – ответил старец. – Второе оглашение было упразднено в церкви более тысячи лет тому назад и существовало только в анахоретстве и пустынничестве, где дольше всего сохранялась полная схема достижения духовного совершенства – человек, вол, лев, орёл.
В церкви уже после шестого века ступени льва и орла были фактически упразднены, как чрезмерно искусительные и невозможные для достижения простыми верующими. Только в очень узком круге древних обителей и отколовшихся групп иноков, придерживавшихся отеческих правил, это знание и традиция существовали тайно и параллельно с общецерковным знанием.
– А с чем это было связано?
– Это было связано с упрощением самого таинства крещения по мере развития массовой религии. К концу шестого века сам институт оглашенных начал приходить в церкви в упадок, поскольку черни и простолюдинам, желавшим креститься в христианство, было трудно выдерживать условия даже первого оглашения, связанного с соблюдением только нравственных правил, поста и молитвы, не говоря уже о втором.
Церковноначалие, желая видеть веру массовой и привлекательной для народа, намеренно пошло на упрощение таинства крещения, сведя оглашение к самому минимуму. Именно с этого времени большую часть крещаемых стали составлять младенцы и дети христианских родителей, поскольку одного желания креститься было уже достаточно и всей процедуры оглашения не требовалось.
Только в закрытых монастырях и у отшельников оглашение имело две ступени и существовало по полному чину Древнего Типикона и богослужебного устава, связанного с Великим Постом и подготовкой к таинству крещения.
– Отче, а у старообрядцев оглашение имело две ступени или одну ?
– Во всей церкви после раскола в 1054 г. второй ступени оглашения и второго крещения уже не было. Было всего одно оглашение и последующие за ним ступени монашества – новоначалие, малая схима и великая схима или рясофор, мантия и великая схима, что то же самое.
В современной церкви уже нет даже чина оглашения по константинопольской традиции, а есть просто знакомство с Символом Веры, которое названо в положении о катехизисе «совокупностью бесед и наставлений готовящимся принять Святое Крещение».
Так что я пока твой единственный информатор о святоотеческом чине оглашения и пострига в великую схиму, – с нескрываемой улыбкой констатировал старец.
За неспешным разговором пролетела половина дня и молодой человек, глянув на часы, с некоторым волнением и беспокойством произнёс:
– Отче, мой автобус уходит через двадцать минут, мне уже нужно идти, вы уж простите.
– Не смею задерживать, – с улыбкой ответил старец. – Я тебе уже всё сказал, что собирался.
– Тогда благословите и я побегу, быстрым шагом как раз успею.
– Бог благословит, ступай.
– Когда мне к вам приехать в следующий раз?
– Я этого не могу знать. Господь сам тебе подаст знак, как любят говорить верующие, – ответил старец и перекрестил монаха…
…продолжение следует…
Беседа монаха со старцем о схиме и исихии
День выдался тёплым, но не жарким, поскольку частые перистые облака постоянно закрывали яркое солнце и старец отдыхал на своей лавочке перед домом, наблюдая за проходящими мимо людьми, точно ожидал кого-то.
Внезапно старец оживился, заметив вдалеке знакомый силуэт. Через минуту к калитке подошёл бывший монах, который зашёл во дворик и, пройдя к лавке старца, сказал уже традиционное:
– Здравствуйте, отче, благословите.
– Здравствуй, дорогой, – с привычной улыбкой ответил старец, – вот опять ты за старое. Я же тебе ещё три года назад сказал, что считаю тебя своим другом и хочу, чтобы ты обращался ко мне на ты, как к равному. К тому же не нужно по любому поводу просить у меня благословения. Это дурная привычка, которая так укоренилась в церкви, что стала чистой праформой наподобие отдачи чести в армии, а у благословения совсем другой смысл.
Чтобы ты знал, институт благословения был во времена отцов способом выражения благодарности Духу при встрече иноков, как знак обоюдного понимания первичности закона Духа и Логоса, а поповство сделало из благословения инструмент подчинения и управления поведением верующих через получение на всё разрешения, поэтому меня всегда коробит эта привычка, унижающая одних и возвышающая других. Ты в Евангелие где-нибудь видел это у Христа ?
