Оскал фортуны

1

6 день Цапли, 955 год Сына Неба

С самого утра жители Кувами-но-Токого-но-Канаго ждали нового господина. Затерянная среди холмов и лесов северо-запада сегуната Канаго, деревня без особых потрясений пережила гражданскую войну. Пятеро парней ушли в войско Самозванца, да два года спустя отряд армии Сына Неба сжег третью часть домов и, оставив за собой десяток кольев с умиравшими сельчанами, помчался дальше за бунтовщиками.

Крестьяне безропотно заплатили барону Годуцо Токого оброк за два года и всю зиму питались рыбой и дикими корешками. Из-за чего умерли все дети младше десяти лет и несколько стариков. Господин поступил справедливо. Другие землевладельцы содрали с крепостных недоимки за четыре года. Управитель барона не забывал напоминать об этом жителям деревни. И вот теперь у них будет новый господин. Будет ли он так же справедлив, как барон Токого? Было над чем задуматься бедному крестьянину.

Сын Неба, да продлится его жизнь десять тысяч раз по десять тысяч лет, после победы над Самозванцем и южными варварами возвел в бароны и рыцари множество воинов, повелев сегунам выделить новым землевладельцам полагающиеся их титулу имения. Больше всего новых землевладельцев пришлось разместить на своих землях сегунам, так или иначе поддержавшим Самозванца в его недолгом царствовании. Сегуны, в свою очередь, потеснили слишком строптивых баронов. Установка границ новых землевладений и оформление соответствующих грамот – дело не быстрое. Нужно внести изменения в регистры баронств и книги учета сегунатов. А тут еще император даровал право мелким землевладельцам жаловаться на своих господ. Вновь возведенные землевладельцы и те, кому волей сегунов пришлось потесниться, забросали Канцелярию Сына Неба жалобами. Кое-где чиновничьи проволочки тянулись годами.

Годуцо Токого не стал жаловаться. Сегун Канаго отнял у него земли Кувами, чтобы отдать Одо Гатомо, его же соратнику, отличившемуся в битве у Змеиных озер и в Пустынном походе. Барон был согласен с тем, что этот воин вполне заслуживал посвящения в рыцари.

Управитель Токого давно освободил просторный дом за крепкой оградой и ждал только приезда нового хозяина деревни, чтобы покинуть ее навсегда. Согнанные на встречу нового землевладельца крестьяне уже устали стоять под мелким моросящим дождем, когда на дороге показался конный отряд и обоз из трех повозок, запряженных волами. Первым на темной от воды лошади ехал соратник, держа в руке копье с поникшим от сырости флажком.

Управитель поправил меч. Он узнал Гатомо, одетого в блестящие лакированные доспехи поверх нового кимо. Латы двенадцати соратников рыцаря выглядели значительно беднее. Слуга подхватил под уздцы лошадь нового землевладельца. Гатомо легко спрыгнул на мокрую землю.

– Кто ты и что тебе нужно? – после поклона произнес управитель ритуальную фразу.

Гатомо снял с пояса лакированный футляр и протянул ему сложенный лист бумаги. Увидев печать Токого, управитель низко поклонился.

– Теперь это ваш господин, – сказал он крестьянам. – Отныне ваша деревня называется Кувами-но-Гатомо-но-Токого-но-Канаго.

Селяне грохнулись на колени. Они обрели нового хозяина.

Дом Гатомо не понравился. В двух из четырех комнат пол не обогревался. Крошечные окна хранили тепло, но пропускали мало света. Старший соратник Румото Макао разделял мнение господина. Рыцарь вышел на крыльцо.

– Разгружайтесь.

– Забор-то жидковат, Гатомо-сей, – проговорил за спиной Макао.

– Будем строить замок! – ответил свежеиспеченный землевладелец. Подгоняемые соратниками крестьяне бросились разгружать повозки, таскать вещи в дом и кладовую. Прежний владелец оставил их в идеальном порядке. На дощатом полу амбара не было ни одного зернышка.

