Лисьи норы. Тысячелетнее дерево.

Дух замолчал, и его глаза сквозь маску стали глубже, серьёзнее.

— Тебе надо узнать, в чём причина, и помочь ему. Если ты поможешь мне — я помогу тебе. Ты спасёшь своё дерево, а я — твоего друга.

Сойка посмотрел на Никса. Тот лежал в носилках, дыша ровно, но всё ещё не приходил в себя.

— Я согласен, — сказал Сойка без колебаний. — Я найду, в чём причина болезни дерева. И я это исправлю. Только мне надо попасть на поверхность.

Дух кивнул, и в его глазах зажглась искра надежды.

— Это я могу устроить.

Глава 6

— Я не умею создавать норы, — сказал дух, не оборачиваясь. — Но я чувствую, когда они появятся. Тебе нужно прыгнуть в ближайшую, когда прибудет лис. Хоть они сразу закрываются, когда лисы попадают сюда, но своей магией я придержу её открытой на несколько мгновений. Тебе просто надо будет успеть добежать. И я постараюсь, чтобы ты очутился как можно ближе к дереву на поверхности.

Сойка перевёл взгляд с норы на лисёнка, который лежал в носилках у подножия дерева.

— Я могу забрать его с собой? — спросил он, и в голосе его послышалась тихая надежда.

Дух покачал головой.

— Лисёнок останется здесь. Но не беспокойся. Я о нём позабочусь. Я буду питать его магией и заглушу для него «Колыбель леса». Он будет спать, пока ты не вернёшься. Ему не будет больно.

Сойка почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он не хотел оставлять Никса одного. Но он знал: если он не поможет духу, дух не поможет ему. Он подошёл к носилкам, присел на корточки и погладил лисёнка по голове. Никс даже не пошевелился — он спал, но его дыхание было спокойным и ровным.

— Я вернусь, — прошептал Сойка. — Ты только жди меня. Хорошо?

Лисёнок чуть вздохнул во сне, будто услышал его.

— Как я вернусь обратно? — спросил Сойка, поднимаясь.

— Ты прыгни в любую нору, — ответил дух. — Я тебя приведу сюда. Я почувствую тебя, даже если ты окажешься на другом конце мира.

Сойка кивнул и сел на траву у подножия дерева, прислонившись спиной к тёплой коре. Вокруг мерцал мягкий голубой свет, и усталость, которую он так долго гнал от себя, наконец накрыла его с головой. Он закрыл глаза, чувствуя, как веки тяжелеют, и провалился в глубокий сон.

Ему снилось, что он снова стоит у того самого тысячелетнего дерева на поляне, на поверхности. Но оно было другим — не старым и могучим, а молодым, с тонкими ветвями и ярко-зелёными листьями, которые шелестели, хотя ветра не было. Сойка подошёл ближе и положил ладонь на кору. Она была шершавой и тёплой.

— Ты пришёл, — раздался голос, и Сойка обернулся.

Рядом стояла мама. Она улыбалась, и в её руках была большая корзина, полная ягод, грибов и трав. Она пахла так, как пахнет лето в их доме — мятой, хлебом и заботой.

— Я знала, что ты вернёшься, — сказала она. — Я всегда знала.

Сойка хотел что-то сказать, но слова не шли. Он просто смотрел на неё, чувствуя, как внутри разливается тепло, которого ему так не хватало во время его странствий.

Потом он повернул голову и увидел Никса. Тот бежал по полю, весело подпрыгивая и виляя хвостом. Его шерсть переливалась на солнце, и он был целым, здоровым, живым. Он подбежал к Сойке, лизнул его в ладонь и сел рядом, глядя на него с той же доверчивой преданностью, что и в их самые лучшие дни.

— Теперь всё будет хорошо, — сказала мама.

И Сойка поверил ей. Он улыбнулся, наклонился к лисёнку, чтобы погладить его, но рука прошла сквозь него, как сквозь дым. Сойка замер, улыбка сползла с лица. Он попытался снова — но Никса не было. Вместо него уже на голой влажной земле были следы лап, уходящие в темноту.

