Белый голубь и театр абсурда. Визитка 6

Над нами нависает ужас ночи.

В реальном времени разверзлось небо,

Мечом огня прорезанное насквозь.

И только мое сердце, как всегда,

Во времени мечты стучит и дышит.

Я говорю себе: еще день-два –

И возвратится все опять на круги.

И будем мы любить и наслаждаться

В реальном времени покоя,

И время станет вновь нормальным…

Лишь ты со мной оставайся.

Ахашверош

Всегда с тобою я, Эстер!

Мордехай

Был президент в СССР…

Аман

Царь, как же, без погрома,

отдать все книги Шнеерсона?..

Эстер твоя, но мой картуз,

Аману выпасть должен туз!

/Аман роется в карманах картуза,

Вытаскивая и бросая на пол шашки, шахматы, домино и т.д./

Пиковая Дама

Эх ты, шлимазл!

Аман

Старуха!..

/Теряет сознание./

Дама Бубен

Не умеешь – не берись!

/Смеется/.

1 воин

Он оторвался от масс! /Примеряет веревку к шее Амана./

2 воин

Был сторонником умеренных действий и соглашателем!

/Намыливает веревку./

Мордехай

И бюрократом!

Пиковая Дама

С ушей Амана сняли мерку, чтоб потом делать пирожки.

/Конец./

Вот бегает малютка, очень похожа на Марианну.

«Горе налегает сильнее,

Если заметит,

Что ему поддаются.»

/В. Шекспир/

Беда и Виктория

1

То не реченька разливается,

Ни хлеба шумят ярым колосом.

То Виктория убивается,

Молит матушку тихим голосом:

– Ты проснись-очнись, моя матушка,

Опустеет без вас наша хатушка.

Не покиньте нас в поле былинками,

На краю-края сиротинками.

Закручинился братец Добрынюшка,

Словно туча дождем поналитая.

Как оврагами поле изрытое

Ослабела его сила-силушка.

Ты проснись-очнись, моя матушка,

Ты привстань с земли милый братушка.

2

Крепко впилась корнями колючими,

Хворь проклятая, сердцем обманная.

За дверями укрывшись скрипучими,

Тянет силы из вас, окаянная.

Где ты злобная, в небе за тучей?

Или в венике веткой колючей?

У колодца отравой разлитая?

Или где-то под домом зарытая?

Схоронилась? Молчишь, неприметная?

Словно капля по морю разлилась?

Тонким листиком в чащу забилась

И лютуешь на зов безответная?

Братца с матушкой палкой рогатою

Загоняешь в могилу проклятую?

3

Не бывать тому! Солнышко красное,

Заглуши хрипоту петушинную!

Освети мне огнем небо ясное.

И свободную песнь журавлиную,

Из окна, в приоткрытое дверце,

Как водицы живой, вылей в сердце.

Пусть наполнится зорька восточная,

Словно девичья грудь непорочная,

Твоим дивным огнем обжигающим.

Возврати ослабевшему силы!

Уведи от бездонной могилы

Всех, кто заполночь был умирающим. –

И открыла глаза свои матушка.

И поднялся ослабленный братушка.

4

У Виктории сердце оттаяло,

Словно речка от сна пробудилась.

Оробела Беда, что так маяла,

И в глубокую яму свалилась.

Как сова на заре ослепленная,

Присмирела она, потаенная.

И закрыв черной лапищей очи,

Растворилась в дыхании ночи.

А Виктория, чисто умылась,

Напоила отравами матушку,

Накормила лепешками братушку,

И, устало, к окну опустилась.

Потянулась, вздохнула, зевнула,

И, счастливая, крепко заснула.

1

Смотри, волшебный свет струится.

И звонких гуслей беглый звук,

Застыв как лань, уж птицей мчится,

Видений чудных полня круг.

Волна находит за волною.

И старче, с рыбкой золотою,

Стоит у моря, глядя в даль.