Из повозки, крытой кожаным пологом, выбралась толстая немолодая женщина в застиранной юбе[1].

– Где будет комната госпожи Сайо, Гатомо-сей? – поклонившись, спросила она у рыцаря.

– Выбери сама, – разрешил Гатомо. – Только смотри, чтобы там было тепло.

Весь день он обустраивался и устраивал соратников. Четверо поселились в доме, остальные у наиболее зажиточных крестьян. Вместе с рыцарем приехал помощник мастера-строителя. Не теряя времени, он с двумя соратниками стал выбирать наиболее подходящее место для постройки замка.

Пока Гатомо назначал старосту и объезжал окрестности, строитель уже отыскал три места, где можно построить маленький замок. Рыцарю осталось выбрать одно из них. Новый землевладелец потихоньку обживался в Кувами.

Между тем воспитанница Гатомо – трехлетняя Юмико Сайо, заболела. Видимо, сказались дальняя дорога и слабое здоровье крошки. Два дня нянька пыталась лечить ее всеми известными ей способами, а на третий – решила побеспокоить господина.

Рыцарь, наконец, выбрал место для своего замка. Крестьяне начали копать ров. Вместе с помощником мастера-строителя Гатомо до вечера составлял список необходимого инструмента. Он прекрасно разбирался в фортификации и несколько раз указывал начинающему строителю на недостатки в проекте замка.

– Я учту замечания, – поклонился тот. – Но последнее слово за моим хозяином.

– Вонг Бок – знаменитый мастер, – кивнул рыцарь. – Я думаю, он меня поддержит.

Он приказал подавать ужин. Молоденькая племянница старосты, взятая в дом служанкой, стала раскладывать по фарфоровым тарелочкам куски мяса и рыбы, когда в дверь, низко кланяясь, вошла нянька.

– Что случилось? – недовольно спросил Гатомо. – Ты мешаешь мне есть!

Женщина упала на колени:

– Госпожа Сайо больна, Гатомо-сей.

– Так лечи ее!

– Госпожа болеет уже два дня, – ответила нянька, не поднимая головы. – Я не знаю, как ей помочь.

Гатомо нахмурился.

– Иди к ней.

Девочка лежала в самой теплой комнате на толстом матраце, закутанная в меховое одеяло. Бледное лицо с мокрой челкой пылало, в зеленых глазах поселилась боль. Мягко ступая, Гатомо опустился у постели Сайо.

– Что с тобой, моя девочка? – спросил он, положив ей ладонь на огненный лоб.

– Мне плохо, мой господин, – слабым голосом ответила Сайо. – У меня ножки болят.

– Ты поправишься, – чуть улыбнулся рыцарь. – Обязательно. А няня сошьет новое платье для куклы.

– Шелковое? – спросила девочка.

– Шелковое, – пообещал Гатомо.

Соратники приволокли трясущегося от страха старосту. Выхваченный из теплой постели крестьянин не ждал для себя ничего хорошего.

– Есть в деревне лекарь? – хмуро спросил рыцарь.

– Нет, господин, – не вставая с колен, ответил староста. – Я иногда лечу.

– Ты должен вылечить маленькую госпожу!

– Не могу, господин, – заскулил крестьянин. – Твоя служанка уже спрашивала меня. Я не знаю, как помочь маленькой госпоже.

Гатомо кивком отпустил старосту. Он плохо спал и весь день не мог найти себе места. Когда они подъехали к стройке, рыцарь почти не слушал пояснения строителя. Сочувствуя, тот сказал:

– Я знаю, кто может помочь вашей дочери, Гатомо-сей.

– Она мне не дочь! – оборвал его Гатомо и, тут же спохватившись, спросил: – Кто?

– В Мусимо-но-Тонго живет лекарь Лихак. Говорят, нет болезни, от которой он не знал бы лекарства.