Он поднял голову. Мама всё ещё стояла рядом, но её улыбка застыла, стала чужой, неживой, а в руках она держала уже не корзину с ягодами, а сухую ветку, с которой опадали сухие листья.

Сойка отступил на шаг, но дерево, которое было уже с сухими листьями, которые падали, вдруг стало расти, ветви его тянулись к нему, как руки, и в их шорохе слышался шёпот: «Ты не успеешь. Ты не спасёшь его». Корни выползли из земли, обвили его ноги, и он не мог пошевелиться. Он хотел закричать, но голос застрял в горле.

Сон начал распадаться на части — мама исчезла, дерево почернело, а вместо поляны вокруг была только тьма, и где-то в этой тьме слышался тихий, жалобный скулёж Никса.

Сойка рванулся вперёд, пытаясь разорвать корни, но они держали крепко. И тогда он закричал — громко, отчаянно, так, что эхо разнеслось по всей пустоте.

Он открыл глаза. Лежал у подножия дерева в Тёмном лесу. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось, а на лбу выступил холодный пот.

Он не знал, сколько прошло времени. Может быть, час. Может, целая ночь. Сойка встряхнул головой, пытаясь отогнать кошмар.

— Пора, — сказал дух. — Нора скоро откроется. Беги.

Сойка вскочил на ноги. Он хотел попрощаться с Никсом, но дух настойчиво подгонял его.

— Беги, я подсвечу тебе путь, — говорил он торопливо. — У тебя мало времени.

Сойка рванул с места, бросив взгляд на лисёнка, который всё так же лежал на носилках. Он бежал через поляну, в чащу леса, по светящимся нитям, туда, где деревья становились всё гуще. Сердце колотилось где-то в горле, ноги уже начинали подкашиваться, но он не останавливался.

И в тот момент, когда он уже начал выбиваться из сил, он увидел старого лиса. Тот сидел между деревьями, медленно озираясь вокруг, словно наслаждаясь тишиной и покоем. Его глаза были полузакрыты — он уже начал поддаваться «Колыбели леса», постепенно погружаясь в сон.

Сойка, зная, что нора должна быть где-то рядом, подбежал к лису и начал поспешно озираться по сторонам. Лис вздрогнул, и сон с него как рукой сняло. Он смотрел на мальчика с таким изумлением, что его глаза широко раскрылись, уши насторожились, а хвост замер в недоумении.

Сойка быстро проговорил, переводя дыхание:

— Извините, мне очень нужно прыгнуть в вашу нору, из которой вы пришли. Подскажите, пожалуйста, где она.

Лис моргнул. Он всё ещё не верил своим глазам, но, видимо, в голосе мальчика было что-то, что заставило его прийти в себя. Он медленно повернул голову влево и пристально уставился в одну точку — туда, где между корней высокого дерева едва виднелся тёмный провал.

— Спасибо, — сказал Сойка и, не раздумывая, прыгнул в нору.

Тьма накрыла его, но в следующий миг он вылетел на свет, кубарем покатился по траве и остановился, чувствуя, как ночная прохлада пронизывает его тело.

Он был на поверхности.

Часть 2

Глава 1

Сойка оказался у пещеры старого лиса — того самого, с которым он простился в Тёмном лесу. Он постоял у входа, глядя в тёмную глубину, и почувствовал, как внутри снова кольнула грусть. Тот лис уже не выйдет к нему навстречу, не заговорит тихим, хрипловатым голосом, не взглянет на него своим мудрым, мутным глазом. Сойка вздохнул, перевёл взгляд на ночное небо.

Было холодно. Холод стоял крепкий, сухой, пробирающий до самых костей. Дыхание превращалось в белый пар, который тут же рассеивался в прозрачном воздухе. Сойка накинул капюшон кофты, чтобы хоть как-то согреться.

Пещера, где раньше обитал старый лис, оказалась неглубокой, но сухой. Внутри пахло мхом и старой листвой. У стены он заметил охапку сена, примятую и слегка разбросанную — видимо, здесь спал лис. Сойка присел на корточки, потрогал сено — оно было сухим и мягким. Сойка постелил сено поудобнее, лёг, подложив под голову ладонь, и накрылся охапкой сена. Он провалился в сон — надо было набраться сил.