Путь за Евангелиями

Глава 2. Евангелие от Марка. День второй

2001 г.

– О, мой Бог!

– Что с тобой, дитя Мое?

– Мне плохо, Господи! Это очень жестокое Евангелие.

– Да! Но что ты предлагаешь?

– А не лучше ли опять потоп?

– Тогда среди вас даже Ноя не останется. А ты вот заныла. Сутки мучилась, и тебе уже кажется, что это никогда не кончится.

– Да.

– Придется терпеть. Так отчего ты мучилась?

– От неверия. Я вдруг поняла, какая тяжелая махина плоть нашей земной мысли. Тяжелая и вся пропитанная неверием.

– Да. Неверие правит бал на вашей земле.

– Почему с ним так сложно справиться?

– Неверие в Светлый Разум Человека Духовного пропитало ваше мышление, как губку, и человек не способен убрать его из себя своими силами. Опиши, что сделало с тобой Неверие, по пути следования за этим Евангелием.

– Как только начала читать про бесов, они начали делать свое дело точно так же, как там описано. Только несколько предваряли события.

И когда дошла до текста: «Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния. Убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око. Богохульство, гордость, безумство, – все это зло извнутрь исходит и оскверняет человека», только тогда и поняла в чем дело.

– Почему?

– Потому что опять все испытала на себе. Все грехи мира зашевелились во мне, и обрушились сразу. Мне показалось, что это очень жестоко по отношению к человеку.

– Тебе уже невмоготу терпеть даже несколько часов подобных испытаний. А до того ты их терпела всю жизнь.

А теперь смотри, насколько милосердно Евангелие. Сначала ты прошла очищение с Евангелием от Иоанна. Ты многое поняла и осмыслила. Потом ты очень мягко и милосердно была подготовлена к встрече с более жестким Евангелием от Марка.

Но и оно не сразу охватило тебя своей настоящей истиной. Оно дало тебе возможность подготовиться к познанию его и психологически и физически. Ты много нафантазировала поначалу, и как ты думаешь, почему?

– Кажется, поняла. Опять пыталась уйти от страданий. Но в это трудно поверить, хотя душа уверена уже точно.

Разум человека помнит все от начала сотворения нашего мира.

Я столько нагородила вчера, что после глянула и оторопела. Мало того, что нагородила, но еще и вложила свою городьбу в уста Твои. Мне стыдно, Господи! Я почти всё стёрла.

– Ничего. Ничего страшного. Откуда тебе было знать, для чего ты это городила? Я вижу, у тебя мелькнула мысль. Не упусти ее.

– Я попробую, если получится. Я все время трясусь от страха от того, что беседую с Тобой.

Хожу вокруг и около. Много рассуждаю, фантазирую, делаю выводы, привожу сравнения. Короче хожу вокруг истины, как вокруг больного нарыва.

Меня как будто кто-то гонит от познания истины. И только упрямство, и любопытство большого ребенка заставляет меня пересилить страх и идти вслед за Тобой.

– Только ли это?

– Нет. Вера в красивую жизнь, несмотря ни на что. Вера в имя Твое. Вера в сказку. Сказки всегда оканчиваются хорошо. Сирах сказал, что, в конце концов, все окончится хорошо.

Ну, верю. Верю и все тут. Пусть наплету много. Пусть глупая. Пусть грешная. Пусть порочная. Пусть такая сякая, но люблю и иду с верой. И когда на меня обрушиваются новые напасти от Библии и Евангелия, я все переживаю по- настоящему. И все равно верю. Раз иду за Спасителем, значит так надо.

– И что для тебя, на сей момент, стало Камнем во главе угла, который отвергли строители?

– «…верую, Господи! помоги моему неверию».

Значит, когда Петр стал прекословить Иисусу, в нем в это время был сатана?

– Да. В любом человеке появляется сатана, когда он пытается прекословить вере в Слово Бога. Ты вчера много напрекословила.

Ты извивалась в твоих домыслах, как змий, и при этом вроде как пыталась вознести Меня на пьедестал.