– Девочка не переживет дальней дороги, – покачал головой рыцарь.

– Прости мою смелость, господин, – вмешался соратник, – можно привести сюда лекаря. Мы все равно поедем за мастером Вонг Боком.

– Мусимо – небесный город, – сказал Гатомо. – Этот лекарь запросит кучу денег.

– Да, – согласился строитель. – Он дорого берет.

Вечером рыцарь первым делом поинтересовался здоровьем девочки.

– Жар спал, – ответила нянька, щуря красные от недосыпания глаза. – Но она слабеет на глазах.

Утром Гатомо собрал воинов во дворе дома.

– Я еду в Мусимо, – сказал он. – Со мной Макао и семеро соратников. Четверо останутся в Кувами. Ждите нас через три дня.

Выстроившись в шеренги по шестеро, соратники коротким поклоном ответили на слова господина.

Сайо опять впала в забытье. Нянька вытерла пот с бледного лба девочки. Когда-то у нее тоже были дети: двое мальчиков и девочка, радость матери. Господин ее мужа пошел за Самозванцем. Как подобает жене воина, она терпеливо ждала супруга, воспитывала детей, вела маленькое хозяйство. Муж не вернулся. Вместо него с юга пришло войско Агарито Тонго. Вместе с женами и детьми других соратников она наравне с мужчинами защищала стены замка. Детей убили, а ее вырвал из рук разъяренных воинов Гатомо. Ему нужна была нянька для годовалой девочки. Гатомо никогда не говорил, кем ему приходится Сайо, а она никогда не спрашивала.

В обозе сегуна Канаго она прошла от Нагаси-но-Хайдаро на севере, до Фамлао-сегу на юге. Теперь судьба занесла ее на северо-восток, где Гатомо стал рыцарем. Женщина стала надеяться на спокойную старость где-нибудь в уголке господской кухни, но Сайо заболела. Она искренне любила девочку. Пережив своих детей, она перенесла на малышку всю нерастраченную нежность.

Четвертую ночь нянька не смыкала глаз, подавая девочке травяной настой, меняя пропотевшее белье, уговаривая маленькую госпожу съесть хотя бы ложечку кашки с медом.

Соратники, оставленные Гатомо в деревне, ночевали в доме управителя, охраняя имущество господина. Семеро вооруженных до зубов оборванцев решили не тревожить господский дом. Благородные воины за крепким забором – слишком серьезный противник для этих шакалов. Проще пройти по деревне, запастись продуктами и скрыться в лесу.

Война с Самозванцем закончилась два года назад, но до сих пор империя кишела шайками бунтовщиков, беглых крестьян и просто разбойников, торопливо ловивших рыбку в мутной воде. Жители Кувами безропотно отдавали последнюю курицу, последний прогорклый рис. Не брезговали бандиты и жалким крестьянским тряпьем.

Лай собак насторожил соратников Гатомо. Один из них отправился на разведку и у первой же хижины столкнулся с тремя разбойниками. Опытный воин, он не стал отступать и выхватил меч. Его противники тоже не были новичками в драке. Одному из них удалось оцарапать бок соратника, но воин Гатомо вторым ударом разрубил ему грудь. Второй разбойник получил меч в брюхо. Третий, изловчившись, попал копьем в ногу соратника, распоров ляжку. Обливаясь кровью, воин упал и тут же погиб от удара в шею.

Не дождавшись посланного на разведку товарища, трое соратников стали спорить между собой. Один предлагал пойти в деревню и разузнать, в чем дело. Другие возражали. Неизвестно, столько врагов в Кувами. Вдруг с минуты на минуту они нападут на дом.

Узнав о гибели товарищей, разбойники не загорелись жаждой мести, а, покидав добычу в мешки, скрылись в лесу.

