Смерть призрака

Глава 4

Население в бывшем Союзе жило по принципу – «не имей сто рублей, а имей сто друзей». У иного активного, разговорчивого гражданина их, друзей-то этих, зачастую было еще больше, чем сто. Бывало простой советский человек, ну, например, водитель государственной автомашины, шоферюга, одним словом, обладал такими связями во всех областях жизни, что просто диву можно было даться, хотя тогда, конечно, это никого не удивляло. Главным условием для достижения таких результатов было не быть эгоистом, то есть помнить о других. Поехал в деревню – позвони прежде хотя бы паре своих знакомых и спроси, не надо ли чего из села привезти. Всегда кому-то что-то надо. Кому-то свежего деревенского творожка для ребенка, кому-то ягодок, а уж медку всем всегда нужно. Поехал из провинции в столицу, опять обзвонил своих, не всех, конечно, но все же кого-то не забыл. И опять получил наказы – кому-то лекарства, кому-то учебники, а уж колбаски свежей московской всем обязательно. Такой человек везде своих людей имел. Он с парадного входа в магазины и не входил. Сразу с черного. Там у него старые приятели – грузчики, мясники, уборщицы. Они же всегда знают, что посвежее да повкуснее у них в магазине. Сколько надо, столько и загрузят. Только вези. Он им сверху по двадцать копеечек с кило накинет, вот и угодит. У них денежка, а с большого веса и немалая, а у него товар. А уж в провинции московской колбаске как все рады. А уж запах! А уж вкус! Ох, не зря когда-то славилась наша колбаса. Ох, не зря народ ее любил. Нет такой больше ни в одной загранице. А к колбаске еще и конфеток знаменитых добавит. Вот все и довольны. А ему что стоило? Да ничего. Не на горбу же вез, на машине. Денежки у всех соберет, да еще и себя не обидит. Вот всем и хорошо. Если такой товарищ побывал на юге и едет назад, то уж обязательно везет всем подарки. Кому-то фруктов, кому-то рыбки. К каждому забежит на минуточку, расскажет, где был, как там жизнь. А заодно озадачит приятеля какого-нибудь своею просьбой. Например, жена заболела. Как бы эту проблему получше решить? И приятель, вечером покушав колбаски и попив чайку с конфетками, начинает звонить знакомым медикам с просьбой принять, обследовать и вылечить. И ведь точно так и будет. Другого знакомого попросит помочь прописать его тещу. Конечно, площадь не позволяет и у тещи свой дом есть. Нельзя, конечно, ее прописывать, но ведь очередь на квартиру уж близко и получить надо побольше. Это ж всем ясно. И приятелю тоже ясно, что помочь надо. Мало ли что нельзя? Если бы все, что нельзя, сбывалось, так как же бы мы жили? И приятель на утро идет к своему знакомому или, к примеру, соседу прописывать чужую тещу в чужую квартиру. Варианты, конечно, разные. А вот результат один. Если есть у тебя сто друзей, то уж и с малыми деньгами жить можно было вполне комфортно и без проблем. Большинство так и жили. Помогали друг другу кто чем мог.

Мать Игоря Семенова работала зубным техником. А зубы – дело деликатное и важное. Хороший зубной техник всем нужен. Кому раньше, кому позже. Принцип социализма «ты мне – я тебе» был не так плох, как его ругали. Что здесь плохого? Просто взаимовыручка, необходимая в сложившейся ситуации.

Катерина Александровна выручала всех, кого могла, а взамен всегда рассчитывала, что если ей что-то потребуется, то и ей тоже помогут. Когда сын вернулся из армии, остро встал вопрос о его устройстве на работу. В тот момент это был очень трудный вопрос. И очень важный. Женщина обзвонила всех, кого могла. После двухнедельного ожидания стало ясно, что положительного результата нет. Пришлось повторить звонки по второму кругу. Друзья, приятели, да и клиенты, узнав, что вопрос не решился, вникли в его проблему еще глубже. И, наконец, у одной знакомой нашлась родственница по мужу, которая пообещала помочь. Она работала в отделе сбыта ликеро-водочного завода. Это была удача.