Там, князь Гвидон, покрыв печаль,

О чем-то просит Лебедь-птицу.

Мудрец, в награду у царя,

За золотого петушка,

Забрать желает Царь-девицу.

А за работу, жадный Поп

Балде, в расплату, тычет лоб.

2

Вот, мимо острова Буяна,

Надувая паруса,

Ветер гонит флот Салтана

В неизвестные края.

Ждет его давно Царица,

И Гвидон, и Лебедь-птица.

Там, за суженной своей,

Королевич Елисей

Скачет ветер нагоняя,

Вот, Руслан спешит к Людмиле.

Бросив вызов грозной силе,

В рог трубит он, подъезжая

К темной пасти диких гор,

Где укрылся Черномор.

3

Ступени, круто извиваясь,

Зовут в перед. Волшебный свет,

В зеркальных стенах отражаясь,

Сливаясь в радужный букет,

Горит на сводах. Бьют фонтаны.

Лазурный пруд, цветы, лианы.

Два лебедя, по лону вод,

Весенний кружат хоровод.

Беседка с соловьем поющим,

У входа пальмы, розы в ряд.

За ней, чудесный дивный сад.

Присядь, мой друг, в краю цветущем.

А я, под призрачным навесом,

Спущуся в АД, для встречи с Бесом.

И вторая похожа, меня не обманешь.

Я передала твоим девочкам бантики, два красных и два синих, пусть обязательно носят.

Беда и Аленушка

1

То не реченька разливается,

Ни хлеба шумят ярым колосом.

То Аленушка убивается,

Молит матушку тихим голосом:

«Ты проснись-очнись мила матушка,

Опустеет без вас наша хатушка.

Не покиньте нас в поле былинками,

На краю-края сиротинками.

Закручинился братец Данилушка,

Будто туча дождем поналитая.

Словно поле оврагом изрытое

Послабела его сила-силушка.

Ты проснись-очнись милы матушка.

Ты привстань-постань родный братушка.

2

Крепко корнями впилась колючими,

Хворь проклятая, сердцем обманная.

За дверями укрывшись скрипучими,

Тянет душу из вас, окаянная.

Только где она, в небе за тучею?

Или в венике веткой колючею?

У колодца отравой разлитая?

Или где-то под домом зарытая?

Схоронилась Беда неприметная,

Будто капля по морю разлилася.

Малым листиком в чащу забилася

И лютует на зов безответная.

Братца с матушкой палкой рогатою

Загоняет в могилу проклятую.

3

Но в заутренню, солнышко красное,

Заглушив хрипоту петушиную,

Заливая огнем небо ясное

Для Аленушки песнь журавлиную,

Как водицы живой в сердце вылило,

Чтобы горе не так уж постылило.

И наполнило, зорьку восточную,

И Аленушки грудь непорочную,

Чудо-силой, – огнем обжигающим.

Что ослабевшему дарует силушки,

Уведя от бездонной могилушки

Тех, кто заполночь был умирающим.

И открыла глаза свои матушка.

И привстал поослабленный братушка.

4

У Аленушки сердце оттаяло,

Будто речка от сна пробудилася.

Ослабела Беда, что так маяла,

Но совсем еще с плеч не свалилася.

Как сова, на заре ослепленная,

Присмирела она потаенная.

И закрыв черной лапищей очи

Захрапела до будущей ночи.

А Аленушка, чисто умылася,

Напоила отварами матушку,

Накормила лепешками братушку,

И устало к окну опустилася:

«Нет Беда, ты со мной не разленишься.

Никуда от меня ты не денешься.»

Демон

1

Пустынный Демон, дух гонимый

Из кельи праздной суеты.

Отвержен всеми, нелюдимый,

Парил во мраке пустоты.

От солнца в пропасти скрываясь

И лишь при звездах просыпаясь

Туманной тенью ветерка

Он поднимался в облака.

Под ним шумело жизни море.

Волна, сливаяся с волной,

Рождала песню. В песне той

Кипела радость, выло горе,

Но он гонимый пустотой

Хранил молчанье и покой.