Гатомо вернулся в полдень. С ним приехал строитель замков Вонг Бок и пришел большой обоз с припасами и рисом. Узнав о нападении на деревню, рыцарь пришел в ярость и едва не бросился в бессмысленную погоню. Старший соратник осторожно напомнил господину, что с ночи прошло слишком много времени и вряд ли удастся отыскать следы разбойников.

Вместе с ним приехал и Лихак. Известный лекарь осмотрел девочку и поспешил к Гатомо. Тот стоял во дворе с мастером и разговаривал с коленопреклоненным старостой. Врач смиренно ждал, когда же на него обратят внимание. Получив необходимые распоряжения, мастер со старостой отошли.

– Что с маленькой госпожой? – наконец спросил Гатомо.

– У нее огненная лихорадка, Гатомо-сей, – опустив глаза, ответил лекарь.

– Ты ее вылечишь?

– Да, Гатомо-сей, – Лихак поклонился. – Но девочка не сможет ходить.

– Как не сможет ходить?

– Эта болезнь поражает ноги человека, – пояснил лекарь. – Я спасу ей жизнь. Она доживет до старости, но ходить не сможет никогда.

– И ничего нельзя сделать?

– Я бессилен, Гатомо-сей, – развел руками Лихак.

Рыцарь замолчал.

– Лечи! – подумав, приказал Гатомо. – И без ног люди живут.

Лекарь поклонился и, подхватив полы халата, поспешил в дом.

Жители Кувами были довольны своим старым господином Токого, но поступок нового хозяина поверг крестьян в шок. Купленным на свои деньги рисом рыцарь приказал кормить не только приезжих мастеров, но и жителей деревни, работавших на строительстве замка. Впервые за многие годы крестьяне искренне благодарили небеса за произошедшие перемены. Между тем дело было не в доброте Гатомо. Просто он знал, что предыдущий землевладелец обобрал жителей его деревни до нитки. И если не накормить их, то работать на него скоро будет некому.

Вечером, уставший до изнеможения, Гатомо ужинал со старшим соратником и мастерами-строителями. Вдруг в комнату вошел соратник, охранявший ворота.

– Господин, – поклонился воин. – Пришел староста с каким-то парнем. Они просят выслушать их.

– Пусть приходят завтра, – махнул рукой рыцарь. Он только что выпил и теперь думал только о том, как скорее оказаться в постели.

– Речь идет о разбойниках, Гатомо-сей.

Рыцарь вскочил.

– Пошли, Макао-сей.

У ворот на коленях стояли староста и молодой паренек.

– Что ты хотел сказать, старик?

– Мой господин, – ответил староста. – Сим говорит, что знает, где прячутся разбойники.

– Кто этот Сим?

– Это я, мой господин, – страшно шепелявя, ответил паренек.

– Встань и расскажи, что знаешь.

Крестьянин поднял голову.

– Вчера ночью я пошел за хворостом… – заговорил Сим.

– Почему ночью?

– Весь день мы копали ров для твоего замка, – ответил за парня староста.

– Я спрашиваю не тебя! – оборвал его Гатомо. – Рассказывай дальше.

– Я увидел каких-то вооруженных людей с мешками. Они бежали от деревни. Я испугался и спрятался в кустах. Хвала Вечному Небу, они меня не заметили. Я слышал, как они говорили о заброшенной шахте у горы Осенних Дождей…

– Так прямо и говорили? – удивился Гатомо.

– Нет, господин. Они стали спорить. И главный пригрозил одному, что бросит его в шахту. А шахта в округе только одна. У горы Осенних Дождей.

– Давным-давно там добывали серебро, – робко пояснил староста.

– Ты знаешь туда дорогу? – спросил рыцарь.

– Да, мой господин.

– Завтра с восходом солнца будь здесь.

Гатомо и Макао вернулись в дом. Соратники выжидательно смотрели на господина.

– Всем спать! – приказал он. – Завтра мы отомстим разбойникам!

