Паучиха. Книга II. Надя

Ей наконец-то удалось отдышаться и протереть глаза. Шутником оказался бородач с пляжа. Вера опомнилась, что она голая, как и мужчина, который всё ещё держал её. Резко оттолкнув его, устремилась к берегу. Бородач последовал за ней.

– Вы что, преследуете меня?

– Я не могу вас оставить. Вдруг утоните.

– Да идите!.. Плывите вы куда подальше!

Он не подчинился. Вера посмотрела свечение: ни тени агрессии, любопытство, лёгкий конфуз и игра. Фиолетовые искорки танцевали среди слабых розовых мерцаний.

«Ну и чёрт с ним, пусть гребёт, не буду обращать внимания».

На полпути она выбилась из сил, но предпочла бы утонуть, чем перевернуться на спину и отдохнуть. Сцепив зубы, продолжала работать дрожащими от напряжения конечностями. Наконец ноги коснулись дна. Она встала так, чтобы вода прикрывала грудь. Жадно хватала воздух открытым ртом.

– Вам помочь? – Бородач остановился рядом.

Вера замотала головой. Злость на него сгорела в усталости, оставив лишь лёгкое раздражение.

– Что вам взбрело в голову? Зачем вы подкрались?

– А как я ещё мог с вами познакомиться? Вы же поселились в воде.

– Вы не подумали, что я не желаю знакомиться?

– Скажите, вы впервые в таком месте? Приходите за компанию с подругой?

– Это так заметно? – Вера вдруг почувствовала себя ребёнком, который впервые самостоятельно едет в трамвае и старается сделать всё правильно, чтобы окружающие не распознали в нём новичка.

– Да. – Он улыбнулся без издёвки, – Вы стараетесь ни на кого не смотреть, да и вообще ведёте себя так, будто все вокруг в одежде.

Вера прыснула смешком.

– Я выгляжу такой дикой?

– Не смущайтесь. Привычка вести себя естественно вырабатывается не сразу.

– А вы, как посмотрю, давно здесь освоились.

– Позвольте напомнить, что вы уже несколько дней разгуливаете нагишом, поэтому ваш сарказм выглядит нелепо. И вообще, меня зовут Роман. А вас?

Вера растерялась. Представиться или ответить на колкость? Роман расценил её молчание по-своему:

– Когда тайны тела раскрыты, единственное, что ещё можно удержать в секрете – это имя.

– Наглость вы впитали вместе с загаром?

– Скорее, с местным свободным воздухом. В конце прошлого века творческая интеллигенция заметила захудалое селение на берегу живописной бухты, превратила его в дачный посёлок и основала здесь пляж для нудистов.

– В прошлом веке? Вы шутите?

– Отнюдь. Умели тогда развлекаться.

Вера вдруг почувствовала движение воды около груди. Ладонь Романа скользила в паре сантиметров от её тела, будто оглаживая его.

– Не смейте! – зло проговорила она.

– Что? Я ничего не делаю.

И правда, он ведь не прикасался к ней. Это была игра. Внизу живота затеплилось желание. А он продолжал рассказывать, будто не ведал о том, что творит его рука:

– Рай для отдыха устроил здесь помещик Юнге, потом эстафету перехватил поэт Волошин. Видели на набережной его дачу?

Вера покачала головой, распознав вопрос скорее по интонации. Её больше занимали подводные ласки. Накатившая волна едва не сбила с ног, Роман поддержал её, но отстранился после этого недостаточно, кожей она чувствовала тепло его тела, живота иногда касался мужской орган. Вера сгорала со стыда, но не могла заставить себя уйти. Ожившее естество требовательно заявляло о себе.

«Да что это со мной?! Я с ним едва знакома. Щёки горят. Наверное, выгляжу как идиотка».

– … вид с моря особенно впечатляет. Застывшие вулканические потоки спускаются глубоко в воду. Даже прибой за миллионы лет не смог сгладить их рельеф.

– Что? Какие вулканические потоки? – Вера пропустила всё сказанное.

– Кара-Даг, древнейший вулкан. Последнее извержение было миллионы лет назад. Видите, со стороны моря камни чёрные. – Роман чуть коснулся её плеча и указал на гору на противоположной стороне залива. – Но ещё гипотеза о его космическом происхождении. Предполагается, что когда-то у Земли было два спутника. Однажды одна из Лун упала в море. Так и появился Крым.

– Откуда вы столько знаете?

– Провожу здесь уже седьмое лето. Много легенд и баек от местных собрал. Мы с другом уезжаем послезавтра, решили сегодня вечером напоследок пройти на моторке вдоль берега. В одной из бухт есть широкий выступ с гротом над ним. Можно остаться на ночь с палатками. Не желаете составить компанию?

