Легенда о наследнике Артурия. Убить Элею

– У тебя редкий дар, – перебил Инир. – Артурий тоже был незаурядной личностью, жившей в тяжёлые времена. Вы похожи. Озёрной деве интересно, как ты повлияешь на ход событий, ведь сейчас наши шансы против Золотого Бастиона весьма призрачны.

– Не сравнивай меня с Артурием. Пожалуйста. Где он – величайший правитель в истории, а где, простите – я? Дворцовое посмешище. Ледяная ведьма, пугало для непослушных детей…

– Не заводись, – фыркнул Инир. – Я лично тебя уважаю и ценю. Так или иначе, покровительство Озёрной девы нам на руку.

– Меня вот что тревожит… – Очередное воспоминание всплыло с неожиданной яркостью.

Во-первых, я, дура, так и не вспомнила про праздник в Багровом Холму. Это можно списать на ментальную магию отступников. Пугало другое. В трактире с утра было людно. Крестьяне в рваных одеждах, орущие дети, пьяницы, играющие в карты. Но во льду я заметила лишь две фигуры. И селение. Вокруг были другие дома, но, когда мы покинули трактир, пред взором предстал лишь глухой Чёрный лес. При мысли, что толпа отступников бродит сейчас в округе, прошиб холодный пот.

– Трактир был полон. И другие дома. Куда делись остальные ниэлы, они ведь…

– Отступников было двое, – Инир поспешил меня успокоить. – Жаль, ты не чувствовала, какая гнилая и отвратная у них магия. Остальные – иллюзия. Спи. У нас есть время до пробуждения девиц. И да, на случай, если они встанут раньше и попробуют навредить – знай, я не дам тебя в обиду. Никогда.

Я наконец-то позволила себе провалиться в сон.

•••

Я называла его Пауком.

Впервые старик, покрытый пылью и паутиной, приснился после того, как меня едва не сожрал огненный змей на практике по боевой магии. Старик снился, когда я вляпывалась в авантюры. Тратила много сил. Императорский лекарь говорил, он – отражение моих страхов. Страха смерти и старости. Бессилия. Страха перед тёмными колдунами. Неудивительно, что после истории с отступниками, Паук пришёл во сне.

Он сидел в неизменном кресле, деревянные ручки которого потрескались от времени, а красный бархат истёрся до дыр. Покрылся пятнами плесени. Одежда Паука – когда-то красивая, из шёлка и благородного фирона – тлела прямо на нём, постепенно обрастая чёрной гнилью и грибами. Костлявые пальцы с изогнутыми жёлтыми ногтями были обтянуты бледной кожей. Редкие белые волосы спускались на плечи. Одежду. Трудно было отличить их от паутины, полностью покрывающей полумёртвого старика.

Я сидела перед ним на коленях.

Паук приподнял веки и взглянул – на этот раз благодушно. Мягко улыбнулся.

– Молодец, Элея, – он впервые заговорил. – Так держать!

Голос старика оказался певучим, с лёгкой хрипотцой – он словно был наполнен вековой мудростью.

– Кто вы? – Я хотела отползти подальше.

После происшествия с отступниками я, наверное, долго не смогу никому и ничему верить. В любом случае, Паук доверия не заслуживает.

– Я – тот, кто сплетает нити судеб в единое полотно, Элея, – он снова улыбнулся.

По-отечески тепло. А потом укоризненно покачал головой.

– Тебе ли не знать, девочка, что судить о книге по обложке – неразумно, – Паук печально вздохнул. – А ведь у меня есть ответы на многие твои вопросы.

– На какие? – Я медленно отползала от Паука в направлении двери, которая чернела позади.

– К примеру, я знаю, кто тебя проклял.

“Тоже мне, великое знание! Всем известно, кто это был, и его судили бы по закону, вот только незадача. Мерзавец бежал в лес. Среди других отступников найти его невозможно.”

Я не сдержала усмешку.

– Что-то ещё? Менее очевидное, пожалуйста.

