Кукла в чужих руках
- -
- 100%
- +
Прижатые к чугунной решетке, мы оказались заперты в полукольце.
– Чё как, малышня?
– Норм, – нашелся Кирюха, – сам как? – И настойчиво подтолкнул меня к выходу.
Рафик рассмеялся:
– Чё, уже уходите?
Кирюха кивнул и снова подтолкнул меня к калитке.
– А выход платный!
– Денег нет, – обреченно сказал Кирюха. Он-то знал, чем закончится эта торговля, а вот я недоуменно вглядывалась в окружившие нас лица.
– А если найду?
Но вопрос был явно риторический, потому что, намереваясь начать обыск, Рафик протянул свою лапищу и схватил меня за полу куртки. От страха у меня потемнело в глазах. Тут Кирюха вскинул голову и, глядя за спины наших противников, бодрым голосом изрек:
– Здравствуйте, Сергей Иваныч!
Я невольно потянулась взглядом туда, где должен был появиться спасительный Сергей Иванович – наш участковый полицейский, но там никого не было. Компания мальчишек тоже синхронно оглянулась. И тут Кирюха вырвал мою куртку из лап Рафика и вытолкнул меня со двора. Однако, получив увесистую затрещину, сам выскочить не успел. Он впечатался в чугунную решетку и схватился за лицо. А когда отстранил руку, то, увидев кровавую лужицу в ладони, побледнел и медленно осел на асфальт. Не дожидаясь реакции гопников, я метнулась обратно. Отпихнув изумленного Рафика, склонилась над распростертым телом, пощупала пульс на шее и оглянулась на обидчика.
– Ты его убил, – округлив глаза, трагическим голосом заявила я.
– Чё ты трындишь?! – отбрехнулся Рафик, но опасливо попятился.
И тогда я закричала. Как «Шепот смерти» из мультика про ночную фурию. Всех пятерых сдуло моим визгом за мгновение, а Кирюха приоткрыл глаз и пробормотал:
– Софико, чего ты орешь?
Он поднял ладонь, посмотрел на нее и только собрался снова закатить глаза, как я строго предупредила:
– Даже не думай!
Тогда я узнала, что Кирюха не выносит вида крови, а его самого во дворе прозвали Жмуриком.
Пришлось вернуться, отмыться и переодеться. И пока мы все это проделывали, снова захотелось есть.
– Сейчас научу тебя, как выживать в городе, – заявил Кирюха, и мы пошли в ближайший «Дикси».
Возле магазина он всучил мне в руки свой скейт, шершавый, как наждак, с одной стороны и весь облепленный наклейками с другой.
– У тебя ничего нет, – безапелляционно заявил он, – и ты никому не нужна.
– А мама? – робко возразила я.
– Да? А где она? – Кирюха театрально огляделся, и я заткнулась. – У тебя есть только ты, а денег нет. Но при твоих кукольных глазах ни один охранник тебя не остановит. Мне вот гораздо хуже, меня подозревают, как только я появляюсь. Смотри и учись!
И мы зашли в магазин. И вышли из него через несколько минут с парой честно купленных чупа-чупсов и неправедно забранной пачкой чипсов. До сих пор помню ощущение вспотевших ладоней и бьющегося в горле сердца. Никогда в жизни я так не волновалась! А Кирюхе все нипочем – запрыгнул на скейт и покатил, а мне пришлось бежать рядом.
Потом мы сидели на одной из горок, таскали из пачки хрустящие золотые ломтики, и нам было хорошо.
Домой мы отправились, когда солнце цеплялось за верхушки берез. В этот день я поняла, что Кирюха меня обманул – он говорил, что никому я не нужна. Это была неправда. Я была нужна ему, а он мне.
И сейчас для облегчения его страданий требовалось кое-что купить. Я взяла молоко, расплатилась и сгребла сдачу. Но как только направилась на выход, позади раздался окрик:
– Эй, принцесса! Постой-ка!
Именно за это я ненавижу свою внешность. Я научилась ею пользоваться, но принять так и не смогла. Все потому, что внутри очень сильно отличаюсь от куклы-милашки, которую видят окружающие.
