Тройная радуга

В один из вечеров Софья Сергеевна показала эскизы вышивки, которые пересняла с рубахи бабушки Аглаи. Маша (что значит будущий историк) сразу определила время и место, где появился оригинал рисунка, и учительским тоном стала давать пояснения:

– Южная Сибирь, андроновская культура, второе тысячелетие до нашей эры. Сцены охоты, приручения животных. Это амазонка с двумя детьми ведет на привязи козу. Обычные сцены древнего быта. Охота, рыбалка, камлание шаманов, солярные знаки. Кстати, наш крючок тоже очень древний. Так что у нас в Сибири крючком и спицами вязали, когда Парижа еще и в помине не было.

Пока женщины шили наряды для Аглаи Константиновны и Оси, приводили в порядок кружевной гербарий, мужчины исследовали СТУПУ. Исследовал в основном Геннадий Андреевич, Коля и Андрейка были на подхвате. СТУПА была сделана из легкого металла, снаружи поверхность была покрыта тонкой пленкой фоторезиста. Она превращала солнечный свет в электрический заряд, необходимый для управления системой автонавигации, возможно, с телепатической связью с адресатом.

Блок управления был скрыт за панелью с перфорацией. По этим крохотным дырочкам Геннадий Андреевич и определил, где надо искать микрофон, ведь СТУПА управлялась голосом. По виду блок управления напоминал видеоблюдце: жидкий кристалл с замысловатыми перегородками из серебристого металла.

– Для тысячелетней эксплуатации состояние отличное! – подвел итог своим исследованиям Геннадий Андреевич. – Коля, Андрюша! – обратился он к мальчикам, – попробуйте произнести какие-нибудь слова.

Коля с Андреем по очереди стали разными голосами произносить целые фразы.

– Смотрите, смотрите, – прошептал Андрей, словно боясь спугнуть свечение, – видите, вот в уголке цвет кристалла стал меняться – из зеленовато-серого превратился в голубой, потом на голубом появились сиреневые разводы и розовые всполохи. Как красиво!

– Похоже на северное сияние. Вам не кажется, что цветные разводы вспыхивают то слабее, то ярче, в такт с тем, что мы говорим? – обратился к ребятам Геннадий Андреевич.

– Кажется, это устройство цветом пытается повторить то, что мы говорим, и понять, что мы хотим от него.

– Ты, пожалуй, прав, Коля, надо бы у Аглаи Константиновны уточнить, как управлять этим летательным аппаратом.

– Я помню, я помню! – затараторил Андрей. – Надо залезть в СТУПУ, сбоку есть кнопка, которая открывает и закрывает дверку, замок должен щелкнуть. Потом надо ясно себе представить, куда или к кому ты хочешь попасть. В СТУПЕ есть две системы навигации. Одна находит координаты места, как птицы, используя магнитное поле земли. Вторая устанавливает телепатический контакт с адресатом, и где бы он ни находился, по кратчайшему пути добирается до него.

– Выходит, одного командирского голоса мало, надо обладать развитым воображением и сильной волей, – задумчиво произнес Геннадий Андреевич.

– Вы помните, бабушка Аглая рассказывала, как она своей волей заставила светиться хрустальный шар? Наверное, проверяли, сможет она управлять чудо-техникой или нет, – высказал свою гипотезу Андрей.

– На голос это загадочное устройство реагирует, а воли не хватает, ведь лететь мы никуда не собираемся, – вставил свои замечания Коля.

– А может быть, этот сектор устройства сравнивает услышанные голоса с голосом своей хозяйки, таким, как оно его запомнило, и дальше это устройство не запускается? – предположил Геннадий Андреевич. – У тебя, Коля, есть магнитофонная запись голоса бабушки Аглаи, включи-ка магнитофон. Смотрите, входной сектор засветился ровным сиреневым светом. Так, понизим тембр голоса. Смотрите, смотрите, весь сектор светится ярко-розовым цветом, и засветился соседний сектор. Понятно, сигнал передается вот по этой перемычке. Сейчас измерим сигнальчик, и можно будет запустить этот летательный аппарат.

Несколько дней Геннадий Андреевич колдовал над синтезатором, системой «зажигания» для СТУПЫ. Испытания летательного аппарата были назначены в субботу вечером за гаражами.

Как только достаточно стемнело, а зимой темнеет очень рано, Геннадий Андреевич вынес СТУПУ из гаража, туда он отвез ее еще днем.