– Я знаю, где скрывается отступник по имени Амариллис и открою слабые его места, – продолжил Паук. – Расскажу, как отомстить. Снять с себя ниэльское проклятие и в полной мере обрести человеческую природу, как ты всегда хотела, – закончил он после небольшой паузы.

– Слишком сказочно. Не верю.

Я встала и выскользнула за дверь, которая была уже близко. Странно. Паук даже не попытался меня остановить.

•••

Девицы: две кучерявых блондинки и две – с косичкой мышиного цвета, мирно посапывали напротив.

“Кто это? Почему я проснулась рядом с ними, и, где… где я вообще лежу? Почему всё двоится?”

Зрение сфокусировались с трудом. Я была в дорожной повозке. Снаружи горел то ли рассвет, то ли закат в полнеба, громко каркали вороны и шумела листва. Я села. Ощупала налившуюся тяжестью голову.

“Вроде, целая. Чем же меня так приложило, скажите на милость?”

Воспоминания приходили постепенно. Урывками. Яркими всполохами.

– Проснулись, госпожа, – пробормотал Инир так, будто я вырвала его из сладкой дрёмы. – Ещё минуту…

– Ты не спал, дружище, не прикидывайся, – подошла к девицам. – Мы не почистили их память, и сейчас, пока они спят…

– Понимаю, – перебил браслет недовольным тоном. – Дело плёвое, могло бы подождать пару часов, но, раз уж ты меня побеспокоила… – Инир изобразил тяжкий вздох. – Так и быть. Начинай.

Мы изменили память девушек. В первую очередь, я убрала оттуда свой настоящий облик, заменив его жуткой карикатурной ведьмой. Перемешала воспоминания о пути сюда. На большее не хватило сил. Да и полностью вычистить огромный кусок памяти рискованно. Последствия непредсказуемые. Инира это не сделало счастливым. Наоборот. Браслет поныне вспоминает прошлого хозяина, пребывая в полной уверенности, что тот жив и однажды до него доберётся. Боится этого мерзавца. Ненавидит своего создателя, бедного Хранителя Рощи, но не помнит за что. И он простой артефакт. Человек устроен куда сложнее. Бывало, люди сходили с ума после сильного ментального вмешательства.

– Вот и всё, – я вылезла из повозки, осмотрелась.

Вокруг раскинулся густой, унылый Чёрный лес, порядком надоевший.

– Защитные заклинания. Нужно установить их, чтобы отступников не нашли, – коснулась браслета.

– Помню, – пробурчал тот недовольно. – И сумки забери. Великий свет, ты даже артефакт для входа во дворец и карту оставила там, мы трое суток не отслеживали ситуацию на границах, и это в наше время! Какой стыд…

– Хватит ныть, дружище. За три дня сам Анор Золех не в силах разбить ни один мой охранный щит, – накрыла Инира ладонью.

– Я, бездушный браслет, пекусь об обязанностях первого мага больше этого самого мага! – разошёлся он. – Тебя ничего не смущает, госпожа? Совсем?

– Вместо того, чтобы ворчать, лучше бы помог разобрать дорогу. Правда, – остановила я начинающуюся истерику.

– Запомни раз и навсегда. Я совершенно не ориентируюсь в местности, мы обязательно заблудимся, если не хуже, – завёл он новую песню. – Если я куда-то хочу вернуться, то ставлю волшебный маячок. Возьми и себе за правило…

– Хватит! Умоляю, и так голова раскалывается…

На счастье, перед нашим бегством Инир действительно наколдовал маячок – благодаря ему, я быстро отыскала отступников. Огромный кусок льда сверкал под золотыми лучами солнца. Обошла вокруг несколько раз. Разглядела дорожные мешки, сиротливо лежащие на полу в полуразрушенном сарае, растопила туда ещё одну дорожку. Благо, ничего не пострадало. Правда, травы для зелий я выбросила, несмотря на то, что они даже не промокли. Мало ли, сколько отступнической магии они впитали. Брр.

