Кто ты, Иуда?
- -
- 100%
- +
– Папу предал кто-то из близких, – глухо сказала она. – Возможно, я до сих пор продолжаю улыбаться этому человеку и считать его другом. От этой мысли мне не по себе.
Глава 5
Октябрь, 1986
– Папа, ты купишь мне мороженое? – маленькая девочка в красной курточке с вышитым зайчиком настойчиво потянула за рукав красивого брюнета.
– Конечно, – улыбнулся он и постучал в синюю дверь с табличкой «Закрыто».
– Володя! – укоризненно возразила его жена. – Какое мороженое? Во-первых, сейчас его нет в сельпо, а, во-вторых, холодно! У Евы заболит горло.
Мужчина и ребенок переглянулись и лукаво подмигнули друг другу. Створка отворилась, и наружу высунулось круглое хмурое лицо продавщицы Зины.
– Кто там?! – рявкнула она на автопилоте, но, узнав семью Подольских, немедленно расплылась в улыбке. – Владимир Яковлевич, здравствуйте! Входите скорее. Думала, опять кто-то из конторы за хлебом прибежал. Во народ! Каждый день в одно и то же время закрываемся – никак не запомнят! Я вам все отложила: и конфетки, и вафли, и торт. Вчера печенье привезли, вы не просили, но…
– Зиночка, вы просто чудо, – с благодарностью ответил Владимир, и сердце продавщицы ухнуло куда-то вниз, а потом подскочило и заколотилось у горла.
Председатель колхоза был хорош, как киноактер: высокий, статный, с правильными чертами, жгучими карими глазами и белоснежной улыбкой. К необыкновенной красоте прилагались острый ум и широкая душа. Муж Зины был вторым секретарем райкома партии, и они с Подольскими дружили семьями. Однако жена Владимира Яковлевича ей совершенно не нравилась. Роза Алексеевна походила на английскую аристократку, которую каким-то чудом занесло в глухое советское село. Она всегда вела себя вежливо, даже приветливо, но отстраненно: не перемывала кости знакомым, не ходила в баню по субботам с другими женщинами, чтобы попариться, выпить немного и поболтать, не заводила подруг. Роза любила читать и нахваталась из книг сложных слов и речевых оборотов. Зину буквально перекашивало, когда она слышала, как Подольская беседует с ленивой и глупой почтальонкой:
– Танечка, где мой журнал?
– Какой? – делала круглые глаза девица.
– На который я подписана. Он должен был прийти, неужели задержали?
– А-а-а, – тянула бестолковая Таня. – Был, был журнальчик! Просто я его забыла, когда сумку собирала. Сейчас разнесу почту и на обратном пути вернусь к вам с «Роман-газетой», хорошо? Уж извините, совсем разум потеряла: начальница вечно орет, муж каждый день пьяный, на ребенка в саду жалуются…
– Ничего страшного, дорогая, – отвечала с улыбкой Роза, вежливо, но непреклонно прерывая долгое повествование о несчастливой жизни. – Вы меня очень обяжете, если занесете издание ко мне на работу.
Зина предпочитала скандалить с почтальонкой, стыдить ее за халатное отношение к обязанностям и пугать жалобами, но все заканчивалось тем, что Таня начинала хамить в ответ, и за корреспонденцией приходилось идти самой. Розу же она почему-то побаивалась, хотя та вела себя крайне любезно.
А еще у Подольской было много красивых нарядов: платья, костюмы, юбки, кофточки. Зина, набравшись храбрости, предложила ей:
– Я могу достать для вас любые продукты, мой брат работает на заводе. Там есть почти все: колбасы, молочка, кондитерские изделия. А вы познакомите меня со своей портнихой, согласны?
– Разумеется, – усмехнулась Роза Алексеевна. – Никакого секрета нет, для меня шьет соседка Лидочка.
– Я ее знаю, – разочарованно отозвалась продавщица. – Она служит в ателье закройщицей, мы все заказываем у нее одежду и, посмотрите, в чем ходим.
С этими словами Зина покрутилась перед Подольской, демонстрируя мешкообразное серое платье.
– Я сама рисую нужные модели и составляю выкройки, – снисходительно пояснила жена председателя. – Остается только сшить.
Зина рассердилась, но скрыла недовольство. Она тоже кое-что смыслила в конструировании нарядов, но не хватало то ли фантазии, то ли вкуса, чтобы придумать нечто оригинальное. Тем не менее, уговор дороже денег, поэтому пришлось откладывать для Подольских дефицитные продукты. Кроме того, Владимир Яковлевич вызывал только положительные чувства, и Зиночка стремилась ему угодить. Она подошла к холодильнику, вынула оттуда застывший брикетик мороженого и вручила Еве, с наслаждением отметив, как вытягивается лицо Розы.