– Такое впечатление, что эта СТУПА меняет свои габариты в соответствии с пассажиром, – прокомментировал свои наблюдения Геннадий Андреевич, устраиваясь поудобнее для полета.

– Концентрирую свое внимание и волю, приказываю перелететь через ряд вот этих гаражей, – обратился он к СТУПЕ голосом Карабаса-Барабаса.

СТУПА совершенно бесшумно оторвалась от земли, почти вертикально поднялась над гаражами и плавно поплыла по воздуху. Пока мальчики обежали ряды гаражей, СТУПА уже приземлилась.

– Будем считать, что испытания прошли успешно. Можно сдавать это чудо сказочной техники заказчику.

Для закрепления эффекта Геннадий Андреевич по очереди перелетел через гаражи с Колей, а потом с Андреем, и довольные тем, что летали, и тем, что справились с чудо-техникой, они отправились по домам.

Волшебные эксперименты

Перед Новым годом на очередную встречу Софья Сергеевна принесла целую кучу конвертов, пакетов и кулечков.

– Это знакомые мастера передали в наше распоряжение свои любимые инструменты, а я их разложила по пакетам с бирками, чтобы не перепутать – объяснила она.

Волшебную силу этих инструментов решили испытать на кружевных растениях, чтобы не рисковать бабочками и Золотой Рыбкой.

Разложили листы с гербарием по столу и стали к каждому кружевцу прикасаться по очереди разными инструментами, как будто это волшебная палочка.

– Предположим, что данное чудо основано на реальных природных явлениях, пока не изученных наукой. Практически все природные силы – это проявление взаимодействия электромагнитных полей разных частот, а сила этих полей может складываться. Следовательно, все инструменты надо связать в пучок, и тогда их энергетика усилится, – популярно объясняя суть своих действий, Геннадий Андреевич складывал один к одному лежащие на столе стамески, резцы по дереву, вязальные крючки, иглы, ножницы, спицы, разные просечки и прочее.

– Попытка – не пытка, – Аглая Константиновна взяла со стола связку разнокалиберных инструментов, прикоснулась ею к одному из кружевных цветов, произнесла волшебные слова: – Была кружевная, стала простая, глазам не верю, белая кружевная салфетка становится на глазах цветной. Но остается кружевной.

Мы не знали – огорчаться или радоваться. С одной стороны – дело стронулось с мертвой точки, и кажется, мы на верном пути, с другой стороны – результаты обнадеживающие, но не удовлетворительные, и конец этого верного пути пока не виден.

– Аглаша, – по-свойски обратилась хозяйка к своей постоялице, – мне помнится, у вас в коробейке был кованый браслет. Не могли бы вы его достать?

Пока Аглая Константиновна доставала свой браслет, Вера Никитична объяснила свою, показавшуюся странной, просьбу.

– Я ведь не всегда шваброй махала. Поработать нянечкой в больнице меня соседка попросила, ей срочно надо было к дочке съездить, с внуком помочь, а место терять не хотелось.

По профессии я геолог, почитай, лет двадцать в экспедиции ездила. Поверьте, всякий минерал на глаз могу определить. Браслетик-то у Аглаши не простой, я еще, как первый раз его увидала, подумала: как это из метеоритного железа такую красоту выковать удалось? В этом железе много кобальта и никеля, в земле такие руды не встречаются. У немцев в древние времена Кобольдами называли гномов, которые мешали выплавке металлов из руд, а Никелем – звали злой дух, мешающий получению меди из медных руд. Видно, искусный кузнец сумел победить злых гномов, секрет какой-то знал, ведь такому браслету не страшны ни вода, ни огнь, ни временя. Вот я и подумала: что, если все эти инструменты еще и внутрь браслета поместить? Сам сплав отличными магнитными и электрическими свойствами обладает, да еще умельцем-кузнецом сделан, он силу всех мастеров словно в кулак соберет и умножит.

Предложение Веры Никитичны нашли разумным, но перед решительным испытанием собрались выпить чаю: от волнений, что ли, у всех в горле пересохло. В спокойной беседе за чаем решили зря не рисковать. Творческая сила, от мастеров в инструментах накопленная, не бесконечна, а повторить свои эксперименты лучше в Крещенский вечер. Старики считали, что в этот вечер открываются небеса и происходят всякие чудеса.

