- -
- 100%
- +
— Делай, что хочешь, только возьми меня, наконец, господин, — слетело с искусанных губ, и северянин накрыл её своим телом.
Но не так, как все эти полупьяные мужланы. Он едва касался её тела, она чувствовала жар его кожи, а не вес, и это распаляло ещё больше.
Член вошел полностью в истекающее соком лоно. Начался древнейший танец, настоящее танго жизни.
Девушка обхватила руками шею гиганта, а когда он начал двигаться настойчивее и быстрее, её ноги сомкнулись на его бедрах.
Впервые в жизни с ней занимались любовью, а не использовали. Впервые она чувствовала себя желанной женщиной, а не куском мяса, который бросали голодным псам за пару медяков.
Несмотря на всю свою нежность, гигант не казался неумелым теленком. Его толчки были мощные, как удары тарана в городские ворота, и ритмичными, как барабанная дробь.
Как же ей хотелось вжаться в этого странного мужчину, слиться с ним в единое целое. Отдаться полностью, раствориться в этом моменте… Подобные ощущения заполнили разум, и противостоять им не осталось сил. Хрипло застонала, содрогаясь в оргазме, и обессиленно обмякла в крепких руках варвара.
Сладкая эйфория ещё гуляла по венам, но девушка твёрдо была настроена отблагодарить северянина за подаренные эмоции, за негу блаженства, которая позволила ощутить себя самой счастливой на свете.
Управлять таким могучим телом было равносильно тому, как сдвинуть гору, но девушка попыталась перевернуть мужчину на спину, и он поддался. Позволил ей руководить и обхватить головку члена губами.
Язык заскользил по бархатистой плоти, вырисовывая узоры, и суровый северянин не смог сдержать стон удовольствия.
Размеры члена не позволяли взять его в рот целиком, но девушка умело помогала себе руками, стремительно подводя варвара к окончанию.
Спустя пару минут мощная струя спермы ударила о нёбо, и рыжеволосая победно улыбнулась, испытывая огромное удовлетворение от того, что пусть не надолго, но получила власть над этим могучим здоровяком.
Эрик, распаленный близостью с голубоглазой красоткой, обнял её и зарылся носом в шелковистые огненного цвета волосы.
Тело юной саксонки дышало здоровьем. От нее приятно пахло сеном и свежим хлебом. Эрик глубоко вдохнул, пытаясь запомнить аромат луговых трав и цветов.
Пламя почти полностью прогоревшей лучины едва разгоняло мрак лачуги, добавляя темных тонов к загорелой коже синеглазой девушки, красиво оттеняя темно-розовые соски.
Северянин не удержался и зарылся пальцами в волосы девушки, наслаждаясь их мягкостью.
— Ну, спутаешь, будут космы. Клиентам не нравятся зачуханные косматые замарашки. Зря я вообще согласилась косу расплести.
Девушка отстранилась и вылезла из-под огромной и тяжелой, словно лапа бурого медведя, руки лекаря.
Она присела на матрасе спиной к огню и поправляла свои длинные волосы. Эрик лишь улыбнулся и, подняв с пола суму, начал в ней копаться.
— Ты чего это удумал? — насторожилась, но в руке лекаря блеснул костяной гребень очень тонкой работы с серебряными вставками и ажурным узором.
— Что это? — зачарованно спросила, не в силах отвести взгляд от гребня.
— Подарок, расческа, — викинг протянул гребень девушке.
— Даришь подарки, даже имени не спрашивая? Кто ты такой? Богач или сумасшедший? — пробурчала девушка, но гребень схватила, боясь, что варвар передумает.
Повертела его в руках, а потом провела им по волосам.
— Этим расчесываются ваши женщины?
— Ну, почти, — едва слышно ответил мужчина, любуясь грацией девушки и огнем в её озорных глазах.
— Меня Манива зовут, — прошептала, опустив глаза.
