Аутизм и сознание. Альтернативный подход к проблеме аутизма

ЕРКЕН

Следующий, самый младший ребенок из нашей группы, первоначально ходил с мамой несколько месяцев на консультативные занятия по субботам. К началу посещения группы ему еще не исполнилось четырех лет (3 года 10 месяцев). Назовем его Еркен.

Анамнез: Наследственность психическими заболеваниями явно не отягощена. Из благополучной в целом семьи. Младший из двух детей. Разница в возрасте между детьми 12 лет. Отец, когда ребенок начал посещать группу, не работал, так как не мог найти вакансии удовлетворяющую его требования. По специальности биолог. В связи с этим, ребенком занимался больше он. Финансовую поддержку семьи осуществляла мать. Она работала в крупной международной финансовой организации.

Ребенок долгожданный. Отклонений во время беременности и родов у матери не отмечалось. Родила сама, в срок, ребенок закричал сразу. Ранее развитие было своевременным, однако еще до года мама отмечала, что ребенок недостаточно эмоционален при контакте с ней, не проявляет выраженного комплекса оживления. К полутора годам появились странности в поведении: ребенок мог подолгу однообразно играть, перебирая ручками предметы, речь появилась с опозданием, и ребенок не стремился использовать её для общения с окружающими, практически не выражал эмоций при контакте с близкими. Также отмечалась выраженная возбудимость, непереносимость громких звуков, особенно, издаваемых при работе электрических приборов, очень плохо засыпал, чутко спал, избирательно и плохо ел. Ребенок не обслуживал себя: не одевался, не раздевался, самостоятельно не ел. Формирование гигиенических навыков также запаздывало. Все эти симптомы постепенно нарастали. Родители обращались к различным специалистам и уже к двум годам ребенку поставили диагноз аутизм. Ребенок посещал занятия в специализированном центре, на дом приходила психолог. Однако выраженных изменений в состоянии ребенка не отмечалось, и родители продолжали обращаться к различным специалистам и таким образом вышли на нашу группу.

К этому времени ребенку было три с половиной года. Внешне был маленьким, худеньким, бледным. Отмечалась выраженная гиперактивность в поведении: постоянно бегал либо вперед – назад, либо по кругу, по типу манежного бега. Очень любил кружиться, раскинув руки в стороны. При этом практически не замолкал, повторяя отдельные слова или выражения, которые чаще всего являлись слоганами из рекламных роликов. При попытке его остановить, начинал сопротивляться, плакать. Если садился, то начинал безостановочно играть пальчиками. К людям как взрослым, так и детям, интереса не проявлял, не замечал их. При попытке установить с ним контакт убегал, начинал кричать, воспринимая окружающих как помеху. Визуальный контакт отсутствовал полностью, глаза ребенка чаще всего были опущены вниз. Не выносил прикосновений к себе, пения и громких звуков, которые вызывали у него истерический плач, при этом закрывал ушки, прятал лицо. Предметами интересовался постольку поскольку: мог взять что-нибудь в руки, повертеть, понюхать. Наибольший интерес вызывали денежные купюры и газеты. Однако, самый большой интерес вызывали гаджеты: мобильный телефон, компьютер, в которых легко мог находить интересующие его файлы. Быстро запоминал буквы, и родители стимулировали этот интерес. В итоге, к трем с половиной годам мог бегло читать на трех языках: русском, казахском и английском, но, естественно, не понимал ни слова.

К моменту прихода в группу уже ходил на горшок, причем только по-большому. До этого категорически отказывался садиться на горшок, не испытывал брезгливости к экскрементам. Если необходимо было пописать, то требовал, чтобы его поставили на край ванны и писал туда. Однако с началом посещения группы почти сразу стал писать в туалете. Не умел одеваться и раздеваться. Не кушал самостоятельно: кормили с ложки, причем, только определенной. Питался в основном бульоном, пил яблочный сок, но только в определенной упаковке. Спал плохо: днем не спал вообще, очень долго и трудно засыпал вечером, мог за сутки поспать всего несколько часов. Это усугублялось тем, что неработающий отец вел ночной образ жизни, и ребенок мог находиться с ним в это время суток, а утром оба могли спать сколько угодно. Это в последующем создавало большие трудности при введении ребенка в режим группы.