Обменявшись радостными взглядами, воины покинули комнату.

Опираясь на крепкую сухую палку, староста бодро шагал по лесу. Гатомо приказал одному из соратников зорко наблюдать за крестьянином и убить при малейшей попытке предать. Лошадей оставили в деревне. В лесу от них толку мало.

Рыцарь рос в сегунате Хайдаро, где тоже немало лесов. Бесшумно ступая по опавшим листьям, он привычно отмахивался от докучливых насекомых, осматриваясь вокруг. Вдруг он заметил на склоне холма коричневое пятно.

– Господин, – негромко сказал старший соратник. – Похоже, там человек.

Отряд остановился.

– Кто это, старик? – спросил Гатомо у старосты.

– Это и есть гора Осенних Дождей, – пояснил тот.

– Я спрашиваю, кто это?

– Монах-отшельник, – торопливо заговорил староста. – Преподобный Кимцзы. Он живет в пещере много лет.

– Если его видим мы, то он может видеть нас, – сказал Макао. – Вдруг он предупредит разбойников?

– Нет, Макао-сей! – заверил староста. – Он святой и не вмешивается в дела людей.

– Мимо этой пещеры можно пройти к шахте?

– Да, только дорога будет длиннее.

– Веди к монаху, – приказал старосте рыцарь.

По еле заметной тропинке, петлявшей по заросшему кустарником склону, отряд Гатомо вышел на площадку перед пещерой, вход в которую закрывала бычья шкура. Неподалеку на плоском камне сидел одетый в коричневый балахон монаха лысый старик с редкими усами на морщинистом лице. Гатомо многое повидал в жизни и давно избавился от трепетного отношения к священникам и монахам. Стараясь быть вежливым, он слегка поклонился:

– Здравствуй, преподобный. Ты не видел здесь разбойников?

Монах оторвался от созерцания горизонта.

– О чем ты спрашиваешь, воин?

– Ты плохо слышишь, старик! – крикнул Макао.

– Я говорю о вооруженных людях! – повысил голос Гатомо. – Они напали и ограбили мою деревню!

– Ты тоже вооружен, мой господин, – ответил монах.

Рыцарь почувствовал в словах отшельника оскорбление. Быстрым движением он выхватил меч. Сталь зазвенела о камень, где секунду назад сидел монах. А он спокойно стоял рядом и внимательно смотрел на Гатомо.

– Ты хочешь посмеяться надо мной? – свистящим шепотом спросил тот.

– Я никогда ни над кем не смеюсь, – возразил отшельник, спокойно глядя в наливающиеся гневом глаза рыцаря. – И я не сказал ничего, что могло бы оскорбить тебя, мой господин.

Стоявший рядом староста со страхом вслушивался во все более напряженный разговор.

– Где разбойники?

– Ты же знаешь, – невозмутимо ответил монах. – Разве этот почтенный крестьянин ведет тебя не туда?

Неизвестно, чем бы закончилась их беседа, но тут из пещеры послышался глухой шум. Сейчас же Макао и двое соратников бросились туда. Из-за бычьей шкуры донеслись негромкие возгласы, глухие удары, звуки борьбы. Продолжая сжимать меч, Гатомо внимательно наблюдал за стариком. Морщинистое лицо отшельника оставалось бесстрастным. Соратники выволокли из пещеры изможденного бледного мужчину, одетого в рваное кимо.

– Ты кто? – спросил рыцарь, разглядывая незнакомца.

– Гейцо Мирамо.

– Разбойник?

– Я ратник!

– Ты воевал за Самозванца?

– Я воевал за господина.

– Кто был твоим господином?

– Барон Дзиро Бамоко.

– Бамоко – бунтовщик.

– Мой господин храбро дрался у Змеиных озер и с честью погиб у стен Хайдаро-сегу! – ответил воин.

Спорить с этим Гатомо не стал.

