Сказочная суматоха

Рассказ Стаса

Сели с Таней этот вечер

на скамейке у окна.

Нам заняться было нечем.

Пошутила вдруг она:

«Вот бы сказочку… покушать!

Мне бы сказку-тортик, Стас!»

Я с улыбкой: «Жуйте, уши,

сказка будет вам сейчас».

На скамье смеёмся оба.

Таня мне: «Пеки, готовь!»

– Вкусной сказке быть, особой,

про Ягу и про любовь.

Было времечко – не бабой,

не Ягой была она,

а девчушкой, доброй, слабой,

в алом платье, как весна.

Не нашла к любви дорожки —

вырос горб, стал нос крючком.

Тут в избу на курьих ножках,

бабой став, ушла тайком.

Став Ягой, топила печку,

чтоб гостей готовить в ней.

Стало каменным сердечко.

На душе ночей черней.

Гуси-лебеди ей слуги.

Тёмный лес со всех сторон.

Стала пугалом округи,

к малышу врывалась в сон.

Вот гусей со свистом кличет,

чтобы сытой спать ей лечь.

Гуси-лебеди с добычей.

«Вот тебе мальчонка! В печь!»

Но пока дрова носила,

унесла мальца сестра.

Любит братца – в этом сила,

потому храбра, быстра.

Злость в Яге. «Всё надоело!»

Прогнала Яга гусей.

Стать хорошей – это дело!

Всей душой влюбиться! Всей!

Змей Горыныч повстречался,

поженились и… – скандал.

Каждый день с Ягой он дрался.

Драться – глупо, он не знал.

Нет любви! Где это диво?

Испытать любовь бы ей,

чтоб любить и быть счастливой,

и с добром встречать гостей.

Волк шепнул: «Любовь заразна.

В добром смысле заразись!

Ты представь себя прекрасной,

и в такую ты влюбись!

А потом ищи примеры:

дом, где любят, ты найди,

подражай, наполнись верой,

и любовь зажги в груди.

Мой совет – Яга-подруга,

к Стасу ты лети, учись.

Любят там они друг друга.

Их примером вдохновись!»

Нас нет дома, окна настежь.

На метле влетела к нам.

Стрелка ей: «Ягашка, здрасьте!

Не настало время снам.

Ты досрочно прилетела

попугать детей во сне.

И вообще, пугать – не дело!

Убирайся на метле!»

Прорвала метла подушку,

пух как снег покрыл весь зал.

Вся в «снегу» сидит старушка,

на неё торшер упал.

Вновь вскочила и летает.

Вдруг в плиту влетела. «Ой!»

Стрелка смотрит, грозно лает:

«Ты, Яга, кончай быть злой!»

Лапкой хлоп – плиту закрыла.

Ей включить духовку – миг.

«Жарко мне! – Яга завыла. —

Стыдно мне!» – из печки крик.

Быстро вспомнила – сама же

в печь сажала всех гостей.

Тут сошла с души вся сажа,

стала доброй до костей.

Обратилась к Стрелке слёзно:

«Испечёшь меня сейчас!

Открывай, не лай ты грозно!

Слух прошёл – любовь у вас.

Я секрет любви раскрою —

и сама смогу любить.

Перестану быть я злою.

Не хочу я всем вредить.

Прилечу во сны я к детям

не Ягой им на беду —

вся в весеннем алом цвете

я принцессой в сон приду!»

Стрелка вмиг плиту открыла.

Гостья вылезла скорей,

улыбнулась Стрелке мило,

стала вроде как добрей.

К фотографии на стенке

подошла Яга тотчас.

Вдруг дрожат её коленки.

Я и мама – видит нас.

В наших лицах много ласки,

и в глазах у нас любовь.

Как любить – Яге подсказка.

Доброта влилась к ней в кровь.

Я вошёл. Принцесса! Надо ж!

Взгляд счастливый – яркий свет.

Я спросил: «Чему вы рады?»

А красавица в ответ:

«Взгляд любви твоей – целебный,

там, на фото, на стене.

В нём есть свет любви волшебной,

он любовь зажёг во мне.

Продолжай любить ты маму,

ты люби людей, мой друг!

Свет любви – волшебный самый!

Исцеляет всех вокруг!»

