- -
- 100%
- +
В то утро он неожиданно появился перед моими глазами. Какое совпадение… Чердачная лестница так и манила, на дверце не было замка, и я подумал – почему бы и нет. К тому же рядом не нашлось никого, кто мог бы мне помешать.
Забравшись наверх, я оказался в полумраке. Впереди было окно, пропускающее тусклый, серый августовский свет, но его заслоняли пыльные штабели ящиков и коробок. Кажется, сюда годами складывали разное барахло со словами: «Вдруг пригодится, не выбрасывать же».
Медленно и осторожно я начал обходить колонны из коробок, некоторые из которых так и грозились обрушиться. Любопытство сменилось разочарованием: я думал, на чердаке будет светлее, просторнее и чище. В конце концов, мне хотелось найти здесь что-нибудь, хотя я сам не знал, что именно. В принципе, это неважно, ведь больше оставаться на этом кладбище ненужных вещей я был не намерен. Решил напоследок заглянуть в окно, оценить вид и сразу уйти.
Я уже подошёл к окну, такому же пыльному, как и всё здесь, когда за моей спиной раздался хлопок.
Мне он не понравился. Совсем не понравился. В моём воображении пронеслись все сцены из книг, где главного героя где-нибудь запирали и оставляли умирать. Может, я бы и не отказался стать героем книги, но точно не такого рода.
Чудом не сбив ни одной коробки, я бросился назад по своим следам. Мой топот мог разбудить спящих этажом ниже – плевать, нахлынувшая паника не давала мне думать об этом. И думать вообще. Добравшись до люка, я упал на колени и схватился за ручку.
Крышка распахнулась так легко и резко, что я чуть её не уронил.
В этот момент я почувствовал себя ужасно глупым. И паникёром тоже. Нервно рассмеявшись, я уже собрался спуститься, когда захотел осмотреться вокруг.
Первое, что я заметил – следы. То, что я сразу не обратил на них, на отпечатки босых ног в пыли, внимание, только подтверждало мою неразумность. Сами понимаете, о ком я подумал. Я понял, что она была совсем близко, пряталась за коробками, в паре шагов от меня. А я, разумеется, даже предположить не мог.
Вторым открытием стал маленький блестящий предмет, удивительно, но совсем не пыльный. Он лежал неподалёку, наверное, выпал у неё из кармана. Я поднял его, повертел в руках – это был пластиковый контейнер из-под фотоплёнки. В моей голове вспыхнули искры понимания. Сунув футляр в карман, я решительно полез вниз.
Плёнка. Кофр с фотоаппаратом на шее. Следующее звено – фотолаборатория. Одна такая точно была в Доме Собраний, пару раз я даже прятался там от Гаммы и близнецов, пусть и не очень успешно.
До Дома я добрался почти вдвое быстрее обычного. Не бежал, но очень торопился. Надеялся на счастливый случай. По дороге старательно принюхивался, пытаясь почуять запах гари. Кажется, мне это удалось, но, скорее всего, душок пожарища исходил от меня.
Главный вход был ещё закрыт, но я знал, что всегда можно было воспользоваться пожарным – какая ирония. Огибая угол, я вспомнил, что успел мельком увидеть в чердачном окне до того, как захлопнулся люк.
Не догадаетесь? Давайте, это легко.
Конечно, то самое пепелище.
Предлагаем Вам немного теории для ознакомления.
Огонь – есть экзотермический (сопровождающийся выделением тепла) процесс окисления, в результате которого исходные вещества (то, что вы поджигаете), превращаются в продукты сгорания (глава 13). Огонь имеет свойство распространения по имеющимся поблизости горючим материалам (глава 7). Тогда как пожар – это неконтролируемое горение, которое, как говорят, причиняет вред обществу и его имуществу и должно быть запрещено.
Но это всё только пустые слова. Мы с Вами знаем, что пожары – это много больше, чем короткое определение и обещание опасности. Пожар может быть не только источником удовольствия или душевного спокойствия, он часто становится смыслом жизни. Кому, как не нам, это понимать.
Фотолаборатория находилась на втором этаже. Я уже забыл, какая дверь вела туда, пришлось вычислять методом проб и ошибок. Она оказалась не заперта; впрочем, ничего другого ожидать и не приходилось. У нас очень редко запирали двери, в этом не было смысла. Никому в голову не приходило закрываться или наоборот, пробираться в запрещённые места. Ну… обычно.