А на самом деле, ты пряталась, как трусливый заяц, от истинного пути. Все что угодно, но только не идти вслед за страданием.

И любой человек это понимает только ухудшением своего самочувствия, как душевного, так и физического. Но, если не решиться пойти вслед за Спасителем и не вскрыть нарыв, то нарыв так и останется в человеке на долгие годы.

– Понятно.

– А теперь, пока свежи твои ощущения, опиши их вкратце.

– Хорошо. Я попробую.

Бес в Капернаумской синагоге.

Все тело ломало, хотелось кричать. И я закричала.

Да. На протяжении всего моего пути за этим Евангелием было частое мочеиспускание.

Я не врач, но у меня сложилось такое впечатление, что весь организм как будто обезвоживался.

И еще. Первый раз, когда я прошла все Евангелие, ощущения были слабыми. Но во второй раз, после каждого шага, ощущения стали, как бы накапливаться и достигли максимума как раз на тексте о том, что все злое исходит извнутрь человека.

Теща Симонова. Кинуло в жар.

Странствие по Галилее.

Я пошла по этому пути на второй день. Самочувствие начало ухудшаться после каждого шага.

Иисус исцеляет прокаженного. Начала чесаться.

Исцеление расслабленного. Стало очень плохо. Кружилась голова. Подташнивало.

Левий Алфеев. Жизнь начало казаться очень жестокой и опротивело все в ней. Решила, что мысли о деньгах и пище – греховные. Отчаялась. А как же тогда жить, если не есть и не пить?

«Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию».

Не поверила. Организму стало так плохо, что я решила: « Горбатого могила исправит».

Вопрос о посте. Затошнило, и пошла есть.

Притча о старом и новом. Такое впечатление, что новые мехи выдавливают старые и от этого очень больно, как телу, так и душе.

Спор о субботе. Эту субботу я, честно говоря, не понимаю на сегодня. Поняла только, что с Господом в душе думаешь об исцелении, а не о дне недели.

Можно ли исцелять в субботу? Не знаю можно или нет, но правая рука отозвалась на этот текст сначала небольшим сведением пальцев, потом отошла.

Люди приходят к Иисусу. Непонятное волнение в груди.

Двенадцать Апостолов. Я не понимаю пока, каковы их способности именно для тела, но волнение в душе усилилось.

Царству сатаны пришел конец. Не поверила совершенно, потому что становилось все хуже и хуже. Очень возросло неверие в себя, и вообще Евангелие стало казаться все более жестоким и беспощадным. Стало очень жалко маленького, забитого, глупого человека, которого выпустили в эту жестокую жизнь без руля и без ветрил.

О хуле на Духа Святого. Как бы мне не становилось плохо, я уже понимала, что являюсь полигоном для испытаний, но если бы не прошла всех прежних испытаний, не знаю, как бы повела себя в данном случае.

Во мне как будто отключалась вся верующая часть сознания.

Теперь я уже уверена, что бесы, люди, тещи, фарисеи, иудеи, народ, мальчики, девочки, вдовы, дети, все это вполне определенные живые незримые люди в теле человека, и каждый несет на себе строго закрепленные за ним обязанности по отношению к телу человека. Это громадное поле деятельности для врачей и психологов. Я могу только описать свои ощущения.

«Кто будет исполнять волю Божью, тот Мне брат и сестра, и матерь».

Здесь у меня голова закружилась. У меня сложилось такое впечатление, что мое прежнее неверие, скрестилось с невежественной верой многих поколений моих предков, и я стала совершенно тупой.

Притча о сеятеле. Именно на этом месте я почувствовала, какая это жуткая махина, тело мое физическое и насколько все клетки моего организма пропитаны неверием в Господина Любви.

Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным. Из меня полезло опять наружу все, что накопила я за долгие годы неверия. Все боли и пороки начали выпирать наружу.

Кто имеет, тому дано будет. На этом месте мне показалось, что у меня отнято и то, что уже я заимела, и стало тоскливо до невозможности.

Притча о прорастающем семени.