– Ну ты уж извини, отче, я у тебя три года не был после отъезда, поэтому чувствую некоторую вину за собой и не могу считать себя в полной мере равным вам, то есть тебе.
– Да ладно, оставь это оправдание, будь проще и естественнее. У нас с тобой сердечные отношения, а не формальные, а сердечные отношения требуют предельной простоты и откровенности и не терпят угодничества или заискивания.
В современной церкви всё насквозь пропитано этим угодничеством, заискиванием, сановничеством, за которым уже и не видно евангельской простоты, чистоты и искренности, поэтому давай хоть мы с тобой обойдёмся без этого формализма. Присаживайся с дороги, говори, с чем ко мне пожаловал?
Молодой человек поставил рядом с лавкой пакет и присел справа от старца.
– Да так, выдалось свободное время, вот и решил тебя навестить и ещё немного поговорить о тайной схиме и возможности быть сегодня схимником в миру. После нашего последнего разговора о втором оглашении у меня появилось много вопросов о том, как можно совмещать со схимой обычную мирскую жизнь, вот и решил об этом поговорить.
– Ну что же, постановка вопроса совершенно правильная и сами вопросы уместные, – ответил старец. – Совмещение схимы с обычной мирской жизнью – это дело крайне сложное, тонкое и очень деликатное – это как соединение огня и воды – двух несовместимых состояний и деланий внутреннего и внешнего.
Вначале это кажется чем-то невероятным и даже невозможным, но практика убедительного говорит об обратном и есть способ разрешения данной проблемы.
– И как же она разрешается ? – спросил молодой человек.
– Она разрешается умом. Важно вначале просто допустить саму возможность этого и понять сам принцип совмещения, а потом нужно сделать первый шаг, а за ним второй и третий и так далее. Только так приходит понимание того, что это возможно и это целая стратегия и тактика совмещения внутренней работы с внешней, которая не так уж и сложна в действительности для того, кто имеет гибкий и ясный ум.
Это делание требует особого склада ума и крепкой воли и этот путь не для захожан и вечно воцерковляющихся, а для духовных воинов. Мы с тобой об этом уже говорили три года назад, когда речь шла о пути духовного воина и осознаваемой глупости, как форме современного юродства, помнишь?
– Что-то припоминаю, но не совсем, – ответил бывший монах.
– Ну вот, это ещё один хороший повод для решения тобой очередной духовной задачи – вспомнить во всех деталях наш с тобой разговор трёхлетней давности о пути духовного воина. Я могу дать тебе подсказку: безупречность – это ключ к пониманию пути духовного воина.
Произнесённое старцем слово безупречность сработало подобно катализатору, включив целый поток мыслей и ассоциаций, поскольку знакомство с ним и его понимание произвело в своё время очень сильное впечатление на молодого монаха.
Вот и в этот раз в его сознании неожиданно всплыли те образы, которые были связаны с безупречностью и одним из самых ярких был образ Бога, как олицетворения самой безупречности. Вторым образом почему-то был образ юродства.
– Отче, у меня сейчас в голове промелькнули два образа, связанные с безупречностью. Это образ Бога и юродивого, – ответил молодой человек.
Старец одобрительно кивнул головой и пояснил:
– Именно эти два образа и есть незримые поручни на пути схимы в миру. Образ Бога – это сама безупречность во всём, которая даёт человеку глоток свободы и место для шага вперёд, а юродство – это умение тщательно скрывать под маской контролируемой глупости своё духовное сердце от грязи мира сего, его дураков, ищеек и палачей.
Грамотное использование этих двух поручней в сочетании со знанием Логоса, как высшего закона Духа, и есть основа пути схимы в миру. Добавь к этому умную молитву и знание Лествицы Иоанна и перед тобой путь схимы в миру в котором нет чего-то невозможного.
Молодой монах был несколько обескуражен столь неожиданным выводом и открытием старца и возразил:
– Это только для тебя, отче, в этом нет чего-то невозможного и непонятного, а для меня здесь почти всё непонятно.