Надпись на волшебном крючке

Накануне Крещения нас порадовала Маша: лингвистам удалось прочитать надпись на крючке. С нетерпением ждали мы вечера, с надеждой, что удастся расколдовать Золотую Рыбку и вернуть волшебную силу крючку. Колдовать положено в полночь, а до этого выслушали Машу.

– На старославянском языке надпись звучит не очень понятно, многие слова устарели и в современном языке их значение забыто. Стих получился не очень складный, но за смысл переводчики ручаются. Маша с выражением нараспев стала читать:

Чтоб нить судьбы не прервалась,

Чтоб животворной стала вязь,

Пусть Солнца жар и мощь Земли

Наполнят силой льна ростки.

Чтоб ливни и грозы, летние росы

Дали льну роста,

Семя льняное у сердца носи,

Помощи ни у кого не проси.

В теплую землю семя посей,

Трижды поли, рыхли и полей.

Вырастет в поле египетский лен,

Силой волшебной он наделен.

Если три радуги в небе горят,

– Чудо свершилось, – они говорят.

Силы Природы по воле людской

Входят в творенья их тайной тропой.

Природа, разум и уменье -

Явили новое творенье.

– Я уже знакомой бабушке позвонила, расспросила, как лен растят и все записала. «Надо посеять, потом несколько раз боронить и полоть, потом драть, вязать в снопы и ставить в короводы, чтобы дозревал, после чего возить к риге, колотить вальками семя, стлать тресту под августовские росы, поднимать ее и мять на мялке, трепать и чесать, прясть и ткать, а потом отбеливать холсты». – На одном дыхании выпалила Маша, словно боялась, что ее перебьют, и уже медленнее продолжала:

– Вот только непонятно, что это за лен египетский? Я в справочниках посмотрела: есть «лен глухой» – «ростун» или долгунец, дает долгие, но жесткие волокна. Есть «лен-плакун» – у него волокно короткое, мягкое и тонкое. Есть «лен-текучка» – у которого желтые головки лопаются, роняя семя. А про египетский лен нигде ни слова.

– А лен обязательно в Прибалтику возить? – спросил Андрей.

– Какую еще Прибалтику? – удивилась Маша.

– Ты сама сказала «возить к Риге», а Рига – столица Латвии.

– Рига – это большой сарай, раньше такие строили для сушки снопов и молотьбы. Сейчас все это делают на льнозаводе, – вмешалась в разговор Вера Никитична. – Тут наскоком дело не сделаешь, каждая работа требует умения и навыков. Раньше ко всему приучали постепенно, согласно с возрастом. Сначала работы попроще, затем все сложнее и сложнее. Прясть, к примеру, ты умеешь? – обратилась она к Маше.

– То-то и беда! На земле не остается людей, которые бы дело от начала до конца знали: от зерна до каравая, от руды до топора, или как со льном – от семян до рубашки. Возьмем, к примеру, хлеб. Все знают, что пекут его из пшеницы. Чтобы зерно взошло, надо знать, где и когда семена посеять. Надо вовремя убрать. Обмолотить, не растерять. В муку смолоть тоже умеючи надо, а уж тесто замесить и хлеб испечь – это искусство не каждому дано, тут одних инструкций мало. Многие секреты в работе мастер не осознает, делает, как деды-прадеды делали по привычке, по интуиции. В инструкцию такие мелочи не попадают, а без них хлеб печется невкусный, рубашки шьются, которые носить не хочется, топоры куют – в руки взять противно.

– Ты, Геннадий Андреевич, все правильно говоришь, – вступила в разговор Вера Никитична, – в нашей компании ни один человек всех премудростей не знает, но каждый знает хоть какую-то частичку. До весны время у нас есть, надо найти добровольца, который будет крючку волшебную силу возвращать, свои умения передавать.

– Я, я буду добровольцем, – подскочила Маша, – я очень хочу, я всему научусь.

– А учебе это не помешает? – спросила Софья Сергеевна.

– Нисколечко, я будущий историк, мне очень полезно самой на практике применить старинные технологии.

– Лен выращивать у моих бабушек можно, они и научат. До сих пор сами себе какой-то особенный лен выращивают, и все процедуры, какие с ним надо проводить, чтобы нитка вышла, тоже знают, – сказал Ваня.

– Чтобы время зря не терять, давай-ка я тебя, Машенька, прясть научу, по старинке, на веретене. Только сначала сама вспомню, потренируюсь немножко.

