Особняк с секретом на улице Пряностей или Гад для попаданки

Глава 4

– Я из... уважаемой семьи, – пробормотала вдруг Ифиса. – И я недавно стала магом. Вам... вам не стоит обращаться с нами... как с подозреваемыми. Мы ведь пострадавшие. Иначе я могу отправить жалобу... главному министру.

Эдьен жёстко усмехнулся, хотя глаза у него были холодные-холодные. Он медленно обернулся к ней, а я, наконец, смогла выдохнуть.

Да уж, Ифиса сглупила, попытавшись на него надавить. Хотя с кем-то другим, возможно, могло сработать. Ведь магов здесь ну очень уважали!

Память Элии подсказала мне, что буквально пару дней назад у Ифисы, к бурной радости мачехи, пробудился незначительный магический дар.

И хоть дар был крайне слабым, но в этом мире, где всё, вплоть до бытовой техники, работало с помощью магии, каждый обладатель силы невероятно ценился. Ему можно было не переживать о своём будущем – для него уже была припасена хорошая должность, поскольку магов всегда не хватало.

Поэтому Ифиса с мачехой так радовались и прыгали чуть не до потолка!

Стоило только пробудиться дару, как Ифису тут же засыпали приглашениями на официальные приёмы, а ещё выделили личного наставника от государства.

Кроме того, она стала считаться завидной невестой, поэтому получила ещё и массу приглашений на различные частные вечеринки богачей.

Вот только зря она решила использовать этот козырь сейчас.

– Вот как? Значит, ты важная шишка? Угрожать мне вздумала?

Ифиса икнула и попятилась, однако Эдьен продолжал наступать на неё медленно, жутко, как змей, который собирается заглотить добычу. Кажется, ей сейчас страшнее, чем было мне при нападении демона.

Фабиан прижался к стене дома, чтобы Ифиса случайно на него не наткнулась. А ведь она явно пыталась своим глупым высказыванием отстоять его честь!

Люди Эдьена во всё происходящее не вмешивались. Они замерли вокруг молчаливыми тенями, и для них, как видно, имела значение лишь воля их главы. Полагаю, даже если он решит нас всех тут уничтожить, они и глазом не моргнут. А то и помогут.

В этот момент раздался стук каблуков и в подворотню зашла красивая женщина в сопровождении низкорослого, но очень полного мужчины в чёрно-красных одеждах, похожего на огромную гадкую жабу. При ходьбе его щёки чуть подрагивали. У него было несколько подбородков, тонкие почти отсутствующие губы и мелкие глубоко посаженые глаза.

Женщина же выглядела, как взрослая копия Ифисы. Ага, мачеха явилась! Благодаря памяти Элии я знала её имя – Дорбелла.

Помнится, я говорила, что у Ифисы стервозное лицо? О, до мачехи ей было далеко.

Она была одета в ярко-синее летящее платье, украшенное золотистой вышивкой. Впрочем, золота на ней и без того было предостаточно: на руках позвякивали многочисленные браслеты, на пальцах поблёскивали кольца, а в ушах покачивались крупные серьги.

А ещё при её появлении запах ароматных масел усилился в разы, будто она облилась ими с ног до головы.

– Глава теневой службы! – ахнула она, окинув взглядом всю картину. – Ифиса, доченька! Что здесь произошло? Впрочем, что бы это ни было, виновата паршивая ослица Элия, уверяю вас. Она совсем отбилась от рук! Её будущий муж подтвердит это...

Она кивнула на своего спутника. Эдьен, для которого, видимо, появление этих двоих не было секретом, без особой спешки повернулся к ней.

Мачеха внезапно замолчала: судя по всему, тоже напоролась на его взгляд. Господин Жаба и вовсе сделал шаг назад.

Что? У Элии есть будущий муж? Да ещё и такой? Так, что там о нём в воспоминаниях... А, понятно! Мачеха так хотела её кому-то сбагрить, что попросту продала этому мужику, который, кстати, был достаточно влиятельным и занимал должность судьи.