— Странное имя для саксонки… — глаза Эрика сузились в прищуре недоверия.
— Я и не саксонка. Корабль в шторм попал. Меня к берегу без сознания прибило. Но это долгая история. А, правда, что все северянки бородатые, и от мужчин они отличаются только сиськами. Большие сиськи, — она опустила взгляд на свою ещё едва только округлившуюся грудь.
— Нет, конечно, — рассмеялся норман, поглаживая свою бороду. — Да, и сиськи у всех разные. А ты бы завязывала с этим делом. Уехала бы отсюда. Замуж бы вышла.
Веселый огонек в глазах девушки моментально погас.
— Да, кто ж возьмет в жены шлюху портовую? Без денег и без невинности?
— Деньги… — тяжело вздохнул воин. — Сегодня они есть, а завтра карман пустой. А послезавтра снова едва не рвется от тяжести монет. Есть у меня трошки, этим я подсоблю. А невинность… ну, считай ты теперь опытная, знаешь, как мужчину ублажить. Если бы мне не на остров треклятый, может, и взял бы. Только на кой тебе старикан-то лысый? Тебе мужик помоложе нужен, да, порезвее. — Эрик вынул из котомки старую потертую мошну со странными монетами и протянул девушке, и она с недоверием отстранилась.
— Ты колдун какой? Где же видано подарками и монетами так сыпать?
— Не колдун, но дело меня ждёт не светлое. Там мне монеты без надобности. А ты, если повезет, словом добрым помянешь. А оно мне там, за гранью, — голос Эрика вдруг стал грустным словно он вспомнил о чем то родном.— глядишь, и подмогой станет. Бери, не бойся и беги отсюда, пока какой придурок тебя по-пьяни не покалечил или не прибил.
За дверью раздались тяжелые шаги.
Девушка расплакалась и начала кланяться, шепча одними губами:
— Дура я, прости меня, грешную. Прости скотину продажную.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в лачугу влетело несколько громил.
Викинг среагировал раньше. Он бросил подушкой в первого. Тот прикрыл голову и тут же получил чудовищный удар в печень. Детина упал как подкошенный, воя от боли. Второму достался прямой в нос, кости незваного гостя противно хрустнули, а на неструганные доски пола лачуги брызнула кровь. Он согнулся и тут же столкнулся с коленом лекаря. Безвольным мешком грабитель отлетел в угол.
Третий из ворвавшихся в каморку бугаев оказался удачливее остальных. Лезвие его клинка распороло кожу на плече Эрика. Но на этом удача саксонца закончилась. Лекарь пнул его ногой в живот и сломал о его голову табурет.
— Кто это? — викинг стоял в чем мать родила с обломком ножки в руке над поверженными грабителями.
— Винсент-колчерук. Он с братьями тут самый главный. Все девчата под ним. Оброк платим.
— А чего ж он так врывается, если это его заработок?
— Так мне хозяйка шепнула, будто князь ты заморский, велела время потянуть. Я им денег должна. Вот они и велели тебя удержать, чтобы ограбить. Или меня саму на куски бы порезали, а ты такой... Я с тобой обо всем на свете позабыла и про них тоже. Ты заставил меня себя женщиной почувствовать... — слезы текли по щекам девушки. — Прости меня. Ты единственный, кто меня, падшую... да, ещё и подарком наградил, а я… — девушка разревелась не на шутку.
— Много должна?
— Много, без четверти золотой.
— Это за что столько? Это ж считай три овцы… — У викинга поднялась от удивления бровь.
— Ну, за охрану, кров, еду…. — девушка перестала плакать, но плечи ещё дрожали.
Викинг поднял с пола кинжал.
— Никому ты больше ничего не должна, Манива. Бери деньги и уезжай отсюда. Уезжай ещё до рассвета.
— Но они же…
— Иди, девочка, не нужно тебе смотреть, что сейчас будет. Эти вряд ли причинят ещё кому-нибудь вред.
