Рай свободных улиток

Именно такой момент был и сейчас. Ноги сами несли его к костру, в котором с треском горели деревянные ящики. Вокруг костра крутились Никита, второй зам Философа помимо Николая, Зоя и великан – Семен. Семен принес откуда-то ворох сухих веток, что было удивительно учитывая постоянно идущий по ночам дождь.

– Откуда сухие ветки? Ведь дождь… – спросил Макар, выкладывая продукты на расстеленные мешки на импровизированном столе из пластиковых ящиков. Зоя старалась красиво сервировать стол, исходя из имеющихся ресурсов.

– Я их храню под крышей, в заброшенном сарайчике, за гаражами. Здесь много всякой полезной рухляди. Никогда не знаешь, что может пригодиться, – гордо делился Семен, отряхивая мусор и опилки с бессменного кожаного плаща.

– Предусмотрительно, – поддерживал разговор Макар.

Постепенно стол был накрыт, а в большой старой кастрюльке разогрели несколько банок тушенки с гречей. По поляне распространился невероятный аромат, который привлек всех к столу.

Семен заглянул в комнатку Философа, было неслышно, о чем они говорили. Выйдя оттуда, он громко позвал всех:

– Садимся! Философ подойдет позже.

Все расселись у стола. Некоторые приходили со своими тарелками и ложками. Зоя была на раздаче и раскладывала в протянутые тарелки по несколько ложек ароматного варева. Было видно, что она боится обделить Философа и Николая, оставляя запас в кастрюльке. Они, как потом выяснилось, обсуждали какие-то значимые и, видимо, неотложные вопросы. У Макара тарелки с собой не было, и ему выдали вопреки его ожиданиям не пластиковую, а старую фарфоровую тарелку, обколотую по краю.

– Стойте! Я хочу сказать! Тихий был человек – Сергей. Тихий и беззлобный. Непонятно, кому мог помешать. Нам его будет не хватать. Помянем его! Пусть земля ему будет пухом! – после этих слов Семена все выпили, даже Зоя. Чувствовалось, что ей тоже хотелось что-то сказать, она даже привстала, но раздумала.

Подошел одноглазый приятель Никиты, его длинная черная челка была убрана за ухо и отрыла татуировку на шее и большую серьгу в ухе. «Неформал, хиппи..» – подумал Макар. Видно было, что он тоже искренне переживал за Сергея.

– Между первой и второй.. – начал Семен, но осекся, так как на поляну вышли Философ и Хван.

– Не спеши, – медленно начал Философ, уверенно подойдя к оставленному для него свободному месту, не сел и продолжил говорить, взяв протянутый ему пластиковый стакан с водкой. – Вот какая она – наша жизнь! Сегодня ты радуешься солнышку и наслаждаешься тем малым, что дает нам бог, а завтра тебя уже нет. Совсем ли нет? Нет, не совсем. Мы продолжаем жить в сердцах близких нам людей, в их памяти, и пока живы они, живы и мы. Поэтому давайте помянем сегодня этого прекрасного доброго человека – Сергея, труженика и бессребреника. Выпьем за него!

И он резко опрокинул полный стаканчик себе в горло, практически не глотая. При этом Макар снова заметил на пальцах его наколки в виде перстней.

– Вторая смерть в наших рядах. Мне казалось, что Сергей неравнодушен был к нашей Лене. Вот они там теперь вместе. Может поэтому его и призвал бог туда раньше времени, – продолжал Философ, оправдывая свое прозвище неожиданным для Макара красноречием. Он не так часто приходил сюда, и имел не очень полное представление о всех персонажах. А люди все приходили, казалось, их уже было больше десяти.

– Полиция считает, что это несчастный случай, что Сергей оступился, идя по краю реки в темноте, ударился о разбросанные кирпичи и потеряв сознание утонул, – продолжал Философ, видимо передавая суть разговора с толстым полицейским.

– А что? Может, так и было, – неожиданно воскликнула Зоя. – А полиции все равно! Мы для них не люди! Зачем тратить время на расследование смерти какого-то бомжа?

