Иллюзия преданности 1

Эриен, не дослушав, вернулся к письменному столу, вытащил из разноцветной стопки бумаг голубоватый лист. Терри увидел, как блеснула, отражая свет настольной лампы, металлическая печать с кристаллическим напылением.

– Это Распознающее письмо?

Не веря своим глазам, Терри сделал два шага вперед.

– Удивлен, что новая разработка Академии уже лежит на моем столе? – король довольно усмехнулся. – Хотел бы я посмотреть на лицо Арчера, когда ты передашь ему письмо от меня. Имей терпение, племянник. Мне нужно обдумать, в каких выражениях изложить свое мнение относительно каналов сбыта, каковыми он дерзнул пользоваться в обход закона.

Терри спрятал ладони за спину, но вытянул шею, жадно разглядывая узор на печати, краешком виднеющийся за плечом короля. Руки зудели от нестерпимого желания потрогать, ощутить тепло питающей печать энергии, разобраться с тем, как старшие техники замкнули потоки. Он столько слышал о новейшей разработке, но ничего конкретного так и не узнал. Проект был засекречен, разумеется, как же иначе о нем узнали бы все?

Впрочем, у него была возможность полюбоваться издалека на энергетический контур, пусть он и не сразу вспомнил об этом.

Терри полез во внутренний карман за футляром. Вынул очки и водрузил на переносицу. Мир не спешил раздваиваться – очки уже несколько дней «выдыхались», а Терри со своими переживаниями относительно грядущей защиты забывал бросить их в эссенцию.

Он нетерпеливо постучал ногтем по неприметной пластине на переносице, чтобы разогнать энергию в потоках. Стекла неохотно «мигнули» и раскрасили мир вокруг в оттенки красноватого сияния. Терри несколько раз моргнул, чтобы зрение перестроилось и поскорее привыкло к фоновому магическому изучению.

Печать светилась, как подсвеченный солнцем аметист. И рисунок энергетических потоков был очень знакомым. Конечно, он ведь столько раз его рисовал! А насчет замкнутого контура они с Арри до хрипоты спорили неделю – не меньше. Чуть не подрались. И Терри до сих пор считал, что ради стабильности пожертвовал защитой, и теперь ее можно было обойти.

Терри снял очки и, забывшись, сжал в кулаке. Одно из стекол легло в его ладонь.

«Ваше исследование бес-перс-пек-тивно», – сказала куратор. Да, именно так и сказала. Раздельно. Терри помнил, что каждый слог укладывался на остальные с отчетливым металлическим звоном как стальные слитки. Терри теперь силился и не мог вспомнить, различил ли тогда в голосе госпожи Парлас нотки коварного обмана. Было ли хоть что-то в том прошлогоднем разговоре, на что он мог бы обратить внимание и догадаться, что ему лгут и собираются использовать его наработки для создания Распознающего письма?

Терри аккуратно сложил дужки и убрал очки вместе с выпавшей линзой в нагрудный карман рубашки. Пока их еще можно починить, лучше не усугублять.

«Значит, Талсиен для вас не авторитет, госпожа куратор? – он закрыл глаза, чтобы справиться с гнилостной болотной мутью, которая подкатывала к горлу откуда-то из живота. – Значит, для моего же блага проект останется лежать в вашем столе?»

«Здесь нет ничего твоего», – злобное шипение Карьяна затекало в уши, а Терри не мог даже закрыть их ладонями, потому что напротив стоял король. Он мог неправильно понять. Поэтому Терри стоял, вытянувшись, как на военном смотре, и слушал все то, что «любезно» подсовывала ему память.

– О чём задумался?

Король Эриен разложил лист бумаги на столе и принялся заламывать уголки и складывать особым образом – в виде конверта. При этом он поглядывал на Терри с неким подозрением, будто опасался, что ему нельзя доверять. Терри вопроса не услышал: засмотрелся на то, как быстро и четко король превратил уникальное Распознающее письмо, новейшую разработку и гордость Академии, в пухлый голубой сверток, капнул сургуч и придавил личной печатью.

– Заламывать печать нельзя, она хрупкая, – запоздало предупредил он, совершенно потерявшись от той бесцеремонной легкости, с которой король обращался с магическими артефактами.

Эриен ослепительно улыбнулся.

– Ты думаешь, мне не наплевать?