Я вошёл, обратив внимание на массивную щеколду с внутренней стороны – кажется, раньше её там не было. Потом перевёл взгляд на плотные шторы; на две лампочки, обычную и красную, раздутую, как апельсин; на четыре сдвинутых в центр комнаты стола и стеллажи у стены.
Но кроме меня никого внутри не было. Разочарованно вздохнув, я принялся обходить столы. Пусть я не встретил, кого хотел, не стоило сдаваться. Мне пришло в голову, что здесь могли бы быть те самые фотографии. В ящиках столов, на полках, где угодно. Никто же не мешал мне искать…
Я потянул на себя ручку первого ящика, когда дверь открылась.
Первой моей мыслью… Ладно, первой было: «Надо закрывать дверь, тупое существо! Теперь Гамма точно сломает тебе что-нибудь!» Дальше мысли разделились. Некоторые надеялись на появление на пороге босоногой с уже отпечатанными фотографиями в руках. Другие подсказывали объяснения того, почему я нахожусь здесь в такую рань. Все они оказались совершенно не нужны.
На пороге стоял Дзет.
Сегодня он накинул белый халат поверх пиджака, а излишне длинные волосы (Гамму они всегда возмущали) стянул резинкой на затылке. Как всегда, у него под глазами залегали круги, а скулы остро выделялись на коже – будто он почти не спал. И он смотрел на меня с явным удивлением. А я точно так же на него. Я, конечно, мог предположить, что он пришёл открыть Дом и немного убраться; сам же Дзет, наверное, не мог предположить ничего.
– Что ты здесь делаешь, Альф?
– Я… ищу кое-кого, – ничего более умного в мою голову не пришло.
– Кого же? – он склонил голову на бок. Стёкла очков блеснули в луче света, бившего сквозь щель в шторах.
А что я? Что мне было терять? К тому же, я верил Дзету.
– Одну девушку. Она… любит фотографировать. Ещё ходит босиком и не ходит на собрания… Не всегда ходит, – я выдал почти всю информацию, которая у меня была. – Звучит глупо, но я не знаю её имени.
Пару секунд Дзет стоял молча. Потом повернул голову, глядя мне в глаза, и ответил:
– Кажется, я понял, о ком ты говоришь. Она очень любит огонь.
Огонь… Кодовое слово, ключ от шифра, сигнал. В моей голове что-то вспыхнуло, я подался к нему, наткнулся на стол, сжал в кармане футляр от плёнки.
– Да?! В смысле, я знаю… А как?..
– Как её зовут? – на лице Дзета появилась улыбка, и это меня успокоило. – Тета. Могу вас познакомить.
– Отлично! – это было лучше, чем отлично. Я надеялся, что у неё были фотографии, много фотографий. И хотел, чтобы она отдала их мне.
– Приходи сюда сегодня, после собраний. Я думаю, тебе понравится.
– Отлично, – повторил я. Я тоже так думал.
– А та книга, – Дзет открыл дверь за своей спиной. – Ты ещё не читал её?
– Нет, как раз собирался…
– Тогда пойдём в читалку. Посидишь там в тишине.
Я с готовностью закивал. Это предложение мне тоже невероятно нравилось.
До назначенного времени нужно было прождать пять отдельных собраний, обед и одну пятиминутку. Я и так не отличался терпением, особенно когда нам рассказывали что-нибудь скучное, вроде математики, но в тот день просто извёлся. О таком я тоже читал. Когда ты чего-то сильно ждёшь, время растягивается, и стрелки часов прилипают к циферблату.
Когда нам выдали обед, я проглотил его, не чувствуя вкуса. И всё это время я бездумно обводил столовую взглядом. Её – Теты – видно не было. Потом я пошёл побродить по двору. Гамма бросила на меня подозрительный взгляд, но ничего не сказала, я ведь пришёл на все собрания и даже делал вид, что слушаю. Придраться было просто не к чему.
Во время обеда я всё ещё старательно высматривал Тету, но её нигде не было. Наверное, не хотела попадаться на глаза Гамме.
Я отлично её понимал.
Оставалось ещё одно собрание. Уже не помню: язык, география или ещё что-то, неважно. Я не думал об этом, потому что ещё на улице, возвращаясь после обеда, заметил слабый красный свет, пробивающийся из окна фотолаборатории. Хорошо, что день снова был пасмурным, иначе я не увидел бы ничего.
Любопытство, терзавшее меня с утра, переполнило голову. Я прошёл мимо нашей комнаты для занятий и двинулся к лестнице. Если бы меня тогда спросили про Гамму… Я мог бы и не вспомнить, кто это. Мир остался где-то далеко позади.