Ко мне спешил мужик в черной форме охранника. Явно не для того, чтобы всучить рекламные буклеты или халявную пачку печенья. Я ускорилась, но он подоспел раньше, чем я достигла выхода, и схватил меня за руку.
– Покажи-ка карманы!
– Я ничего не сделала! – Я с невинным видом захлопала ресницами.
– Карманы покажи!
Автоматические двери с чуть слышным гудением раскрылись. Поняв, что мои кукольные уловки не сработали, я попыталась вырваться, но он крепко сжимал мое запястье.
– Отпусти! – прошипела я. – Отпусти! Мне тринадцать, ты меня лапаешь! Извращенец! Вон, синяк на руке поставил! Отпусти! Или я закричу!
Мужик ошарашенно уставился на фиолетовую отметину на моем запястье, а я, воспользовавшись его замешательством, выдернула руку и выскочила на улицу. Сквозь шум проезжающих мимо машин я услышала за своей спиной его возмущенный вопль:
– Вот дрянь мелкая!
Гадкий осадок от этой стычки я заглушила апельсиновым аптечным леденцом.
Вернувшись домой, я сразу же сунулась в соседскую комнату. Кирюха лежал в кровати, его бил озноб. Не помогали даже пара шерстяных свитеров, которые он напялил.
Он послушно проглотил таблетку парацетамола. Клацнул зубами о край чашки, которую я заботливо поднесла к его сухим губам. Некоторое время я сидела рядом, а когда его дыхание стало ровным, поняла, что он заснул, и отправилась к себе.
От увлекательнейшей главы из учебника физики меня отвлек кашель из-за двери. Он оказался прекрасным поводом, чтобы прервать мое знакомство с электрическим зарядом. Я высунулась в коридор.
– Сонька, ты мне сигарет купила? – Кирюха уже расстался со своими свитерами и выглядел намного лучше: щеки его больше не горели, а в карих глазах не плясали лихорадочные огоньки.
– Нет, – я помотала головой, – у меня есть кое-что получше! Ща, погоди!
Я метнулась к вешалке и вытащила из кармана куртки злополучную пачку сока.
– На, пей! Больным пить полезно.
– Томатный? Серьезно? Софи, кто покупает томатный сок?
– Я не покупала.
Я сунула зелено-пунцовую пачку ему в руки.
– Тем более!
Он всучил мне ее обратно.
– Ой, кто бы говорил, – скривилась я и снова сунула ему пачку.
– Глупая ты, Сонька. Хочешь в обезьяннике чилить?!
– Иди лесом, Кира! С риском для жизни я добываю ему полезные продукты, а он еще и кривляется! – разозлилась я и выхватила сок. – Дай сюда, на днюхе моей пригодится, «кровавую Мэри» сделаю!
Он посмотрел отсутствующим взглядом и, словно вспомнив что-то важное, двинулся к вешалке. Напялил свой видавший виды черный бомбер – рукава куртки ему стали коротки еще прошлой весной. Он подтянул их так, что стала видна маленькая ласточка на левом запястье.
– Ты куда?
– За сигаретами! – отрезал он и ушел.
А я стояла, сжимая в руках картонную пачку с соком. Честно купленную пачку молока мне тоже пришлось оставить себе.
Глава 3. ДР
Мой день рождения пришелся на субботу. Мама обещала уехать к своему Игорю. Ей это ничего не стоило – она и раньше могла пропадать у него неделями, но сейчас преподнесла это как подарок. Вдобавок вручила деньги на акварельные краски, о которых я давно мечтала. В ответ я обещала пригласить в гости одних девчонок, но мама сказала, что вполне мне доверяет и я могу звать кого угодно, лишь бы соседи не жаловались.
Проводив ее, я нарядилась в камуфляжные штаны и черную футболку. Особо краситься не стала, потому что макияж превращает мое лицо в гротескно-кукольное. Я лишь распустила волосы и подвела губы розовым. А потом отправилась накрывать праздничный стол.
