- -
- 100%
- +
Очи эльтанийки немного раскрылись, словно их хозяйка желала перед смертью последний раз увидеть полную луну. По влажному и испачканному лицу красавицы проскочила еще одна липкая слезинка. Одна из множества… Девушка не замечала меня, не издавала ни звука и все также опустошенно взирала на небо, словно о чем-то сожалея. Желая подарить бедняжке последний миг заботы, я коснулся ее еще влажной щеки и неожиданно замер.
В этот момент во мне словно что-то екнуло. Странное ощущение или же наваждение… Оно словно вгрызлось куда-то в душу и никак не хотело отпускать хватку. Так просто этого не объяснишь…
Мне безумно захотелось помочь ей! Быть рядом! Но почему?
При любых обстоятельствах я всегда оставался уверен и в меру холоден, особенно если дело касалось людей из соседней страны, но сейчас, при взгляде на эту девушку, какая-то неведомая сила тянула меня к ней, словно наши души связала невидимая нить.
Игнорируя всю грязь и кровь, что пачкали нежные руки и светлое лицо пострадавшей, я аккуратно приподнял незнакомку, придерживая ее голову. Здравый смысл отчетливо говорил, что смерть не заставит себя долго ждать, но другая часть моей сущности, вампирская, почему-то была уверена, что девушку еще можно спасти. Мой дар бессмертия… Даже небольшой частички вполне хватило бы, чтобы сохранить в теле этой леди жизнь. Так бы она могла продержаться до прибытия помощи и, возможно, в скором времени выздороветь. Только вот дар передается через укус и есть большая вероятность, что раненная не переживет этого. С другой стороны, без вмешательства смерть и так наступит быстро…
Отогнав ком сомнения, я отбросил назад испачканные каштановые локоны, оголив левую часть нежной шеи. Свою свободную руку я поднес ко рту и на секунду впился изо всех сил в запястье. Проигнорировав легкую боль от укуса, примкнул окровавленными клыками к шее эльтанийки. Успешная передача дара возможна только через объединение двух кровей, так что выбора особо не было если я решил все же воплотить в жизнь сей безумный план.
Сердце почему-то бешено заколотилось, будто это я вот-вот погибну, а не незнакомка! Отогнав странные мысли и закрыв глаза, я аккуратно впился клыками прямо в артерию, что разгоняла по телу кровь, и сосредоточился на желаемом. Передать дара нужно было совсем немного, буквально капельку. Если переборщить – то неизбежно случилось бы обращение, чего, разумеется, допустить было нельзя…
В момент укуса я снова вздрогнул, а малейший привкус крови почему-то ударил по разуму странным наваждением. Голову вскружило так, будто мне споили целую бочку самого убойного эля. С момента, как повара изобрели коронный кроваво-красный напиток, я перестал пить всякую гадость, но то ощущение мне было знакомо до сих пор… Оно будоражило рассудок, распаляло в груди огонь, но сейчас еще почему-то придавало сил. Но причем тут пойло полуторавековой давности и кровь умирающей эльтанийки? Может дело в затяжном голоде? Но я же ведь провел сегодня ночью ритуал… Да и не случалось со мной подобного ни разу!
Передав достаточно дара, я аккуратно спрятал клыки и отпрянул от шеи пострадавшей. Приложив ухо к испачканной кровью и грязью груди незнакомки, я с неким трепетом наблюдал за происходящим, вслушивался в каждый звук. Похоже, исцеляющая энергия сделала свое дело: ранка от укуса вскоре затянулась, дыхание стало чуть ровнее, а сердце забилось немного отчетливее. До полного исцеления понадобится несколько дней, но сейчас, похоже, жизнь эльтанийки вне опасности.
С облегчением выдохнув, я бросил настороженный взгляд на охрану. Вампиры стояли неподалеку и все как один смотрели на меня с неким недоумением или даже возмущением. Похоже, мой поступок им не пришелся по душе.
– Кто-нибудь желает возразить моему решению? – прошипел я, нахмурив брови. – У этой девушки явно есть родители. Ее спасение может оказаться шагом к миру между двумя странами! Вы же были бы благодарны, убереги кто-то ваших детей от смерти, не так ли?
Верный друг Фобос после моих слов приземлился на землю и громко каркнул в знак поддержки. Солдаты недоуменно переглянулись между собой и согласно кивнули, а у меня словно упала гора с плеч. Что ж, сомнения удалось развеять, и это не могло не радовать!