Конечно, мне сказали прийти в конце дня, но никто ведь не запрещал сделать это раньше? «Всё, что не запрещено – разрешено», – я прочитал это где-то и смог запомнить. Поэтому, ведомый любопытством, даже не думая о том, как меня встретят, я подошёл к двери и потянул за ручку.
О щеколде я тоже не вспомнил. Но дверь открылась.
Будто, меня там ждали.
Возможно, Вы этого не знали, но пламя может быть не только оранжевым. Точнее, не только оранжевым, жёлтым, белым и синеватым, каким мы привыкли его видеть.
Цвет пламени зависит от вещества, которое горит. Так кальций и литий имеют обыкновение гореть насыщенным красным пламенем. Вода в атмосфере горит бледно-фиолетовым, а селен – синим. Если вам хочется понаблюдать необычный зелёный огонь – подожгите сурьму, медь, барий или фосфор. И наконец, калий горит очень красивым фиолетово-розовым.
Достав необходимые химические реактивы, Вы можете поэкспериментировать, чтобы полюбоваться различным цветом пламени.
Красный свет резал глаза. Сначала я даже ослеп, зажмурился и только через пару секунд приоткрыл веки, чтобы не узнать лабораторию.
От одной красной лампочки комната стала выглядеть по-другому. Все предметы окружал алый ореол, в углах стоял бордовый мрак, а шторы будто горели. Пожар без пожара. Красиво было настолько, что я с глупым восхищённым видом замер на пороге, пока из ступора меня не вывел голос. Насмешливый женский голос, мне и казалось, что говорить она будет именно так.
– Заходи, раз пришёл. Только закрой дверь. Свет может всё испортить.
В моей голове не было и мысли о том, чтобы переспросить или не согласиться. Я шагнул внутрь, хлопнув дверью.
– Ты не заперла её. Опять. А если бы Гамма решила проверить, чем мы тут занимаемся? – это был другой, мужской голос. Я повернулся на звук, вглядываясь в красный полумрак.
Рёбра немедленно заныли, напоминая.
Понятно, почему я не узнал его сразу, по голосу. Совсем недавно я думал, что он даже не умеет разговаривать! Но увидев лицо, я понял, кто стоит слишком близко, сразу. Это не было сложно – мы очень часто виделись.
Это был Пси. Или Фи – различать их я не умел.
– Вот чёрт, – только и выдохнул я, не зная, пытаться ли мне закрыть чувствительные места или просто выскочить из комнаты. А он всего лишь продолжал говорить.
– Надейся, чтобы мой братец и Гамма не узнали, чем мы тут занимаемся. Нам нужно быть осторожнее, ещё осторожнее.
– Заткнись, Пси, – ну вот, теперь я хотя бы знал, кто это из них. – Всё нормально.
Раздался плеск – Тета достала из кюветы с водой? реагентом? листок и переложила его в соседнюю. Потом повернулась ко мне:
– Я Тета.
– Я знаю. Я Альф.
Подозрительно поглядывая на Пси – я всё ещё не понимал, что он здесь делает – я двинулся в сторону фотографий. Несколько из них, блестящие от воды, висели на прищепках на верёвке, протянутой вдоль стеллажей.
– Я рада, – ответила она, глядя на секундомер, лежащий на столе. Кажется, она правда была рада, но я об этом не думал, меня занимало другое. – А если его сестрёнка зайдёт сюда, то мы занимаемся делами фотокружка. Рутина.
– Она увидит, что мы прогуливаем собрания. И тебя. Ты у неё на очень плохом счету, чтоб ты знала.
Они говорили что-то ещё, но я уже не слушал. Я добрался до фотографий.
Они были чёрно-белыми, все они. И на всех было пепелище. С разных ракурсов, с разным освещением, но оно и только оно. Пара балок, торчащих из земли, остатки стен, чёрный пепел везде. Всё, что осталось.
Глядя на них, я вернулся туда. Я снова видел огонь, пожирающий дерево, я чувствовал запах гари и слышал треск рушившейся крыши. Не знаю, сколько бы я простоял там, если бы меня несколько раз грубо не окликнули.
– Эй, ты! – наверное, Пси научился этому у своей сестры. – А ты как собираешься перед ней объясняться?
– Не знаю, – недовольно ответил я. – А ты? Что Гамма скажет, не увидев на собрании тебя?
Это была провокация. Я немного злился за то, что он оторвал меня от фото. Но всё-таки мне было интересно.