2

Влача века существованья,

Храня бессмертие души, -

Забыл он горе и страданье,

Забыл желанья и мечты.

И никого с начала мира,

В бездонной пропасти эфира

Он не любил. Ему в любви

Пророки гибель предрекли.

И лишь одна была отрада,

В душе изгнанника судьбы,

Срывать жемчужные плоды

Во мрак упрятанного сада,

Как только выцветет заря.

И слушать звон монастыря.

ЭПИЛОГ

Чудесной силой песнопенья

Для вас я маски оживил.

В миг волшебства и вдохновенья

В них душу и любовь вложил.

Они любили, умирали,

Грустили, плакали, стенали

Со мною вместе много лет,

/Порой и мне подав совет/.

Пускай теперь послужат вам.

В минуты черствых рассуждений,

Порывов страсти, увлечений

Прислушайтесь вы к их словам.

И сняв с лица кривую маску

Свою про то сложите сказку.

КОНЕЦ

И ты думаешь, почему я дублирую? Потому что хочу, чтобы ты сам выбрал какой вариант все-таки лучше? Хотя кажется, очевидно?

А вот еще тебе.

Есфирь

Картина 1

Рассказчик

В престольном городе Сузах,

на садовом дворе дома царского,

устроил царь Артаксеркс, владыка Персии,

богатый пир семидневный для служащих.

Ткани белые, бумажные и яхонтовые,

на виссонных шнурах и пурпуровых,

прикреплены за кольца серебряные

к высокой колонне мраморной.

На помосте золотом и серебряном

устланном янтарем и рубинами,

возвышалось ложе перламутровое,

там сидели царь и свите его.

Напитки дорогие разнообразные

и вина царские виноградные

разносили рабыни восточные,

угощали гостей и правителя.

Пир шел чинно, без принуждения,

каждый делал по воле каждого,

лишь царица Астинь, жена царская,

пир устроила для подруг своих.

Да еще, на этом празднике,

за одним столом с приглашенными,

сидели евреи праведные

в нарядных одеждах Израильских.

Пригласил их на этот жертвенник,

Аман, как один из советников.

Он замыслил навлечь им на головы

Божий гнев за непослушание.

Целый день Мардохей, у светильника,

уговаривал соплеменников

не ходить на это сожжение.

Не послушал его народ избранный.

Устремился прямо на пиршество,

где на праздных столах, обеденных,

сосуды из храма Божьего

стояли, кем-то расставленные.

От стола евреи отпрянули,

Но Аман дал распоряжение:

Аман

Для евреев столы особые

поставить у колонн мраморных!

Рассказчик:

И, польстясь, Иудеи отбросили

Гордость нации, славу Израиля.

Проглотили боль осквернения

и остались на этом празднике.

Им подали вино запретное.

Они ели пишу трефную

и восславили персидских идолов.

И разгневали Бога Израиля.

/Пир. Пляски, веселье. /

Картина 2

Рассказчик:

На седьмой день пира царского,

от напитков и вин разбавленных,

развеселилось пылкое сердце царя,

и сказал он семи евнухам:

Артаксеркс

Привести ко мне на веселый пир

царицу Астинь – красавицу.

Пусть все гости царицей любуются,

и утешится сердце царское.

Рассказчик:

Но царица Астинь приказание,

как всегда, отвергла с усмешкою.

И всех евнухов посадила в тюрьму,

не явившись к царю для веселия.

И разгневался царь Артаксеркс в тот час,

и поведал он мудрецам своим:

Артаксеркс

Провинилась Астинь перед царским двором,

пусть казнят ее на рассвете дня.

Рассказчик

Через много дней царь забыл Астинь.

И велел он так всем советникам:

Артаксеркс

Приведите ко мне молодых девиц,

во дворец, под стражу к евнухам.

Рассказчик:

Собралось тогда много девушек,

во дворце, под стражей у евнухов.