Первой пришла Юлька. Я в это время возилась на кухне, щедро поливая майонезом купленный мамой оливье. Дверь моей подруге открыл Кирюха. И сразу направился к себе. Мы с ним едва не столкнулись в коридоре. Юлька сунула мне в руки подарочный пакет и уставилась в Кирюхину спину. И не отводила глаз до тех пор, пока он не скрылся в своей комнате.
– Это кто? Кирилл? – спросила она, разглядывая облупленную краску на соседской двери.
– Юляш, ты ж у меня не впервые! – возмутилась я и заглянула в пакет. Там оказалась книга по истории живописи и шикарная заколка для волос – черная, с металлическими вставками. Я тут же нацепила ее.
– Тот же самый? Сосед?
– Нет, другой въехал! – съязвила я.
Юлька захлопала ресницами. Глазки у нее маленькие, но выразительные – бархатные, шоколадного цвета. Лицо как остренькая лисья мордочка. И густые каштановые волосы. А мелкая крапь веснушек на щеках добавляет ей очарования. Она похожа на ухоженного домашнего шпица. Мы познакомились в художественной школе и вот уже несколько лет дружим.
Кирюху она встречала у меня в квартире и раньше, и я не поняла, чем он ее сейчас так поразил. Да, он вытянулся за лето, стал шире в плечах, подбородок и скулы приобрели резкие черты. Но все равно он остался точно таким же, каким был раньше: вертлявым, болтливым кривлякой.
Юлька не унималась:
– А ты его позвала?
– Юляш, даже если бы я его не позвала, он бы все равно приперся.
Я всучила ей миску с салатом и отправила в комнату.
– А ты заметила, что сосед твой на Киану похож? – Подруге моей не давали покоя мысли о Кирюхе.
– На кого? – пренебрежительно протянула я.
– На Киану Ривза, который Нео в «Матрице». Только на молодого! Ты погугли!
– Делать мне нечего – Кирюху гуглить! – Я вытряхнула из пакета пачки чипсов.
В дверь снова позвонили. Пришла Нинка со своим парнем. Нинку я с детства знаю, примерно так же долго, как и Кирюху. У нее русые волосы, собранные на макушке, и глаза удивительного фиалкового цвета.
Парень у Нинки оказался здоровенный амбал в спортивной куртке. Представился Валерием и всучил букетик голубых хризантем. В подарок они принесли огромный торт и бутылку шампанского. Вот с него-то мы и начали. Юлька уселась на диван, я рядом, а Нинка в обнимку с бойфрендом – в кресло напротив.
– Офигеть! – Валера присвистнул и уставился на печь в углу комнаты.
– Да, она старинная. До революции еще тут стояла. Прикольная, да? – Я подскочила и погладила железный бок.
– Не-не-не! Вот эти рисунки!
– А-а! – До меня дошло, что он говорил о стене, на которой я в пору своего увлечения аниме, среди прочих, изобразила Сейлор Мун – волшебную принцессу из популярной японской манги.
Я снова плюхнулась на диван рядом с насупленной Юлькой.
– Где твой сосед? – прошипела она мне в ухо.
– Точно! А я все думаю: кого не хватает? – притворно спохватилась я.
Юлька хмыкнула и, щелкнув пультом, включила телик, а я пошла звать Кирюху. Он открыл сразу же.
– Чего тебе? – Смотрел на меня сверху вниз, придерживая дверь.
– У меня вообще-то сегодня день рождения!
– Да ну? – Он округлил глаза. – Поздравляю.
Я оцепенела:
– Что происходит?
– Ладно, шучу.
– Чего не приходишь?
– Да у меня тут… – замялся он.
– Опять бузит?
Кирюха поморщился. Я решительно втолкнула его внутрь и зашла следом.
– Сонечка! Деточка, – заплетающимся языком пробормотала тетя Наташа, протянула ко мне руки и попробовала встать из-за стола. Но шмякнулась обратно.
– Иди, Сонь, я сам. – Кирюха обнял меня за плечи и попытался выдворить. Но я вывернулась.