К моему удивлению Пси посмотрел на меня мрачно, но беззлобно. Взъерошил волосы – такие же чёрные, как у Гаммы, неровно подстриженными прядями падающие на лоб, и ответил:
– Мы с братом по очереди патрулируем коридоры. Ищем тех, кто отлынивает, следим, чтобы всё было в порядке. Её идея. Я договорился с Фи, и почти всегда занимаюсь этим сам.
– То есть, сидишь здесь?
– Да, – он поморщился. – Гамма ничего не знает. Я не хотел её обманывать, но она сама…
Я мог только кивать в ответ на этот неожиданный порыв откровения. А ведь правда, я никогда не обращал внимания на то, оба ли близнеца сидят на собраниях. Гамму я мог увидеть всегда, в первом ряду, с безупречно прямой спиной, но не её братьев.
– Идеальная маскировка, – вырвалось у меня. – Никто не обращает внимания.
– Не говори…
Больше он ничего не сказал, отвернувшись. Я мог вернуться к фотографиям, но на этот раз меня отвлекла Тета.
– Ты хочешь увидеть остальные фотографии? – она смотрела прямо в глаза и улыбалась. С растрёпанными волосами, расширенными зрачками, щипцами в руке, она скорее пугала. – Я знаю, ты хочешь увидеть остальные фотографии.
Конечно, она знала. Что важнее, она понимала, почему.
Поэтому я просто ответил:
– Да, хочу.
Тета торжествующе щёлкнула щипцами и вернулась к кюветам.
– Подожди, я почти закончила.
Я кивнул, пододвинул к себе ближайший табурет, достал из кармана книгу. Красный свет был не самым удобным для чтения, но различать буквы было можно. Я мог бы вернуться к снимкам пепелища, но решил потерпеть. Немного успокоиться, чтобы потом удовольствие было полнее.
Пси наклонился (я с трудом сдержал порыв отстраниться), чтобы рассмотреть обложку и спросил:
– Дзет дал? – я кивнул. – Понятно. Он всем нам даёт книги.
– Всем?
– Всем троим, – сказал он, но взглянул на меня и поправился. – Четверым.
– Я, этот маленький параноик, Стигма и теперь ещё и ты, – добавила Тета. – Ты ведь теперь с нами, да?
– А будет огонь? – спросил я. Это было единственное, что имело значение.
– Конечно, – Тета подняла щипцы к потолку, красной лампе и сохнувшим фотографиям. – Будет огонь!
– Много огня, – с явным удовольствием в голосе добавил Пси.
– Тогда, какие могут быть вопросы? Я с вами.
Мне и в голову не приходило, что можно ответить по-другому. Подумать по-другому.
– Тогда, нас точно четверо. И Дзет с нами, – сказала Тета. Она всё ещё улыбалась. Я подумал, что она из тех странных и, возможно, ненормальных людей, которые улыбаются всегда.
Это было немного пугающе, но к этому можно было привыкнуть.
Говоря о физических свойствах горения, нельзя не упомянуть два его типа. Медленное горение (дефлаграция, если вам интересен термин) и детонационное горение, иными словами – детонация.
Тип, который обычно привлекает нас – это медленное горение, которое возможно контролировать и легко и приятно наблюдать. Но когда речь зайдёт о детонации, обязательно будьте осторожны! Напоминаем, что при этом явлении огонь распространяется с сверхзвуковой скоростью, что делает наблюдение опасным. Кроме того, обязательно наличествует ударная волна, которая также несёт разрушение.
Мы рекомендуем Вам не поджигать вещества, имеющие возможность детонировать, чтобы обезопасить себя. Более подробно о таких веществах будет рассказано в следующих главах.
В тот день мы остались втроём. Стигма, кем бы она ни была, не смогла прийти, но меня это вполне устраивало. Я спокойно читал «Моби Дика», смотрел, как Тета проявляет фотографии – плеск реагентов, шорох бумаги, красные блики на щипцах – и бросал редкие взгляды на Пси. Тот, кажется, дремал, обмякнув на столе. Но стоило прозвучать сигналу об окончании собрания, он сразу вскочил и, не сказав ни слова, вышел из комнаты.
Я мысленно посочувствовал тому, кого он сегодня наградит ударом под рёбра.
Я остался один на один с девчонкой, сжимающей в руках металлические щипцы и постоянно улыбающейся. Это… напрягало. Поэтому когда снова хлопнула дверь, и вошёл Дзет, я не сдержал облегчённого вздоха. Оставалось только надеяться, что никто не услышал его.