Накинув холщовку и зажав в руках гребень и мошну, девушка бросилась прочь из каморки.
И лишь оборвавшийся крик и хрипы дали ей знать, что она теперь свободна.
Глава Третья. Рыцари Уингрода.
На шум сбежалась вся команда ушкуя. Голые или едва прикрыв наготу, они вломились в комнату Эрика с оружием на изготовку.
Первым влетел ярл. У него ещё была эрекция, но глаза сверкали яростью, в руках блестела секира.
Увидев тела и кровь, первым делом он спросил, что случилось.
— Самооборона, мой конунг. Но теперь я знаю, почему Тор не дал нам добраться до острова. — Лекарь был уже одет в доспех, а из-за широкого пояса торчала рукоять длинного кинжала. — Я нашел то, что искал. Ты сдержал слово, князь. Дальше наши пути разойдутся.
— Но мы в Саксонии. На побережье нас ещё боятся. Но стоит углубиться дальше на запад, и все, кто встретится на твоем пути, будут стараться убить тебя.
— Стараться и смочь — не одно и то же, княже. И ты это знаешь не хуже меня. Твой ушкуй полон серебра. Люди устали, и дома их ждут жены. Спасибо за всё.
Эрик поклонился ярлу.
— Да будет так, мой друг. Но знай, ворота штормового ветра всегда открыты для тебя.
Эрик перекинул котомку через плечо и вышел из комнаты.
* * *
Манива бежала напрямик, не разбирая дороги и не оглядываясь. Она чувствовала себя свободной и окрыленной. Ноги несли её прочь из злополучной клоаки портового городишки в бескрайнее раздолье полей, обрамленных темным забором вечнозеленого хвойного леса, а руки прижимали к груди подарки странного посетителя. Она потеряла счет времени. Все бежала и бежала куда глаза глядят. Но сил не уменьшалось, а наоборот, с каждым шагом их становилось словно больше. Ржаные поля закончились, и луговые травы наполнили воздух своим ароматом. Маниве хотелось плакать и смеяться одновременно. Слева сверкнула голубым самоцветом река. Блеск волн, мерно катящих воды этой огромной голубой змеи, пробудил в ней жажду и необоримое желание освежиться. Девушка недолго думая свернула с тропы к реке. У большого куста дикого боярышника она разделась и зашла в освежающую прохладу реки. Вода словно смывала с нее грязь прикосновений запотевших рук мужчин, плативших разбойникам за близость с ней. Девственности это, конечно, ей не вернуло бы, но вот душевный покой дарило.
Наплескавшись, она решила было выбраться на берег, но мужские голоса остановили её, заставив остолбенеть и спрятаться.
Сердце замерло от страха. Ужас сковал мышцы, мешая дышать.
— Арнаур, ты сумасшедший! — прокричал один из мужчин в странной кожаной тунике.
Это же Бельгест. Русалочья река. Приближаться к ней — самоубийство.
— И давно храбрый рыцарь Уингрода боится детских сказок? Ты ещё скажи, что веришь в демонов или оборотней.
— Ты зря смеешься над народными преданиями, Ар. Дыма без огня не бывает. Русалки под видом девиц заманивают воинов в реку и топят их.
— Да брехня все это. Сказки тех, кто не умеет плавать. Да и потом мы четвертый месяц гоняем в этих лесах Волков, в попытке настичь Нелумского зверя, у меня стоит даж при одном упоминании о женских сиськах. Я б покувыркался сейчас даже с русалкой.
Тот, кто откликался на имя Арнаур, спрыгнул с лошади и зашагал прямиком к кустам боярышника. Манива, набрав воздуха в легкие, ушла под воду.
— Смотри, тут чья-то одежда. — Мужчина в кольчуге поднял холщовку Манивы, и из вороха ткани выпал гребень. — Ого, и ещё женская.