Не знаю какое семя выросло на тот момент у меня, но очень захотелось, чтобы созрело наконец, и явился серп, и собрал урожай. И в тот момент мне показалось, что этот печальный урожай во мне никогда не созреет, никогда не срежется, и я так и останусь с ним. А горчичное зерно как было маленьким, так и останется невыращенным. Я чувствовала, что просто опять погибаю в бушующем море своих прежних мук, и на сердце навалилась черная, пречерная тоска.

Иисус изгоняет бесов в стране Гадаринской. Тут уж меня по настоящему достали все бесы мои, я не выдержала, и дала волю гневу. Начала размахивать кулаками в воздухе, и орать. Потом понеслась в туалет.

Становилось все хуже и хуже, и чем дальше шла за текстом, тем тоскливей становилось на душе. Шла до тех пор, пока не дошла до злого сердца человеческого.

И стала как вкопанная. Да неужто столько пороков в сердце моем?

Я же добрая! И тут наступил переломный момент. И чувство веры мощным потоком полилось в душу мою, заполонило ее всю, и первая из всех Заповедей начала расти и шириться в груди моей: «слушай Израиль! Господь Бог наш есть Господь единый; и возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею».

О, Боже! От нелюбви к Тебе не любим мы себя.

Ученикам говорится «Возлюби ближнего твоего, как самого себя».

Я ближний всем ученикам Твоим. И они любят меня, несмотря ни на что. Они любят меня всякую. Они внушили мне, что я хорошая. Они подарили мне веру в самое себя. Они показали мне, что плохой человек – это миф, созданный неверием. Доброе сердце, веселое сердце. Это так понятно при вере в Господа, и совершенно непонятно без веры в Господа.

Спасибо, мой Господи, за жестокое Евангелие!

Я почувствовала, как вера проникла в сердце, в душу, в разум, в тело, и мне стало так хорошо, как еще не было ни разу до этого. И до этого бывало хорошо, но это уже совсем другое «хорошо».

Оказывается у слова «Хорошо» есть великое множество степеней, и каждая степень возрастает по мере постижения, познания и уверования.

– Ну, как? Согласна и дальше оставаться полигоном для испытаний?

– Да, Господи, но позволь насладиться, хоть какое-то время, этим Твоим новым «Хорошо!».

– Позволяю.

– Спасибо! Спасибо, мой Господи!

Глава 3. Евангелие от Луки

2001 г.

– Это третье Евангелие, которое открыла я по воле Твоей, Господи!

– Хорошо! Говори и спрашивай.

– Чем Феофил отличается от Лазаря?

– Подумай.

– Перевела на сегодня так. Феофил – любящий Законы Божества. Лазарь – Заря Языка. Он же лазарет, лазоревое небо, лазоревое море.

Когда Господь в душе – действительно лазурь.

Лазарь полностью доверяет чувству. Ему не нужна наука. Он и так знает, когда любит, а когда нет.

Без любви смердит. Потому Лазаря внутри себя понять легко. Когда Господь в душе – расцветает цветок Любви.

Когда Господь уходит из души, тотчас начинаешь смердеть. Это такая мука, что как ребенок утопаешь в крике и слезах. После слёз подаётся облегчение. Однако, слезами горю не поможешь. Ребенку позволено кричать, но повзрослевшему человеку нужно научиться работать во имя Любви. А этот труд уже намного тяжелей. Это уже труд Феофила.

Исследование путей Любви разумом, уносит чувство. Это уже разделение тягостное. Любовь полна. Исследование препарирует чувство. Но это необходимо для просвещения собственного невежества.

А кто же те, которые с самого начала были очевидцами и служителями Слова?

– Подумай.

– Для меня Слово – СоЛюбовь. СоЛюбовь незрима и Она внутри человека, но за Покровом. Оттуда и явились очевидцы. Ангелы. Посланники Любви. Служители верные.

Каждый верный Ангел служит Паре. Он как учитель для подрастающего Нового Поколения, но он не похож на нашего учителя.

Ангел соединяет между собой Пару – чувство и разум объемными образами.