Здесь же можно остановиться на особенности Еркена бегло читать на трех языках. Подобные, как часто считают, выдающиеся способности не так редко наблюдаются у детей с РДА в виде осуществления достаточно сложных математических операций, овладении музыкальными инструментами и пр. Такие навыки ставят в тупик специалистов и способствуют распространению легенды о том, что все дети-аутисты являются гениями. Мне представляется, что это можно объяснить следующим образом.

Если обратиться к работам Л.С. Выготского, то он, ссылаясь на немецкого психолога Теодора Липпса, рассуждает о его законе запруды. «Т. Липпс назвал его законом запруды и видел в нем общий закон психической деятельности, заключающийся в том, что энергия концентрируется в данном пункте, повышается и может преодолеть задержку, а может пойти и окольным путем. Здесь уже содержится идея компенсации. Всякое стремление вообще Т. Липпс объяснял действием этого закона, он считал, что любая целесообразная деятельность совершается по путям предшествующего бесцельного или автоматического события тогда, когда возникает препятствие. Только благодаря запруде, задержке, препятствию и становится возможной «цель» для других психических процессов. Точка перерыва, нарушения одной какой-нибудь автоматически действующей функции и становится «целью» для других функций, направленных к этой точке и потому имеющих вид целесообразной деятельности. Таким образом, «цель» дана заранее и в сущности является только по видимости целью, на деле же – первопричиной всякого развития». (Л.С. Выготский. Основы дефектологии // Собр. Соч.: в 6 т. М.: Педагогика, 1962, – Т. 5 С. 158.).

По отношению к интересующему нас вопросу данный закон можно как раз рассматривать как объяснение данного феномена у детей с РДА. Локальное поражение головного мозга создает запруду, которая препятствует гармоничному развитию, однако та энергия, которая накапливается вокруг, способствует развитию компенсации, но исключительно под влиянием тех внешних условий, которые стимулируют развитие той, или иной функции, или навыка. Родители, заметив определенные навыки/склонности ребенка, начинают стараться максимально развить именно эти способности, однако, как показывает жизнь, такое развитие носит исключительно локальный характер и никак не способствует развитию целостного восприятия мира. Вырастая, такие дети при всех своих удивительных способностях остаются совершенно беспомощными в быту и неспособными адаптироваться в социуме.

ТАНЯ

Следующим ребенком была Таня. На момент обращения ей было пять с половиной лет. Перед зачислением в группу девочка ходила ко мне на консультативные занятия в течение двух месяцев. Мама была в разводе, воспитывала девочку одна, ей необходимо было содержать семью, поэтому девочка сразу начала посещать именно мою группу где дети находились полный рабочий день.

Анамнез: Наследственность психическими заболеваниями явно не отягощена. Отец ушел из семьи, когда ребенку было 4 года. Связи родители не поддерживают, финансовой помощи отец не оказывает. Этот брак у него был повторный. В предыдущей семье также растет ребенок (как будто без отклонений в развитии), которым он тоже не интересуется и помощи не оказывает.

Мама по специальности бухгалтер. Очень много и ненормированно работает. К моменту прихода Тани в группу устроилась на работу в крупную компанию.

Девочка от первой желанной беременности, которая протекала на фоне анемии у матери. Роды в срок, затяжные с длительным безводным периодом, через 12 часов после начала схваток сделали кесарево сечение. Когда ребенка принесли кормить, на головке отмечался кровоподтек в виде обруча, но врачи никаких объяснений не давали. Кормить принесли на 2-й день, грудь взяла сразу, сосала активно.

До года была очень спокойной. Ранее развитие было своевременным. Держать головку, сидеть, ходить начала вовремя. Первые слова появились в год, короткая фраза к двум годам. Однако в этом же возрасте девочка стала упрямой, появились истерики, негативизм. В возрасте 2,5 лет по настоянию свекрови была отправлена к ней в другой город, где находилась около шести месяцев. Как позже выяснила мама, к девочке относились очень жестко, применяли физические наказания. После этого девочка резко изменилась. Стала очень возбудимой, плохо спала, утратила многие ранее приобретенные навыки: исчезла фразовая речь, начала избегать контактов с детьми и близкими, к маме же развилась повышенная невротическая привязанность, когда практически не отпускала её от себя, появились страхи, ночной энурез. Была оформлена в частный детский сад. Привыкала постепенно. Там отмечали, что девочка держится особняком, не участвует в общих играх и занятиях, отстает в психо-речевом развитии. Тогда же появилась крайняя избирательность в еде: кушала в основном хлеб с маслом и другие хлебобулочные изделия, отказалась от супов, каш, овощей и фруктов. В детском саду ей в этом потакали, так как девочка при малейших попытках противодействия устраивала истерики.