— Ар, чары русалок действуют на всех людей, им все равно кого тащить на дно, смерда или рыцаря.
— Подожди, Эридан. Тут что-то не так. Тряпье явно смерда.
Кость блеснула серебром отделки в руках мужчины.— А гребень королевский, и кошель полон, и не медью.
Арнаур, ссыпал монеты обратно и обнажив клинок, двинулся к кустам.
Манива стиснула зубы. Воздуха в легких не хватало. Голова стала кружиться, но вылезать из воды было не менее опасно. Она знала это по своему опыту.
— Ар, не надо… — взмолился попутчик, которого звали Эридан.
— Это точно женщина, её послали нам боги. Я измучился без женской ласки и не уйду, не получив её. Будь это сама Фавна.
Воздух закончился, инстинкт самосохранения вытолкнул девушку на поверхность за глотком воздуха. Она встала во весь рост. Хватая воздух ртом. Как загнанная лошадь.
— А вот и мой приз. А ты не верил в удачу. — Губы Арнаура расползлись в плотоядном оскале, едва ли походившем на улыбку.
Воин пожирал девушку глазами, но подходить к воде не рискнул.
— Ну, рыжая, не стесняйся, идем сюда. Покувыркаемся. Я даже верну тебе твой гребешок и возможно немного монеток.
Манива закачала головой.
— Я лучше скормлю себя русалкам, чем раздвину ноги перед тобой, высокородный ублюдок.
— Смотри, Эридан, она ругается как холопка. Холопки сильные. Этой на двоих хватит. — Ар снова повернулся к Маниве. — Вылезай, мы обещаем быть нежными. Правда, Эри? Мы будем нежны?
Арнаур сделал шаг к воде. Не отводя глаз от интимных мест Манивы.
— Не молчи, Эри, ты же не убьешь такую красоту… — Рыцарь сделал ещё шаг к воде. Но молчание друга заставило его обернуться, именно в этот момент кинжал Эрика нашел сердце рыцаря.
— Никто из вас не убьет её! — прорычал сквозь зубы викинг, продолжая наносить удары кинжалом в грудь рыцаря. Сталь доспехов, словно бумагу, прошил светящийся синим цветом клинок кинжала.
* * *
Девушка остолбенела от вида смерти. Эрик произвел на нее впечатление ещё там, в доме красных фонарей у порта, но то, что он вот так одним движением сразил казавшегося ей несокрушимым, закованного в доспехи рыцаря, было для нее непостижимо. Разум подсказывал Маниве, что человек с одинаковой легкостью дарящий дорогие подарки и отнимающий жизни, как минимум опасен. Очень опасен. «Зачем он здесь? Почему пришел? Хорошо, если просто забрать подарки, а если ему от меня что-то нужно? Но что я могу ему дать? Он наверняка колдун, но те охотятся за девственницами. Портовые шлюхи для них слишком испорченны…»
— Манива, выходи на берег, эти воды очень опасны, недаром о них ходит дурная молва.— Голос лекаря прервал поток мыслей и вывел девушку из ступора. Но выходить из воды она не спешила. Рыжеволосая уже прикидывала, хватит ли ей сил переплыть реку и справиться с её бурным потоком. И что опаснее: заплыв нагишом на ту сторону или компания этого очень странного гиганта.
— Зачем ты тут? Если решил забрать подарки, они на берегу, я не потратила ни сантима.
Эрик шагнул к берегу, Манива нагнула глубже в воду.
— Я пришел, чтобы помочь.
— Зачем такому, как ты, помогать такой, как я?
Эрик обтер кинжал от крови рыцаря и, убрав его в ножны, сел на корточки.
— Давай, ты выйдешь, и я клянусь всеми богами, что расскажу тебе все. Правда, потом, скорее всего, ты решишь, что я сумасшедший.