Я взглянул на фото тоже:

я и мама, в лицах свет.

Свет любви быть магом может!

«Фея, где вы?!» Феи нет!

Нам газета рассказала —

нет Яги и тех гусей.

Та Яга Принцессой стала,

любит всей душою, всей.

Нет Яги на белом свете,

только сказки о былой.

Не пугаются пусть дети.

Страхи гонят пусть метлой!

Таня тут же похвалила:

«Как концовка хороша!

Да-а! Любовь – такая сила!

С ней как сад цветёт душа!»

Рассказ Стаса

Мы играли в мяч и в прятки.

Жарко стало, солнце днём.

Разошлись друзья-ребятки.

С Таней мы опять вдвоём.

«Побежим, попьём-ка воду».

Мы попили – больше сил.

На скамейке сказку с ходу

я для Тани сочинил.

– Змей Горыныч головами

позабыл попить воды.

Одурел слегка умами.

Понял он размер беды.

Рты его в огне! Воды бы,

потушить во ртах огонь!

Позавидовал он рыбам,

злой, помчал быстрей, чем конь!

В час, когда нас нету дома,

залетел в окно стрелой.

«Мне воды! – выл громче грома.

– Я не пил, и стал я злой!»

Змей глаза свои таращит,

головами люстру бьёт.

Стрелка шланг из душа тащит

и во рты все воду льёт.

Нет уж места в брюхе Змея.

Изо ртов вода назад.

«Столько пить я не умею!

Морю в брюхе я не рад.

Поумнел – теперь не стану

забывать попить воды.

Помнить это не устану,

ведь вода важней еды.

Не попью воды – и снова

я огнём начну стрелять.

Был наказан я сурово».

Лёг Горыныч на кровать.

Стрелка вмиг его стащила.

«Отдохнёшь ты, Змей, потом.

Великан, не в росте сила.

Лучше будь силён умом!»

Змей признался: «Был я Змейкой,

в классе ростом выше всех.

Был незнайкой-неумейкой.

Не пришёл ко мне успех.

Ковырять в носах хвостами —

вот что, двоечник, могу.

Жил с пустыми головами —

получил жену Ягу.

Стану добрым, умным стану,

прекращу пугать детей.

Помнить это не устану!

Буду пить!» – заверил Змей.

Я вошёл. Ой, Змей! Трёхглавый,

высотой до потолка!

Говорит: «Вы, Стрелка, правы,

поумнею я. Пока!»

Шеи-головы – три двойки —

Змей помчал к себе домой.

Даст Яга головомойку —

даст по лбам ему метлой.

Я сушил в квартире море,

Стрелка тряпки мне несла.

Из газет узнали вскоре —

в Змее больше нету зла.

И Яга теперь – Принцесса!

Так прелестна, как весна!

Восхваляла пару пресса.

Их семья детей полна.

Изменился Змей зелёный.

Воду пьёт он – и здоров.

Стал учиться – стал смышлёным.

Змей не портит детских снов.

Даже внешне стал он краше.

Всем воздушным змеям – друг.

Кормит деток манной кашей,

им поёт про солнца круг.

Таня мне сказала: «Классно!

Буду пить между едой.

Змей Горыныч счастлив, ясно.

Жизнь улучшил он водой!»

Рассказ Стаса

Поиграли в «Кошкин дом»,

в кошки-мышки, в прятки.

По домам своим потом

разошлись ребятки.

Таня просит: «Сказку, Стас!

Расскажи про чудо!».

«Ладно, Тань, в который раз

сказочником буду».

Сели с Таней на скамью.

Ветер бил украдкой.

Дал ей курточку мою.

Попросила сладко:

«Сказку мне б, да повкусней,

с кисленькой смешинкой,

чтобы чудо было в ней

сладенькой малинкой!»

«Хорошо!» И рассказал

Тане я про Чёрта.

– Чёрт жил в замке. Грязный зал,

стол в кусочках торта.

За порядком не следил,

брал – не клал на место.

Вещь искал – и злой ходил.

Грязь – ушла невеста.

Вмиг взбесился – тут рога

выросли, где уши.

Бросил дом свой и в бега.

Он в лесу подслушал:

дом, в котором чистота, —

это наш – чистюлей.