– Тетя Наташа, – я села перед ней, – у меня сегодня день рождения.
– За твое здоровье, деточка, – обрадовалась она и наполнила рюмку. – Тебе не дам! – Она погрозила мне пальцем. – Ты еще маленькая! Сколько стукнуло? – Она пьяно икнула, и Кирюха за ее спиной беззвучно выругался.
– Шестнадцать.
– Где мои шестнадцать лет?! – пропела она, но продолжать передумала и залпом выпила.
– А еще ко мне друзья пришли.
– За друзей грех не выпить! – Она снова опустошила рюмку.
– И Киру я хотела в гости пригласить.
– Кирюша, – проблеяла она, – Сонечка! За вас, мои хорошие!
Пока она, зажмурившись, опрокидывала рюмку, я быстро убрала пустую бутылку со стола. Следующим этапом было подхватить наклюкавшуюся тетю Наташу и доставить на кровать. Тут как раз пригодилась физическая сила ее сына, одна бы я не справилась.
– Всё. – Я повернула ее на бок и накрыла красно-синим пледом. – Ты свободен! Идем.
– Ща, погоди. – Кирюха юркнул в эркер.
Сквозь неплотно задернутые занавески я увидела, как он стягивает через голову футболку, и отвернулась. Спустя несколько мгновений он уже стоял передо мной в другой, чистой, пахнущей детским стиральным порошком – тетя Наташа, сколько себя помню, только этот порошок покупает. Когда покупает, конечно. Мы вышли в коридор, и Кирюха сунул мне в руки черную коробку.
Я потрясла ее и, как мартышка, начала крутить в руках. Наконец сообразила, как открыть.
– Ки-ир! – Моему восхищению не было предела – в упаковке рядком покоились баллончики с краской. – Это же «Montana»! Класс!
– Не за что, – ухмыльнулся Кирюха. – Сможешь рисовать теперь сколько угодно!
– Только если ты со мной!
– Конечно. – Кирюха улыбнулся мне нежной братской улыбкой.
А в моей комнате уже вовсю праздновали мой день рождения. Только как-то кисло.
Валера и Нинка миловались в кресле. Юлька, красная от смущения, сосредоточенно выверяла пропорции водки и томатного сока. Она аккуратно расставляла полные стаканчики на столике, и их там набралось уже штук двадцать. По телику орала попсовая лабуда. Кирюха при виде стаканчиков изрек:
– Кто хочет поиграть?
Нинка отлепилась от своего бугая, Валера удивленно приподнял бровь, а Юля во все глаза уставилась на Кирюху. И тогда я сказала:
– Все хотят. Во что играть будем?
– В «Я никогда не…»
Кирюха уселся рядом с Юлькой, и та еще больше зарделась, но не отодвинулась. А вот мне пришлось взять стул – не хотелось тесниться на краю.
– Правила простые: каждый по очереди говорит «Я никогда не!..» и потом то, чего он никогда не делал. А те, кто это делал, выпивают. Кто не делал – пропускает. Выигрывает самый трезвый. Все очень просто! Я начинаю!
И Кирюха бодро передвинул на середину журнальный столик, на котором стояли стаканчики, тарелки, чипсы, оливье и прочая снедь. Потом, хитро прищурившись, окинул компанию взглядом и провозгласил:
– Я никогда не переезжал из своей квартиры!
Все, кроме него, потянулись к стаканчикам.
– Кирюша, – проворковала Нинка с Валеркиных коленей, – ты хитрый какой! Знаешь ведь, что и Сонька, и я когда-то переезжали!
Она погрозила ему пальчиком и засмеялась. В ответ Кирюха чмокнул воздух. Нинка и Кирюха знакомы с самого детства, но Юлька приняла это за откровенный флирт и покосилась сначала на меня, потом на Нинку и поджала губы. И так как она водила следующей, то сказала:
– Я никогда не ела в «Макдоналдсе».
– Да ладно!
От удивления Кирюха развернулся к ней и закинул руку на спинку дивана.
– И не хочется?
– Хочется!
– Дай я научу тебя плохому, – с улыбкой прищурился Кирюха, – свожу в «Мак».
