Пишем роман. Основы писательского мастерства. Очерки и размышления

Начинаем писать роман:

Ребята, помните главное: художественное произведение всегда больше тех рамок, в которые его пытаются загнать литературоведение и критика!

А теперь продолжим.

Сначала набросайте коротенький план: о чем вы собираетесь писать – основная идея, герои, время и место действия, с чего начинается ваша история, основной конфликт, главная сцена – кульминация, и вывод – финальная сцена.

а) Если дело происходит в другом мире или иной реальности, опишите для себя место действия. Сделайте памятку. Набросайте карту. Ваш мир – огненный океан? Волшебное средневековье? Далёкая галактика? Подумайте над социальным и политическим устройством мира, экономическими связями, культурами разных народов – их образом жизни, бытом и т.д.

б) Опишите для себя ваших героев – как они выглядят, особенности характеров, речи, физиологии (если это не люди), манеры одеваться, их истории – создайте портреты. Придумайте каждому его собственную историю.

Теперь у вас есть общий план! Вы можете окинуть взором будущий мир вашего романа и приступить к созданию детального плана – разбивки на главы.

Итак, с чего начинается ваш роман: возьмите лист бумаги и перо или создайте документ word и наберите с трепетом: глава 1.

Допустим, вы знакомите читателя с миром или героем, даёте предысторию и т. д. Пишите коротко: герой прибывает в город N… Или: некогда планета Зю раскололась, и теперь вокруг звезды Мыррр вращаются два осколка… Или: Вася увидел в магазине лопату и влюбился…

Далее, следуя фабуле вашей истории:

2 глава. Назовем ее условно – Завязка. Это событие, «завязывающее» основной конфликт произведения. Без конфликта нет сюжета, без сюжета нет цели, вам некуда вести ваших героев. Без «завязки» ваша история не сможет случиться.

Есть такое метафорическое определение: «конфликт – пружина развития», так вот, завязка – это тот самый момент, когда вы нажимаете на спусковой крючок и тем самым снимаете фиксатор «пружины – конфликта». На примере огнестрельного оружия: пружина разжимается, боёк бьёт по капсюлю, порох в патроне взрывается, давление газов выталкивает пулю из ствола, пуля летит в цель. «Вот пуля пролетела и – ага… Вот пуля пролетела, и товарищ мой упал» – две строфы – и сюжет (война), и жанр – трагедия.

Можно нарисовать простую схему: вступление (экспозиция) – завязка (исходное событие) – развитие сюжета (развёрнутый конфликт) – кульминация (высшая точка, пик) – развязка (последствия) – финал (итог, вывод, точка).

Например: в «Капитанской дочке» А. С. Пушкина завязкой принято считать знакомство главного героя с Машей Мироновой. Но с таким же успехом завязкой может быть история с пресловутым заячьим тулупчиком. Приходилось читать мнение, что жизнеописание Петруши Гринева – завязка, хотя это не что иное, как экспозиция. Все эти споры вот уже много лет идут, потому что литературоведы до сих пор не смогли договориться: «Капитанская дочка» – исторический роман или любовный? Это сегодня мы спокойно смешиваем жанры, ломаем классические композиционные схемы, экспериментируем со стилями. Но Пушкин был первооткрывателем русского романа. И в момент написания «Капитанской дочки» он работал над «Историей Пугачёвского бунта». В Пушкине схлестнулись поэт-романтик и пытливый историк, вот и получился любовно-исторический роман. Так что – да, в романе или повести вполне может быть две завязки и две же кульминации. В «Капитанской дочке» кульминаций, как и завязок, тоже две – казнь коменданта крепости Пугачевым и приезд Петруши Гринёва с Пугачевым к Швабрину (спасение Маши).

Вдумайтесь: казнь и спасение! Пугачёв приказывает казнить офицеров крепости, но он же спасает дочь казнённого коменданта Машу от домогательств предателя Швабрина.

Литературоведческие разборы подчас бывают очень увлекательными, пытливый читатель может много нового почерпнуть из, казалось бы, изученных вдоль и поперёк произведений.

В романе И. Ильфа и Е. Петрова «12 стульев» завязка – исповедь умирающей тёщи. Ипполит Матвеевич Воробьянинов узнает о бриллиантах, зашитых в стуле.