Начиная с конца восьмидесятых годов, многие отрасли промышленности были в запустении. Многие звенья этих отраслей уже закрывались, другие дышали на ладан. Бюджетные организации, такие как медицина, образование, культура, армия и даже милиция, конечно, работали, но зарплаты дошли до такого мизера, что дальше уже было некуда. Были крайности и в другую сторону. На фоне общего обнищания процветали предприятия пищевой промышленности. Условия, сложившиеся для этих предприятий, были как нельзя выгодными. Импорт продовольствия из-за рубежа, который составлял немалую долю, прекратился. Денег у государства не было, а потому и ввоз продуктов в страну закончился. Увеличение спроса, отсутствие конкуренции и полное устранение контроля со стороны государства позволили отечественным предприятиям, сумевшим приспособиться к новым условиям, получать огромные прибыли. Это были молокозаводы, мясокомбинаты, пекарни, кондитерские и табачные фабрики. В их числе, а вернее во главе этого списка, красовались предприятия по выпуску спиртных и спиртосодержащих напитков. Это пивзаводы, вино-водочные комбинаты и ликеро-водочные заводы. Их продукцию не просто брали, а рвали с руками, а потому работать здесь было очень престижно. Эта работа гарантировала не только хорошую стабильную зарплату, но и прочие бонусы.

Катерина Александровна с Игорем воспряли духом. Они с нетерпением ждали дня, назначенного для посещения отдела кадров «ликерки».

Глава 5

Вот уж правду говорят, что не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. Света вспоминала, как она после похорон мужа вернулась в Москву с таким чувством, будто она заодно с ним похоронила и себя. Больше всего ее пугали мысли о будущем дочери. Как ее вырастить, чтобы она себя человеком чувствовала, а не нищенкой или прислугой. Она со слезами в глазах и болью в сердце слушала многочисленные рассказы людей о том, как молоденькие девушки попадали в лапы негодяев именно из-за нехватки средств к существованию. Как бывшие отличницы шли на панель, чтобы помочь семье в роковую минуту. Она вспоминала, как сама решилась на поездки в Польшу, хотя считала, что это не для нее и что вряд ли у нее что-то получится. А вот получилось. Теперь она была уже знающим челноком. Последний раз был уже десятым, и каждый раз все удачнее.

У нее появились немалые по прошлым понятиям деньги, и оделась она как кукла. А в кладовке находилась ее самая большая радость. Мешок с подарками. Там были обновки для ее любимых родителей и малышки дочки. Кое-что из мелочей она даже прикупила для соседей и семьи Лиды. Заходя в кладовку и видя этот мешок, она каждый раз улыбалась, представляя, как будет раздавать эти подарки. А еще она мечтала, чтобы родители приехали в Москву и пожили вместе с ней. Хотя бы какое-то время. Она сильно скучала по родным, и случай встретиться скоро представился. Хотя причина встречи радостной не была.

Из Кукушкина позвонил отец и совершенно потерянным голосом сообщил, что мать сильно заболела. Он говорил, что она лежит в районной больнице, и ему приходится постоянно ездить к ней. Извиняющимся голосом просил забрать Галинку, так как с внучкой, больной женой и хозяйством у него справляться не получается.

– Надо ехать – решила Света, хотя это рушило все ее планы. Надо, значит надо.

Известие о том, что она прекращает поездки в Польшу, всех огорчило. Анжела не хотела расставаться с напарницей даже на время. Евгений просто не хотел расставаться. Он предложил поехать с ней вместе в Кукушкино, но она сочла это невозможным.

– Поверь, мне там будет не до тебя. Надо выяснить, что с мамой и как ей помочь. Да и не поймут меня земляки, если я явлюсь с ухажером. Со дня смерти мужа прошло еще так мало времени.

Евгений хотя слегка и обиделся на «ухажера», но все же согласился с любимой. Кроме того его беспокоила встреча с дочерью Светы. Он решил, что в Москве она пройдет лучше, чем в деревне.

На вокзале они крепко обнялись и расстались. Только оказавшись в родных стенах и обняв дочь и отца, Светлана поняла, как она по ним скучала. В родительском доме без матери было пусто и сиротливо. Отец все что-то объяснял, оправдываясь за неопрятный вид дома. Совсем уже старая собака Динка вилась пчелой возле молодой хозяйки, постоянно заглядывая ей в лицо своими черными глазами-вишенками. Преданность четвероногой «родственницы» так тронула девушку, что та даже не смогла выгнать ее во двор. Верная Динка, лежа на кухне у печки, могла вволю наглядеться на свою любимицу.

Стоял ноябрь. По ночам уже был приличный минус. Днем тоже было частенько холодно. Снега не было. Поздняя осень без снега всегда выглядит серо и уныло: черные мокрые деревья, жухлая косматая трава и бесконечная грязь и слякоть на дорогах. Снег выпал на следующий день после приезда. Они были как раз в больнице у матери, когда за большими голыми окнами палаты вдруг повалил густой, пушистый и такой белый снег. Галинка подбежала к окну и, весело смеясь, рассказывала бабушке о том, что делает снег. Ее восторженные глазенки и звонкий хрустальный голосок отозвались в сердцах женщин долгожданною радостью. Света уже побеседовала с лечащим врачом, который заверил в излечимости болезни. У него было два требования: лекарства и время. В больнице не было таких лекарств, какие были нужны матери. У больной не было денег на их покупку.