Я отхлебнула из стаканчика и сморщилась:
– Кир, ты и так оттуда не вылезаешь. Пей давай! А то сидит тут самый трезвый, выиграть собрался!
После водил Валера. Он растерянно завертел головой, зацепился взглядом за Сейлор Мун на стене и радостно сказал:
– Я никогда не рисовал на стенах.
– Не может быть! – засомневалась Нинка. – Что, даже в детстве?
– Никогда, – подтвердил он, и Нинка разочарованно подхватила свой стаканчик.
Мне тоже пришлось выпить. Юлька с Кирюхой так и сидели, и между ними не поместился бы даже спичечный коробок. Рука моего соседа все еще лежала на спинке дивана. Вдруг он наклонился к Юлькиному уху и начал что-то шептать. Юлька засмеялась и покосилась на меня. Ну все понятно: Кирюха вещает, как я накануне первого сентября разукрасила школьный фасад! Он же не умеет рассказывать, как все было на самом деле – наверняка прикалывается!
– Давай, Нинок! – поторопила я, чтобы прекратить Юлькино хихиканье. – Твоя очередь!
Юлька сидела вся красная, Кирюха продолжал нашептывать.
– Я никогда не ела устриц! – выпалила Нинка.
Стаканчик подняла одна Юлька.
– Ну и какие они на вкус? – поинтересовалась Нинка, хрустя чипсами.
– Противные. – Юлька сморщила нос. – На сопли похожи.
– Вот чего не пробовал – это соплей, – хохотнул Кирюха.
– Моя очередь вообще-то! Прибереги вопрос про сопли до своего хода!
Я собиралась отомстить ему за Юлькино веселье.
– Я. Никогда. Не целовалась… – тут я сделала паузу и многозначительно посмотрела на гостей, – не целовалась с кошкой!
Все недоуменно переглянулись, и только Кирюха потянулся к столу. Валерка захохотал, девчонки пьяно захихикали.
– Ну все, Софико, ты доигралась! – сказал Кира. – Будем играть по-взрослому! Я никогда не спал с парнем!
Я пренебрежительно фыркнула и показательно сложила руки на груди.
– О боже! – томно протянула Нинка и пригубила «Кровавую Мери». – Кирюша, какие глупые вопросы!
Валера по-хозяйски обхватил ее за талию, и она звонко чмокнула его в подставленные губы. А вот Юлька тянула ко рту стаканчик. При виде этой картины у меня челюсть отвисла – узнать таким вот образом о подробностях личной жизни лучшей подруги! После такого я не знала, чего еще можно ожидать от этого вечера. Похоже, чего угодно!
– Раз уж у нас пошел разговор на такие интимные темы, – сказала Юля, – то я никогда не встречалась с тем, с кем дружила.
– Это как? – не поняла Нинка.
– Ну вот как Соня и Кирилл, например.
– А-а, понятно. Я – нет. Валерчик, а ты?
Валерка помотал головой. Мы с Кирюхой переглянулись. Стаканчики остались нетронутые.
– Ты права, Ниночка, – сказал Кирюха, – вопросы какие-то глупые! Наверное, уже хватит. Давайте просто поздравим Софи с днюхой и пойдем проветримся! Заодно и покурим.
– На крышу, что ли, зовешь? – спросила я.
Мы все, стараясь не шуметь, вывалились на лестничную площадку. Кирюха открыл замок чердака, и друг за другом мы начали пробираться сквозь пыльную темноту. Нинка глупо хихикала, а Юлька прошептала тревожно:
– Мамочки! Как страшно! Там кто-то есть!
– Никого там нет, это голуби, – отозвался Кирюха.
Я замыкала шествие и, чтобы не привлекать внимание любопытных соседей, закрыла за собой дверь. Тут я заметила, как Юлька пугливо схватилась за Кирюхин локоть. Мне хвататься было не за кого, но этого и не требовалось, потому что чердак я знала как свои пять пальцев и до выхода на крышу могла дойти с закрытыми глазами. Миновав чердак, мы по очереди вскарабкались за Кирюхой по узкой железной лесенке.