«Послезавтра его здесь уже не будет. Если я откажусь, эта игра оборвётся и никогда не продолжится. Поздравляю, графиня Шувалова! Докатилась! Готова провести ночь с незнакомцем только потому, что он погладил твои прелести».

– Не могу ничего обещать. Мне надо посоветоваться с подругой.

– Думаю, она уже согласна. – Роман указал на пляж. Рядом с Аллой сидел приятель Романа. Парочка непринуждённо болтала и смеялась.

Вечером встретились на причале. Погрузили в моторку палатки, провизию, дрова для костра и отправились. Вера с Аллой устроились на носу. За мысом открылся вид на отвесную тёмную стену из застывших потоков лавы. Световые блики, отражённые от волн, играли на камнях, создавая иллюзию движения. Солнце катилось за горы, чёрные скалы Кара-Дага погружались в тень, превращаясь в гротескную мрачную твердыню. Уже в сумерках достигли бухты, заглушили мотор и вошли на вёслах. Скальный выступ выпирал над водой как крыло гигантской птицы. В стене под ним оказалось вбитое для привязи лодки кольцо и ступени. Вера так и не смогла определить, вырубил их человек или создала природа.

Пока ставили палатки, стемнело. Костёр разводили при свете фонарика. Вера с Аллой застелили плоский камень холстом и накрывали импровизированный стол. Роман со Славой – так звали второго – основательно подготовились. Фрукты, козий сыр, свежий хлеб и глиняная бутыль с вином картинно разместились в драпировках грубой ткани и в тёплом свете костра смотрелись старинным натюрмортом. Вера вдруг почувствовала, что снова живёт. Впитывает в себя этот морской ветер, ночь, всполохи огня на чёрных стенах бухты, плеск волн, глухие удары борта лодки о камни. Этим утром проснулась не только её женская сущность – обострилось восприятие окружающего, будто смахнули пыль с рецепторов. Апатия, ставшая привычным состоянием после расставания с Исгаром, отступила.

Вера впервые за долгое время наслаждалась вкусом еды, запахами моря и костра. Роман травил байки о Карадагском чудовище, обитающем в подводных пещерах, Алла вскрикивала, изображая испуг, и прижималась к Славе. Скалы вторили эхом, множа звук её голоса.

Заглянувшая в бухту луна покрыла камни серебристым мерцанием, расстелила по чёрному атласу волн световую дорожку. Матецкая взвизгнула от восторга, сбросила одежду и прыгнула с выступа в воду. Вера только ахнула.

– Ненормальная! А если там камни? – крикнула вслед.

Алла смеялась. Слава нырнул за ней. Помахав на прощание, они поплыли в открытое море.

Очарование развеялось от первых прикосновений. Руки Романа больше не соблазняли игрой. Ласки раздражали, казались назойливыми. Тело не откликалось на них. Вера покорно исполняла всё, что от неё требовалось, но не испытывала никакого удовольствия. Позже, когда любовник уснул, она слушала возню и стоны в соседней палатке и пыталась разобраться в себе. Не о таком ли безразличии к сексу говорил Исгар? Дар настолько изменил её, что телесный контакт утратил всякую значимость? Вера попыталась вспомнить, как это было с демоном, и не смогла вытянуть из прошлого ни одной подробности. Живо представлялся экстаз, но участвовало ли в нём тело? Или оно наслаждалось упоением души?

Утром вернулись в Планерское. Мужчины надеялись на прощальное свидание. Вечером договорились встретиться в ресторане.

Выспавшись после бессонной ночи, Алла прихорашивалась перед зеркалом. Вера оставалась в постели.

– Ты чего валяешься? Давай собирайся, нам выходить через час.

– Ты иди. Я останусь.

– Рехнулась? Как я одна заявлюсь? Вер, признавайся, что не так?

– Да всё так. Просто не могу его видеть.

– Он что, обидел тебя?

– Нет. Это сложно объяснить. Да и ни к чему. В общем, можешь не тратить время на уговоры, иначе опоздаешь.

Ни мольбы, ни скандал с шантажом не помогли. Обиженная Алла отправилась одна, пожелав напоследок, чтобы Веру заели угрызения совести.

На следующий день Вера не захотела идти на нудистский пляж. Матецкая смирилась с неизбежным и поплелась с ней на поселковый. Безропотно отзагорав в человеческом муравейнике, на обратном пути Алла разразилась упрёками:

– Какая муха тебя укусила? Приятный, обходительный мужик встретился, так получила бы удовольствие, а после разъехались без всяких обязательств. Или… Вер, ты что, на дальнейшее рассчитывала?

– Не говори глупостей! Не могу я! И не спрашивай почему.

– Тут и спрашивать нечего. Верность своему демону хранишь.

– Да не в верности дело. Представь, что тебе отрезали руку и дали протезы на выбор: красивые, удобные, некоторые даже золотые. Только это всё равно подмена. А своё родное и отрезанное болит.