– Брат приезжал, привез небольшую партию, – улыбнулась продавщица. – Они уже готовятся к 7 ноября.
– Ах, вот оно что, – пробормотала Подольская и ворчливо приказала дочери. – Ешь аккуратно! И оставь половинку Жене.
– Владимир Яковлевич просил пять штук, – заявила Зиночка и завернула еще четыре упаковки в шуршащую коричневую бумагу. – У вас намечается какой-то праздник?
– Офелия возвращается, – с нескрываемой радостью ответила Роза. – Она устроилась на работу в Ленинграде и уже может забрать к себе детей.
Продавщица понимающе покачала головой. Офелия Саркисян – молодая вдова, год назад она приехала сюда с двумя сыновьями и отчаянно нуждалась в деньгах. Владимир Подольский немедленно оказал ей материальную помощь, отправил учиться в какой-то ленинградский техникум и взялся присмотреть за мальчишками. Мнения жены по этому поводу он, естественно, не спросил, хотя забот у нее с тех пор прибавилось.
Если бы зиночкин муж выкинул нечто подобное, она бы непременно устроила запоминающийся скандал. Но ее супруг Алексей был спокойным, интеллигентным, рассудительным человеком, долго и тщательно обдумывал каждое решение. Зиночка очень ценила в нем это качество, однако с радостью предпочла бы взбалмошного Подольского, представься ей возможность выбирать.
– Мне нужно кое-что сказать вам, Владимир Яковлевич, – она понизила голос и схватила председателя за рукав.
– Слушаю, – вежливо улыбнулся тот.
– Наедине, – выпалила продавщица и, осознав, как странно это прозвучало, добавила. – Насчет братьев Лим.
Подольский посерьезнел и пошел вслед за ней в подсобное помещение, заваленное пустыми деревянными ящиками.
– Они говорят вам, – без предисловий перешла к делу Зиночка. – Что из-за неурожая не могут сдать овощи, но это вранье. Их продают из-под полы за бешеные деньги.
– Откуда вы знаете? – спокойно спросил председатель.
– Потому что старший, ну этот, как его…Чихун, вот!
– Чхун, – поправил Владимир.
– Да, точно. Он приходил ко мне и просил всех, кто хочет купить лук или картошку, отправлять к нему. Назвал цену – 20 рублей за килограмм, вы представляете?
– Как же он не побоялся заявиться в магазин с таким предложением? – прищурился Подольский.
Продавщица покраснела и замялась, силясь придумать нечто убедительное. Ну не рассказывать же, что изначально она собиралась поучаствовать в преступной схеме и даже обозначила, какой процент от выручки ее устроит, но внезапно решила предупредить председателя, поддавшись какому-то необъяснимому чувству нежности к нему.
– Ладно, – усмехнулся Подольский, считав с ее лица всю информацию. – Спасибо, Зиночка, я разберусь.
– Только я не знаю, где они прячут продукцию, – пролепетала она, смутившись.
– Зато я знаю, – уверенно ответил он и вернулся в торговый зал.
Чета Подольских попрощалась и ушла. Глава семейства казался абсолютно невозмутимым, но продавщица знала его достаточно хорошо и забеспокоилась. Она наспех собрала вещи и поспешила домой, надеясь, что ее муж уже успел вернуться с работы.
Алексей Алексеевич мирно обедал, сидя у телевизора, и смотрел «В мире животных» по первой программе.
– Ой, Леша, – тихо позвала Зиночка.
В ее голосе слышалась такая тревога, что супруг немедленно оторвался от созерцания пингвинов и спросил:
– Что случилось?
– Кажется, я сделала глупость. В прошлый вторник ко мне приперся кореец Чихун и предлагал деньги за то, что я буду отправлять к нему людей. Они с братом зажмотили овощи от колхоза и толкают их по два червонца за килограмм. Ну, я согласилась и потребовала по пять рублей за каждого покупателя, потому что я не какая-то там дурочка, которой можно заплатить три копейки…
– Что?? – лицо Алексея вытянулось и стало наливаться нездоровым румянцем. – Ты связалась с этими мошенниками? Да как тебе такое в голову пришло?!
– Погоди орать-то, – виновато пробормотала она. – Сегодня приходили Подольские за продуктами, ну я и выложила все, как на духу, Владимиру Яковлевичу. А у него, знаешь, сделалось такое страшное лицо: спокойное и бледное, а глазищи сверкают. И я боюсь, как бы он чего сгоряча не натворил.
Алексей с чувством хлопнул себя по лбу, вскочил с кресла, едва не опрокинув тарелки, и принялся лихорадочно натягивать парадные брюки, приговаривая:
– Заварила ты кашу, Зинаида! Кто тебя за язык тянул? Надо было вначале поговорить со мной, и я бы все уладил. А Володька честный и бесхитростный: он сейчас отправится прямиком к Лимам и наподдаст обоим, не разбираясь, кто за ними стоит. Где мои ключи от машины?