В «Мастере и Маргарите» завязкой можно считать появление Воланда на Патриарших прудах и его знакомство с Берлиозом и Бездомным. На самом же деле замысел Булгакова гораздо глубже и сложнее. Воланд – главный игрок романа, он завязывает эту историю. Вспомните, с чего она начинается? Если бы Мастер не нашел выигрышный билет в корзине с грязным бельем, он не смог бы уволиться с работы и посвятить свою жизнь написанию романа о Понтии Пилате. Откуда же взялась его возлюбленная Маргарита, случайна ли их встреча? Отнюдь! Свита Воланда разыскала именно эту Маргариту среди многих других, и именно ее подсовывают Мастеру как наиболее подходящую для того, кто не достоин света, но достоин покоя.

В первой книге о Гарри Поттере «завязкой» можно считать приглашение Гарри на учебу в школу волшебников. Несмотря на противодействие тёти и дяди, главный герой узнает, кем он является на самом деле. Но! Если мы углубимся в произведение – узнаем, что «завязка» всей Поттерианы происходит за несколько лет до описываемых событий – это убийство Волан-де-Мортом родителей Гарри и его вынужденная связь с маленьким мальчиком, которого он сделал (невольно) своим крестражем.

Если мы рассмотрим внимательно события в романах Дж. Р. Толкина, то завязку трилогии найдём в романе «Хоббит, или Туда и Обратно» – не будь кольца Саурона, не попади оно к людям, ничего не случилось бы. Хотя, несомненно, завязка самой трилогии «Властелин колец» – прибытие Гендальфа в Шир и начало путешествия Фродо в Ривенделл (Путешествие из Хоббитании в Раздол).

Ищите исходное событие и обрящете основу конфликта.

Рекомендации: попробуйте самостоятельно разобрать по событиям свои любимые произведения.

Еще раз хочу напомнить, в ваших романах не может и не должно быть ничего лишнего или случайного. Учитесь видеть, запоминать, сопоставлять и делать выводы.

3 глава – развитие сюжета. Герой или герои приступают к решению своих замыслов (задач), строят планы, приобретают снаряжение, знакомятся с нужными людьми, отправляются в путешествие, ищут возможность осуществить задуманное.

4 глава и т. д. – ведём героя или героев через перипетии и коллизии к главному событию – кульминации. В зависимости от того, как вы строите свой роман композиционно (архитектура произведения) – сюжет разворачивается: линейно, параллельно, дискретно, с использованием инверсий, ретроспекций, авторских отступлений и других приёмов. Например, роман Хулио Кортасара «Игра в классики» композиционно очень сложен, если его читать по системе, предложенной автором, вы попадаете в замкнутый круг. Можно начать читать роман с любой главы, все равно прочтёте весь. Писатель затягивает читателя в своего рода интеллектуальную игру – автор и читатель будто складывают мозаику. Благодаря такой сложной композиционной схеме исчезает сюжетный трагизм, тяжесть растворяется в параллельных линиях, множестве деталей и сцен.

Рекомендация: перед работой над романом напишите поглавник – кратко, что происходит в каждой главе. Или событийник – перечень основных событий и конфликтов.

Надцатая глава – кульминация! Высшая точка произведения! Бал у Сатаны, убийство Бендера Воробьяниновым (последний стул), поединок Фродо с Голумом у жерла Ородруина (огненная гора). Порфирий Петрович раскрывает преступление Раскольникова в «Преступлении и наказании», смерть основателя Макондо Хосе Аркадио Буэндиа в «Ста годах одиночества».

Чем сложнее замысел автора, тем труднее определить главную кульминационную точку – пик произведения. В «Войне и мире» таковых несколько. Каждый из главных героев Толстого проходит своим сюжетным путем, значит, у каждого сюжета внутри эпопеи есть своя кульминация, но есть и общая – победа в войне.

Как я уже писала, литературоведы до сих пор спорят о «Капитанской дочке» Пушкина. Принято считать, что у произведения две кульминации. Первая – нападение мятежников на крепость и казнь коменданта с его офицерами. Вторая – приезд Гринева в мятежную слободу, где Швабрин держит в плену Машу Миронову.