И Есфирь была там, Марходеева дочь,

как любовь, как Ангел прекрасна.

Не сказал Есфирь о народе своем.

Мардохей дал приказание:

Мардохей

Ты еврейка Есфирь! Будь еврейкой всегда!

Но с царем о том ты умалчивай.

Рассказчик:

Вот прошли, как день, как небесный сон,

пролетели двенадцать месяцев.

И вошла к царю, по приказу его,

Ангел неба – Есфирь прекрасная.

Полюбилась она больше всех царю.

Возложили венец ей на голову.

И устроили пир для князей и господ,

как положено в свадьбу царскую.

/Пир. Музыка. Танцы./

Картина 3

Рассказчик:

После этих дней возвеличил царь

в министерстве Амана – советника.

И вознес его выше сех князей,

рядом с троном поставив седалище.

Повелел Артаксеркс:

Артаксеркс

Чтобы кланялись.

Чтобы падали ниц пред Аманом все –

Иудеи, Персы, крестьяне, рабы,

слуги царские и князья.

Рассказчик:

Но не кланялся и не падал ниц

Мардохей, что к порогу царскому

о здоровье царицы ходил узнавать.

Мардохей

Только Богу молюсь я Всевышнему!

Рассказчик:

Бросил пир Аман, что на месяц адар

обещал ему месть кровавую.

И сказал царю:

Аман

Царь, один еврей

отказался тогда быть на пиршестве.

Все законы твои попирают они,

и на идолов смотрят с презрением.

Я отвешу в руки приставников

десять тысяч талантов серебряных.

И в казну твою я внесу их царь, -

это плата за кровь Иудейскую.

Рассказчик:

Тогда перстень-печать снял Артаксерокс,

и Аману отдал в знак согласия,

чтобы слово его – было словом царя.

Мардохей:

Серебра не взял и народ отдал.

Я одежду порву, я к народу пойду.

Наложу на себя боль и вретище.

Не виновны мы пред тобою царь,

лишь пред Богом за пищу трефную.

Пусть постится народ, будет вопль и плач,

в городах, в столице, в провинциях.

День и ночь будет Бога молить еврей:

«Да простит Бог народ за падение.»

Не спасет и тебя, моя дочь Есфирь,

ни высокий сан дома царского,

ни любовь твоя, ни достоинство.

Ты еврейка, молись Всевышнему.

Картина 4

Рассказчик:

И молилась Есфирь, вспоминая все

дела Господа, слова Господа.

Говоря Ему:

Есфирь

Безгранична власть

Твоя Господи над народом Твоим.

Рассказчик:

И сняла Есфирь одежды свои, -

славу дома царицы Персии.

И одежды скорби на плечи ее

легли за народ Иудейский.

Артаксеркс:

Я не звал тебя, но явилась ты,

как созвездие Девы горящее.

Что случилось Есфирь?

Есфирь:

Я склонюсь, господин,

перед славой твоей и величием.

Завтра праздничный день,

ты, с Аманом приди

на пир, что я приготовила.

Там скажу я царю все думы свои.

И Аману скажу слово царское.

Рассказчик:

Но Аман позабыл, что царица Есфирь

дочь Израиля. Стал он хвастаться:

Аман

Никогда не звала нас царица на пир

вдвоем с правителем Персии!

Рассказчик:

Приготовил Аман в пятьдесят локтей

виселицу для непослушного.

Но в ту ночь Господь взял сон у царя

и велел прочесть книгу памяти.

Как-то был Мардохей у ворот дворца,

где два евнуха договаривались,

подперев двери комнат, убить царя,

и ограбить царицу юную.

Он Есфири сказал, а Есфирь царю.

Дело было проверено верными.

Подтвердилась ночь и царем Мардохей

был вписан в книгу «истории.»

Картина 5

Рассказчик:

И призвал Артаксеркс Мардохея к себе.

И пришел Аман к дворцу царскому.