– А я почем знаю? – обиженно пробурчала продавщица, не любившая, когда ее отчитывают. – Небось, швырнул их на тумбочку в коридоре, как обычно. Сто раз тебе говорила: клади вещи на место!
– Лучше помоги искать!
Вместе они обшарили злополучную тумбочку, нашли ключи, и Алексей Алексеевич Нечупуренко кинулся к гаражу, где стояли его новенькие «Жигули». Как обычно бывает в подобных ситуациях, они не желали заводиться, а когда, наконец, тронулись с места, колесо наскочило на толстую палку, оставленную детьми у ворот. Партийный работник чертыхнулся, отбросил ее подальше, вновь уселся за руль, но его почти сразу же остановили коровы, неспешно следовавшие с пастбища домой по общественной дороге. За ними лениво плелся пастух Василий, беспрестанно щелкавший семечки.
Всегда терпеливый и вежливый Алексей Алексеевич, поняв, что застрянет надолго, опустил стекло и гаркнул:
– Эй, Васька! Ну-ка отгони их немедленно! Я опаздываю!
Пастух слегка оживился, вынул из кармана новую порцию семечек, свистнул и принялся размахивать палкой, стараясь направить стадо к обочине. На это ушло не более трех минут, но взвинченному до предела Нечупуренко показалось, что он торчит посреди дороги целую вечность. Наконец, путь был свободен, и он резко рванул вперед, чем немало удивил флегматичного Василия.
Добравшись до конторы, партработник слегка перевел дух – на первый взгляд все выглядело как обычно: во дворе тишина, у курилки мирно беседуют два бригадира, на лавочке у крыльца сидит уборщица баба Даша и гладит толстенного кота Барсика.
Однако стоило только Алексею Алексеевичу войти в помещение, как в него вцепилась молоденькая секретарша Яна и зашептала:
– Господи, как хорошо, что вы приехали! Он его убил!
Глава 6
Владимир Яковлевич, проводив жену и дочь домой, сразу же отправился в контору. Арендаторам там выделили отдельный кабинет и даже сейф для хранения документов. Чхун Лим преспокойно восседал за большим дубовым столом и перебирал какие-то бумаги, периодически прищелкивая счетами. Это был крепко сбитый коротышка с гладким щекастым лицом, – лишь от уголков рта тянулись две глубокие морщины, – короткими пухлыми ручками и хитрыми абсолютно черными маленькими глазками. Услышав скрип двери, он вздрогнул и тут же сунул под стол какой-то исписанный листок.
Подольский, внешне демонстрировавший абсолютную невозмутимость, небрежно бросил плащ на спинку стула, облокотился о столешницу и обычным тоном спросил:
– Что ж ты, дорогой товарищ, наврал об убытках? Мы предоставили тебе все условия: полив, отдельный склад, обслуживание на МТС. А ты, оказывается, овощи на черном рынке продаешь?
И он слегка улыбнулся. Кореец истолковал это по-своему, заметно расслабился и хихикнул в ответ:
– Виноват, Владимир Яковлевич. Я не должен был обманывать такого умного человека. Но я всегда признаю свои ошибки и готов их исправить. Сколько вы хотите получить?
Он деловито постучал карандашом по корешку блокнота, и эта мелочь почему-то особенно взбесила Подольского. Он резко ухватил Чхуна за грудки и прошипел:
– Я тебя убью, мразь.
Прежде чем ошарашенный кореец успел что-либо предпринять, председатель поднял табуретку и с размаху ударил его в лицо. Кровь фонтаном хлынула из рассеченной брови и носа, сам же Лим потерял сознание и рухнул на пол.
Подольский, как ни в чем не бывало, вышел из кабинета и направился к заведующему складским хозяйством. Старик Макаров уже собирался домой и недоуменно воззрился на начальника.
– Яковлевич, ты чего такой бледный? Случилось что?
– Давай ключи от склада Лимов, – коротко потребовал председатель. – И зови всех, кто на работе, прямо с полей пусть спешат сюда.
Старик по своему обыкновению хотел напомнить, что он не какой-нибудь там мальчик на посылках, а почтенный пожилой человек на ответственной должности, и беготня за колхозниками не входит в его служебные обязанности, но счел за лучшее прикусить язык и выполнить поручение.
Уже через четверть часа у склада собралась почти сотня мужчин и женщин, включая участкового. Владимир Подольский выступил вперед и сказал:
– Братья Лимы воспользовались нашей землей и нашим трудом, а затем просто обвели вокруг пальца, как полных идиотов. Все выращенные овощи они продают на черном рынке втридорога, причем, не прячут их, а спокойно пользуются выделенным под склад помещением. Предлагаю немедленно конфисковать причитающееся нам имущество. Афанасий Иваныч, ты где?