Логопед детского сада предположила, что у девочки возможны нарушения аутистического спектра. Стали ходить на занятия к дефектологу, продвижения в развитии были, но незначительные. Получала также лечение у участкового невропатолога. В возрасте четырех лет находилась на стационарном обследовании и лечении в детской клинической больнице в неврологическом отделении в течение месяца. Выписана с диагнозом: задержка психо-речевого развития на резидуально-органическом фоне. Было рекомендовано дальнейшее наблюдение у невропатолога. Однако заметных сдвигов в поведении и развитии у девочки не наблюдалось. В детском саду продолжала держаться особняком, стала еще больше уединяться и дома, сидя в одном месте и стереотипно манипулируя куклами. Постепенно продолжала утрачивать ранее приобретенные навыки. Так, со слов мамы, девочка к трем годам начинала хорошо рисовать. К моменту же обращения она просто водила карандашом по бумаге, рисуя «каляки-маляки».

В возрасте 5-ти лет девочку оставили повторно в средней группе детского сада, так как она не усваивала учебный материал. Мама нашла опытного педагога и оформила девочку в другой детский сад. Однако через месяц родители детей написали коллективное письмо с требованием убрать ребенка, так как она дезорганизовывала занятия и пугала детей истериками. Поэтому на период обращения девочка не была организована, и перед мамой стояла большая проблема, куда её оформить.

На этот момент состояние Тани характеризовалось следующим образом. Навыки самообслуживания были достаточно развиты: сама ходила в туалет, кушала, одевалась и раздевалась. К другим детям интереса особого не проявляла, хотя иногда поглядывала на них, но если к ней кто-то приближался, то убегала. Спала в целом неплохо. В состоянии девочки в то время преобладала крайняя возбудимость. Она бросалась на пол и устраивала истерики по малейшему поводу. Также могла начать истерить просто, заслышав вдалеке плачь ребенка или чьи-то крики. С ней стало невозможно ходить по улицам из-за страха животных: завидев собаку, кошку или голубей, она с диким криком кидалась на землю, причем, упасть могла даже на проезжей части, и начинала биться в истерике и дико кричать. Во время истерик отмечалась агрессия: могла схватить любой предмет и бросить его на пол или в человека. Истерики могли продолжаться часами. Крик стоял такой, что в окнах дрожали стекла в буквальном смысле слова, поэтому первой просьбой мамы при обращении было сделать хоть что-нибудь, чтобы с ребенком можно было выходить из дома.

При первичном осмотре физически была довольно крупным взбитым ребенком. Кожные покровы бледные, под глазами отмечалась пастозность и темные круги. Вела себя сначала достаточно спокойно. Визуальный контакт отсутствовал, взгляд был устремлен вниз. На вопросы отвечала выборочно, односложно. К моменту обращения активный речевой запас включал порядка четырех-пяти слов, включая: «мама», «дай», «нет», «не хочу», причем, последние два как в случаях отказа, так и при согласии. В речи Тани была одна фраза: «Помогите мне, пожалуйста!», которую она использовала во время своих постоянных истерик по любому поводу. Ещё она пела песню «От улыбки в городе светлей». Счета не было. Знала основные цвета. Понятия больше-меньше, один-много отсутствовали. О себе говорила в третьем лице. Игрушками заинтересовалась, выбрала куклу и стала крутить её за волосы. При попытке привлечь её внимание к игре, сначала отнеслась благосклонно, но затем, когда что-то пошло не по её, устроила крик, который перерос в развернутую истерику с падением на пол, дрыганьем рук и ног. Отвлечь или успокоить ребенка было, практически, невозможно. Маме пришлось увести её, чтобы хоть как-то успокоить. Такое состояние сохранялось и при дальнейших посещениях. Отмечался выраженный негативизм во всем. Очень быстро любая совместная деятельность и контакт со мной ей быстро надоедали, и она возвращалась к своей стереотипной игре – в таком состоянии она начала посещать нашу группу.