Малютка Элия, разумеется, от такого поворота была в ужасе.

Ей казалось, что у него в глазах плещется гниль, а ещё каждый раз нестерпимо хотелось помыться после встречи с ним. Он пугал её до дрожи!

И хоть девочка была уже совершеннолетней и по местным законам могла сама решать свою судьбу, она никогда не могла отказать мачехе. Да и вообще дать хоть кому-то отпор представлялось ей невозможной задачей.

Поэтому малютка и вцепилась в манерного юнца Фабиана, отчаянно желая верить в его любовь и в то, что она сможет убежать вместе с ним, чтобы потом тайно пожениться. Лишь бы не становиться собственностью этого жабоподобного чудовища.

– Здесь идёт расследование. Убирайтесь. – Не предложил, а распорядился Эдьен. Он явно не собирался любезничать. Думаю, попросту не умел.

– Но... здесь моя дочь, – с огромнейшим трудом попыталась протестовать мачеха, указав на Ифису. – Неужели эта неуклюжая верблюдица Элия во что-то её втянула? Моя дочь очень милая, добрая и воспитанная девочка, в отличие от падчерицы.

Она с ненавистью глянула на меня. Я ответила ей таким же взглядом, поскольку злилась всё сильнее и сильнее. Внутри, где-то в центре солнечного сплетения, словно разгорался огонь.

– Добрая и воспитанная? – Усмешка Эдьена больше напоминала оскал. – Что ж, значит, сейчас она нам всем снова расскажет, как заманила в подворотню и жестоко разыграла сестру, которую позже чуть не сожрал демон.

Вряд ли кто-то кроме меня заметил, как он слегка подчеркнул интонацией “чуть не сожрал”. Да, могло показаться, что он за меня заступается, но это было не так. Скорее, он просто восстанавливал справедливость. Или же, что более вероятно, мачеха с дочкой просто сильно его раздражали.

– Что? – ахнула Дорбелла, стараясь не смотреть ему в глаза. – Демон? Ифиса, малышка, ты в порядке?! Прошу, разрешите мне забрать дочь. Она наверняка перепугалась, моя крошка...

– А о падчерице не хотите спросить? – всё-таки не выдержал один из подручных Эдьена, который стоял прямо за его плечом.

– Ах, да что с ней будет! Сама виновата. Не надо было накануне свадьбы шататься по подворотням и позорить жениха! – Дорбелла повернулась к господину Жабе. – Судья, вы можете повлиять на ситуацию?

– Доблестному главе теневой службы виднее, как следует поступить, – поморщившись, отозвался судья. Он явно опасался Эдьена, и не хотел с ним связываться, а ещё был очень недоволен тем, что оказался втянут в эту ситуацию. – А со своей невестой я... потом разберусь.

В его голосе скользнула угроза. Он глянул на меня своими мерзкими тёмными глазами. Малютка Элия наверняка бы опустила голову и сжалась под этим взглядом, в котором сквозило обещание наказания за то, что судье доставили неудобства.

А вот я не отвела глаза. Наоборот, посмотрела на него так, как обычно смотрела на тех, кто меня доводил. Обычно в такие моменты мои сотрудники и конкуренты терялись, после чего старались поскорее закончить разговор. Это был мой фирменный взгляд, взгляд уверенной в себе взрослой женщины Яговской Василисы Ивановны, а не юной испуганной Элии.

Судья явно удивился – между его бровей пролегла складка. К такой реакции он не привык, и она ему явно не понравилась.

Глава 5

Чувствую, столкнёмся мы ещё с этим мерзким типом. Ну и ладно! Он-то ожидает, что снова сможет наслаждаться, психологически давя невинную девочку. Посмотрим, кто кого в итоге съест, гад!

Наверное, стоило сыграть скромность и изобразить смущение, чтобы окончательно отвести от себя подозрения главы теневой службы, но при появлении Дорбеллы и судьи память Элии буквально закоротило.