Объём наяву невозможно увидеть, его можно только ощутить. Поэтому образы подаются в сценариях снов во всей полноте. И поведение и ощущения показывают очень ярко. Наяву же эти сценарии ощущаешь душой, телом и мыслью.

А кто в земле души моей пришелец?

– Земля была безвидна и пуста.

– Да. Когда испытываешь утрату, душа становится безвидной и пустой. Это очень страдательное состояние. Его невозможно описать, но это знает наш мир, когда испытывает утрату. И именно утрату живого.

Любовь – Чудесный Пришелец в мир тьмы и невежества. Когда приходит, освещает сущность от края и до края.

А что же Захария?

– А ты как думаешь?

– Захария. Перевела. Начало движения за Живым Крестом Любви. Потому столько молитв. Молитва есть страда, труд. И мой Захария и моя Елизавета только потому праведны, что ищут правды и истины. Но я клятв никаких не давала.

– Ой, ли? А кто, в страстном отчаянии, воздел руки к небу и воскликнул: – И корчусь в муках, плачу и кричу! И бьюсь в конвульсиях, и истекаю кровью! Но я хочу пред Господом предстать, с надеждой, верой и любовью!

– Поняла. И после этого родился во мне Иоанн?

– Пусть будет пока так.

– А почему Захария стал немым до рождения Иоанна?

– А что ты могла сказать путного, до той поры пока не родился в тебе Иоанн. Ты же читала Евангелие и ничего не понимала. Ты была глухой, слепой, хромой и немой.

– Так. А потом я начала говорить с Иоанном, как с живым собеседником. А потом, через некоторое время, у меня вдруг появилась твердая уверенность, что я уже говорю и с Тобой. Только я даже сама себе боялась в этом признаться?

– И что же заставило тебя уверовать?

– Состояние души. Все во мне взыграло.

– И как тебе песнь Марии?

– О!

– А песнь Захарии?

– О!

– А как тебе имя Иоанн?

– Опять непостижимо! Я же была твердо уверена, что говорю именно с Иоанном. А страна нагорная Иудейская, где она во мне?

– Подумай.

– Все страны в сердце человека. Если руки подняты вверх к Нагорью, то просишь снизу вверх, и получаешь знание от вышних. Оттуда терпеливый рыбак получает истинные знания. Если опустил руки вниз, ступил на каток и помчался вниз в пучину невежества. Ката- сверху вниз. И сам стал приманкой для нижнего рыбака. Он же хозяин нижнего мира. А что же перепись?

– Да не этим ли ты занималась почти пять лет, переписывая, учитывая все свои эмоции и чувства, тренируясь по современной технологии излечения души. И как видишь теперь, напрасно ты это делала.

– Что же! И все люди, которые расписывают эмоции и чувства человеческие, делают это напрасно?

– Да. Без Моего повеления совершенно напрасно. Давид в тебе согрешил этим и выбрал для себя казнь, моровую язву.

«Моровая язва – плагиат. Плагиат [<лат. plagiatus похищенный] – присвоение чужого авторства, выдача чужого произведения или изобретения за собственное».

Такую же казнь выбрала себе и ты. И погибло в тебе семьдесят тысяч ни в чем неповинного народа. Терзая душу перечнем всех слов и эмоций, и пытаясь пересчетом их избавиться от болезней, человек на самом деле, убивает в себе все живое и ценное, что несет ему та или иная эмоция.

Эта работа не для человека земного. И если бы человек смог с ней справиться без Меня, то зачем бы Мне наказывать его. Ты сама сказала, что после человеческой технологии возненавидела жизнь.

Ты скажи спасибо, что сжалился Я над тобой, и не дал умертвить в тебе все твое живое.

– Спасибо, Господи! Но ведь я и теперь наблюдаю за собой.

– Да. Ты наблюдаешь за собой. Ты учишься понимать совершенно новую и сложную для тебя науку, но перепись своей волей ты уже не делаешь.

– А кто во мне Симеон?