Развитие сознания у детей в процессе групповой динамики

Итак, началом работы нашей группы можно считать 1 сентября 2009 года. Но прежде вкратце следует сказать о том, как проходил наш день. Внешне распорядок нашего дня напоминал режим любого дошкольного учреждения, что было оправдано, так как дети были маленькие, родители работали, и дети находились со мной с утра до вечера. Начинали мы с разминки, потом попеременно следовали активные и спокойные виды деятельности, игры, в том числе прогулки на улице, далее обед, дневной отдых, затем опять игры и в заключении ужин, после чего родители разбирали детей по домам. Постепенно к обязательным видам деятельности добавились планирование дня утром и подведение итогов вечером. Обо всем этом подробнее будет рассказываться в отдельной главе.

Так как с Асланом я работала уже в течение полутора лет, он был включен в режим и дисциплинирован, то с ним особых проблем не было. Для него изменения сводились к смене места, что он воспринял совершенно спокойно. Более того, по семейным обстоятельствам маме пришлось срочно покинуть город на неделю, и Аслан находился со мной круглосуточно, что, впрочем, для него тоже было не таким уж необычным.

Как упоминалось, первым к нам присоединился Еркен. Его мама взяла отпуск на две недели, чтобы адаптация ребенка к группе прошла легче. С ним, конечно, было не так просто. Он никогда не посещал никаких центров или дошкольных учреждений с дневным пребыванием, и для него все было ново. Так как дома он привык делать то, что хотел, то любую попытку включить его в какой-либо вид деятельности встречал бурным протестом. Он активно сопротивлялся, убегал, закатывал истерики, закрывал уши, топал ногами, отталкивал всех руками. К Аслану интереса совсем не проявлял.

Ситуация усугублялась тем, что у Еркена отмечалась повышенная чувствительность к громким звукам, а у соседей шел ремонт и ближе к обеду начинал работать перфоратор. В эти моменты ребенок рыдал, практически, безостановочно. Пока ходила мама, было немного проще, особенно в том, что касалось вопросов питания, посещения туалета и пр. За две недели её пребывания с нами, удалось добиться довольно заметных результатов. Это касалось, прежде всего, вопросов питания. Выше уже были описаны проблемы ребенка с едой. Я сразу отвергла предложение мамы принести из дома его любимую ложку. Когда мы садились кушать, я давала ему обычную ложку, брала его руку и помогала подносить её ко рту. Можно отметить, что с ложкой он освоился достаточно быстро, а вот содержимое ложки либо выплевывал, либо пытался вырвать, если все же пища оказывалась во рту. Мы были последовательны и уже через неделю эти тенденции уменьшились, а на десятый день он начал кушать практически всё, что ему давали, первое время с помощью, затем самостоятельно. Параллельно мы осваивали другие навыки, типа одевания и раздевания, заставляли, удерживая, принимать участие во всех видах деятельности, благо, что он был маленький, худенький, и мышечный тонус у него был слабым.

К концу второй недели Еркен приболел и остался дома, а к нам присоединилась Таня. В течение первой недели она также ходила с мамой. Первый день Таня спокойно пришла, огляделась, села за детский столик и ушла в себя. Попытки вывести её к Аслану и включить в совместную деятельность заканчивались протестами и истериками. Так как я не сдавалась, то потихоньку она стала включаться в контакт на короткое время, но было видно, что она очень быстро устаёт, и я позволяла ей возвращаться на «свой» стульчик, постепенно увеличивая промежутки совместной деятельности. Важно, что состояние Аслана позволяло ему спокойно воспринимать Таню, и он послушно выполнял мои инструкции: взять её за ручку, показать ей упражнение.