– Вера Никитична тебя прясть научит, а я научу вязать крючком, – предложила Софья Сергеевна, – у нас с Любушкой уже получается так же, как у волшебного крючка. Я так понимаю, что сила земли и солнца перейдет в лен, а потом с Машенькиной добротой и любовью перейдет в нитку, а из нитки должна войти в крючок.

– Время позднее, детям спать пора, – вмешалась молчавшая все время Аглая Константиновна.

– А вы без нас будете Рыбку оживлять? Можно, мы останемся? Андрей тут с бабушкой, я дома, Коля в квартире напротив живет, он отпросился. Ну, можно мы останемся? – за всех попросила Любушка.

– Такие исторические события бывают раз в жизни, – вступился за ребят доктор Ваня.

Зажгли свечи, разговаривать стали вполголоса, как заговорщики. Все приготовили для волшебного превращения.

– Может еще раз на цветочках попробовать? – спросила София Сергеевна.

– А вдруг потом силы не хватит на Рыбку? – задала встречный вопрос Вера Никитична.

– Я тут померил поля вокруг инструментов с браслетом, и специальный приборчик сделал, небольшой усилитель, можно попробовать на цветах, – предложил Геннадий Андреевич.

– Цветок будем оживлять сейчас, а Рыбку ровно в полночь, – подвела итог спорам Аглая Константиновна.

– Жаль, Глеб на дежурстве, но я ему все подробно расскажу, – заметила Маша.

Браслет

ом который обхватывал вязку крючков, резцов, иголок, Геннадий Андреевич осторожно прикоснулся к кружевной салфетке с вывязанными фиалками. Свечи замигали, пламя стало колебаться, как будто по комнате прошел сквозняк. Салфетка стала приобретать цвет и при этом как-то уплотняться, съеживаться. Цветы сначала были плоские, как засушенные, затем стали наполняться объемом и даже запахли.

– Это альпийские фиалки, наши бледнее и не пахнут, – заметила София Сергеевна. – Альпийские фиалки сибирской зимой – это ли не чудо?

– Давайте подвинем стол к аквариуму, – предложил Ваня, – как только Рыбка оживет, опустим ее в воду. Аэратор работает, я включил.

Без одной минуты двенадцать. Пора. Оживляющим прибором Геннадий Андреевич прикоснулся к кружевной Рыбке. Свечи вспыхнули и погасли. Когда их вновь зажгли, на столе лежала Золотая Рыбка. Золотистая чешуя бликовала в свете свечей, жабры шевелились. Первым опомнился доктор Ваня, он подхватил Рыбку и пустил ее в аквариум. Рыбка плюхнулась боком, приняла вертикальное положение и поплыла, вильнув хвостом.

– Как ты себя чувствуешь, Золотая Рыбка? – заботливо спросила бабушка Аглаша. Рыбка поводила своими телескопическими глазками и поплыла дальше.

– Я говорил! Чем заколдовали, тем и расколдовывать надо, – напомнил Андрей.

Египетский лен

С тех пор, как Геннадий Андреевич и мальчики восстановили СТУПУ, Ваня с разрешения Аглаи Константиновны летал проведать своих бабушек. И в этот раз Ваня на СТУПЕ слетал на денек к бабушкам в гости, очень удобно. Главное он выяснил, что ленок-то они сеют не простой – египетский, от бабок, прабабок завещанный. Пряжа из него тонкая, да ноская, в жару холодит, в стужу греет. Да не каждый год этот лен сеять можно. На Григория примечали, да на Татьяну, а особливо на Сретенье: как день погожий, лето будет сухое и жаркое, для египетского льна подходящее. И высок будет, и семена поспеют. А в сырую мокротень сеять нельзя – того и гляди, сгниет на корню, только семя зря переведешь.

Спросил, не будут ли бабушки возражать, если Маша у них летом поживет? Объяснил, почему она должна сама вырастить заветный-заповедный лен, а потом еще и приготовить из него кудель. И попросил, не будут ли они так любезны, помочь ей советом?

Бабушки, которые души не чаяли в Ванечке, особенно Варвара Макаровна, на все были согласны, лишь бы почаще видеть своего ненаглядного внука. Новый человек в глухой деревне – большая радость, а тем более Маша, она всем с первого взгляда понравилась. Взял Ваня у бабушек семя льняное, чтобы Маша у сердца его носила, как на крючке написано.