– Что ты делаешь у старика?

– Преподобный Кимцзы лечил меня от болотного дурмана.

– Ты лекарь? – удивленно спросил Гатомо у монаха.

– Нет, – покачал головой отшельник. – Я лишь помогаю человеку изгнать болезнь из своего тела.

Рыцарь пристально взглянул на ратника. Тот старался твердо держаться на ногах, но было видно, что это дается ему нелегко. Мелкие капельки пота выступили на высоком лбу. Чисто выбритое лицо усиливало впечатление бледности. Вряд ли он мог участвовать в налете на Кувами.

– А ты, Мирамо-сей, видел разбойников? – спросил он у ратника.

– Да, мой господин, – Мирамо поклонился. – Они были здесь вчера. У них двое раненых. Преподобный Кимцзы дал им мазь.

– И ты не пошел с ними?

– Я не разбойник, мой господин, – с достоинством ответил Мирамо. – Я воин!

– Я еще вернусь сюда, – сказал Гатомо, убирая меч в ножны. – Не вздумайте предупредить разбойников.

Отряд спустился с горы и вступил в густые заросли. Когда-то здесь бушевал пожар. Лесные великаны выгорели, уступив место молодым деревцам. Несмотря на все старания, бесшумно идти не получалось. Соратники обнажили клинки. К счастью, заросли кончились, и они вновь вступили в старый лес.

Макао первым заметил среди деревьев поросшие лишайником стены. Когда-то это был большой, срубленный из толстых бревен дом, служивший жильем охране шахты и складом серебра. Сейчас от него остались лишь три стены, утопавшие в зарослях папоротника и волчьих ягод. Разбойники набросали сверху веток, и получился просторный навес, под которым можно укрыться от дождя.

Никто из них не услышал, как соратники Гатомо обкладывали их со всех сторон. Один из бандитов сидел у потухшего костра и точил меч, второй неумело штопал рваную куртку, трое спали, укрывшись тряпьем.

Драка получилась стремительной и кровавой. Все пятеро не успели оказать серьезного сопротивления. Тела разбойников порубили на куски и побросали в шахту. Взяв оружие и остатки захваченной в деревне добычи, Гатомо с соратниками вернулся к пещере отшельника.

Монах с тем же отрешенным видом сидел на знакомом камне и смотрел в сторону горизонта. А Мирамо стоял с котомкой за плечами, явно поджидая отряд. Едва они приблизились, ратник поклонился Гатомо и сказал:

– Мой господин Гатомо, я предлагаю тебе свою руку и меч, доставшийся мне от предков.

– Ты хочешь стать моим соратником? – спросил рыцарь.

– Да, Гатомо-сей.

– Я не так богат, чтобы платить очень щедро, – сказал Гатомо.

– Зато ты храбрый воин и благородный человек, – Мирамо открыто взглянул в глаза рыцаря.

– Я приму тебя с одним условием.

– Я согласен, мой господин.

– Ты еще не знаешь, что я от тебя потребую! – нахмурился Гатомо.

– Я уверен, что это не заденет мою честь.

Рыцарю особенно понравились эти слова.

– В бою с разбойниками погиб мой соратник. У него остались жена и две дочери. Стань им отцом, а ей мужем.

– Да, Гатомо-сей.

Мирамо встал на колено и протянул Гатомо меч рукояткой вперед. Рыцарь обнажил клинок на ширину ладони, полюбовался затейливым узором, потом поцеловал холодную сталь и вернул меч Мирамо. Новый соратник поднялся.

– Моя правая рука, старший соратник Румото Макао, – сказал Гатомо, указав на Макао. Мирамо поклонился непосредственному начальнику. Покончив с процедурой найма, Гатомо обратился к монаху, так и не оторвавшему взгляд от горизонта.

– Ты можешь вылечить от огненной лихорадки?