Я выбралась последней. И сразу будто попала в другое измерение. В этом иссиня-фиолетовом необъятном мире небо подсвечивалось желтыми электрическими огнями. И с него, бархатно-антрацитового, сияли звезды. От крыши парило, а голову обдувал ветерок. И от этой пьянящей ночной прохлады голова закружилась, захотелось смеяться. Юльке, наверное, тоже, потому что она раскинула руки и воскликнула:
– Красота-а-а!
Она смотрела широко распахнутыми глазами в небо и улыбалась. Кирюха усмехнулся, чиркнул зажигалкой, и тут же к мерцающим огонькам звезд присоединился еще один – ярко-пунцовый огонек его сигареты. Я примостилась на печном выступе и уселась, обхватив колени руками. Кирюха тут же пристроился рядом. Нинка с Валерой стояли, обнявшись, и любовались видом ночного города.
– Танцевать хочется! – томно вздохнула Юлька и медленно закружилась на месте.
– Софико, включи-ка «Сплинов» – настроение такое… м-м-м… подходящее, – попросил Кирюха и, сунув мне в руки свой телефон, поднялся.
Я нашла в списке «Танцуй» и поставила звук на максимум. Зазвучали первые ритмично-завораживающие аккорды, и он протянул мне руку.
– Нет, – я засмеялась. Ночной ветер опьянял, но не лишал рассудка. – Не буду я с тобой танцевать!
– Я тебе не нравлюсь, Софико? – Он приподнял темную бровь.
– Иди с Юлькой танцуй!
Кирюха пожал плечами и начал ритмично двигаться. Всегда любила смотреть, как он управляет телом: и на вертлявом вейвборде, и на спортивной площадке или как сейчас – в танце. Нигде этому не учился, а получается не хуже, чем у профессионалов.
Еще глоток, и мы горим, на раз, два, три,Потом не плачь и не ревнуй…Кирюха подпевал Александру Васильеву, слегка перевирая текст. Поет он тоже неплохо. Может быть, поэтому ему так легко удается красиво двигаться под музыку? Он ее чувствует.
Я снова помотала головой, и тогда он развернулся, подхватил Юльку за талию и повлек к самому краю. У меня похолодело внизу живота. Когда-то давно Кирюха затащил меня в парк развлечений на Крестовском острове. Самым страшным аттракционом там оказались гигантские качели. Сейчас ощущения были точно такие же: острое неминуемое предчувствие гибели.
– Ну вы экстремалы! – восхитился Валера.
Они с Нинкой подошли ко мне и теперь любовались двумя медленно танцующими темными силуэтами на фоне подсвеченного купола Исаакиевского собора.
– Слабо еще ближе к краю подойти? – крикнул Валера.
И Кирюха, конечно, отреагировал. Он подтолкнул Юльку обратно к нам, а сам демонстративно-вычурно изобразил несколько танцевальных движений на самой кромке. Я смотрела, и горло сжималось, и очень хотелось наорать на него. И, когда через минуту он вернулся, я смогла наконец облегченно выдохнуть.
– Можем и на «слабо» сыграть, – предложил он.
И я снова напряглась, потому что в его темных глазах блистал азарт. Обычно после этого Кирюху не остановить.
– У нас тут отличное место для этого имеется. «Тропа» называется.
– Еще чего! – не сдержалась я. – Знаешь что, Кирилл? Оставь весь экстрим для своей днюхи, а на моем празднике нефиг «на слабо» ходить по «тропе», давиться перцем и орать непристойности из окошка!
– Отлично, Соня! – Кирюха обхватил меня за шею и звонко чмокнул в щеку. – Сегодня твой день! Пусть все будет так, как ты захочешь!
Все еще обнимая меня, он проорал эту строчку из «Чайфов» в ночное небо.
– Пойдемте вниз, я замерзла, – поежилась Юля.
– Тогда будем играть в наркобарона, – согласился Кирюха и распахнул дверь на чердак.