Надцатьпервая глава – развязка, разрешение, последствия. Кульминация, достигнув своего пика, разрешается развязкой. То, что вы «завязали», долго распутывалось, ваш сюжет разворачивался через перипетии и коллизии, вы довели героев до решающей битвы, разговора, события, позволили им совершить подвиги, погибнуть, достичь недостижимого и т. д., а теперь ваша задача благополучно или неблагополучно, аккуратно или неаккуратно помочь героям спуститься с горы, позволить другим персонажам спасти героя, достичь тихой гавани или разбиться в шторме. Волна схлынула. Покажите читателю, что осталось на пляже?

Глава завершающая, финальная. Каков вывод из всего написанного? С чем вы оставляете героев? Скромное надгробие? Свадьба? Коронация? Вперёд к новым приключениям?

Как бы вы ни завершили ваш роман, помните, все сюжетные линии должны быть закрыты, никаких брошенных хвостов! Открытая концовка – беспомощный автор.

3. У вас есть детальный план! Вы можете начать работу над первой главой. Распишите ее по событиям: герой прибывает в город N пешком, у него есть цель – заработать немного денег (жениться, украсть миллион, убить соперника… и т. д.). Он встречает мальчишку-беспризорника, обманывает хозяина колбасной лавки, знакомится с дворником дома престарелых и поселяется у него.

Или: герои прогуливаются по скверу, рассуждают о боге и встречают дьявола.

4. После того как первая глава сюжетно построена, приступайте к работе над сценами. Наполняйте текстом готовую форму.

В одной главе может быть несколько сцен или одна сцена, в зависимости от поставленной вами задачи.

Далее поговорим о наполнении текста.

Описание как литературный приём

Михаил Юрьевич Лермонтов в своём романе «Герой нашего времени» писал следующее: «Но, может быть, вы хотите знать окончание истории Бэлы? Во-первых, я пишу не повесть, а путевые записки; следовательно, не могу заставить штабс-капитана рассказывать прежде, нежели он начал рассказывать в самом деле. Итак, погодите или, если хотите, переверните несколько страниц, только я вам этого не советую, потому что переезд через Крестовую гору (или, как называет ее ученый Гамба, le mont St.-Christophe) достоин вашего любопытства». И далее следует знаменитое описание Крестового перевала.

Не буду приводить его здесь, не поленитесь, прочитайте.

Описание как литературный приём необходимо в художественном тексте. Описание, помимо картины места действия, поможет создать необходимую атмосферу, подчеркнёт состояние героя, погрузит читателя в мир вашего произведения, создаст ощущение присутствия. Вы можете придать вашему миру яркости, оживить его запахами и звуками, добавить ощущений – создать чувства восторга или ужаса, тоски или радости, злости, уныния, гнева, равнодушия, апатии. Пейзаж – такой же герой произведения, как и другие персонажи.

Помимо Крестового перевала вспомним небо Аустерлица и старый дуб из «Войны и мира» Толстого. Вспомним тщательнейшее описание Петербурга в романе Достоевского «Преступление и наказание» или дом Хосе Аркадио и Урсулы Буэндия в «Ста годах одиночества» Маркеса. В любом великом произведении мир описан не как константа – «вот это стул, на нем сидят, вот это стол, за ним едят», а как развивающийся, живой, многогранный персонаж со своим характером, историей и судьбой.

Начинающий писатель, стараясь подражать классическим произведениям, вводит в текст описания природы «потому что так положено», «должны быть описания природы, потому что у всех есть», «так принято», «хочу, чтоб было красиво», – и получаются бессмысленные и беспощадные: мороз крепчал, закат багровел, деревья качались от ветра и роняли листву, лазурное море блестело, солнце сияло, луна светила мертвенным светом (таинственным), свинцовые тучи закрывали небесную синь и прочие избитые выражения и словосочетания.

Как избежать подобных ошибок, отпугивающих редакторов издательств сразу, как только они начинают читать рукопись?

Первое и главное условие: в вашем произведении не должно быть ничего лишнего. Даже камешек, попавший в обувь герою, – тоже ваш персонаж, потому что он может повлиять на развитие сюжета. Камешек разобьёт ногу герою, тот не успеет вовремя прийти на турнир, не победит и не станет избранником герцогской дочки; или оступится во время поединка с драконом, и тот его сожрёт; или герой опоздает на судьбоносную встречу, или заболеет и пролежит в горячке все время великой битвы, или умрёт от заражения крови… и так далее. Подумать только! Всего лишь камешек на гравиевой дорожке!