И сказал Аман:

Аман

Разреши мне царь

Мардохея повешать немедленно.

Рассказчик:

Но ответил царь:

Артаксеркс

Что бы ты Аман

сделал человеку праведному?..

Если б ты был царем, а он тебя спас?

Рассказчик:

И сказал Аман то желание:

Аман

Человеку тому будет почестью

одеться в одежды царские.

И, коня оседлав, под венцом царя

проехать по улицам города.

За узцы коня пусть ведет министр,

Или князь царя, из советников…

Артаксеркс:

Так иди же и сделай все, как сказал

Мардохею Иудеянину!

Рассказчик:

И случилось все. Ликовал народ:

«Мардохею царские почести!»

Шел к царице Аман опустив лицо.

Не терпел Аман унижения.

Артаксеркс:

О, любовь! О, Есфирь! О, царица моя!

До полцарства просьбы исполнятся!

Есфирь:

Вижу свет и любовь я в глазах царя,

и надежду, и благословение.

Артаксеркс:

Говори!

Есфирь:

Огради, от Амана, от убиения.

Ибо проданы мы. И народ мой и я.

И дела его к нам – унижение…

Рассказчик:

Встал от гнева царь и вышел в сад

думу думать, думу царскую.

Испугался Аман, стал Есфирь умолять

не губить его, а помиловать.

Возвратился царь, и, на ложе своем,

он увидел Амана с царицею…

Артаксеркс:

Ты с царицею спать?..

«золотой истукан».

Повесить Амана на дереве.

Рассказчик:

И отдал Артаксеркс дом Амана Есфирь.

Мардохею свой перстень с печатью.

Так спасен был народ. И с тех пор на Пурим

пекут «уши Амана», на счастье!

Конец

– Эя, долго ты будешь у подруг прятаться?

– Я не прячусь, с чего ты взял.

А сама Эя привезла подруге ручку, которая казалась очень странной, она ее берегла и не даром, это ручка трансформер, и в ней иногда могло что-то тикать.

– Смотри, я думала это часы, но это не секунды тикают.

– Ты что мне привезла? Вдруг взорвется? Новогодняя хлопушка твоя. Ну и подарочек.

– Да за столько лет не взорвалась.

– А как она работает? Тут батарейки меняешь?

– В том то и дело, что не меняю. Нет батареек, нет зарядки, просто как вечные часы.

– Может это все же секунды, и эта ручка же еще и время показывает.

– Хорошо, где ты видишь время?

– Но ты же сама сказала что часы. Просто тут похоже.

– Это рисунок, он не двигается. И куда тут батарейки вставлять скажи мне пожалуйста?

– Странно, она имеет три вида, ее можно сложить в трех вариантах, но может есть еще вариант.

– Ручку он эту больше всего любил, я ее поэтому сохранила как память. Странная вещь.

– Смотри тут еще глаз.

– Да она от сглаза.

– Но он мигает.

– Не мигает он.

– Смотри.

И выключив свет, обе убедились в том, что глаз стал светиться.

– Может отнести ее в ремонт, пусть мне разберут на части.

– Отцу не хочешь дать? Если его ручка, то должен вспомнить.

– Нет, я итак слабо ему верю, а так еще и волноваться буду.

Ручка писала спустя столько лет, стержень тоже не менялся. Но в этом они не видели ничего странного. Потому что ею уже столько лет ничего не писали.

– Что там за измеритель? Честное слово, что за ювелирная работа тут столько всего, в лупу смотреть надо.

– Да вот не знаю, не градусник точно.

– Слушай, ее надо куда-то отнести.

– Я подумаю.

– Эя, ее надо отнести, и обязательно. Не надо прятать такие вещи, вдруг они опасны для жизни.

– Я услышала тебя. Я отнесу.

– А еще какие-то странные вещи есть?

Эя решила смолчать. У нее был тайник и она туда когда-то положила некоторые вещи, и сейчас пыталась вспомнить были ли они настолько странными в то время, когда она их туда клала. Но что-то тогда ее заставило это сделать.