– Эк, тебя накрыло с водки! – усмехнулся Семен. И все с удивлением смотрели на Зою, обычно тихую и немногословную.

– Что ты хочешь, чтобы нас затаскали в полицию?! А потом посадили первого попавшегося из нас за преступление? Может это ты его кирпичом? – гневно сверкая глазами рыкнул Философ.

– Зачем это мне? Мы дружили… – начала тихо оправдываться Зоя.

– Вот видишь! Обвинить можно любого! – успокаивался Философ, а Макар невольно залюбовался его крупными выразительными чертами лица, орлиным носом и платиновыми завитками обрамлявшими высокий лоб.

«Интересно, кем он был? Явно человек образованный. Но сидел. За что?» – задавал себе вопросы Макар.

– И все, рассуждения на эту тему закончили, и самостоятельные расследования тоже запрещаю. Это может привести только к беде. Если вызовут давать показания, будем давать. И все! Пусть земля будет пухом тебе Сергей, – завершил «официальную часть» Философ, уже сидя, принимая переданную ему тарелку с горячей гречей от которой еще шел пар.

И дальше собрание приняло неформальный характер, где-то послышались смешки, кто-то громко чокался кружками. А Макар подумал: «Рыльце в пушку, у тебя, Философ! Раз так настаиваешь, что не убийство это. А ведь Сергей что-то нашел, и хотел мне показать. А я не пришел, поленился, забыл». Только сейчас стало стыдно.

Еще когда сюда шел Макар поклялся себе, что не засидится так долго, как в прошлый раз, когда дни слились с ночами и он потерял счет времени. В тот раз, когда он познакомился с Сергеем. Вспомнил, как еще буквально вчера опасался, что тот переселится к нему. Как все зыбко в этом мире и непостоянно. Лирическое настроение заставило его посмотреть на звезды, но их не удалось найти – с одной стороны небо было затянуто огромной завесой из серых дождевых туч, а с другой было светлым, то ли от городского зарева, то ли от приближающихся белых ночей.

– И где же звезды? – не заметил, как сказал вслух Макар.

– В городе звезд нет. И ничего хорошего тоже нет, – неожиданно ответила сидевшая рядом Зоя. Макар удивленно взглянул на нее. Освещенная бликами костра и раскрасневшаяся от водки она казалась молодой и прекрасной. Макар как будто впервые увидел ее.

– А как вас зовут? – спросил он заплетающимся языком.

– Ты же знаешь – Зоей. И мы давно на «ты», – снисходительно усмехнулась она.

– Нет, я не пьян, не думай, – неожиданно для себя начал оправдываться Макар. И глубоко задумался, когда они перешли на «ты». И не мог вспомнить, чтобы когда-либо с ней общался. И не стремился он к этому, называя ее за глаза то «училкой», то «юродивой». – Просто я никогда раньше не замечал, как ты прекрасна! Скажи, кем ты была раньше? Отчего ты здесь?

– Я не хочу об этом говорить! – она грубо пресекла его вопросы и отсела от него.

Повисла неловкая пауза, романтический флер развеялся. Макар понимал, что многие не хотят делиться сокровенной историей своего падения, ведь большинство оказались здесь в силу каких-то собственных ошибок, просчетов, слабости или предательства близких, все это было больно или стыдно вспоминать.

–Тогда прости! – Макар думал, как деликатно перевести разговор на другую тему, но мысли путались и в глазах терялась резкость, некоторые предметы, выпадая из области зрения, которая сузилась до маленького блюдечка, становились расплывчатыми и таяли в воздухе.

Эта волшебная картина увлекла его. Ему казалось,что он видел какой-то причудливый мир вокруг, напоминающий его детскую игрушку, в которой перекатывались стеклышки, образуя удивительные, меняющиеся узоры. Нужно только приложить один глаз, а другой прищурить. Он растопырил пальцы и долго смотрел на свои растопыренные пальцы, поочередно прикрывая то один, то другой глаз, потом решительно встал и качнувшись пошел восвояси.