Он раскрыл книгу, которую снял с полки, когда внезапно перевел разговор на Верховного магистра. Ознакомился с содержанием и отлистал до нужного места. Положил конверт между страниц и передал книгу Терри. Тот мимолетно взглянул на оттиск на обложке и ничуть не удивился, что это тот самый «Трактат о законах и правилах толкования оных в судах разных земель», в котором автор дотошно изложил все известные подробности биографии Гевеса-Болтуна.

– Я рассчитываю, что ты передаешь мое послание Арчеру лично в руки, когда рядом не будет никаких лишних глаз и ушей. Если сделаешь, как приказано, увидишь, что даже сломанная печать может возыметь поистине магический эффект.

Терри попытался вообразить себе реакцию Верховного магистра на такое кощунство как нецелевое использование Распознающего письма, и его передернуло. Заметивший его непроизвольную реакцию, король Эриен с довольным видом усмехнулся.

– Соображаешь, племянник! Приятно иметь дело с людьми, которые видят дальше собственного носа. У тебя три дня, чтобы доставить мне ответ или объяснить, почему его не последует. Свободен.

Терри не двинулся с места. Не из своеволия, а скорее из-за нахлынувшей на него лавины вопросов. Он знал – если выйдет, не получив ответов, не сможет ничего сделать, захлебнувшись в пучине сомнений. Точно так же, как тогда в кабинете Парлас, подошвы сапог будто приклеились к полу.

– Какие-то проблемы? – поднял брови Эриен.

Терри облизал внезапно пересохшие губы. Когда король смотрел вот так, исподлобья, он выглядел куда как значительнее, чем с веселой ямочкой на щеке. Даже без мундира, в простой рубашке, в домашних брюках он оставался правителем, с которым нельзя было разговаривать по-свойски, задавать уточняющие вопросы и выражать сомнение.

Бусины слов, которые Терри успел нанизать в связную речь, рассыпались. Он упустил момент и, когда понял, что молчит уже больше минуты, почувствовал, как кровь неудержимо отливает от лица.

– Никаких проблем, ваше величество, – Терри поклонился и, не разгибаясь, попятился к двери.

– Постой, племянник, я задержу тебя еще на два слова, – Эриен обошел вокруг стола и выдвинул один из ящиков под столешницей. Достал серебряную фляжку, инкрустированную самоцветными камнями, а следом на свет явилась пара граненых толстостенных бокалов. Король с невозмутимым видом плеснул в оба стакана по глотку. Кивнул Терри: «Подойди», – и протянул ему выпивку.

– Я тут распинался про Хэвеса и императора не ради того, чтобы произвести на тебя впечатление. Ты родич мой, хоть и пария… Долго греть в руках собираешься? Пей, когда тебя угощает твой король!

Терри поспешно пригубил крепкое вино и поперхнулся: жгучая волна будто не в то горло попала и растеклась по легким, вызывая нестерпимую боль. Он закрыл кулаком рот, чтобы не зайтись в приступе кашля.

– Что за воспитание у нынешней молодежи, – проворчал Эриен, неодобрительно наблюдая за тем, как племянник давится вином. – Никто не умеет пить честно и с достоинством, как подобает мужчинам.

Терри утёр колючим шерстяным рукавом выступившие на глазах слезы и просипел что-то в духе, что виноват и покорнейше просит прощения. Одно из тех протокольных извинений, на которые и без того не всегда хватает воздуху в легких, а уж когда они горят огнём, то и подавно. Король укоризненно цокнул языком и плеснул из фляжки ещё вина в его бокал.

– У меня, племянник, такая судьба, что без умения читать по лицам, давно бы оказался среди Хранителей, – горько промолвил король, салютуя стаканом с таким видом, будто его слова были застольным славословием. – Такой стекленеющий взгляд, как у тебя, мне не по нраву. Насмотрелся, уж можешь мне поверить. И вроде сделают, но так вывернут, что сам не рад будешь, что приказ отдал… Расскажи, что тебя смущает?

Терри залпом осушил вторую порцию, которая на сей раз омыла его изнутри подобно целительному эликсиру. Мучительный кашель отступил, а в голове внезапно стало кристально ясно, и слова сложились сами – и сами сорвались с губ.

– Дело не в приказе, ваше величество. Это из-за печати. Они запитали ее от аметистов, и у меня… есть основания подозревать, что… у меня воруют мои идеи.

– И что с того?