Дзет посмотрел на меня и тоже улыбнулся – довольно, очень довольно.
– Я так и думал, что ты придёшь раньше. Что ты не сдержишься, – он хлопнул в ладоши, звук утонул в красном свете. – Видишь, я не ошибся.
Мне это показалось самой лучшей похвалой, а Дзет уже повернулся к Тете.
– Фотографии?
– Почти, – махнула щипцами она. – Ещё совсем чуть-чуть.
– Отлично, – он вернулся ко мне, я даже не успел перевернуть страницу. – Со всеми познакомился?
– Почти. Правда, я хотел сказать, – я замялся, не зная, стоит ли продолжать, но Дзет понимающе кивнул. – А Пси, он…
– То, что он брат Гаммы? – я тоже кивнул, он снова понял меня с полуслова. Это восхищало. – Не обращай на это внимания. Я точно знаю, он не расскажет ей ничего.
– Хорошо, я просто…
– Можете посмотреть! – я резко повернулся. Тета держала в руках стопку снимков.
Это было очень вовремя, потому что я не знал, что говорить дальше. Я слишком привык воспринимать близнецов как нечто враждебное и чужеродное, вроде Гаммы. Отвыкнуть так сразу было непросто, но раз ему верил Дзет, то и мне стоило тоже.
Я мог ещё долго думать об этом, но тогда всё моё внимание захватили фотографии, те самые фотографии. Не медля, я захлопнул книгу.
В отличие от остальных, на которых было пепелище, эти оказались цветными. И я сразу понял, почему именно они. На них был огонь.
Пламя на фоне серого неба. Пламя, пожирающее дом. Пламя – красное, оранжевое, жёлтое, почти золотое. Пламя – везде.
Кажется, я не дышал, рассматривая их. И рядом со мной не дышала Тета. Мы перебирали ещё влажные снимки, передавали их друг другу, молча, даже… благоговейно. Я мог бы заниматься этим долго, очень долго, если не вечно, но всего после пары десятков кадров они закончились. Я поднял голову и обиженно спросил:
– Всё?
Тета кивнула.
– У нас мало цветной плёнки, приходится экономить. А на чёрно-белой это тоже красиво, но…
– Но не так, – закончил я. Огонь застыл на фотографиях в моих ладонях.
Дзет откашлялся за нашими спинами. Сжимая снимки, мы синхронно повернулись к нему. Пока мы были захвачены зрелищем, он выключил красную лампу, и всё вокруг показалось мне слишком бледным.
– Мы достанем ещё плёнки, – произнёс он. – Обязательно. – И ему нельзя было не верить.
– Было бы неплохо, – ответила Тета. – Мои запасы заканчиваются уже.
Я только кивнул. Дверь снова хлопнула – вернулся Пси. Он пробурчал что-то по поводу задвижки и подошёл к нам.
– Стигму не видел? – спросила Тета. Он помотал головой, вытаскивая у неё из рук фотографии. – Давайте тогда подождём её немного.
А сейчас, Дорогой Читатель, давайте заглянем в Вашу сумку. Есть вещи, которые каждому поджигателю необходимо иметь с собой.
Конечно, это предметы, способные обеспечить вашу безопасность (их мы рассмотрели в ранних главах). Респиратор, очки и перчатки – всё это отлично помещается в сумку среднего размера.
Кроме того, Вам определённо необходима горючая жидкость. Самой распространённой, безусловно, является бензин (больше о горючих жидкостях в главе 7). Небольшая канистра или даже бутылка так же хорошо поместится в сумку, к тому же, её не слишком тяжело нести.
Также советуем всегда иметь с собой несколько зажигалок и коробок спичек – на тот случай, если зажигалки не сработают. Это – наиболее лёгкие и распространённые способы развести огонь. Заметим, что спички и зажигалка сами по себе обычно не вызывают подозрений. К сожалению, такого нельзя сказать о случаях, когда их находят в одной сумке с канистрой бензина.
Добавьте несколько полезных мелочей, например, фонарик и бутылку чистой воды. Также рекомендуем держать при себе марлю и мазь от ожогов на случай непредвиденной травмы.
Мы прождали минут сорок. Я читал, Пси перебирал фото, а Дзет и Тета убирали реактивы. Когда солнце за облаками начало клониться к горизонту, Дзет хлопнул в ладоши.
– Она не придёт, раз не смогла до сих пор.
– Спланируем без неё?