Желая удостовериться в успехе, я несколько минут так и сидел на коленях, прижав девушку к себе. Бедняжка не открывала глаз, но сила мне дара подсказывала, что теперь она почти не страдает. Кровь из раны тоже стала сочиться гораздо меньше. Отличный знак!
В тишине ночи под лучами полной луны я, то и дело поглаживая липкие щеки эльтанийки, размышлял о мотивах причиненного ей злодеяния. Такая молодая и прекрасная незнакомка… Ее каштановые локоны дивно переливались в свете луны, а нежная кожа так и манила, чтобы ее коснулись. Кому могло прийти в голову столь жестокое убийство? И ради чего?
Из размышлений меня вывел голос старшего из солдат.
– Господин, вдалеке на дороге мы заметили огни. Похоже, из Эльтании прямо сюда едет помощь. Нужно поторопиться.
Согласно кивнув, я аккуратно уложил потерпевшую на землю и отошел обратно к охране, после чего обратился в ворона и взмыл в воздух. Дико не хотелось сейчас уходить и оставлять девушку одной, но иного выхода не было. Подобная расправа и так вряд ли сулит что-то хорошее для двух стран, а если на месте преступления обнаружат вампиров, то неприятностей избежать точно не удастся.
В прежнем составе мы отправились до лагеря, а после я вместе с Фобосом вернулся в замок. Сидя в мягком кресле за рабочим столом, я перьевой ручкой вносил записи в блокнот и размышлял над случившимся. Убитая охрана или же разоренная карета – сейчас все это отошло на второй план. Из головы никак не выходило то чувство, когда мой взгляд упал на раненную эльтанийку. Странное наваждение кружило голову, путало мысли… А уж когда мои клыки коснулись ее нежной кожи и я ощутил ее кровь… Не помню, чтобы на моей памяти был хотя бы один столь яркий ритуал!
Но почему же именно она?
Отложив ручку, я устало выдохнул, ухватил наполненный бокал и откинулся на спинку кресла. Как бы то ни было, эта встреча уже в прошлом. Энергии вампирского дара должно хватить, чтобы поддерживать жизнь незнакомки до оказания ей должной помощи, а после частица моей сущности исчезнет, будто ничего и не было. Образа моего незнакомка тоже не видела, так что о какой-либо встрече лучше забыть. Лучше заняться куда более важными делами, например вернуться в комнату к гостье, что мирно спала после ритуала. Будет очень некрасиво, если Анна проснется, а в кровати пусто…
Взяв в руку книгу, я направился в гостевую спальню, устроился рядом с мирно спящей девушкой и раскрыл книгу. Чтение расслабляло, настраивало на грядущий сон. Хорошо в этом плане быть вампиром: можно и в темноте читать, и спать много не надо. Часика три перед самым рассветом всегда было вполне достаточно, чтобы набраться сил для нового дня, так что сегодня рано ложиться совсем не хотелось. Да и поспишь тут, когда за окном так и манит своим светом яркая полная луна…
Начитавшись вдоволь, я откинулся на подушку, спрятал руки за голову и закрыл глаза. Касаясь клыков кончиком языка, казалось, до сих пор можно было чувствовать манящую до сумасшествия кровь незнакомки… Интересно, что же все-таки случилось на приграничной дороге? Вернулась ли девушка домой после встречи с помощью? Видела ли она мою внешность и почувствовала ли укус? И пройдет ли гладко ее лечение? На встречу можно и не надеяться, границу пересекать дозволено лишь графу Владэусу, и то только по критически важным вопросам и когда луна устроит на небе парад планет…
Устало вздохнув, я повернулся на бок и закрыл глаза в надежде скорее погрузиться в объятия сна. Завтра явно будет тяжелый день. Нужно как минимум проводить утром гостью, а после доложиться графу о проведении ритуала и случившемся на границе. Главное только, чтобы он не прознал про укус незнакомки. Голову он мне, конечно, вряд ли открутит, но вот кровь вскипятить может, причем в прямом и в переносном смысле…
Глава 4
Анайя
Тишина забвения… Ни пения, ни дуновения воздуха или же голосов – не было ничего! Черная, словно уголь, кромешная темнота пугала, нагоняла жути. Почва? Под ногами не ощущалось ни камешка, ни травинки. Неизвестность пугала не меньше, чем страшная история, прочитанная на ночь.
Где я? Почему я здесь? Почему вокруг лишь беспросветная тьма?