– Год назад они едва не выставили меня из Академии из-за того, что я начал разрабатывать этот вариант. Сказали, что это бес-пес-перти-вно. Забрали мое исследование, не дали даже защитить его публи… чно, – упавшим голосом закончил Терри. С тихим стуком поставил стакан на столешницу рядом с резной шкатулкой, в которой король хранил запас вечных перьев и листы промокательной бумаги.

Эриен грустно, понимающе улыбнулся.

– Это так похоже на старого-доброго Арчера.

– Это госпожа Парлас, – покачал головой Терри, уставившись в одну точку, но ничего не видя перед собой. Все заслонил тот блик на линзах и ироническая полуулыбка, с которой она говорила о расписных урнах для праха. – Арчер даже не знал, что это моя работа. Она выдала мои идеи за свои. Угрожала мне не просто отчислением, нет…

«Она прозрачно намекала, что мне конец, если посмею работать в этом направлении, – понял Терри. Со дна души вновь поднялась мутная чернота, вязкая, как густой ил, и такая же упоительная, если запускать в нее руки и зачерпывать горстями. – Угрозами заставила отступиться и забрала моё открытие себе!»

Эриен с невозмутимым видом разлил остатки вина из фляжки. На сей раз не по глотку плеснул, а почти полстакана.

– Мой дорогой наивный племянник, я тебя умоляю. В Академии даже мышь не нагадит так, чтобы об этом не узнал Верховный. Все, что происходит внутри купола, делается с его позволения и под его контролем.

Длинный палец монарха нацелился на грудь Терри, при этом бокал опасно накренился. Вино не выплеснулось лишь милостью Хранителей.

– Ты ведь не пробовал работать над своей печатью без свидетелей? Пробирался в лаборатории под покровом темноты с отмычкой?

Терри подтвердил, что не стал рисковать. Эриен хмыкнул.

– Вот и попробуй. Узнаешь, о чем я говорю.

Он помолчал, разглядывая жемчужное мерцание в стакане. От покачивания внутри рождались крошечные вихри и вспыхивали перламутровые искорки.

– Кстати, я позабыл тебе сказать… Если кто-то вздумает тебе угрожать отчислением или, не знаю, выговором за плохое поведение, можешь смеяться шантажистам прямо в лицо. До тех пор, пока я жив и пока ты не разочаруешь именно меня, – король выделил последние слова интонацией и тонко улыбнулся, – никто тебя из Академии не выгонит. Что бы ты ни делал, делай это для меня, и я всегда встану на твою защиту. Ты понял, племянник?

Терри не смог бы придумать слова, которые были ему нужнее. Эти слова будто распахнули клетку, в которой он томился с того самого дня, когда его матери предъявили обвинение.

Сперва было томительное ожидание приговора, череда унижений в том числе позорное исключение из Королевской военной школы, а потом постоянный страх, что магистры поймут, что он ни на что не годен. Все эти три с лишним года, пока он упорно бился над непостижимой наукой потоков, пока сутками напролет перерисовывал чертежи, он чувствовал себя будто на эшафоте со связанными руками. Он боялся, что любая ошибка, любое неверное слово станут причиной его гибели, и отчаянно стремился выжить любой ценой. Где-то для этого приходилось прикусить язык. Стерпеть, если оскорбили. Утереться, если сподличали.

И вдруг все закончилось. Терри физически ощутил, насколько стало свободнее дышать, как только он услышал, что никто не выставит его на улицу, не проведет по городу с мешком на голове до Западных ворот, или еще что похуже. Сотрут, как безумца. Или сначала сотрут, а потом посадят на рыбную диету и станут с блокнотом наблюдать, как он медленно умирает.

Оказалось, что для того, чтобы почувствовать себя свободным, достаточно слова одного человека.

У Терри будто раздвоилось перед глазами, хотя магические очки спокойно лежали в нагрудном кармане. Он смотрел на Эриена и видел перед собой уставшего мужчину средних лет, который не покидает рабочее место и после полуночи. В домашней одежде, с легкой щетиной на осунувшихся щеках и покрасневшими от недосыпа глазами. Но вместе с тем он видел влиятельного монарха с безупречной осанкой и офицерской выправкой. Даже в такой домашней обстановке, с бокалом вина в руке, Эриен выглядел человеком, за которым Терри хотелось идти.

Потому что именно король однажды снимет последнее ограничение, и Терри, наконец, станет сам себе хозяином.