3 Вопросы без ответа

Пройдя несколько шагов, Макар заметил, что многие уже разошлись и угощение закончилось. Поискав напоследок глазами Зою, и не найдя, он увереннее пошел к себе, но сначала почему-то решил прогуляться вдоль реки. К реке шла протоптанная тропка, наверное, потому что там росли густые кусты, которые служили отхожим местом обитателям лагеря.

К этому моменту туча, как огромный занавес, плотно затянула небосвод. Стемнело. «Неужели опять ночью будет дождь?» – думал Макар, скрипя гравием и обломками кирпича, которыми укрепляли набережную маленькой речушки. Она через километр-полтора впадала в Неву, или вытекала из нее, он этого не знал. От речки пахло чем-то очень знакомым, то ли болотом, то ли канализацией.

И вдруг сзади него, совсем рядом, неожиданно раздался сиплый голос:

– А ты и не боишься гулять у реки здесь, где убили Серегу! Ведь не думаешь же ты, что он сам упал?

Макар остолбенел от неожиданности, чувствуя угрозу в словах незнакомца, резко повернулся, и чуть не столкнулся нос-к-носу с Николаем, который при тусклом свете луны напоминал хана Батыя воинственным прищуром узких глаз и резкими складками у рта.

– А ты следишь за мной? – спросил он.

– Много чести! Смотрю я – ты парень загадочный. Живешь один. Ни с кем не откровенничаешь. В наш коллектив не вливаешься, хотя и видишь, что группой выживать легче, – рассуждал Хван, проникновенно глядя прямо в глаза. Хотя, может это просто померещилось Макару, было темно, и он видел только черные узкие глазницы. Страх парализовал его, ему показалось, что он уже раньше слышал этот проникновенный голос, давно, в другой жизни. – Может, правда, Сергей уговорил бы тебя переселиться к нам, так его больше нет …

– Жалко Сергея, – пытался справиться с дрожью в голосе Макар, отступая от Николая в сторону, противоположную от реки.

– А мне не жалко. Бесполезный он был человек, без цели жил. И наивный! Любой его обмануть мог – без царя в голове. Думал, что влюблен в эту…, Лену. А разве в нее можно влюбиться? Клоунесса! – цинично рассуждал Хван.

– Злой ты! А он может душу ее добрую видел. Я-то не успел хорошенько ее узнать. Может и неплохая она баба была. Совсем я ее не запомнил…

– Ну и слава богу! Ничего в ней хорошего нет. Молодая, говорят, красивая была, а сейчас… Непонятно, кому помешала, – говорил Николай.

– Пора мне, – сказал Макар и, резко развернувшись, пошел прочь. Неуверенно он спустился с гравия на тропку и двинулся в сторону своего дома. Где-то между лопаток он чувствовал сверлящий взгляд черных глаз Хвана, который стоял, не двигаясь, и смотрел ему вслед. Макар долго прислушивался, не идет ли он за ним. Вроде нет, отстал.

Стало свежо и повеяло влагой от низко нависшей тучи. Спешившая куда-то, она остановилась в задумчивости и решала: пролиться дождем, или двигаться дальше. Макар заторопился домой, чувствуя, что его слегка заносит и покачивает. «Опять напился. Жалко Серегу!» – расчувствовался он.

И тут ему снова показалось, что от дома, где он жил, отделилась фигура. Хмель и кураж погнали его вперед: «Поймаю гада!». Но ноги не подчинялись, колени предательски подгибались при попытке быстро бежать. Как поравнялся с домом, засомневался. Показалось? Дерево закачалось от порыва ветра, который сильно пнул тучу, и она в ответ сначала обиженно брызнула первыми каплями дождя, а потом уже злобно обрушилась стеной воды. Макар еле успел заскочить в дом.

– Ну что же это? Скоро станем рыбами в этой сырости! Наверное принял дерево за человека. Напился. У страха глаза велики, – бормотал он, поднимаясь по лестнице. Мрак скрыл грязное пятно на стене, поэтому Макар уже больше не вздрагивал, привычно проходя мимо.