Стоило только подумать об этом, как над головой возник странный шар света. Чуть увеличившись в размерах, он озарил меня яркими лучами. Ненадолго зажмурившись с непривычки, я отвернулась и перед глазами в этот момент возник странный силуэт. Жуткое пугающее лицо, бликующие в предвкушении расправы глаза и сильная рука, что держала острый нож… Страшное воспоминание, возникшее в голове, не заставило себя долго ждать, и я испуганно попятилась назад, надеясь хотя бы здесь, в бездне, избежать своей участи.
Получается, я мертва и это мое последнее мгновение из прошлого? Неужели мне теперь предстоит целую вечность наблюдать видение убийцы?
Как и раньше, безумец замахнулся острым ножом и я, зажмурившись и закрывшись от страха руками, приготовилась вновь ощутить смертельную агонию, но почему-то боль никак не приходила. Осторожно открыв глаза, я обнаружила совершенно иное видение. Свет немного разогнал кромешную тьму бездны, вернул возможность нормально видеть и предо мной предстал черный силуэт. Незнакомый мужчина, лица которого не было видно, аккуратно подошел и взял меня за руку. Первое его прикосновение было немного неприятным, словно укол иголкой, а после по моему телу пронеслась странная волна, словно в нем воспылал огонь жизни.
Так легко и приятно… Страхи и сомнения развеялись, никакая боль прошлого больше не разрывала меня на части, а сердце, казалось, вновь забилось ровно. Не проронив ни слова, незнакомец прижал меня к себе и я, нисколько не смутившись, положила голову на кромешно-черную грудь. Наслаждаясь волнительным чувством, я покачивалась с ним в медленном танце… Чуть заметно улыбнувшись, желая разглядеть силуэт, я подняла голову и открыла глаза, но взору моему предстала совсем иная картина.
Знакомая дорогая обстановка и златовласая горничная, что сейчас сидела рядом…
В голове мелькнуло осознание, что я сейчас дома в любимой кровати под теплым одеялом. Но как такое возможно? Та страшная ночь… Неужели она была сном? Как-то не верится.
– Миледи, хвала богам, вы проснулись! – восклицала подруга, крепко держа мою левую руку. На лице девушки читалось настолько яркое волнение, будто она пережила настоящий ужас. – Я так переживала за вас… Боялась, что вы не проснетесь.
– Мари-Мэй… – негромко проговорила я болезненным голосом. – Что случилось? Как я оказалась здесь?
Горничная протянула мне стакан воды.
– Мне известно мало, но я слышала, как поздней ночью господину Патрику поступил сигнал с просьбой о помощи. Лучшие люди помчались на выручку, но по прибытии они нашли лишь лужи крови и бездыханные тела. Только вы остались в живых…
Ох, и как же я забыла. У каждого представителя охраны есть особый артефакт, при включении которого всегда можно сообщить о беде. Похоже, каким-то чудом помощь подоспела вовремя…
Опустошив содержимое стакана, хотела было приподняться и поставить его на прикроватный столик, но в бок укололо знакомой болью. Зашипев от неприятного ощущения, я сморщилась и тихонько опустилась обратно.
– Миледи, вам пока нельзя вставать! – верещала подруга, забрав из моей руки стакан и подоткнув одеяло. – Рана еще не зажила. Целитель предписал вам отдых и постельный режим!
С досадой прикусив губу, я устремила взгляд на огромную дорогую хрустальную люстру, что сияла на потолке. Раз уж встать пока не получится, то можно и отдохнуть от обязанностей денек-другой. И тут в голове словно щелкнул переключатель. Обязанности! Я же должна была приехать в Нивер, чтобы выйти замуж!
– Мари-Мэй, а как долго я здесь? Вернер же ждет меня…
– Не переживайте, миледи, вы здесь всего сутки. Господин Ройс скоро придет, чтобы вас проведать, – ответила подруга, заботливо протянув мне глубокую пиалу с горячим содержимым. Порция мясного бульона с приправами и свежеиспеченным мягким хлебом своим приятным запахом не давала и шанса оторвать взгляд от фарфоровой белой утвари. Приняв угощение, я через силу улыбнулась и кивнула горничной в благодарность за заботу. Рана противно зудела, яростно напоминая мне о пережитом ужасе, а сердце учащенно билось от одной лишь мысли, что каким-то чудом меня не постигла участь остального экипажа.