— Говори сейчас, я хорошо слышу, и плаваю не хуже, ты не догонишь меня на воде. Лука у тебя нет, а кинжал дарить реке ты не захочешь.
Эрик огляделся рядом с трупом рыцаря валялось его копье. Манива заметила его взгляд и ей стало жутко страшно, но северянин не стал наклоняться за оружием. Вместо этого он почти взмолился:
— Манива, пожалуйста…
— Рассказывай, а я уже решу, в какую сторону мне двигаться.
Девушка выпрямилась и подбочинилась.
Эрик едва не расхохотался от вида обнаженной девушки, диктующей свои условия, стоя по пояс в воде. Он видел, что ей не очень-то и комфортно. Соски на груди затвердели и удлинились, и это был явно эффект не возбуждения.
— Если ты заболеешь, я себе не прощу… — произнес викинг и, поднявшись, двинулся вглубь берега. — Я просто прошу выйди из воды, ты всегда сможешь нырнуть обратно. Ты ранена,эти ироды успели навредить тебе? — вдруг занервничал лекарь увидя алую струйку на плече девушки.
— Вроде нет,— волнение мужчины передалось и девушке.— Почему ты спросил? Или это очередная уловка?
— У тебя кровь, на плече…— лекарь указал пальцем на левую руку девушки. — А местные твари очень чувствительны к крови, выходи.
— Ты, не задумываясь, уложил двух рыцарей, но боишься сказок?
— С чудовищами справиться сложнее, и кстати у этих двоих могут быть друзья поблизости. Встреча с ними вряд ли принесет нам пользу. Выходи, пожалуйста. У тебя кровь течет. — Раздражение в голосе Эрика набирало силу.
Манива осмотрела себя и рассмеялась.
— Это не кровь. Краска. Мои волосы седые. И если их не красить, клиенты отказываются спать со старухой ведьмой.
— Это ты-то старуха-ведьма?
— В Саксонии есть поверье, что ведьмы на Онкрест собираются на Лысой горе и прелюбодейничают с невинными юношами, в крови которых потом купаются, это дает им молодость. И только седину волос скрыть нельзя.
— Ты поэтому бреешь? — спросил Эрик, опустив взгляд на пах девушки.
Манива покраснела и прикрылась рукой.
— Краска очень дорогая, легче брить, чем все выкрасить.
— С каких пор саксонцы перестали отличать цвет серебра от седины?
— Серебро многие из моих клиентов отродясь не видели. А после прошлогодней засухи люди забыли даже как звенит медь. Иногда приходилось работать за еду.
— Клянусь всеми богами, я не причиню тебе вреда. Ты уже продрогла. Идем на берег.
Манива слышала в своей недолгой жизни немало клятв, этой почему-то поверила, но едва она начала движение к берегу, вода за её спиной вспенилась, и из нее вырвалось несколько тентаклий мерзкого коричневого цвета.
Что-то липкое и скользкое обхватило девичий стан. Запахло тиной и гнилью. Манива закричала. Речное чудовище словно ждало этого, и ещё одно щупальце, но более тонкое и розоватое, обвило её шею. Дальше все было как во сне. Эрик метнул копьё Ара. Лезвие с чваканьем влетело во что-то позади нее. Хватка чудовища мгновенно ослабла. Щупальце на шее разомкнулось, но коготь в тентакле разорвал артерию девушки. Кровь фонтаном хлынула из раны. Манива попробовала вдохнуть, но у нее ничего не вышло. Ужас приближающейся смерти объял её волю. Все, что она успела, это попыталась зажать рану, обагрив руки собственной кровью.
И только дикая тоска не прожитых лет жгла душу, столько всего не успела, может, зря я пыталась убежать от своей жизни.
Время замедлилось, словно застыло в густом киселе.
Эрик подхватил её на руки, вынес на берег и уложил на спину. Горло жгло страшной болью. Она чувствовала, как с кровью уходит и её жизнь. Стало совсем холодно, несмотря на летний зной, и лишь теплота ладоней лекаря на ране ещё удерживали её душу в теле.