– Я тут, – пискнул лопоухий худощавый участковый, которому едва исполнилось двадцать пять лет.
– Ты отвечаешь за законность мероприятия, – распорядился председатель. – Товарищи! Берем только то, что корейцы должны нам по договору! Ничего лишнего!
Толпа одобрительно загудела и ринулась штурмовать склад. Людям порядком надоела ужасная ситуация с дефицитом продуктов: круглый год они гнули спины в садах и на полях, а в результате не могли купить даже килограмм моркови – почти все приходилось сдавать в счет плана, а на полках магазинов зияла пустота. Едва на рынке появлялся кто-либо со связкой зелени с собственного приусадебного участка, как на него налетали со всех сторон, и только первые двое-трое счастливчиков успевали стать обладателями пучка петрушки или укропа. Подобное начало происходить совсем недавно, и никто не мог найти этому объяснения.
– А мы точно все делаем правильно, Яковлевич? – шепнул председателю старик Макаров. – Ой, не нравится мне это! На бумаге-то записано, что мы не имеем права лезть в их помещения. Они, как бы, арендованы.
– Не мы первые нарушили, – отмахнулся Подольский. – Мне надо думать о людях, что они, по-твоему, должны есть?
Деревянные ящики вытащили на улицу и принялись грузить в ЗИЛы. Владимир Яковлевич сам сел за руль одного из них и крикнул остальным:
– Поехали, ребята!
Машины загудели и скрылись в резко обрушившейся на село ночной темноте.
***Чхун Лим с трудом открыл глаза и уставился на незнакомую уродливую люстру. «Куда делись еще два рожка?» – подумал он с недоумением, но его внимание тут же отвлекли какие-то красные полусферы загораживающие обзор. Кореец осторожно прикоснулся к лицу, тут же испытал страшную боль и отдернул руку. Внезапно он сообразил, что лежит на полу не дома, а в рабочем кабинете, и что коварный председатель со всего маху влепил ему стулом прямехонько в физиономию, отчего щеки раздулись до такой степени, что подпирают глаза.
– Вы уже пришли в себя? – послышался приятный спокойный голос, и над Лимом склонилась фельдшер Наталья Федоровна.
– Угу, – булькнул тот и попытался приподнять гудящую голову.
– Не вставайте резко, – предупредила врач, – Вполне возможно сотрясение мозга. Но вы не волнуйтесь, сейчас поедем в больницу.
– Никуда я не поеду! – рявкнул внезапно Чхун и, кряхтя, сел, опершись о ножку стола. – Зовите сюда немедленно милицию!
– Алексей Алексеевич! – крикнула Наталья Федоровна. – Больной пришел в себя, милицию требует.
В комнату вошли Нечупуренко и прокурор Токин собственной персоной.
– Вам лучше? – заботливо осведомился партработник. – Что ж вы так неаккуратно-то?
Лим проигнорировал его вопрос и завопил, размахивая руками и стараясь ухватить прокурора за ногу:
– Я хочу сделать заявление! Меня избил председатель Подольский! Он хотел завладеть моим имуществом и требовал отдать ему урожай целиком!
Все трое в изумлении переглянулись, возникла небольшая пауза, затем фельдшер поднялась с места и принялась откупоривать какие-то ампулы, а Нечупуренко сказал:
– Помилуйте, товарищ Лим! Вы же упали с лестницы! Я вызвал врача, Наталья Федоровна объяснила, что на мягкое вас укладывать нельзя, но и не оставлять же в коридоре! Так вы и оказались здесь.
– Вранье! – застучал ногами по полу кореец, – Бред, чушь! Ты с ним заодно! Он лжет, товарищ прокурор!
– Стыдитесь, – с укоризной ответил служитель Фемиды. – Половина конторы имела удовольствие наблюдать ваш полет, и я в том числе. Неужели не помните, что мы с вами поздоровались за пару секунд до досадного происшествия?
Лим захлопал глазами. Голова у него пошла кругом и в прямом, и в переносном смысле. Он прекрасно помнил разговор с Подольским и удар, но вот перед ним трое разных людей, и все готовы поклясться, что видели, как он сверзился со ступенек. Конечно, Нечупуренко и Наталья Федоровна могли соврать, но прокурор совсем не заангажирован: он не дружит с председателем и живет в другом селе…
– Давайте руку, – прервала его размышления фельдшер, угрожающе нацелив в плечо шприц с лекарством. Чхун поморщился: он с детства боялся уколов, но в силу возраста старался это скрывать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.