Почему так вышло? Слабо верится, что при столь тяжелой ране я продержалась бы достаточно долго до приезда помощи. Неужели меня спасли? Если да, то кто?
Перед глазами мелькнуло мгновение из сна, где мне явился черный силуэт незнакомца. Звучит, конечно, смешно, но что если увиденное – не совсем сон?
Не успела я управиться с завтраком и как следует обдумать все мысли, как на пороге возникли родители. Обеспокоенная мама сразу же подбежала к кровати и присела рядом, ухватив мою руку.
– Ох, дочка, ты наконец-то проснулась! Я так за тебя перепугалась! – голос матери дрожал, преисполняясь страхом потери. – Как узнала, что случилось, так думала в обморок на месте рухну. – Своей ладонью мама, как в детстве, заботливо коснулась моего лба. – Как ты? Ничего не болит? Жара нет?
– Все хорошо, спасибо, – ответила я, чуть заметно улыбнувшись в попытке успокоить ее. – Рана, конечно, немного побаливает, но жить вроде как буду.
– Мы обязательно узнаем, кто это сделал, и накажем преступника по всей строгости! – злобно прошипела мама, на секунду сжав руки в кулаки и зажмурив глаза. – Дочка, может ты помнишь как выглядели те обидчики? Или может они называли какие-то имена? Твои показания могли бы нам помочь быстрее найти безумцев.
– Слишком темно было, – ответила я, коснувшись руки обеспокоенной матери. – Они были в плащах, лица скрыты под маской. Высокие, сильные… Каждый из них держал в руке по острому кинжалу, которыми они, похоже, и убили весь экипаж.
– Больше ничего?
– Ничего, – ответила, отрицательно мотнув головой. – Помню лишь глаза убийцы. Он стоял передо мной, и даже сквозь маску было видно, как он ухмыляется в предвкушении моей смерти. Его человеческие глаза блеснули в свете луны, а потом… – с досадой прикусив губу, я коснулась левого бока, намекнув тем самым на дальнейшую свою судьбу.
– Какой ужас! – на секунду мне показалось, что мама даже немного побледнела от страха. – Бедная моя дочка… Не волнуйся, мы обязательно найдем их!
– Кого вы там найдете? – голос неожиданно вошедшего в комнату отца заставил меня вздрогнуть.
– Преступников! – твердо ответила Нарина. – Кого же еще?
Промолчав, отец сел рядом с другой стороны кровати и отодвинул мое одеяло.
– Ее жизнь вне опасности, – подытожил он, укрыв меня обратно. – Послезавтра вечером я подам карету, и твой путь в Нивер продолжится.
Холодное, пугающее безразличие. В этот момент во мне что-то рухнуло. Он сейчас явно шутит!
– Отец, но разве так можно? Если не вспоминать о ране, то меня как бы хотели убить! Что, если не пойманные преступники пожелают довести дело до конца?
– Глупости все это, – отмахнулся родитель. – Усилим охрану, и ни один бандит в здравом уме сюда не сунется. Договор с Нивером – важная составляющая для светлого будущего наших земель, его нельзя так просто нарушить из-за каких-либо опасений.
– Патрик, ты же шутишь? – голос матери преисполнялся возмущением, сжатые в кулак руки затряслись еще сильнее, а накрашенные алой помадой губы – задрожали. – Наша дочь чуть не отдала богам душу, а ты лишь о договоре думаешь!
– Потому что это моя обязанность! – возразил отец, сдвинув брови в осуждении. – Заключенный договор нельзя так просто нарушить. Вот поэтому женщины в Эльтании политикой не занимаются – иногда вы слишком подвластны эмоциям. А руководить городом и окрестными землями нужно твердой рукой…
– И поэтому ты готов погубить нашу дочь? – прошипела мама.
– И поэтому я готов усилить охрану для ее безопасности, – парировал отец. – По договору невеста должна прибыть в Нивер в течение десяти дней после достижения восемнадцатилетия. Сегодня понедельник, а срок у нас до субботы. Могу дать отсрочку еще на день, но в четверг Анайя продолжит путь.
В груди стало тесно, а волнение застряло в горле огромным комом.
Он же шутит, правда? Не может любящий отец говорить так!
– Отец, я не поеду там еще раз! – приподнявшись на кровати, я ухватилась рукой за ноющий бок. – Да еще и рана… Даже лекари своих пациентов не выгоняют никуда до завершения лечения!