Слишком много боли было во всей этой истории. И слишком много страха перед ужасным навязанным женихом, который не упускал возможности психологически её давить, откровенно этим наслаждаясь.

Ему нравилось видеть страх на её лице, нравилось наблюдать, как она сжимается, когда он к ней якобы нечаянно прикасается.

Она умоляла мачеху отменить помолвку, но та, конечно, плевать хотела на её чувства.

Более того, она ещё и перекрыла Элии все пути для бегства. Она умудрилась продать бабушкин дом, который должен был по праву достаться Элии, ведь Ифисе нужны были деньги на новые наряды для посещения всяческих официальных приёмов.

На мольбы Элии не делать этого она лишь отмахивалась: “Ты бесполезное существо, лишённое таланта и совершенно неспособное самостоятельно принимать решения. У тебя же мозг размером с изюм! Ты одна не протянешь и дня, поэтому будь благодарна, что я нашла тебе хорошего обеспеченного мужа! А Ифиса теперь маг, у неё большое будущее. Ей деньги нужнее”.

А что отец? Ведь он должен был защитить Элию! Но нет. И хоть в детстве он очень её любил, но потом, когда мать Элии ушла в мир иной, отец изменился как по-волшебству.

Он привёл мачеху и с этого дня вёл себя, как заводная кукла. Ходил на работу, молча ел и уходил в свою комнату. На все вопросы дочери отвечал: “Слушай во всём Дорбеллу, как она скажет, так и будет”.

От этих воспоминаний злость во мне росла и росла, будто бы формируясь внутри в тугой обжигающий шар. Огонь в груди обжёг совсем уж нестерпимо, заставив меня вскрикнуть, а потом почти одновременно произошло несколько событий.

Буквально через секунду после моего вскрика завопила Ифиса и ещё один дикий вопль раздался где-то поблизости.

– Мама-а-а-а-а, жжёт! – верещала сводная сестрица. Так как моя собственная боль внезапно утихла, я обернулась к ней. Она схватилась за бусы и тут же отдёрнула руки. – А-а-а! Не могу снять! Как только касаюсь, нагревается сильнее!

И правда, бусы на ней начали светиться красноватым светом, будто тлеющие угли. Что происходит?

– Снимай их, снимай! – взвизгнула мачеха, подбегая к дочери. Она попыталась ей помочь, но, видимо, обожглась и отдёрнула руки, а дочь завопила ещё громче.

– Мама, жжётся сильнее!

Глава теневой службы не зря занимал свою должность. Он быстро сориентировался в этом гвалте.

– Отойти! – рыкнул Эдьен, моментально оказываясь рядом и бесцеремонно отталкивая мачеху в сторону. – А ты руки прочь! Не пытайся снять!

Ифиса отдёрнула руки от бус и чуть притихла – видимо, стало легче. Эдьен наклонился к бусам, пристально их разглядывая.

Все остальные в подворотне замерли, будто боясь дышать. В этот момент вопль с соседней улицы снова повторился. Эдьен коротко глянул на стоящего рядом помощника и тот, не задав ни единого вопроса, бросился в ту сторону, откуда кричали.

– Спасите мою дочь! – простонала мачеха. – Спасите!

Эдьен провёл рукой над бусами и коротко уточнил:

– Откуда артефакт?

– Артефакт?! Но я... – Ифиса почему-то замялась, кинув беспомощный взгляд на мать.

– Говори! – тихо приказал Эдьен, но так, что все дружно вздрогнули.

– Мы не знали, что это артефакт, – торопливо забормотала мачеха, невольно отводя глаза. – Это любимое украшение дочери. Мы купили его у ювелира...

– А-а-а-ай, как жжётся! – взвизгнула Ифиса. Её подружки тихонько ойкали, активно изображая сочувствие. Но я заметила, как они злорадно переглянулись. Да уж, сестрица умела выбирать друзей себе под стать.