— Успокойся. Все будет хорошо. — Эрик зажал рану на горле девушки. — Смотри на меня. Манива, смотри на меня!!! Ты дочь демиурга, я слишком долго тебя искал, чтобы отпустить сейчас.
Девушка отвела взгляд от окровавленных рук и уставилась в серые, как мрачное небо, глаза лекаря.
Тот зашептал.
Речь была странной и непонятной, резкие шаркающие звуки явно принадлежали к чужому наречию. Мышцы на шее викинга вздулись, все тело напряглось, словно он вцепился во что-то и явно не хотел отпускать. С носа на бороду упало несколько капель крови. Эрик зарычал, словно дикий зверь.
— Она пойдет со мной. У тебя нет над ней власти. Отступи, или мы оба пожалеем об этом. Клянусь Шекспиром, я камня на камне не оставлю от этой фабулы!
Лишь ветер в ответ ударил в лицо воина развивая его бороду.
Боль в шее исчезла, осталось лишь тепло мозолистых и тяжелых ладоней северянина.
Он облегченно вздохнул, и его взгляд посветлел, теперь глаза Эрика напоминали голубизной бездонное летнее небо.
Манива попробовала вдохнуть. Получилось. Потом ещё и ещё. Она глотала свежий воздух, словно портовый алкаш свежее вино утром после попойки.
Ей хотелось кричать от радости, но с её губ слетел только шепот.
Она коснулась руками губ.
— Прости, это плата. Нельзя что-то забрать, не отдав взамен совсем ничего. Мою мзду дух смерти взять не захотел.
Глава четвертая. Оборотень
Манива все ещё не веря в происходящее ощупала себя.
От раны не осталось и следа. Эрик собрал одежду девушки и помог ей одеться. Так же он помог ей собрать волосы в подобие косы и закрепил все это костяным гребнем.
— Ну вот, так-то лучше. Но нам на самом деле пора. Скоро здесь будет вся дружина. Судя по всему, эти двое — передовой разъезд. А всадники Уингрода больше всего не любят находить тела убитых товарищей.
Манива хотела задать вопрос но Эрик приложил палец к её губам.
— Потерпи, тебе нельзя сейчас напрягать связки, совсем онемеешь. Ты хотела спросить откуда я знаю о приближении рыцарей?
Девушка кивнула.
— Вон там видишь?—Эрик указал на восток,— пыль столбом и вороны раскаркались. Пока собак не слышно , значит фора есть. Нам ещё считай повезло, что на тебя напал кальмар-отшельник. Эти твари редко кочуют.
Эрик обшарил тела поверженных. Он вытащил из-за пазухи рыцаря свиток с большой сургучной печатью. Находка явно обрадовала лекаря и он улыбнулся, повернувшись к девушке.
— У тебя есть несколько минут, пока я подтащу тела рыцарей поближе к воде. А потом нам надо будет уходить.
Манива всё ещё была в шоке после произошедшего. Ещё несколько минут назад она захлебывалась в собственной крови, а теперь она должна куда-то идти со странным человеком.
— Что за Уингрод? Никогда не слышала о нем. Что делают воины чужого княжества в этих лесах, и что за бумагу ты взял у мертвеца, зачем она тебе? Саксонцы не поощряют мародерство.
— Ты об этом?— Эрик помахал свитком.— Уилгрод закрыли, без приказа подписанного комендантом цитадели, в город не войти не выйти. А тебе эликсиры и настойки их целителей очень пригодились бы. По крайней мере, я был бы уверен что не потеряешь голос окончательно.
— В Саксонии много травниц, здесь как раз должна жить одна, на опушке .
— Ты давно уже не в Саксонии, Манива. Твоя искра сильнее, чем я думал. Именно её и учуял кальмар.