– А кто в тебе услышал новые мысли, новые чувства, и кто ушёл от руководства тобой с радостью несказанной? Никто не может заменить Христа во всей Его полноте.

– Похоже на то. Но вот уж Анны пророчицы я в себе не могу найти.

– Да как же не можешь, если ты уже много лет, не отходишь от Меня ни днем, ни ночью? Просто ты не знала о том, что ищущий душевного здоровья все время стоит у храма Божьего.

– Удивительно! И Младенец стал расти во мне и укрепляться духом. И ответы Его просто поражали меня своей ясностью и мудростью. И вопросы Его часто наводили меня же на правильный ответ. Но почему я потеряла Его?

– Да разве ты Его не теряешь? Ты пока только тем и занимаешься, что, то теряешь, то находишь. Ты имеешь тяжелое наследие прошлого.

– Так. А кто во мне порождения ехидницы?

– Да кто же, как не порождения ехидны убивали в тебе веру в Бога Живого. Не ты ли насмехалась над Писаниями, ничего не понимая в них?

Кто, как не немейский (немой) лев истреблял в тебе все лучшее и живое, и искреннее, и ты все больше и больше отчаивалась.

Кто же, как не лернейская гидра опустошала душу твою, и ты только тем и занималась, что пыталась отрубить ее смертоносные ядовитые головы, но они вырастали вновь и вновь во все большем количестве.

Кто, как не химера, манила тебя в призрачный край мистики и лживых понятий о жизни.

Кто как не Сфинкс погрузил тебя в царство мертвых, а пес Кербер не выпускал из него. И все они опустошали окрестности души твоей в соответствии с верой твоей.

И в каждом человеке имеются эти порождения ехиднины, если он не истинен в вере, потому что истинная вера есть та, от которой и душе и разуму человека всегда хорошо, и которая не пустит в душу ни одного чудовища, порожденного ехидной.

– Понятно. Но почему Ирод во мне заключил Иоанна в темницу? Я его так люблю.

– Твой Ирод – занимается попустительством, и это оказалось на благо тебе. Но женская половина невежества бдит, и не желает покидать сладкую жизнь.

Вспомни, как ты не хотела идти за Евангелием, когда тебе стало так хорошо и покойно. Это жена Ирода и дочка ее вынудили царя снести голову Иоанна в тебе.

– Сложно мне все это понять.

– А ты вернись в тот момент и опиши его, тогда будет не сложно.

– Хорошо. Мне стало покойно, весело и эгоистично. Эгоистичное Веселье- дочь жены Ирода.

Я раздобрела от нового состояния души, а жена Ирода тут, как тут: «Не мучай себя больше всяческими обличениями, сомнениями и исследованиями. Тебе полегчало, вот и живи весело. Не думай о других. Снеси голову Иоанну». И я снесла эту голову. Так?

– Пусть будет пока так. Но на другой день пришёл сон, который и озарил тебя, и ты поняла, наконец, что есть Евангелие от Иоанна. И вспомни, как неохотно ты вернулась к сложному труду.

– О! Непостижимо! И после этого ко мне стали приходить образы из этого Евангелия, и я поняла, что стою на верной дороге.

Иоанн – последний пророк мира от человека. Перевод пророк – Рука- Хир, пророчество, врач- хирург.

Автобиография Монаха: «Хорошие манеры без искренности подобны прекрасной мертвой женщине. Прямота без вежливости похожа на нож хирурга: она действенна, но неприятна. Искренность в соединении с вежливостью полезна и приятна».

***

Но я люблю Иоанна и его прямоту. Мне по душе его лечебный скальпель.

А что есть родословие Иисуса?

– А ты как думаешь?

– Все это родословие во мне. Но исследовать его, это совершенно отдельный труд. А что же искушение в пустыне?

– Это ты уже поняла. Но не поняла, что искушение не есть разовый акт. Девочка моя! Ты идешь непроходимыми дорогами. Ты падаешь и встаешь, ты отчаиваешься и опять возрождаешься. Ты пытаешься исследовать то, что до тебя сделал только один Человек.