Фабиан же выглядел очень недовольным: казалось, он сожалеет, что находится здесь, и только и ждёт минуты, чтобы уйти. Когда Ифиса вопила, он морщился. Однако не подавал ни звука, чтобы не привлекать к себе внимания.

– И снова ложь, – хладнокровно констатировал Эдьен. – Полагаю, вы украли этот артефакт у законного владельца.

– Нет! Это наследство от бабушки, – через силу выдавила мачеха.

– Он чуть остыл... – изумлённо выдохнула Ифиса. Она попыталась притронуться к бусам, но тут же снова взвизгнула и торопливо отдёрнула руку.

– Так и думал, – склонив голову набок, заключил глава теневой службы. – Артефакт реагирует на ложь. Очевидно, только что вы, наконец, сказали правду. Но явно не всю. Значит, артефакт достался вам от бабушки?

Ифиса с мачехой снова переглянулись.

– Тот, кто сейчас солжёт, моментально лишится языка, – ровно добавил он. – А если заставите ждать меня ещё хоть пару мгновений, языка лишатся обе.

Как-то сразу стало ясно, что он не шутил и не преувеличивал. А ещё не бросал слов на ветер. Дорбелла вздрогнула и судорожно сглотнула.

– Бусы оставили не Ифисе, – еле-еле проговорила она, трясясь, как осиновый лист на ветру. Зубы клацали, поэтому речь звучала неразборчиво. Но мы услышали.

– Их оставили... мне? – Я глянула на мачеху.

– Д-да.

Глава 6

– Ясно, – остро глянул на меня Эдьен. – Значит, артефакт всё это время пребывал в спящем состоянии, а теперь почему-то активировался. Видимо, старушка подкопила денег и пригласила умелого мага, чтобы наложить чары истинного наследования. Она явно не доверяла родственникам. И не без оснований.

– Мы же не знали... – простонала мачеха, кусая губы. – Я случайно нашла бусы в вещах старухи. Ифисе они очень понравились с первого взгляда. Ну я и отдала! Думала, что красивой девочке они нужнее, чем этой страшиле, которая и одеваться-то нормально не умеет...

Она в который раз с ненавистью глянула на меня.

Ифиса снова завопила в голос, так как бусы опять возмущённо полыхнули красным светом.

– Артефакт понимает, что ты говоришь, – без всякой жалости усмехнулся Эдьен. – Такого уровня артефакты обладают зачатком сознания. Чтобы прекратить мучения, нужно незамедлительно вернуть вещь законному владельцу.

– Но я не могу к ним притронуться! – истерично возопила Ифиса.

– Тебе и не нужно. – Эдьен остро глянул на меня. – Они дадутся только ей.

– Сними скорее с моей дочери эту вещь, ослица неуклю... – начала было мачеха, но Ифиса взвизгнула, и та, сообразив, что артефакт лучше не злить, снизила тон. – Забери свои бусы, Элия.

Что ж, пока не знаю, зачем мне артефакт, но лишним точно не будет. Особенно если он признал меня хозяйкой. Как же дико всё это звучит! А все слушают с серьёзными лицами. Для них-то в артефактах нет ничего особенного.

Я без особой спешки шагнула к Ифисе, которая явно очень хотела меня поторопить, но не смела, и с некоторым опасением дотронулась кончиками пальцев до бус. Они не обжигали, а источали приятное тепло. Снять их оказалось очень легко – они будто сами соскочили с Ифисы.

Я ощутила невероятное желание немедленно надеть их на себя и не стала сопротивляться. Едва украшение оказалось на моей шее, как внутри разлилось тепло.

Вот только Эдьен всё это время пристально, изучающе смотрел на меня, словно подмечал все эмоции. И это, признаться, очень напрягало.

– Повезло. Этот артефакт невероятно редкий и ценный. Даже у главного министра нет ничего подобного. Откуда он в вашем семействе? Что за секреты ты хранишь, девочка?

Вот прицепился!

Мачеху аж перекосило от жадности после этих слов. Было видно, что она просто вне себя от того, что упустила такую ценную вещицу, приняв её за обычное украшение.