— Да я едва на пару лиг отбежала от порта. — прошептала девушка, указывая рукой на север,— его должно быть ещё вид… — она осеклась. От знакомого пейзажа не осталось и следа. Там, где должны были маячить мачты кораблей, возвышался могучий утес, а за ним непроглядной трущобой чернел лес.
— Это чащи Маргелона. Вотчина Нелумского зверя — короля оборотней. А дальше — земли минотавров.
— Кого? Какие минотавры? Это ещё кто?
— Не важно, нам пора. Бельгест — путеводная нить. Нам туда. — Эрик махнул рукой по течению реки. Тут до Уингрода не далеко. Без целебных мазей голос может пропасть навсегда.
В голове Манивы все спуталось. Минотавры, оборотни, странная гора, девственный лес… «наверное, меня лихорадит, или этот северянин что-то подмешал во вчерашний эль. Как бы то ни было, пока он спас ей жизнь, а значит, нужно следовать его указаниям, по крайней мере, пока не пройдет хмель или действие той гадости, которую этот лекарь заставил её выпить».
В это время северянин подвел одного из коней в плотную к воде, там где лежали тела самих рыцарей и резким ударом в шею сразил животное. Конь вскочил на дыбы и заржал, на звук из воды показались уже знакомые Маниве щупальца. Тентаклии обвили скакуна и потащили в воду. Эрик вернулся ко второй лошади и начал поправлять подпругу
Манива оторвалась от обедающего чудовища и подошла к Эрику.
— Ты в седле умеешь?— тут же задал вопрос северянин.
Манива отрицательно мотнула головой, свежий ветер разметал её локоны по плечам. От этого зрелища Эрик замер.
— Что?— усмехнулась девушка глядя на застывшего с открытым ртом мужчину. Смех, мягкий, едва слышный привел Эрика в себя.
— Это не сложно, все равно лучше чем пешком драпать, запрыгивай на буланого, я подсажу— пробурчал Эрик беря коня под уздцы. Скакун повиновался, и спустя мгновение Норман закинул Маниву в походное седло.
Эрик шел быстрым шагом ведя коня под уздцы. Манива качаясь в седле до ужаса боялась свалиться с этого грациозного и мощного животного. Но спустя какое-то время она попривыкла, тело поймав ритм стало покачиваться в такт, а разум обрел способность мыслить. Она то перебирала в памяти события последнего дня, пытаясь осознать и принять все то что с ней случилось, то заглядывалась на своего странного попутчика. Было в не. Что-то очень не обычное, даже пугающее и чарующее одновременно, он явно был не из простых смертных. Девушка наблюдала за Эриком, Она любовалась силой и грацией мужчины. Потом строила план побега, потом снова память возвращала её в ту ночь, когда этот странный северянин разбудил в ней чувства. Так повторялось пока Сон не сомкнул глаза девушки и она чуть не упала с лошади. Эрик среагировал во время, ловя девушку в свои крепкие объятия.
— Ты устала, прости я не подумал. Давай разобьем привал. Ты ж с утра наверное ничего и не ела, а я таскаю тебя по полям.
— Не подумала, схватила твои подарки и бежать. Все как ты велел.
— Прости старого дурака.— буркнул Эрик пряча глаза от взгляда девушки.
Манива помогла лекарю расстелить на траве под зарослями сирени одеяло с эмблемой рыцарей Уилгрода, а Эрик снял с лошади котомку. На счастье путешественников в ней оказалась краюха свежего хлеба, кольцо сыровяленой колбасы, кусок сыра и несколько яиц.
Эрик выложил содержимое прямо на одеяло и потер руки.
— Да тут у нас на целый пир хватит, одно плохо. С питьем беда. Придется в сухомятку. Эрик разломал хлеб и колбасу пополам, потом покромсал ломтями сыр. Запах хлеба и колбасы заставил желудок Манивы заурчать, словно котенок.