– Тебе голову лечить пора! Нет твоей руки, поэтому забудь и приспосабливайся. Да оглянись вокруг! Жизнь продолжается. Вот оно, настоящее! – Алла указала на компанию, играющую в волейбол. Вера машинально проследила за её рукой и вдруг увидела Исгара.

Сходство было не только внешним. Движения, мимика, смех, голос. Только двойника окутывало человеческое свечение, знакомое, виденное раньше.

– Вер, что с тобой? Привидение увидела? – засуетилась испуганная Алла. Вера не ответила.

Мужчина почувствовал взгляд и обернулся. Пущенный в него мяч пролетел над головой. Двойник бросил игру, перемахнул через парапет и оказался рядом с Верой.

– Кеша… – выдохнула она беззвучно. И разрыдалась, уткнувшись ему в грудь.

Колдун отвёл её под кусты акации, подальше от людских глаз:

– Вер, ну зачем ты так? Зараза, как неловко-то получилось. Я ж не думал, что когда-нибудь встречу тебя. Вер, на нас люди смотрят. Давай встретимся вечером, в восемь, на этом месте. Я тебе всё объясню. Хорошо? Ну, не плачь! У меня даже платка с собой нет. Так, договорились? До вечера?

Вериных сил едва хватило, чтобы кивнуть. Кеша подозвал стоящую поодаль Аллу и вернулся к компании.

– Это он?! – накинулась Матецкая.

Вера покачала головой:

– Его брат близнец, – проговорила сквозь слезы.

Алла усадила её на скамью, сунула в руки платок и унеслась куда-то. Вскоре вернулась со стаканчиком воды и валерьянкой.

– Да, подруга, тут протезы не помогут. Ох, и влипла же ты, Верочка.

Они с Кешей не обговорили, куда отправятся. На всякий случай Вера оделась понаряднее. Однако он повёл её к пирсу:

– Тут нам не помешают. Если опять вздумаешь поплакать, можешь не стесняться. Платков я взял с запасом, вдруг и мне понадобятся.

– А ты стал хорош в иронии. – Его шутки всё-таки вызвали у неё улыбку.

– Учителя были хорошие.

– От которых ты перенял не только манеру острить, но даже внешность.

– Это был подарок. Вернее, награда за службу. И я давно уже в отставке.

Иннокентий расстелил покрывало на тёплом бетоне, достал из рюкзака вино и бутерброды. Вера снова улыбнулась, вспомнив их тренировки и заботу колдуна о том, чтобы никто не умер с голоду.

– Кеша, как же я соскучилась. – Она не решилась его обнять. Скинула босоножки и уселась на краю пирса, свесив ноги. – Четыре года прошло. А будто и жизнь с тех пор другая началась.

– У меня уж точно.

– И моя теперь ничем не походит на прежнюю. Рассказывай, куда ты пропал тогда. Я о многом не успела тебя спросить.

– Вот потому он и велел мне срочно уехать. Вернее, сам всё сделал. Спросил только, как хочу выглядеть. Долго пришлось уговаривать. Проснулся я уже в Москве, в отдельной однокомнатной квартире. Устроился на работу, в институт поступил на вечернее, через два года диплом инженера получу. А ты как жила?

– Как во сне. Дурном. Что-то делаю, суечусь, но всё пустое, и цели мои какие-то мелкие, для того лишь, чтоб пустоту эту заполнить. Расскажи мне лучше о нём. Как он поступил с сыном?

– Вер, я правда ничего не знаю. С тех пор мы не виделись.

– Тебе досталось тогда за откровение?

– Нет. Он понял. Как видишь, даже наградил.

– И как тебе быть Исгаром?

– Да, как тебе сказать… Поначалу прыгал от радости, а потом привык и понял, что разницы-то особой нет, урод ты или красавец. Женщины, правда, унижать перестали, но по-прежнему не обделяют вниманием. Честно говоря, надоело это внимание до чёртиков. Встретить бы настоящую, чтоб семья, дети.

Долго сидели, объединённые общим молчанием. Как осколки прошлого, случайно оказавшиеся рядом в водовороте судьбы.

– Кеш, ты не потерял способности?

– Да вроде нет. Давно уже не пользовался.

– Соблазни меня!

– Чего-о?!

– Соблазни. Примени чары. Нет уже сил никаких о нём постоянно думать. Я же не живу, только и подпитываюсь от воспоминаний.

– Вер, я бы рад помочь, но это ж… Не могу я так.

– Что, не нравлюсь?

– Нет, что ты! Всегда нравилась. Но это неправильно будет.

– М-да, хоть он меня давно бросил, я всё равно остаюсь его женщиной.

– Прости, но ты сама выбрала ею остаться.

Разошлись молча, не прощаясь, понимая, что уже никогда не встретятся.