И ты алчешь напоследок, но тут опять, как по волшебству, к тебе приходит спокойствие духа, и ты опять поднимаешь свой крест.

Сатана оставляет тебя до времени, чтобы поймать новый момент упадка твоего духа и опять начать делать свое дело.

– Понятно. Но почему так сложно идти путем этим?

– Твое отечество никак не хочет смириться с тем фактом, что ты можешь исцелить сама себя. Ты же чувствуешь, как постоянно колеблется вера твоя. Но то, что так тяжело для тебя, для других людей окажется гораздо легче. Постигать учение от других намного легче, чем постичь свое собственное учение.

– Но, Господи мой, Господи! Я очень хочу стать пророком в моём отечестве? Возможно ли это?

– Почему же нет. Вспомни. Сколько раз давала ты ценные советы твоим друзьям, и они, выполняя их, изумлялись их благотворному действию. И однажды спросила, послушная советам твоим, молодая женщина, – А почему же вы не поступаете так, как советуете мне?

И ты ей ответила, – Я советы построила на ошибках моих, которые меня не отпускают, и которые в тебе пока еще не живут.

Так что нужно сделать тебе в себе самой со своими грехами, чтобы стать пророком в своем отечестве?

– Идти за Христом.

– Вот для этого, ты и идешь за Пророком в отечестве, которое внутри тебя меньше всего по весу, но больше всего по духу. И этот Дух собирает как в своем отечестве, так и в близлежащих и дальних странах твоей души всех слышащих Его.

Но Пророк потому и Пророк, что не боится идти за Христом.

– Понятно. А почему ужас объял Петра, когда он уловил так много рыбы в сети свои?

– Разве тебя не объемлет иногда трепетный ужас, когда ты чувствуешь в себе улов по воле Господа. И разве не восклицаешь ты постоянно: – Непостижимо!

– Но, Господи, мой, Господи! Зачем написано, что отнимется у моего народа жених, и тогда будут поститься? Зачем отнимать у меня мою Драгоценность?

– Ты хочешь, чтобы твоё дитя смогло жить самостоятельно и счастливо? Ты хочешь почтения и уважения от твоего ребёнка, которому ты подарила здоровое воспитание?

Такое воспитание, что знаешь уже точно. В какой бы жизненной ситуации не находился твой отпрыск, он всегда выйдет из неё с достоинством. Он научится постоянно стоять на посту.

– Стража на посту Божества. «Стражи! Не давайте народу Моему смыкать вежды ни днём, ни ночью».

Удивительное воспитание. А что же вино, молодое и старое?

– А ты как думаешь?

– Думаю, что старое вино-это не мертвая вода. Это как опьянение мыслью о своих достоинствах. Трудней всего расставаться с мыслью, что сам по себе ты ничего из себя, не представляешь.

Я не понимала смысла Свободы. Ведь никто ни от чего не свободен. Нашла перевод Свобода – Фридом. Дом Троицы. Отец, Сын и Святой Дух (Мама).

В этом Доме Свобода. И стать послушным рабом этой Свободы, это стать счастливым человеком по истине.

Но древняя память бдит, и всё норовит оставаться самостоятельной на старой основе. Это явление уходит из человека постепенно, незаметно. Также незаметно как рост травы.

Новое вино должно настояться и провериться временем.

Но что есть Заповеди блаженства для народа земли моей?

– Хорошо ли душе твоей, когда она очищается от очередного ряда духов неверия? Хорошо ли ей, когда она насыщается очередным откровением, когда после слез очищения приходит истинная радость, когда после очередного жуткого неверия ты опять находишь твоего Младенца?

И не горевала ли душа твоя, не получая никаких радостей от благ земных? И не надоедали ли тебе пища и вино, и не плакала ли ты неутешными слезами, не имея возможности насытиться душевным покоем?

Не возлюбила ли ты в себе всех врагов твоих, и не получила ли свою награду? И хочется ли тебе сейчас осуждать всех живущих в тебе за то, что они были такие дремучие? Что часто повторяешь ты?