Вечером Ваня вернулся в город и все обстоятельно рассказал Маше.

Пока не выползли божьи коровки и не запорхали бабочки крапивницы, Маша училась прясть и вязать крючком. Ученицей она оказалась прилежной и сметливой – все у нее получалось замечательно. Маша внимательно изучила весь народный календарь, отметила красным фломастером важные дни и внимательно следила за метеосводкой. По всему выходило, лето будет жаркое.

Как только на земле появились проталинки, Аглая Константиновна засобиралась в лес, в избушку на курьих ножках. Собрала свою коробейку, взяла Осинничка, Золотую Рыбку в стеклянной банке, погрузила все в СТУПУ и вечерком полетела, ручкой на прощанье помахала.

Кот Баюн, что на хозяйстве в избушке на курьих ножках оставался, зимой избушку к жилью людскому поближе пригнал. Так зиму у трех бабушек и перезимовал.

А как Баба-Яга с Осинничком воротились, он снова в избушке на курьих ножках поселился.

Маша досрочно сдала экзамены и поселилась у бабушек в «неперспективной» деревне. А Ваня каждое воскресенье приезжал к ним в гости.

Очень хотелось Машеньке научиться носить воду в ведрах на коромысле. На картинках и в кино это так красиво выглядит: девицы ступают, словно плывут, вода в ведрах не шелохнется. На практике все оказалось сложнее. Непросто оказа

лось без сноровки подцепить ведра коромыслом. Да пока воду несла, по полведра воды по дороге расплескалось. Джинсы ста

ренькие (Маша их привезла, чтобы в огороде возиться) насквозь промокли. Повесила Маша их на забор просохнуть, а они пропа

ли.

– Ваня, помоги мне, пожалуйста. Стыдно сказать, у меня старенькие джинсы исчезли. Хотела заплатку на колено поставить, гляжу – их нет. К бабушкам я стесняюсь обратиться, скажут: неряха-растеряха, а искать в чужом доме неудобно.

– Сейчас позову СКИФОВ, они все уголки облазят, найдут пропажу. – Ваня взял в руки пульт дистанционного управления и нажал несколько кнопок.

– Ой, это какие-то механические крабы, – от неожиданности Маша отскочила в сторону. СКИФЫ нетерпеливо помигивали индикаторами, ждали указаний.

– Найдите такие же брюки, – Ваня показал на свои джинсы, – только с дырой на колене.

– Кому это понадобились брюки с дырой? – поинтересовалась подошедшая Варвара Макаровна.

– У Маши рабочие джинсы пропали, может быть, ты их прибрала? – обратился Ваня к бабушке.

– А что ты, голубушка, в драных джинсах делать собралась?

– Лен сеять, грядки копать, – растерянно пробормотала Маша.

– Сев – дело непростое. Ты к Земле-Матушке в гости идешь с низким поклоном, чтоб приняла семена из рук твоих, разбудила, напоила, накормила, сил дала для роста. А разве в гости ходят в чем попало? Исстари для посева шили рубаху особую, по подолу знаками плодородия вышитую. На сев шли, как на праздник.

– Древность все это – одухотворять силы природы, – желая выручить Машу, беззлобно вставил Ваня.

– Может, и древность, так дедами-прадедами заповедано, а они без урожая никогда не оставались. Ты к Земле с ласкою – и она к тебе со всею щедростью. А если пахать вкривь, да боронить вкось, прополоть как попало, и будет тебе урожай – дырка от бублика. Не слушай его, охайника, Машенька, у меня в сундуке припасены рубахи посевная и покосная, сарафан и передник. Народный крой всем впору.

– Но джинсы-то все равно надо найти. Все свои, а вещи пропадают, это не дело. Может, коза Клавка порядок навела? – Ваня дал указание СКИФАМ.

– Вань, а откуда у вас роботы такие современные? – спросила Маша, когда Варвара Макаровна ушла по делам.

– СКИФЫ? А это специализированные кибернетические функционеры. Небольшие юркие роботы, похожие на крабов. Воду натаскать, дрова напилить, баню истопить, что принести, подать – они всегда под рукой. Пока они исправно работают за бабушек, можно не беспокоиться, при случае даже первую помощь могут оказать.