– Дочка, я понимаю твое возмущение, – отец взял мою руку и легонько пожал ее в надежде меня успокоить, но его мнимая забота наоборот лишь раздражала. – Но пойми меня правильно – никто не имеет права нарушать подобные договоры. Это повлияет не только на благосостояние нашей семьи или же города, но и окружных вверенных нам земель. Мы утратим доверие коллег или же высшей власти…
Обидные слова отца ударили в сердце болью. Как же мне хотелось в этот миг позабыть о пережитом ужасе… Чтобы не слышать от родного человека подобных слов, не беспокоиться за свою жизнь!
– Я ценю наши семейные обязанности и не отказываюсь от своего обещания, но на карете, да еще и по границе я не поеду даже с отрядом элитных воинов!
Отец на секунду закатил глаза.
– Ладно, придумаю что-то иное, но и ты, пожалуйста, отнесись серьезно к своим обязанностям. Лучшие лекари позаботятся о твоем здоровье. – ответил он, по-семейному поцеловав меня в щеку, будто заботливый родитель. Колючие усы так жгли кожу, что хотелось отпрянуть, отвернуться. Но, несмотря на все приказы и семейный долг, я все же слишком любила своих родителей. – Выздоравливай, дочка.
Поднявшись с кровати, глава семьи зашагал к выходу, но путь ему перегородила мама.
– Патрик, ты же шутишь?! Нашу дочь… В таком состоянии, да еще куда-то везти! Как у тебя только сил хватает так думать?!
– Нарина, я уже сказал почему так. Если тебя не устраивают условия Ниверского договора или мои решения, то мы можем обсудить их с тобой в моем кабинете, – глава семьи аккуратно ухватил супругу за плечи и протиснулся через двери. – До встречи.
– До встречи, отец, – с досадой промямлила я, растерянно наблюдая, как недовольная мама бежит за супругом и, кажется, бранится с ним.
Неуклюже пошевелившись, я потянулась к стакану с водой, но Мари-Мэй заприметила это и протянула мне его первой.
– Мне очень жаль, что мы все же расстанемся, миледи, – судя по наполненному волнением взгляду, подруга, похоже, не меньше других переживала о пережитом мной ужасе. – Однако раз вы пробудете здесь какое-то время, я с радостью помогу вам с лечением, – девушка указала на столик в углу комнаты, где стояли дорогие склянки, бинты и мази, щедро оставленные целителями. – В путь отправитесь здоровой и веселой!
– Спасибо, – ответила я, закрыв рот рукой и зевнув. – Пожалуй, мне нужно немного отдохнуть.
Услужливо кивнув, горничная наполнила пустой стакан водой и поставила рядом со мной на прикроватный столик.
– Вот, пейте, если захочется. Приятного вам отдыха и скорейшего выздоровления.
– Хорошего дня, Мари-Мэй, – проговорила я ей вслед, после чего закрыла глаза в надежде отдохнуть и собраться с мыслями.
Да уж, дела мои хуже некуда. Не успела я оказаться дома после спасения, как меня опять гонят вон. Грустно это осознавать, но, похоже, ничего уже никогда не будет как прежде. С достижением совершеннолетия я стала чужой в этих владениях. Может хоть после свадьбы с Вернером все изменится?
Стоило только подумать о будущем женихе, как тот неожиданно возник на пороге моей комнаты с подносом в руках, на котором стояли угощения, бутылка и два пустых бокала.
– Доброго дня, Анайя. Не против, если я войду? – Вернер присел рядом и расположил посуду на прикроватном столике.
– Входите. Я не против, – ответила негромко, чуть приподнявшись с подушки.
– Анайя, мы же будущие муж и жена, да и я старше тебя всего на три года. Не нужно звать меня на «вы», – стоя ко мне спиной, жених откупорил бутылку и разлил содержимое по бокалам. – Но я пришел сюда не за этим.
– Тогда зачем? – пожала я плечами.
– Могу же я, в конце концов, поволноваться о здоровье будущей супруги, – смахнув рукой назад волнистые волосы, Вернер протянул мне бокал. – Может, желаешь выпить?
Чуть заметно скривившись, я отрицательно покачала головой.
– Прости, но это последнее, что мне сейчас хотелось бы.
– Понимаю, – на секунду подняв бровь, будто удивившись, Вернер согласно кивнул и поставил бокал обратно. – Мне, как и тебе, очень хочется правосудия для безумцев, что напали на экипаж. Мы с отцом передадим твои показания полицейским. Скоро их найдут и накажут должным образом. Верь мне.