Посмотреть – его мечта.

Чуда ждёт грязнуля,

мчит к нему. Наш дом вдали.

Миг – и он домчится.

Нас нет дома, все ушли.

Чёрт к нам в дверь стучится.

Приоткрыла Стрелка дверь.

Чёрт, от грязи чёрный,

прохрипел ей: «Ты мне верь!»

В дверь пролез, проворный.

«Ах, как чисто! Чист ковёр!» —

закричал, заахал.

Пот со лба скорей протёр

грязною рубахой.

«Мне завидно! – застонал. —

Как хорош порядок!

Раньше это я не знал!

Дай поесть, сядь рядом».

Стрелка – добрая, дала.

Чёрт рукой покушал,

скинул крошки со стола

и огрызок груши.

Грязный Чёрт испачкал зал.

Весь ковёр наш в крошках.

Так пил чай, что расплескал.

Ел – и бросил ложку.

Стрелка строго: «Посмотри!

Ты же враг порядка!

За собой всё убери!

Это как зарядка».

Гость от Стрелки, та – за ним,

суматоха, грохот,

посшибали всё они.

Чёрт устал, стал охать.

Чтобы спрятаться, влез в душ.

Незнаком он с мылом,

думал, сорт особых груш,

откусил – завыл он.

«Сок!» – подумал на шампунь.

Отхлебнул – запрыгал.

«Стрелка, шланг в мой рот засунь!

Вымой гадость мигом!»

Мылся, брился Чёрт и пел.

В зеркало под светом

поглядел и обомлел.

«Чудо! Я ли это?!

Стал я чистым – стал добрей!

И лицом стал гладок!

Побегу домой скорей,

наведу порядок».

Стрелке лапку он пожал,

убежал счастливый.

Я вошёл. «Кто пачкал зал?»

Стрелка торопливо

объяснила всё тут мне,

принесла мне тряпку.

Я погладил по спине

и пожал ей лапку.

Из газет потом узнал:

Чёрт теперь в порядке,

чистоплотным, добрым стал,

с мылом моет пятки.

Чёрт женился, молодец!

Детки – чертенята.

Дом чистейший! Как дворец!

Скатерть не помята.

Доброта, любовь кругом.

Нет в Бастинде злости!

Эли с Гудвином в их дом

часто ходят в гости.

Чистый дом на берегу,

в нём Бастинда с Чёртом.

Смотрят мультик про Ягу.

Чай с клубничным тортом.

Вот и всё. И мы храним

наш порядок дружно.

Он ведь в доме так раним,

чутким быть с ним нужно!

Знаешь, Таня, неспроста

эта чуткость в маме.

Вот бы вещи на места

возвращались сами!

Засмеялась Таня: «Класс!

Сказка лучше торта!

Чистый добрый Чёрт? Ну, Стас!

Рада я за Чёрта!»

Рассказ Тани

Мы со Стасом на скамейке,

ночь пришла, накрыла нас,

тьма в кустах шуршала змейкой.

Начала я мой рассказ:

«Как-то раз легла – не спится,

в спальне тьма, черно вокруг.

Привидение как птица

к нам в окно влетело вдруг!

Жучка в бой! Ей пол – арена.

В лапы фен она взяла —

Привидение из фена

сильным жаром обдала.

Тут оно всё закачалось,

стало мятым всё оно,

очень скомканным казалось

в длинном, длинном кимоно.

Жучка била гостя лапкой,

а потом струёй воды.

Сжалось тело гостя тряпкой.

На полу уже пруды!

Стрелка гостю: „Вы – глупышка!

Вам игра – детей пугать!

А могли б помочь детишкам –

шторой стать и защищать“.

Зашуршал ответ: „Не стану

по ночам ребят пугать!

Стану шторой – не устану

сон ребячий охранять“.

Вдруг будильник мой взорвался!

Жёлтый лучик подмигнул,

ветерок в окно ворвался,

занавеску подтолкнул,

занавеска колыхнулась…

Привидение – она!

Я вскочила, улыбнулась:

„Ты мне, штора, не страшна!“

Вижу я – по ней проворно

зайчик солнечный бежит,

ей щекотно и задорно,

и она, смеясь, дрожит.

Свет в окне, и Жучка рядом.