– Да зачем ей дорогостоящий артефакт? – вырвалось у неё. – Она не маг, у неё с самого детства ни крупицы магических способностей!

– Нет способностей? – деловито уточнил Эдьен. Его ноздри раздувались, словно у хищника, напавшего на след редкой добычи. – Это подтверждено?

– Разумеется! Вы же знаете, что проверяют каждого младенца и ставят ему печать, если есть хотя бы зародыш дара! А Элия... пустышка от рождения. Абсолютно бесполезная! Артефакт должен принадлежать Ифисе! У моей талантливой малышки есть дар...

Она со злобной беспомощностью повернулась к судье, словно надеялась, что он способен как-то изменить ситуацию, но он стоял молча и тоже сверлил меня странным задумчивым взглядом.

Эдьен же, полностью игнорируя остальных, мягко и жутко скользнул ко мне и навис надо мной, словно принюхиваясь. Ощущение не из приятных. Я будто стояла перед здоровенной змеёй, которая пытается решить, сожрать меня сейчас или оставить на потом.

– Что же с тобой не так, девочка? – тихо, опасно проговорил он. – Чутьё редко меня обманывает. Почему демон, одно прикосновение которого выпивает жизнь, не просто тебя пощадил, но и как будто наоборот подлечил? Я видел кровь на асфальте, но рана на твоей голове быстро затянулась. А потом вдруг активировались чары наследства, и сильнейший амулет моментально признал тебя хозяйкой, хотя обычно такие вещицы весьма своенравны. Они могут отказать даже сильному магу, если сочтут, что он для них недостаточно хорош. Почему амулет выбрал пустышку?

Я слушала его, стараясь дышать ровно, хотя спокойствие давалось мне нелегко. Таких сложных противников у меня ещё не было за всю мою жизнь. Были конкуренты, один даже пытался угрожать, но я быстро с ним расправилась. И на тот момент моя жизнь и свобода не стояли на кону. Постараюсь отвечать обтекаемо, раз он чувствует ложь.

– В чём вы меня подозреваете? – Так, мой голос звучит спокойно, а это уже очень хорошо. Да и сопротивляться желанию всё ему рассказать стало намного легче – похоже, бусы защищали меня.

– Знаешь, порой демоны могут занимать человеческую оболочку и в этом случае их почти невозможно распознать. Или ещё хуже: на грани отчаяния или от жадности некоторые люди заключают сделки с демонами и помогают им взамен за исполнение желаний. Судя по тому, что здесь происходило, тебя загнали в угол. Вероятно, ты больше не могла терпеть. И вдруг всё изменилось как по волшебству: твои раны зажили, а потом ни с того ни с сего активировались чары наследства. Очень уж гладко для тебя всё складывается...

Так, стоп. Я похолодела, осознав, что именно он сказал!

Он подозревает, что я сама призвала демона и заключила с ним сделку взамен за исполнение желаний? Или же он занял моё тело? Паршиво...

Полагаю, узнай он, что Элия больше не Элия, он тут же потащит меня в какие-то застенки и вывернет мой разум наизнанку, причём без лишней чуткости.

Даже если я сорву голос, пытаясь его убедить, что я безобидная мирная попаданка. Вот даже сомнений нет! Я бы на его месте так, вероятно, и поступила.

Впрочем, если бы подозрения были хоть немного обоснованными, он бы уже тащил меня в камеру на допрос с пристрастием. Раз не тащит, значит, нет ни одной хоть немного убедительной улики.

В этот момент в подворотню влетел лысый, как коленка, босой мужичок в длинной белой ночнушке и завопил:

– Где эта ядовитая змея Дорбелла? Обманщица, продала мне проклятый дом! Меня просто вышвырнуло наружу!

За мужчиной спешил помощник Эдьена, которого он отправил выяснить, кто кричал. Видимо, вот и ответ.

Увидев мачеху, мужчина аж подпрыгнул.