– Ты в этом не одинок и не исключение из правила, – спокойно ответил старец. – 25 лет тому назад, я как и ты, был в аналогичной растерянности и неопределённости и только вера словам моего учителя о возможности такого пути дала мне силы стать не него. Сейчас моё время сказать тебе о том, что это возможно. Я точно знаю в чём твоя проблема.
Твоя проблема сейчас только в том, что у тебя ещё нет всей полноты знания об этом и потому ты не можешь увидеть целостности всей этой системы и того, как работают на этом пути все её элементы – безупречность, осознанная глупость, внутренний устав инока, Лествица Иоанна и умная молитва.
Когда ты в этом разберёшься, то сочетание схимы с мирской жизнью станет для тебя не только тяжким испытанием и трудничеством, но даже вызовом и стимулом к наращиванию усилий. Так работает духовное знание.
– И откуда же я всё это узнаю ? – переспросил молодой человек.
– Оттуда же, откуда и все, – невозмутимо ответил старец. – Через общение я смогу дать тебе соответствующее знание и у тебя также со временем выстроится вся система, как внутренняя лествица от ума к сердцу. Времени у нас достаточно и я не священник, а потому не тороплюсь на требы, службы или церковные мероприятия.
Я могу тебе подробно рассказать обо всех опасностях, рисках и нюансах схимы в миру. Они тоже имеют место и не учитывать их нельзя. Но они вторичны, а первично само решение инока встать на этот путь, основанное на его внутренней готовности и зрелости.
– Ты хочешь сказать, что не Бог ставит человека на этот путь, а человек сам принимает решение стать схимником в миру ?
– Я бы сказал так – Дух подводит человека почти вплотную к той двери, за которой начинается этот путь и делает приглашение открыть эту дверь, чтобы ступить на этот путь. Но открыть эту дверь и сделать первый шаг по этому пути человек должен сам.
Я фактически уже обозначил тебе дверь, сказал как она открывается и даже дал начальное знание о том что находится за этой дверью. Остальное уже зависит только от тебя самого и от твоего духа.
Молодой человек несколько стыдливо опустил глаза, поскольку слова старца коснулись самых глубоких чувств и после небольшой паузы переспросил:
– Отче, а схима в миру, о которой ты говоришь, кому-то известна в церкви или это уже внецерковное знание, которое официальной церковью не признаётся ?
Старец задумался над вопросом монаха и, покрутив в некоторой озадаченности головой, ответил:
– Не простой вопрос ты задал, брат. С точки зрения официального учения церкви та система знания, о которой я тебе говорю сейчас, относится к знанию древней и гонимой церкви, а не современной, причём, даже не столько к самому церковному знанию, сколько всего к одному течению и направлению духовного знания, которое называется исихией, как сущностью анахоретства, странничества и юродства.
Мне трудно сказать, есть ли сегодня подлинные исихасты и практики умного делания в рамках института официальной церкви, где всё уже до предела формализовано, регламентировано и находится под тотальным контролем священноначалия и власти.
Думаю, в отдельных монастырях делатели умной молитвы и исихии ещё могут быть, поскольку исихазм – это сама соль православного монашества и аскетизма. Без исихии и умного делания все внешние обряды и таинства – это театральный балаган с бубенчиками для невежд, профанов и обрядоверующих. По учению отцов делатели умной молитвы будут до скончания мира сего.
– Не могу себе этого представить, – возразил молодой монах. – И в нашем монастыре и в том, куда мы переехали с бывшим настоятелем, и после его отъезда об исихии и умном делании даже говорить вслух с братией было нельзя. Эта тема была у нас просто запретной. Все с кем я об этом говорил, также узнавали об этом из нецерковных источников и книг.
– Так оно и есть на самом деле. Знание об исихии и умном делании уже давно стало в церкви оккультным и запретным, я тебе об этом уже говорил. Именно по этой причине невозможно в современной церкви быть исихастом, не владея мастерством совершенного камуфляжа и умения тщательно скрывать от настоятеля и братии своё знание и практику.