На четвертый день пребывания Тани в группе нас пригласили в частный центр, где я с Асланом работала раньше, на чей-то день рождения. С нами поехала мама Тани. Аслан изначально вел себя хорошо, так как всех знал. Таня тоже сначала вела себя прекрасно: ходила в хороводе с детьми, улыбалась. Однако, когда она оказалась в непосредственной близости от стола, её внимание привлек торт. Она полезла в него руками, пытаясь снять шоколадную фигурку. Ей не позволили это сделать, и она разразилась громким криком, никакие уговоры и увещевания не действовали. Она упорно рвалась к столу и дико кричала. Пришлось увести её в другую комнату. Истерика усиливалась. Девочка бросилась на пол и стала колотить руками и ногами, крик стоял такой, что, как я уже упоминала, стекла в окнах буквально звенели. Пришлось применить то, что называют терапией удерживания. Приходилось фиксировать её ручки, ножки и подбородок. В процессе удерживания я повторяла: «Позлилась – хватит. Давай успокаивайся, замолкай, и мы пойдём к ребятам». Она успокаивалась на какое-то время, но едва я ослабевала хватку, как она вновь разражалась криком и начинала биться головой, руками, ногами. Приходилось её вновь удерживать. Так продолжалось в течение полутора часов. Наконец, Таня приняла мои условия, замолчала и успокоилась. Я её умыла. Она взяла меня за руку, и мы пошли к ребятам. Остаток праздника девочка вела себя вполне адекватно и спокойно. Даже присутствие мамы никак не влияло на неё.

Хочется подчеркнуть эффективность этого метода при работе с истериками. Когда через неделю Таня устроила аналогичный скандал в нашей группе, то удерживать её до полного успокоения пришлось 45 минут. Последующие истерики уже продолжались по 15 – 20 минут и стали отмечаться значительно реже, причем, не только в группе, но и дома. Удерживать ребенка следует до полного успокоения, иначе метод работать не будет.

Однако вернемся в группу. Становление группы у нас шло следующим образом. Уже через три недели я осталась с тремя детьми одна. Не могу сказать, что у меня был какой-то план действий или цель. Мне в то время просто необходимо было выдержать, справиться с нагрузками и ввести детей в режим и дисциплину, чтобы хоть как-то управляться с ними. Действовала я в то время больше интуитивно и ситуативно, преодолевая активное сопротивление то одного, то другого ребенка, то всех троих сразу. Добавлю, что лучше всего психомоторное возбуждение снимается физической активностью. В моих условиях самым оптимальным было заставлять ребенка приседать. Аслан выполнял это безропотно, так как эта тактика использовалась в предыдущем учреждении, а вот с Таней и Еркеном пришлось попотеть, прежде чем они стали приседать самостоятельно.

То, что в силу обстоятельств я не могла работать индивидуально с каждым ребенком, и, волей не волей, мне приходилось их форсировано принуждать к тесному контакту, как раз и явилось залогом последующего успеха в развитии детей. Очень часто мне приходилось командовать, чтобы они взялись за ручки, садились рядом и пр. Я категорически запрещала им покидать команду, так как мне важно было каждого держать в поле зрения. Аслан был уже достаточно дисциплинирован, и я могла поручить ему продолжать выполнять простые упражнения с кем-то из детей, скажем, пока я удерживала другого во время истерики. Обычно, когда приводишь в чувство кого-то из детей, удерживая или заставляя приседать, то остальные дети успокаиваются, мобилизуются и одновременно как-то сплачиваются.

Индивидуальная динамика состояния детей далее шла следующим образом. Достаточно быстро удалось устранить Танин страх к животным. У меня в это время жил кот по имени Филя. Он был суровым и своенравным и, если ему что-то не нравилось, то он без колебаний пускал в ход когти и зубы. Я, честно говоря, побаивалась, как он поведет себя с детьми, но к моему великому облегчению, он проникся к детям и никакой агрессии в отношении их никогда не допускал.

Первое время я закрывала его в ванной комнате, а когда нам требовалось туда зайти, то перемещала его на кухню. Таня смотрела на него с неудовольствием, но все же истерик не закатывала. Я постепенно стала его гладить в её присутствии, приближалась с ним к ней, затем Таня уже не протестовала, когда они оказывались в одном помещении. Я постепенно стала поглаживать его её ручкой. Через две недели, к моему удивлению Таня сама подсела к Филе и прижала голову к его спине. Вопрос с выходами на улицу и прогулками был снят. Забегая вперед, хочу сказать, что порой быстрая динамика в решении тех или иных проблем у детей с РДА, укрепила меня во мнении, что такие реакции во многом закрепляются у детей благодаря попустительству взрослых, которые идут на поводу у детей, опасаясь истерик.