Я сколько себя помню, СКИФЫ всегда бабушкам помогали. У нас в роду умельцы никогда не переводились. Наверное, кто-то из родни космической техникой занимался, макеты Луноходов бабушкам подарил или специально помощников сделал. Это давно было, Луноход-1 в 1970 году запустили, а Луноход-2 в 1973, нас тогда еще и на свете не было. А вот и СКИФЫ, легки на помине. Красная сигнальная лампочка горит, значит, приказание выполнить не могут. Пропали твои джинсы. Будешь в сарафанах ходить, по-старинному, как хотела.

Хотела Маша сама пашню пахать, да Ваня ее убедил, что в надписи на волшебном крючке только о посеве льна говорится, а про пахоту ни слова не сказано. Хотел Ваня СКИФА позвать, чтобы землю вспахал, бабушкам весь огород СКИФЫ вскапывают.

– Они такие маленькие, у них не хватит сил плуг за собой тащить, – заметила Маша.

– Знаешь, как они здорово землю рыхлят, как электрокофемолка. Режущие плоскости вращаются как пропеллеры и зарываются на нужную глубину. Все сорняки перемалываются в мелкую крошку, а полезные бактерии остаются на месте, их только немножко потрясет.

Маша настояла, чтобы все было по старинке. Нашли давно заброшенную соху. Ваня вспахал поле. Собрались лен сеять, а сеять-то нечего. Дырочка в мешочке, что у сердца носила, крохотная оказалась, а семечко льняное и того меньше. Где просыпалось, когда, неведомо. Маша в слезы. Ей такое важное дело доверили, а она в самом начале все испортила. Из-за нее крючку сила волшебная не вернется, Рыбка Золотая до конца не расколдуется, бабочки диковинные не оживут.

А пока Маша плакала, коза Клавка пошла себе в лес со двора. Солнышко за полдень перевалило. Вернулась коза, Машу легонько лбом бодает, мол, посмотри на меня. Посмотрела Маша на козу внимательно и разулыбалась. На шее у козы рядом с колокольчиком ладанка висит, на которой Синеок вышит, а в ней шарики с семенем льняным.

– Эти семена точно от самой Миловиды достались, древние очень, может, всхожесть потеряли, но я очень хочу, чтобы вы проросли, чтобы Земля-Матушка разбудила в вас силы жизненные, чтоб тянулись вы к солнышку жаркому, росли длинные-предлинные, – пошептала так над семенами Машенька и посеяла их на пашенке. – Всякое семя, знай свое время! – громко сказала она, как ее научила Варвара Макаровна.

Не утаила Машенька беду свою, рассказала все, как есть, бабушкам.

– Это все проделки Кикиморы, – рассудила Дарья Семеновна, – летом-то она за болотом следит, делом занята, а зимой, как болото замерзнет, она к людям, к теплу подбирается. Тепла не жалко, пусть бы жила, да уж больно пакостливая. То кудель всю перевьет, то пряжу замарает, то полотно порвет, скучно ей, развлекается. Видно, подсмотрела, мешочек на груди прячешь, решила узнать что.

– Может, оно и к лучшему, наши семена с другой стороны горы посеяны, какие-то да вырастут, – успокоила Машеньку Варвара Макаровна.

Маша у бабушек главной помощницей стала: за льном ходить да по хозяйству помогать. Черную работу всю СКИФЫ справляли, а время попусту терять Маша не привыкла, стала она у Дарьи Семеновны учиться на кроснах ткать, у Анфисы Степановны – козий пух чесать, пряжу пуховую прясть да шали кружевные вязать. Варвара Макаровна, хоть пальцы уже и не слушаются, показала, как узоры крючком вязать, какие в роду бабки-прабабки вязали.

– Бабушки по старинке за кроснами да с вязанием время коротают, а тебе, Маша, это зачем?

Видно было, что Ваня поддразнивает Машу, нравится ему, что она с бабушками ладит.

– Ковров в магазинах полно на все вкусы. Вязальные машины с программным управлением свяжут, что хочешь и сколько хочешь; всякие свитерочки, кофточки, как шелуху от семечек, выплевывают.

– То-то что выплевывают, – вступилась за Машу Варвара Макаровна, – а тут не ремесло, а творчество: сначала в голове свою задумку выносишь, потом в руках каждую кудельку, каждую петельку выпестуешь – вот и получается вещица, может, не такая ровная, как на машине сработанная, да зато живая, руки мастера помнит. Не то дорого, что красна золота, а то, что доброго мастерства.