В женских монастырях всё ещё сложнее, поскольку деспотизм игумений, требующих полного подчинения и откровения всех помыслов сердца и души, превосходит тиранию даже бывших силовиков в рясах типа твоего последнего настоятеля.
По этой причине большинство исихастов сегодня уже вне церковного института и имеет к церкви только формальное и условное отношение. Я ведь тоже раньше подвизался здесь в вашем монастыре и стал на путь исихии именно тогда, когда был в нём. Меня хватило только на пять лет, больше выносить этот внутренний разрыв я уже не мог.
– А в чём состоял этот разрыв, отче, объясни?
– Этот разрыв состоял во всё усиливающейся боли сердца от понимания искусственности, наигранности и театральности всего происходящего в церкви и монастыре по мере духовного роста. Путь исихии и умного делания более всего стимулирует рост духовного ума, поэтому практикующий исихию довольно быстро трезвеет и обретает ясность ума.
По мере отрезвления и ослабления пелены обрядоверия иноку всё более открывается просто шокирующая картина искусственности и бесплодности современной религиозности, которая всё больше напоминает ритуальное язычество и маскарад ряженых, а не духовный путь.
Этому трудно найти подходящее сравнение. Отчасти это подобно тому, как под видом восхождения на гору твои братья и единомышленники разбивают пикник у подножия горы и начинают праздновать процесс восхождения и славить альпинистов, а ты в одиночку в тайне от них поднимаешься в гору и всё больше удаляешься от их уютного и комфортного лагеря.
Вначале тебе страшно идти в одиночку и ты постоянно оглядываешься на лагерь внизу, где всегда есть еда, где тепло, уютно и комфортно. По мере восхождения разрыв с лагерем всё больше увеличивается и ты идёшь уже один. Однажды этот разрыв становится столь большим и непреодолимым, что возврат в лагерь становится уже невозможен.
Я тебе могу совершенно искренне сказать, что чем ближе ко Христу, тем меньше попутчиков, а восхождение на Голгофу и распятие – это переживание полноты одиночества и предстояния Отцу. В этом вся суть религиозных игр. Все верующие хотят только играть в христианство, подобно устраиванию кемпинга у подножия горы, но никто из играющих не хочет идти на Голгофу и осуществлять реальное восхождение, ведь это встреча с собственной смертью, а из живых никто добровольно умирать для мира сего не хочет.
– По этой причине ты и ушёл из монастыря?
– Да, – очень спокойно и с улыбкой ответил старец. – Мой учитель сказал мне тогда, что более трёх лет я не выдержу этого разрыва сердца и удаления от братии, но я выдержал пять лет и ушёл. Остальное ты и сам знаешь, сплетен и слухов обо мне тогда ходило не мало. Ты ведь и сам зашёл ко мне в первый раз именно из-за любопытства.
– И тебя не мучила потом совесть, не возникало желания как-то объяснить всё это братии и настоятелю?
– Конечно, мучила, ещё как. Ты не поверишь, мне больше всего тогда хотелось открыть всем правду и поделиться с братией и настоятелем тем знанием об исихии, Логосе и умном делании, которое я узнал от своего наставника за несколько лет общения с ним. Я уже был готов сделать это, но мой наставник меня удержал тогда и только сейчас я понимаю насколько он тогда был прав, а я наивен и глуп.
– И что он тебе тогда сказал?
– Он охладил моё горячее сердце и мой горящий нравственный разум арктическим холодом своего духовного знания и опыта. Он сказал мне тогда, что если я даже и попытаюсь открыть своё сердце братии и настоятелю, я не только не добьюсь желаемой цели, но даже потеряю те немногое, чего достиг с его помощью.
Он сказал, что во-первых, меня не поймут правильно, поскольку с одной стороны я не владею всей полнотой духовного знания, а с другой не смогу правильно донести это знание до братии и настоятеля. В итоге меня сочтут или оккультистом или еретиком или сумасшедшим и скорее всего направят на беседу с епархиальным сектоведом, которая не сулит мне ничего хорошего.