– Вот поэтому медики не объясняли полной картины заболевания – объяснял врач. – Если будут лекарства, будут и положительные результаты – сказал он на прощание.

Дочь была рада, а мать смущена.

– Доча, что же у тебя вправду есть такие деньги? – недоверчиво заглядывала в глаза дочери Надежда Михайловна.

– Ну, конечно, мама. Я же тебе рассказывала о своих поездках. Я там хорошо заработала. И еще заработаю. Вот увидишь.

– Ой, как жалко на таблетки деньги тратить – горевала больная.

– Не на таблетки, мама, а на твое здоровье. Если бы не ты, я не смогла бы никуда ездить, и денег этих не было бы. Если бы Галинка была со мной, куда бы я смогла поехать? Сама подумай. Это и твои деньги. Я тебе их должна за услуги няни.

– Господь с тобой. Какие еще услуги. Ну и понятия у вас там в Москве – замахала руками Надежда Михайловна.

– Все, разговор окончен. Завтра еду в область за таблетками и прочими лекарствами.

В эту минуту в палату вошел Александр Михайлович. На нем были новые джинсы и новый свитер. Особенно выделялся свитер. Он оказался каким-то необычным и очень модным. На темно-зеленом искрящемся фоне снизу и сверху были разноцветные полоски разной ширины. В середине шелковыми блестящими нитками оранжевого цвета было вышито «воу». Новая одежда отцу очень шла. Супруга, лежа на больничной койке, оборвав свою речь на полуслове, так и осталась с полуоткрытым ртом. Очухавшись от потрясения, она упадшим голосом запричитала:

– Люди добрые, да что же это? Господи, да что ты делаешь? Ты зачем это купил? У нас что деньги лишние? И за какой же надобностью тебе такие наряды? Куда ж ты в них собрался?

Поняв в чем дело, все засмеялись кроме больной, конечно.

– Мама, да он ничего не тратил. Это я ему в подарок привезла. Это из Польши подарки. Там все это совсем дешево.

Внучка подбежала к кровати бабушки и начала шептать ей в самое ухо.

– Бабушка, там целый пакет подарков. И для тебя есть. Ты давай возвращайся домой и будешь такая же красивая как дедушка.

– Подарки? – недоверчиво переспросила женщина.

– Ну да, мама. Подарки. Ты что же думаешь, что я о вас вообще что ли не помню. Что я вам подарков купить не могу? Нет, мамочка. Я о вас всегда помню, где бы я ни была. Вы мои самые любимые – она обняла дочь и мать. Отец сел на край кровати и детским капризным голоском, шутя, спросил:

– А я?

– И ты, мой любимый папочка – Света обняла отца и поцеловала в щеку. Отец, растрогавшись, сухим тихим голосом, обращаясь к жене, сказал:

– Надя, она ведь как красно солнышко приехала и всех нас согрела. Вот посмотри – он махнул в сторону окна. – Даже на улице праздник.

На улице действительно был праздник. Было уже поздно, но от снега бело и светло. Снег падал хлопьями и, кружась в свете фонарей, искрился драгоценным блеском.

– Ой, смотрите луна. А она не упадет? – звенел радостный голосок дочки.

Все подняли головы и уставились на луну. Она огромным апельсином висела совсем низко над больничным парком.

– Господи, как хорошо! – Света распахнула руки и закружилась под снегопадом. – А какой воздух! Он вселяет в меня столько силы, что мне кажется, что я смогу подпрыгнуть до луны.

Она слепила комочек из снега и бросила его в дочку. Та, взвизгнув от восторга, побежала вперед. Ее смех звонким колокольчиком разливался по парку.

Прогноз врача вернул всем хорошее настроение. Через три дня Александр Михайлович провожал дочь и внучку в Москву. В столице их встречали Евгений с Николаем. Увидев парней на перроне, Света радостно поздоровалась, но от объятий Жени увернулась, тайком кивнув на дочь. Попав в новую обстановку, а девочку увезли из Москвы еще малышкой, она совсем растерялась и казалась испуганной. Она молча жалась к материнской ноге, буравя подошедших незнакомцев недоверчивым взглядом. Света обняла дочку и, показывая на кучу сумок и авосек, сказала:

– Галинка, правда хорошо, что дядя Женя – она кивнула на Евгения, – и дядя Коля нас встретили? Представь, как нам было бы тяжело тащить эти сумки.