Он, Юлька и я уже стояли на гулкой лестничной площадке, а Нинка с Валерой застряли где-то в пыльной темноте чердака. Опять целовались, наверное. Чем меньше времени влюбленная парочка знакома, тем чаще теряется по темным закоулкам и пыльным чердакам.
– Ау! Где вы там? – Кирюха нетерпеливо заглянул в распахнутую дверь и тоже исчез в темноте.
– Соня, у него девушка есть? Не знаешь? – обернулась ко мне Юлька.
– Знаю. Нету. Были какие-то мимопроходящие. Ничего серьезного. А что?
– Да так… – пожала она плечами.
Наконец влюбленные возвратились, и мы снова оказались дома. Кирюха притащил колоду карт, и началась игра в «Наркобарона». Полицейским стал Валера, а таинственный наркобарон, которого он должен был вычислить, оказался совершенно неуловим. Да еще Кирюха, надо и не надо, встревал с воплем «я в деле!», хотя его никто не брал в сообщники. Валерка указывал на него, оказывался не прав и выпивал очередную порцию. Я точно знаю, что Кирюху в сообщники не брали потому, что наркобароном была я. Через несколько попыток Валера уже плохо связывал слова. А чуть позже вовсе уполз за шкаф и завалился спать. Без полицейского игра потеряла смысл.
– Его пора уводить. – Нинка заглянула за шкаф. – А то он тут останется!
– Еще чего! – Кирюха тоже метнулся за шкаф.
Послышалась возня и жалобные Нинкины уговоры. Потом оттуда выбрался всклокоченный Валера. Он широко раскинул руки и со словами «поздравляюжелаюсчастьявличнойжизни» попытался обнять меня, но бдительный Кирюха и тут подоспел вовремя, направив его в коридор.
Когда наконец Нинка увела своего бойфренда, я думала, что вечеринка окончена, но не тут-то было! У Юльки оказались свои планы на этот вечер, и уходить она вовсе не собиралась.
Глава 4. Спиритический сеанс
Мы снова уселись вокруг стола. Кирюха бездумно тасовал колоду.
– Хочешь, я тебе погадаю? – подсела к нему Юлька.
– Мне погадай! – встряла я. Меня начало раздражать ее настойчивое внимание к моему другу.
– Сонь, ты же в это не веришь! – удивилась Юлька.
– А ты веришь? – оживился Кирюха.
– Ну что? Хочешь? – Она снова повернулась к нему.
– Детский сад, – отозвался он.
– Давайте по-взрослому!
– Это как? На потрохах черной курицы и ровно в полночь?
– Да ну тебя! – Юлька надула губы.
– Не обижайся. – Кирюха обнял ее за плечи, и она тут же растаяла. – На, держи карты!
– Не, не карты! Духов вызывать будем!
– Ду-у-ухов?
Кирюха выпрямил спину, закатил глаза и, словно в трансе, замогильным голосом проскрежетал:
– Вызываю дух Гоголя! Дух Гоголя, приди! – И лицо у него при этом стало такое мрачное, по-настоящему потустороннее. – Мы отдаем тебе в жертву эту доверчивую девочку!
Он вытянул деревянную руку, указывая на Юльку. Та рассмеялась и шлепнула его.
– Дурак!
– Да ладно, ладно, – примирительно сказал Кирюха. – Чего еще делать? Давайте.
Юлька наконец вспомнила и про меня.
– Соня, тащи ватман!
Этого добра у меня навалом, и через минуту с журнального столика были сметены остатки пиршества и водружен белый лист. Юлька написала на нем по кругу весь алфавит, ответы «да» и «нет» и рядок цифр. Оставалось найти фарфоровое блюдце. Это тоже не стало проблемой – мама обожает кофе, и ее подружки постоянно дарят ей кофейные пары. Потом Юлька велела мне найти и зажечь свечи. Я задумалась, но Кирюха вспомнил, что в кладовке есть несколько – на случай отключения электричества. Такое у нас случается: дом старый, проводка, канализация, трубы – все это частенько выходит из строя, и жильцы готовы ко всему. Даже к зомби-апокалипсису.