– Придётся, – Дзет достал из ящика стола свёрнутый лист бумаги. Карту. Карту города, исчерченную разноцветными чернилами: линии, точки, кляксы ложились на дома и улицы, оставляя новый, непонятный рисунок, на полях была написаны непонятные значки. Я засмотрелся на неё, пытаясь угадать, что конкретно мы будем делать.
– Вы уже выбрали следующее место? – сказал Пси, откладывая фото и подходя к нам. Я закрыл книгу.
– Место для поджога, так? – я не мог просто подождать, пока мне бы всё объяснили. Любопытство рвалось на свободу и требовало информацию прямо сейчас.
– Именно его, – ответил Дзет, расправляя сгибы карты. – Надеюсь, ты будешь в этом поучаствовать.
– А я могу отказаться? – это прозвучало очень удивлённо. Чтобы я и отказался от поджога? Да вы шутите.
К моему удивлению Пси кинул на меня взгляд полный одобрения. Это было… очень странно. Я и не предполагал, что он может так смотреть, на самом деле.
Дзет же мне улыбнулся.
– Это может быть опасно. И это незаконно, хотя, думаю, ты и так знаешь.
– Тогда у меня тоже есть вопрос, – мне уже стало просто интересно. – Почему вы этим занимаетесь?
Вы ведь помните, что есть сотни причин для того, чтобы ничего НЕ поджечь. Я ждал долгих объяснений, но Дзет ответил коротко:
– Потому что я могу. И потому что мы хотим.
Этого и обещания огня было более чем достаточно. И если до этого в моём сознании и скользили какие-то мысли о реальной опасности и возможности попасться, они исчезли без следа.
Говоря о самой сумке: помните, она должна быть из плотной, непрозрачной и хорошо стирающейся ткани. Фасон не критичен главное, чтобы её удобно было нести.
Плотной (и желательно хорошо сшитой), чтобы не порваться и не подвести Вас при случае. Вы же не желаете неожиданно потерять всё необходимое?
Непрозрачной, чтобы никто, кроме Вас и Ваших товарищей не смог увидеть содержимое. Вам же не хочется объяснять необходимость ношения с собой горючей жидкости и респиратора?
Легко стирающейся, чтобы избавиться от запаха гари, способного привлечь ненужное внимание.
Мы рекомендуем чёрные или серые сумки, на которых хуже видны пятна пепла.
В общежитие я вернулся в непривычно хорошем настроении. Ужин, переполненный душ, тёмная комната – оно не ухудшилось до ночи. В книге в кармане куртки лежала фотография. Та самая, цветная, одна из немногих. Дзет остановил меня после собрания и протянул её. Я не смог отказаться, это мне и в голову не пришло.
Соседа в комнате не было. С другой стороны коридора доносилось нестройное пение под гитару, растущая луна светила в окно. Я закрыл дверь, отрезая все звуки, и лёг на кровать. Достал снимок.
Жар огня опалил мне ресницы. По телу разлилось обжигающее тепло.
Через три дня мы собрали стандартный набор поджигателя. Канистры с бензином, спички, несколько зажигалок, плотные перчатки. Этого было более чем достаточно. Из шкафа в лаборатории мы взяли одежду: стандартные чёрные штаны, ботинки и свободные куртки, всё на несколько размеров больше, чтобы натянуть это поверх обычной одежды. Свою любимую куртку мне пришлось снять – сразу почувствовал себя беззащитным. Тела были спрятаны под мешковатой одеждой, волосы под капюшонами, даже Тета натянула носки и ботинки. Мы четверо превратились в компанию безликих близнецов.
Всех это вполне устраивало.
Дзет с нами не пошёл, четвёртой стала Стигма. Но и она закрыла чёрной одеждой свой бордовый свитер и связку амулетов на шее – странных, незнакомых мне металлических символов, не меньше шести штук на перепутавшихся шнурках. Единственное, что она оставила: тёмные волосы, которые постоянно свисали на её лицо, закрывая глаза.
Я так и не понял, как она могла нормально видеть.
Мы вышли почти ночью. После комендантского часа улицы были пусты, а фонари почти не горели. Мы были похожи на четвёрку рабочих, задержавшихся на смене. Или на компанию ночных демонов, о них я тоже читал.
Стигма шла чуть впереди, мы, растянувшись в линию, старались не отставать. Ходила она быстро, говорила и жестикулировала тоже. Я ещё не успел привыкнуть. Мне она казалась резкой и немного злой, может, именно такой она и была. Я пока не знал, как о ней думать, но это было неважно.