Девочка отвлеклась от своих страхов и переключилась на решение бытовой проблемы. Соглашаясь с матерью, она спросила:

– А они что такие сильные?

– Да, милая. Они очень сильные. И у них есть машина.

– Большая?

– Да, большая.

– А что они нас возьмут с собой в машину? – она уже почти по-доброму рассматривала мужчин.

– Ну, конечно, возьмем – заверил Евгений.

– Ну, пошли – согласилась малышка.

Перетаскивание баулов и сумок заняло немало сил.

– Господи, да что ж у тебя там такого? – удивлялся Евгений.

– Да все. Начиная от тушенки и домашнего сала до варенья и мармелада.

– Что родители боятся, как бы вы тут с голоду не умерли?

– Ну, во-первых, боятся. А во-вторых, такой вкуснятины и за деньги не купишь. Вот попробуешь и сам увидишь.

– А что ж ты не скажешь, что с мамой? – упрекнул Евгений.

– Да, слава Богу. Все не так плохо. У них там нищета в больницах страшная. Больные ложатся со своим постельным бельем, со своим питанием и со своими лекарствами. Маме требуются очень дорогие препараты. Отец сказал, что таких денег у них нет. Вот врач и не знал, что с мамой делать.

– Ну, так ты купила?

– Ну, конечно, купила.

– И сама осталась без денег! Так? – Евгений, уже сидя в машине, проводил анализ сложившейся ситуации.

– Ну, почему без денег? С деньгами, хотя большую часть все же пришлось потратить. Но и это не самое плохое. Плохо то, что с поездками придется завязать. Куда я смогу пристроить Галинку, просто не представляю. Может у тебя есть знакомые в детских садах?

– Вряд ли это реально. И раньше с местами в детские сады было трудно, а сейчас и подавно – вмешался в разговор Николай.

– А что изменилось? Сейчас вроде уже и рожать-то боятся. Рождаемость упала и падает дальше. А мест все равно нет.

– А количество детей здесь не причем.

– Вот те раз. А что причем?

– Деньги. Первую часть проблемы составляют те, кто не платит за садик. Денег у людей нет. Вот их детей из сада и отчисляют. А вторая группа – это безработные. Зачем водить детей в садик и платить деньги, когда он может бесплатно сидеть дома с тем из родителей, который не смог устроиться на работу. Вот и пустуют места. Сначала пустовали, а затем и вообще стали закрываться. Оставшихся переводят в другие сады, а помещения сдают в аренду или продают. Вон у нашего дома в бывшем детсаду спортзал открыли.

– Да, проблема. Господи, что же с нами со всеми будет? – загоревала Света.

Евгений обнял ее за плечи и, пристально глядя в глаза, сказал:

– Обижаешь. Пока мы вместе, тебе нечего бояться. Или ты не примешь мою помощь?

– Ну, если ты предложишь, то приму, конечно – закокетничала девушка.

– Все будет в порядке. Веришь? – он не удержался и поцеловал Свету.

Дочурка, сидевшая на коленях у матери, уперлась кулачками в его грудь и громко заявила:

– Моя мама.

Все засмеялись.

– Ну, конечно, твоя – успокоил ее парень. – А я тоже хочу быть твоим. Возьмешь меня себе? И мы с мамой оба будем твоими. Хорошо?

Такой поворот дела Галинку, видимо, устроил. Она придирчиво оглядела Евгения и, совсем успокоившись, спросила:

– А почему у тебя волосы длинные? Ты что же косички заплетаешь?

– Нет. Только хвостик завязываю – уже совсем давясь от смеха, отвечал тот.

– Ладно. Хвостик я тебе сама завязывать буду. С бантиком. – Она подумала минуту и поправилась – Нет, с заколочкой. Бантики это для девочек.

– Договорились!

Все смеялись. Евгений с победным видом посмотрел на Свету и, хитро подмигнув, воскликнул:

– Есть контакт.

Как и ожидалось, проблем с дочерью оказалось много. Сначала они обе просто сидели дома. Это было просто необходимо для девочки. Нужно было привыкнуть не только к правилам жизни в городе, но даже и в квартире. Затем, наконец, с огромными усилиями через каких-то знакомых Евгению удалось найти для Галинки садик. Привыкшая к вольной жизни в поселке, где нет практически никаких ограничений, она никак не могла принять такие ужасы как режим дня и нахождение в границах территории сада. Не нравилось ей и то, что питание было в единственном экземпляре, и подавали его, совсем не считаясь с ее желаниями. Увидев перед собой на столе кашу, она говорила:

– Я кашу не хочу. Она не вкусная. Что у вас еще есть?