– Ставим щиты? – Жалобно поинтересовался Инир. – И уходим. Я задыхаюсь от чёрной магии. Ещё немного, и искра погаснет…

– Потерпи минуту.

Отошла и в последний раз взглянула на льдину. Опускались сумерки. Несколько мощных заклинаний – и отступников не найдёт ни один случайный прохожий. Дезориентирующие чары, ореол страха, уводящая тропа, искажение пространства… заклинания сверкающей вуалью укутали глыбу.

– Этого достаточно? – спросила я, задумчиво глядя на лёд, растворяющийся в тени леса, как кусок сахара в чае.

– Добавь заклинание забвения, – буркнул браслет. – И туманный пояс. Шансы, что их найдут, сведутся к минимуму.

Я испытала щиты. Отошла подальше и попыталась снова найти глыбу с отступниками. Только, когда лес окончательно поглотила ночь, я убедилась, что заклинания работают, и вернулась к повозке.

Там ждал неприятный сюрприз: девицы попытались ускакать восвояси. Благо, лошади стояли как вкопанные. Кучерявая, красная от усилий, хлестала бедных скотин по спинам и бокам. В глазах её плясали красные огоньки. Стало жутко.

– Я зачаровал коней перед уходом, – похвастался Инир. – Так и думал, что эта недалёкая выкинет сюрприз.

– Спасибо, друг. А что с её глазами, она ведь не…

Вспомнились горящие алым огнём зрачки у тварей, которых мы били на практикумах по некромантии.

– Она жива, – ответил Инир с ехидным смешком. – Но магия отступников крепко к ней пристала: чем дурнее характер жертвы, тем труднее вывести из головы тёмное ментальное колдовство.

– Но оно выветрится? – обеспокоенно спросила я.

– Запомни, Элея, истинная ниэльская магия не выветривается. Никогда, – Инир злорадно рассмеялся. – Однако, если госпожа пожелает, я, артефакт, напитанный магией Вековечного Леса, приведу её в чувство. За несколько дней.

– Лучше обличье мне наколдуй, умник, – вздохнула я. – Не приведи Небо, опознают. Опекуну донесут.

Когда браслет дал отмашку, я вышла из тени и встала, уперев руки в бока:

– А ну, хватит! Или обеих впрягу рядом с лошадьми!

Что-то в голосе и в теле неуловимо изменилось, но я не придала этому значения, продолжив распекать девиц:

– Вытаскиавй вас, неумёх, из топи. Никакой благодарности!

Блондинка резко замерла, а потом пронзительно завизжала – так, что даже зачарованные Иниром кони дёрнулись и застыли, готовые бежать, когда заклятие падёт. Меня крик не впечатлил. Наслушалась его у отступников.

– Спускайся с козел, да полезай в повозку! – Я подошла к лошади. Погладила по шерстяному боку. – Совсем скотину измучала, кто тебя, живодёрку, катать будет?!

Кучерявая смотрела на меня, дико выпучив глаза. Её светлые волосы совсем выбились из причёски и топорщились, как пух одуванчика.

– А вы… вы кто ещё такая?! – Прошипела она. – Где Ледяная ведьма? Отступники? Где они все?!

Я подавила вздох.

– Вы подошли слишком близко к топи. К счастью, до самого болота не добрались, но ядовитые испарения простираются далеко…

– Ты мне голову не дури, уродина! – Взвизгнула девица. – Я знаю, что там была ведьма. И отступники. Лёд! И огонь!

Инир откровенно ржал. Благо, ментальную речь браслета никто не слышал, кроме меня.

– Ночуем в лесу? – Я беспомощно развела руками. – Здесь некого бояться, кроме диких зверей. Допустим, с одним волком или кабаном я справлюсь, а, если их будет много? Но это ваши проблемы. Я сваливаю без обузы в виде двух неблагодарных дурочек. Всего хорошего!