Еще удивительно, что ручка плохо писала на некоторых словах, и эти слова были похожи. В них присутствовал порядок букв один и тот же и сами буквы одинаковы. И казалось, что может просто меняются цвета, от черного, до бледно черного, серого.

И когда она написала слово АД, ручка перестала писать, и заработала только после тысячи попыток ее расписать словами, где таких букв нет.

– Что за слово ад, ведь буквы ад в любых словах пишутся бледно. Если непрерывно держать ручку на бумаге. Но если оторвать и написать ад снова оторвать, то все, нет этих букв.

– Эя, алло. Я еду?

– Да, я сама приеду.

– Так ты не знаешь где я.

– Знаю.

Она вспомнила откуда это ручка была, он пришел к ней и у него же была квартира. И они ее продали, но вся сделка была очень быстрой, искусственной. И теперь она начала думать, что все было не натурально. Он в двух словах сказал что продал, и сразу через день после своего решения, так быстро сделки не совершаются. И в тот день он сказал, что ручку взял из квартиры и смеялся, что это единственное ценное, что ему было нужно, все что нажил с бывшей женой.

Она приехала, в двухкомнатную квартиру в южный район.

– Здравствуйте, мне нужен Владимир АД.

– Здравствуй, Эя.

– А вы кто?

– Я ваш второй муж.

– А где же мой Владимир, тот, с кем я жила. Настоящий и единственный.

– Я не могу ответить на этот вопрос, но я сразу сказал вам что я не он, ведь второй муж, это подделка. И значит тот с кем вы общаетесь тоже. Он вас обманывает. Я не хочу этого делать. Я хочу помочь.

Эя спрятала ручку в сумку, она хотела дать ее ему. Но потом поняла, что сделает большую ошибку.

Он был добр, мягок, и в таком возрасте, что больше напоминал дедушку-мудреца. Он располагал, и казалось может дать все ответы на любые вопросы.

– Вас будут обманывать все отцы, но не я. И я вам скажу, что тот, кто настоящий по ДНК, он тоже вас обманет. Он ни за что не сознается вам. У него не хватит духу. И он не захочет вас подставить так.

– Значит он есть.

– Да, и вы ни за что не узнаете этого никогда.

– Звучит как угроза.

– Да, согласен, ну что есть то есть. Вы может зайдете, чай, кофе?

– Потанцуем.

–Что?

– Не, это я, знаете я пойду, не хочу вас отрывать от дел.

Эе вдруг стало плохо на улице, она стала терять сознание. Хотя и она не пила ничего в той квартире, грешила она на этого дедушку. Что с ней? Она взяла ручку, чтобы еще раз рассмотреть ее, стала думать. Заказала себе кофе в кофейне, и вдруг посмотрев на этот глаз ей стало резко лучше. Все как рукой сняло. И она не поняла, что же значит этот глаз. И кофе ли ее спасло, или эта вещица, сущая безделица.

Вечером дома Эя принимала ванну, и бокал вина упал, упала и ручка, и она поменяла цвет. В воде она стала цветом вина. Эя ошпарилась, словно лежала в кипятке, выбежала так, без полотенца, и уже была готова звонить сыну, ей казалось, что снова может быть плохо.

На ручке было слово АД, то, что она не может писать, запрограммированное слово написано на ней. Что значат эти две буквы. Она наконец за столько лет проявила интерес к его блокнотам, к его тетрадям. Что же он писал. Искала она по диагонали слово АД, и все было разложено в хаотичном порядке, когда явился он. Он заставил Эю собраться с силами, и Эя то и положила кассету, о которой будет дальше речь, туда куда не следовало. И она обо всем этом абсолютно забыла. Кроме того, над чем он не успел ее застать.

– Был он.

– С чего ты взяла?

– Я проснулась в постели и половины не помню, но я помню его глаза, когда он зашел. Больше ничего. Он зашел ко мне домой, я его боюсь.