Медленно наклонившись, парень на секунду коснулся моих губ, а потом втянул их в куда более жадном поцелуе. Отвечала я ему нехотя, без особого желания, всеми силами изображая страсть. Иначе никак – нельзя же, в конце концов, злить будущего супруга в такой важный момент для родных мне людей!
Его правая рука тем временем уверенно ласкала шею, а затем и плечо, постепенно опускаясь все ниже, пока не коснулась места ранения.
Болезненно зашипев, я разомкнула поцелуй и отстранилась.
– Ох, прости, пожалуйста, кажется, я немного увлекся. – в надежде выпросить извинения Вернер погладил мое запястье. – Просто хотел доказать, что очень жду тебя в своем особняке.
– Ничего, справлюсь, – ответила, аккуратно забрав у парня руку.
– Жаль, что не могу задержаться подольше, дела семейные ждут, – изображая заботу, жених поправил мое одеяло и выпрямился. – Может быть ты хочешь поехать в Нивер сейчас? Со мной ты доберешься куда быстрее, да и охрана будет понадежнее.
Вот еще! Будто я всегда мечтала больной по городу и окрестностям покататься!
– Прости, но мне сейчас совсем не до поездок, – ответила, кашлянув в кулак для вида. – А теперь, если ты не против, я хотела бы отдохнуть. Встретимся по приезде.
Неловко потупив взгляд, горе-жених поднялся с кровати и направился к выходу.
– Я зайду завтра утром перед отъездом. Легкого тебе выздоровления.
– Спасибо. Удачного дня, Вернер.
Молча кивнув, парень покинул мою комнату, а я, напряженно выдохнув, с головой спряталась под одеяло. Эта его притворная любовь… Не спорю, подобный поцелуй разжег бы пыл в любой девушке, но одна лишь мысль, что мне предстоит пробыть с этим мужчиной всю жизнь, чисто из долга и без особой любви, гасила всю страсть, словно вода пламя свечи.
Как-то совсем незаметно подкрался исцеляющий сон, а за ним и вечер с ночью. Проснувшись среди сумерек, не открывая глаз, я потянулась к прикроватному столику за стаканом, чтобы немного попить. К сожалению, желаемого на месте не оказалось – видимо прислуга вынесла все отсюда, либо же отложила на обеденный столик.
С досадой выдохнув, я откинула одеяло и открыла глаза, чтобы отыскать желаемую воду, но тут же замерла на месте. Как странно… Часы показывали почти полночь, за окном уже давно наступила ночь, но при этом в темной комнате все было так отчетливо видно, будто на улице день.
Утолив жажду, вышла из комнаты, чтобы немного прогуляться, но неподалеку от двери мне встретилась Мари-Мэй. Завидев меня, девушка замерла в страхе и выронила из рук поднос с посудой.
– Ми… Миледи… Да вы же… – прошептала подруга дрожащим голосом, после чего без сознания рухнула на пол. Позвав охрану, я присела рядом и стала проверять самочувствие горничной. Без сознания… Похоже, бедняжка упала в обморок. Но что же такое случилось?
Прибежавшая на призыв охрана замерла неподалеку, окружив нас с Мари-Мэй кольцом. В лицах каждого из трех сильных мужчин так и читался ужас, смешанный с недоумением.
– Нужно позвать целителя. Ей плохо! – отдала я приказ, придерживая лежавшую у меня на коленях голову подруги, но ни один из охранников не сдвинулся с места ни на сантиметр. Странно, обычно они исполняли мои приказы. Почему сейчас тогда они меня не слушают? Да и, более того, смотрят на меня как на врага народа…
На шум вышли и Вернер с отцом. Раздосадованные ночным пробуждением мужчины прошли через кольцо и остановились напротив меня.
– Отец, Мари-Мэй очень плохо! Прошу, позови целителя, а то меня почему-то никто не слушает, – взмолилась я, с волнением сжимая руку подруги.
Отец смотрел на меня с неким ужасом и недоумением, но все же жестом руки дал приказ. Кивнув, один из мужчин пошел восвояси, а в следующее мгновение из уст главы семьи прозвучал новый, наводящий ужас приказ.
– Заприте ее в комнате и проследите, чтобы не сбежала. Я пошлю за священником.
Двое охранников сию секунду крепкой хваткой оторвали меня от подруги и потащили обратно в комнату. Грубо, больно, словно в доме только что поймали преступницу!