Я запрыгала: „Ур-а-а!“

Солнцу, свету так я рада!

Я счастливая с утра!

Часто я гляжу на штору —

мне и грустно, и смешно.

Привидение? Умора!

Не боюсь, когда темно!»

«Привидения лишь в сказках! —

заявил с улыбкой Стас.

– Темнота спокойно, с лаской

усыпить стремится нас.

Благодарны ей за это.

Страха бойся, страх – наш враг.

Изживём его со света,

скинем мы его в овраг!»

Рассказ Стаса

В парке вся в цветах аллея.

На скамейке в выходной

сочинил про Бармалея

я для Тани заводной.

«Жил как пугало за морем,

воровал он малышей.

От него всем было горе.

Вот каким был Бармалей.

В жаркой Африке он деток

за штаны тянул в костёр,

чтоб гореть им между веток.

Вот как зол был и хитёр!

Бегал к Снежной королеве,

лёд в телеге он ей вёз.

Нёс мороженое деве

и букет железных роз.

Хмурил брови то и дело,

он ворчал и всех ругал.

„Изменюсь! – решил он смело. —

Быть плохим я так устал!

К доброте хочу стремиться!

Только кто бы мне помог?“

Тут решил он в путь пуститься.

Перешёл он наш порог.

Рост большой, да мал умишко.

Смех – платочек наискось.

Стрелка лает: „Вы воришка?!“

„Бармалей!“ – ей рявкнул гость.

Смотрит Стрелка, вдруг икая.

Задала вопросов ряд:

„А профессия какая?

Вы не с моря, вы пират?

Вы, быть может, вор-дворняжка?

А-а! Про вас читали вслух!“

Тут она его рубашку

вниз рванула сильно: „У-ух!“

И с бутылки сняв воронку,

будто в рупор говорит:

„Убегай в свою сторонку!“

На стульчак залез бандит.

А потом он в ванну птицей

с унитаза полетел.

Мыло вылилось – он злится,

душ открылся – в пене бел.

Мыло в глаз – влетел в духовку,

„Я зажарюсь!“ – громкий плач.

Вспомнил вмиг как деток ловко

он к костру тащил, палач.

Стыдно стало Бармалею.

Из духовки выполз в зал.

Стрелка прыг ему на шею.

„Я сдаюсь!“ – он закричал.

Стрелка гостя отругала:

„Что ты в Африке успел?!

Ты детей пугал немало,

Айболита чуть не съел“.

„Изменюсь! – воскликнул дядька. —

Я шутил – пугал ребят!

Посиди со мною, сядь-ка“.

В кресле рядышком сидят.

Гость признался: „Был я глупым,

был коварен, был хитёр,

оставлял детей без супа

и хотел бросать в костёр.

Я исправлюсь, верь мне, Стрелка!

Хоть ты лай – меня ругай,

хоть устрой ты мне проделки

– я пойму, прощу, ты знай!

Всех люблю я в этом в мире!

Понимаю всех теперь.

Полюбил – душой стал шире“.

Я пришёл, захлопнул дверь.

Он с улыбкой жмёт мне руку

и с теплом мне говорит:

„В книжке – чтоб развеять скуку,

понарошку я бандит“.

Над собой ценны победы!

Дал пример мне Бармалей.

С ним смеялись за обедом.

Он поел – стал веселей.

Убежал за море, в дали.

Но о нём я не забыл.

В интернете мы читали,

что за море он приплыл

в гости к Снежной Королеве,

растопил в ней лаской лёд,

мужем стал он этой деве,

дети есть, любовь цветёт.

У дворца в снежки играя,

Айболита в гости ждут,

и, конечно, Герду, Кая.

В сборе все – пьют чай, поют.

Айболит есть – не болеют,

ходят в Африку в поход.

Уважают Бармалея.

Помогает всем весь год.

Стать хорошим – в этом сила!

Он чудесный, зла в нём – ноль.

Измениться сил хватило.

Королевы муж – король!»

Похвалила Таня: «Классно!

Этой сказке – высший балл!

Бармалей был зол ужасно,

понял вред – и добрым стал!»

Рассказ Тани

Этот вечер, он особый —

небо сделалось цветным.