– Она обманула меня, глава Эдьен! – плаксиво начал жаловаться он, тыкнув пальцем в её сторону. – Сначала особняк продала проклятый, где то и дело странные шумы и будто голоса что-то шепчут! Ладно хоть, в треть цены всего купил... однако ж всю прибыль отдал, которую с торговли накопил за целый год! Но теперь меня, беззащитного, просто вышвырнуло прочь! Выдернуло прямо из постели-и-и-и-и... Ой-м-э-э!

Издав этот плачущий звук, похожий на вопль укушенного в круп осла, торговец упал на колени и начал биться головой о мостовую.

– Прекратить! – коротко распорядился Эдьен, оставшись безучастным к показным страданиям. – Жди!

Торговец моментально затих, поднялся и послушно отошёл в сторону. Его лицо аж побледнело от страха. И я его понимала. Кто в здравом уме захочет сердить главу теневой службы?

– Похоже, ещё один удивительно удачный поворот. – От пристального, режущего взгляда Эдьена, который не отошёл ни на шаг и продолжал надо мной нависать, я едва не задымилась. – Полагаю, чары наследства наложили не только на амулет, но ещё и на особняк. А раз они активировались, дом больше не пустит в себя никого, кроме истинной хозяйки и приглашённых ею гостей.

– Что?! – в один голос воскликнули мачеха и лысый торговец.

Я же мысленно выругалась. Да, кажется, у меня снова есть дом, но... теперь в глазах Эдьена я выгляжу ещё подозрительнее!

К счастью, он перестал надо мной нависать и выпрямился. Однако передышка была крохотной, ровно до его следующих слов.

– Ты пойдёшь со мной. Торговец сказал, что в твоём особняке происходит что-то странное. Я осмотрю его. Без хозяйки он меня не впустит.

Не глядя больше на меня, он повернулся к своему подручному, который стоял ближе других.

– Сабул, остаёшься за главного. Допроси всех, кто видел демона и разберись с остальным. Вопросами наследства мы не занимаемся, это дело доглядов.

Память Элии подсказала мне, что догляды – это местная полиция. Они патрулируют улицы в дневное время и следят за порядком. В отличие от элитной теневой службы они занимаются только делами людей.

– Нет нужды во вмешательстве закона, – льстиво поклонился торговец, который купил у мачехи особняк. – Мы решим вопрос миром. Я не буду возражать.

Его неожиданная склонность к сотрудничеству наталкивала на интересные мысли. Судя по всему, он догадывался, что сделка по продаже особняка незаконная, но закрыл на это глаза. А сейчас, когда стало ясно, что особняк в любом случае не вернуть, да ещё и есть риск оказаться виноватым, он решил, что куда лучше просто по-тихому получить назад свои деньги.

Мачеха не стала возражать. И хоть её корчило от злобы и жадности, она тоже решила, что лучше всё решить без лишнего шума.

Правда, смотрела на меня так, будто хочет придушить. У неё даже пальцы скрючились, как лапы у хищной птицы. Впрочем, я не наивная глупышка Элия, меня не запугать.

Я мило улыбнулась ей и вслед за Эдьеном в напряжённой тишине направилась к выходу из подворотни, ярко ощущая на себе странный цепкий взгляд судьи.

Не успели мы выйти, как вдруг позади раздался истеричный вопль, заставивший нас обернуться.

– Ой, мама-а-а-а-а-а... моя магия! – голосила Ифиса. – Где моя магия? Сила... она ушла! Я её не чувствую! Где моя сила?!

Последнюю фразу она взвизгнула, да и вообще выглядела так, будто вот-вот забьётся в истерике.

– Вероятно, она пробудилась из-за артефакта, – равнодушно бросил Эдьен. – Именно он в сотни раз усилил тот незначительный дар, зачаток которого у тебя был от рождения.

Перекошенное лицо Ифисы было откровенно страшным.

Но почему она обнаружила исчезновение дара только сейчас? Может, пыталась послать какое-то заклятие мне в спину?