– Я не лечу, – поправил отшельник рыцаря. – Я лишь помогаю человеку изгнать болезнь из своего тела.

Рыцарь не позволил себе разозлиться.

– Ты сможешь помочь маленькой девочке изгнать из тела огненную лихорадку? – по-другому спросил он.

– Когда она заболела?

– Восемь дней назад.

– Ее лечили?

– Я привез из Мусимо лекаря. Он сказал, что вылечит ее, но она не сможет ходить.

– Такое случается после огненной лихорадки, – согласился Кимцзы. – А ты хочешь, чтобы она ходила?

– Конечно! – ответил Гатомо.

Отшельник задумался, не отрывая взгляда от горизонта. Рыцарь терпеливо ждал, не решаясь нарушить молчание монаха. Вдруг он сможет сделать то, что не под силу лучшим лекарям. Память Гатомо услужливо подсказывала многочисленные рассказы о чудесах, творимых святыми отшельниками.

– Сколько ей лет? – спросил Кимцзы.

– Три года.

– Это плохо, – нахмурился монах. – Я попробую помочь ей изгнать болезнь. Но на это могут уйти годы.

– Годы! – вскричал рыцарь.

– Дети редко болеют огненной лихорадкой, – пояснил отшельник, отрывая взгляд от неба и посмотрев на Гатомо. – Выживают еще реже.

– Я согласен, – поспешил согласиться рыцарь. – Пусть годы, лишь бы ходила.

– Тогда привози девочку.

– Куда привозить? – опешил Гатомо. – Сюда? В сырую пещеру? Преподобный Кимцзы, может быть, лучше ты переедешь в мой дом? Я сделаю все, чтобы тебе там было хорошо.

– Нет! – решительно отказался монах. – Когда жар спадет, ты привезешь ее сюда. Я попробую помочь ей.

Гатомо слегка растерялся.

– Но почему ты настаиваешь на этом?

– В другом месте ничего не получится. Здесь недалеко целебная грязь озера Арива, полезные травы, живой воздух, – стал объяснять монах. – Но главное, тут ничто не помешает ей сосредоточиться на упражнениях, воспитывающих волю, укрепляющих тело и дух.

Гатомо взглянул на старшего соратника. Вдвоем они вошли в пещеру отшельника. Пол застилали сухие травы, от запаха которых запершило в горле. В углу поблескивал гаснущими углями очаг, дым от которого уходил в узкую расщелину. Вдоль стены на веревках висели пучки трав, на полках теснились деревянные и глиняные плошки. Рыцарь окинул жилище монаха быстрым внимательным взглядом. Осмотревшись, они вышли на воздух.

– Если жар уже спал, я пришлю девочку с нянькой.

– Без няньки, – монах опять уставился на горизонт.

– Она же совсем маленькая! – повысил голос рыцарь, скулы его побледнели. Соратники, давно знавшие господина, видели, что он едва сдерживает себя. Одно его слово, и они изрубят старика. – Чем тебе мешает нянька?

– Исцеление потребует полной отдачи и строгой дисциплины, – ответил Кимцзы.

– Но кто будет ухаживать за ней?

– Я, – спокойно ответил отшельник.

– Я совсем не знаю тебя!

Монах взглянул на Гатомо.

– Если не доверяешь, зачем просишь помочь?

Рыцарь не нашел, что ответить. Отшельник перевел взгляд на горизонт.

– Пришли с ней любого, кому доверяешь. Но это должен быть мужчина.

Гатомо отвернулся.

– Уходим, – громко скомандовал он.

Вернувшись в деревню, он раздал отнятые у разбойников продукты тем крестьянам, у кого в домах жили соратники. Потом навестил Сайо. Девочка спала, посапывая во сне. Лихак, растиравший в ступке какое-то лекарство, поклонился рыцарю. Прикорнувшая у постели девочки нянька проснулась и упала на колени.

– Жар спал, мой господин, – шепотом проговорил лекарь.