На скамье со Стасом оба

восхищались дивным им.

Стас «голодный»: «Сказку, Таня!»

Что ж, привыкла я «кормить».

Жучка тоже слушать станет.

Расскажу я, так и быть.

«Жил колдун, его бесило

всё вокруг. Претензий – вал.

Всё душа его бранила.

Ерунду он колдовал.

Колдовство – ему подмога:

все терпели Колдуна,

капризулю, недотрогу,

крикуна и ворчуна.

Вдруг в лесу все звери взвыли

и его прогнали прочь.

В путь Колдун. Дороги были,

ветер, холод, дождь и ночь.

Начал ныть, стонать и охать.

Без друзей весь год бродил.

Быть таким – он понял – плохо.

Чёрт шёл мимо, сообщил,

что у нас в квартире дружба,

не ворчим и крика нет,

нет капризов, жизнь – как нужно.

К нам пришёл узнать секрет.

Колдовством открыл он двери.

В доме Жучка, лишь она.

Гостю странному не верит,

чует – злой, она умна.

Жучка – духом воспитатель —

как залает. Лапой хвать.

Дотащила до кровати,

усадила на кровать,

шапку сняв, ведро надела.

„Вот колпак тебе, Колдун“.

Испугался, дрожь по телу,

влез под душ “слепой” ворчун.

Бьёт струя в ведро как в бубен.

Страшный грохот, брызги, крик.

Колдуны воды не любят —

колдовство в ней тает вмиг.

Закричал: „Мне надоело

быть плохим, всех огорчать.

Изменюсь, возьмусь за дело,

перестану я кричать.

Расскажи секреты дружбы.

Объясни – как надо жить?“

Жучка гостю: „С тактом нужно,

с уважением дружить!“

„Капризуля я известный, —

простонал он, – всё, конец!

Стану я хорошим! Честно!“

Жучка гостю: „Молодец!“

Предложила супчик в чашке.

Без капризов есть он стал.

Обыграла гостя в шашки —

не ворчал, спокойно встал.

Вдруг исчез Колдун ворчливый!

Перед Жучкой добрый Маг!

Был несчастным – стал счастливым!

Колдовство? Но это так!

Гость сказал: „Конец капризам!

Крик, ворчливость – под запрет!

Изменюсь для всех сюрпризом.

Воля – сила, не секрет“.

Благодарно Жучку гладит.

Возвратилась я домой.

Вижу – Маг! Добро во взгляде.

Миг – согрел он супчик мой!

Разных фокусов немало

показал он тут же нам,

чтоб потом, как маг, я стала

их показывать друзьям.

Маг ушёл. Живёт он где-то

всё счастливей с каждым днём,

стал врачом, мудры советы.

Прочитали мы о нём:

взял Волшебницу он в жёны.

тётя Золушки она.

Ребятнёй он окружённый.

Дочка Мага – как весна!

Волшебство – любовь и ласка!

Всем приятен, весел взгляд.

Гости – чай и тортик “Сказка”.

Принц и Золушка гостят».

«Аппетитно! – Стас с улыбкой. —

Мне понравился рассказ!

Крик, капризы все – ошибки.

Это, Таня, не про нас!»

Рассказ Тани

В большой пушистой шапке

для Жучки тёплый дом.

Залезет, сложит лапки —

пушистый белый ком.

Заботливая Жучка

то тапочки несёт,

то вещи сложит в кучку.

Учу – пусть знает счёт.

Вдруг хитро вскинет глазки,

попросит вдруг – «Ав-ав!» —

общения и ласки.

У Жучки добрый нрав.

Кормлю её, купаю.

Шалим мы с ней порой.

Я узнаю по лаю,

каков её настрой.

Обнявшись, как подружки,

мы на диване вновь.

Треплю её за ушки

и чувствую любовь.

Рассказ Стаса

Мою собачку Стрелку

люблю как друга я.

Прощаю ей проделки,

прощает и меня.

Ей ящик от комода —

квартира и кровать.

Умна её порода,

заботлива, как мать.

Войду я в дом – стрелою

мне тапочки к ногам.

Учу её порою.

Купаю Стрелку сам.

Мы оба любим ласки.

Она мне лижет бровь.

Я понял без подсказки

слова «дарить любовь».