Воспитателей такие вопросы просто бесили. Они осуждали непосредственность малышки.

– Гляди, цаца из деревни приехала. В Москве ей не вкусно. Ешь, что дают. Ничего больше нет – командовала нянька.

– Я съем, что дают, если мне дадут ватрушку с какао – тут же обескураживала девочка своей находчивостью.

Света понимала дочь. И понимала персонал. Она старалась, как могла, срезать острые углы: водила дочку только на полдня и постоянно улыбалась всем подряд, лишь бы настроить персонал на хорошее отношение к ребенку. Постепенно Галинка все же привыкла и все реже рассказывала маме о том, как в садике плохо. В самые тяжелые моменты весомым аргументом для успокоения было напоминание о бабушке. О том, что она скоро выздоровеет, и они обязательно поедут в Кукушкино. Вторым человеком, кого часто приходилось успокаивать, была Анжела. Без Светы в поездках ей приходилось несладко. Она понимала, что напарница не может бросить дочь и все равно злилась на нее. После каждой поездки она долго перечисляла все неприятности и напасти, которые с ней приключились. А в конце обязательно добавляла:

– А все из-за тебя. Вернее из-за того, что тебя нет со мной.

Успокаивая подругу, Света говорила ей то же самое, что и дочери. Коронным обещанием перемен всегда было выздоровление матери. Несмотря на воркотню старухи, ее приезды были праздником. Она привозила кучу подарков и оставалась отдыхать у Светы на пару дней. Забавы и игры с Галинкой и долгие задушевные беседы со Светой привлекали ее больше чем тишина и покой своей одинокой сиротливой квартиры.

Отношения с Евгением были почти родственными. Они жили как муж и жена только на две квартиры. Света не могла переехать к нему из-за дочери. Он не мог переехать к ней из-за магазина, который находился на другом конце города, как и его квартира. Работа в магазине продолжалась до позднего вечера и, закончив ее, ехать куда-то, уже не было времени.

Они смеялись, обсуждая свою жизнь:

– А что? Ты ко мне как на работу ездишь. Сутки за трое. Пробудешь у меня сутки, и нет тебя три дня – смеялась девушка.

– Зря злословишь. Вот возьму себе отпуск, тогда узнаешь, какой я стахановец – делал он двусмысленные намеки, хитро улыбаясь.

– А я без работы уже просто с ума схожу – жаловалась Света. – Слушай, может ты все же как-то поднапряжешься и подумаешь, кто бы мне смог помочь устроиться на работу. Дочь уже вполне обжилась в саду и сможет ходить на полный день. Разлуку в девять часов мы с ней вполне осилим. Да и с деньгами скоро начнутся проблемы. Понимаешь?

Евгений все понимал. Он уже давно прощупывал почву почти со всеми знакомыми по поводу ее трудоустройства, но результата не было. На его вопросы люди скептически смеялись, говоря, что сами еле держатся на плаву. В ряды безработных каждый день вливались огромные количества уволенных. Евгений не хотел расстраивать любимую, рассказывая все это, и ответил просто:

– Хорошо, подумаю.

Думать пришлось долго. До тех пор пока не помог случай. Был у него приятель. Когда-то еще детьми они вместе учились в музыкальной школе. Мальчики очень симпатизировали друг другу. По вечерам, возвращаясь домой, они подолгу болтали обо всем на свете. Жили они в разных районах и учились в разных школах, но несмотря на это долго общались и в музыкалке и вне ее. У них всегда находились общие интересы. Повзрослев, видеться стали реже, да и то только по праздникам. Обычно это были дни рождения, на которые они обязательно приглашали друг друга. Евгений всегда был самого лучшего мнения о Лёве, так звали приятеля. Он помнил его по детским воспоминаниям, а каким он стал, став взрослым, он не задумывался. А зря. Во взрослой жизни у Лёвы все складывалось как нельзя лучше. С началом перестройки родители занялись бизнесом. И мать и отец открыли свои фирмы на базе того предприятия, где раньше работали и успешно его продвигали. Залогом успеха служили не столько профессиональные знания и трудовые подвиги супругов, сколько наличие «мохнатой лапы» в администрации района. Старший брат матери и был главой этого района. Именно с его подачи карьерный рост его сестренки и зятя росли как на дрожжах. На фоне обнищавших и забитых проблемами земляков семья процветала и уже явно начала беситься с жиру. Как известно, господь посылает нам разные испытания. Проверка благополучием иногда ломает людей быстрее, чем даже самые серьезные трудности.