Будто подтверждая мою правоту, вдали завыли волки. Кучерявая передёрнула плечами и быстро слезла с козел, а после – забралась в повозку к подруге.

– Отвезите нас домой, только, умоляю, быстрее, – голос девицы дрожал. – Выберемся на большую дорогу, и я покажу, куда ехать.

Красные огоньки в её глазах потухли, и на лице появилось растерянное, глуповатое выражение. Я забралась на козлы. Создала огненный шар. Направила вперёд, по тропе. Подогнала лошадей, и повозка медленно двинулась. Окончательно стемнело. Звёзды проплывали над головой в просветах между пышными кронами деревьев. Девицы задремали в обнимку. Ветер дул холодный, а одеты мы все уже по-летнему легко. Я закуталась в плащ.

– Инир. Госпожа замерзает.

– Да, – печально ответил браслет.

По телу медленно растеклось тепло.

– Что стряслось? Ещё недавно ты смеялся, а теперь… они тебя обидели?

– Этот лес, – голос Инира испуганно задрожал. – Эф хершен Эр, лар доррин хэр… на веки вечные тропой единою бродить тебе по свету белому… забудь, Элея, – смущённо буркнул браслет. – Вспомнилась одна жутковатая пьеса, и в целом настроение паршивое. Не люблю я Чёрный лес. Но, судя по направлению ветра, скоро мы выедем на большую дорогу.

Чутьё не подвело моего друга. Не прошло и минуты, как мы покинули лес. Правда, когда съезжали с тропы, прямо перед повозкой пролетела большущая чёрная сова.

– Плохая примета, – мрачно изрекла девица с косичкой, которая, оказывается, не спала. – Чёрная. У госпожи дурной характер и грязный язык, но она права. Отступники… их магию ни с чем не перепутаешь. Ни с каким болотом. И вы знаете это, высокородная госпожа Элея.

“Ну вот.”

Я промолчала, хотя сердце забилось часто-часто, а руки задрожали.

– Я сохраню вашу тайну, – служанка перегнулась через край повозки к моему уху. – Даже от госпожи. Хочу убедиться, что отступники мертвы, иначе путь домой закрыт для всех нас.

Отступники – мстительные твари. За малейшую обиду карают и обидчика, и его близких, и просто тех, кто окажется рядом. Именно это порою заставляет меня вглядываться в темноту за окнами и пугаться каждого шороха в лесу: знание, что тот, кто однажды пытался меня убить и был ранен, однажды завершит начатое. Заберёт мою магию. Или, хуже, разделается со всеми, кто стал мне дорог. Инир. Опекун. Родные, которых я даже не видела с семи лет, и которые меня не помнят. Верная служанка из Ледяного дворца. Попутчики. Неизвестно, кого выберет Амариллис.

– В этом столетии они точно не вырвутся из ледяного плена, – пообещала я. – Живи спокойно. На них больше десятка мощных заклинаний.

Служанка заметно успокоилась и притихла, а меня, наоборот, грызла тревога. Отступники. Встреча с Озёрной Девой, что считается дурным знаком. Паук во сне. И теперь чёрная сова, а ещё – донельзя странная фраза, оброненная Иниром.

– Пьеса, значит?

– Пьеса, – с явным недовольством отозвался браслет. – Называется “Смерть рыцаря Эссера”, написана Лофансом Страдальцем в тысяча триста восемьдесят девятом году, чтобы развлечь запертую во дворце знать во время разгара эпидемии Алой горячки. Шут меня дёрнул вспомнить её!

– Ну и вкусы у тебя.

Инир выдержал долгую паузу.

– Не у меня. Прошлый хозяин, урод такой, любил ввернуть красивое словцо. Отступники. Фаген бы их побрал, – прошипел он неожиданно зло. – Ненавижу их поганую магию… ненавижу, ненавижу, ненавижу… – браслет выпустил несколько красных искр.

Я нежно погладила Инира по золотым колечкам, но за эту ночь он не проронил больше ни слова.