Посмотрите, как делаются мультфильмы, особенно те – из прошлого века. Художникам приходилось отрисовывать каждое движение, каждую деталь, а это очень кропотливая работа, – вот поэтому в мультфильмах нет ничего лишнего, все направлено на достижение главной цели – рассказать историю, развернуть сюжет.

Второе условие: не описывайте «в лоб» – длинно, тщательно и подробно. Это устаревший приём. Так писали, когда не было ни интернета, ни телевизора, ни даже радио. Люди мало путешествовали, мало видели, книги и газеты были единственной возможностью узнать о большом внешнем мире, о его тайнах, чудесах, других странах, городах, людях, обычаях, ремёслах, культуре и т. д.

Сегодня же мы перенасыщены информацией, мы всё знаем, везде были, планета уменьшилась – доступно всё. Достаточно сказать слово, и человек мгновенно визуализирует образ. Поэтому, описывая, не занудствуйте, но обращайте внимание на запоминающиеся детали: потёртый бархат платья и пожелтевшие кружева расскажут о героине больше, чем тщательное описание ее гардероба.

Современные приёмы описания – через действие и художественную деталь. Тренируйте умение показывать, действуя и подмечая. Допустим, ваш герой идет по базару в поисках нужной лавки – значит, он всматривается в товары и лица торговцев, отмечая про себя известные ему приметы, он слышит шум толпы, запахи, звуки, он останавливается, расспрашивает окружающих и т. д.

Но если герой догоняет разбойника, он ведёт себя иначе: базар – досадное препятствие, торговцы и толпа – лишь фон и т. д.

А если героя ждёт свидание с возлюбленной – и в этом случае должны играть детали, ощущения, краски, запахи, звуки, но все это – снова фон, потому что герой переполнен чувствами, он влюблён, и все его мысли направлены на предстоящую встречу и т. д. Помните, всякое описание неповторимо!

Третье условие: никогда, ни за что не используйте в художественном тексте литературные штампы и канцеляризмы! Никаких зелёных насаждений или массивов, пересечённой местности, маршрутов следования, направлений движения; забудьте слова «данный» в качестве указательного местоимения, «является» – в качестве альтернативы «есть». В вашем произведении герой никак не может «являться» рыцарем, а волшебная книга никак не может именоваться «данной книгой».

Нещадно вычищайте устойчивые словосочетания: мороз крепчал, смеркалось, лучи заходящего солнца освещали картину… безбрежный океан, небесная синь или лазурь… вечерело, багровые лучи заходящего солнца… свинцовые тучи, бушующее море, новая заря и прочие набившие оскомину штампы.

То же относится и к портретам героев, об этом мы еще поговорим, но все-таки, напомню: коралловые губки, жемчужные зубки, длинноногая блондинка, эффектная брюнетка, синеглазая красавица, зеленоглазая и рыжеволосая, мужественный подбородок, точёный профиль, атлетическая фигура и прочие заготовки для женских сентиментальных романчиков.

Литературные штампы, устойчивые выражения, сленг, канцеляризмы – все это может быть в прямой речи ваших персонажей, чтобы подчеркнуть их особенности, характеры, род деятельности и т. д., но никак не в авторской речи!

Секреты литературного мастерства

Литературная метафора, на мой взгляд, это не просто словосочетание, это всегда образ – полноценный, самодостаточный.

У великих писателей каждое произведение – цельный образ. Можно сказать, образ метафорический.

«Голубка дряхлая моя» – образ, потому и метафора.

Многие начинающие писатели хотят «писать красиво», им кажется, что литературное произведение непременно должно быть сложночитаемым, с замысловатыми языковыми и стилистическими вывертами, с зубодробильными новообразованиями – и чем труднее и запутаннее текст, тем начинающему приятнее. Маститые тоже грешат, чего уж там. Но маститому простительно, он уже давно на этом поприще, он уже успешен, его читают, он хочет развития, он владеет ремеслом в совершенстве, ему многое простят. Сочетание несочетаемого у Платонова, кажущаяся простота Довлатова, поэтика Пастернака, смешение мыслимых и немыслимых стилей Сорокина и т. д. Начинающий же еще не снискал лавров, но уже жаждет выделиться. У него герой не будет просто стоять у стены, он будет соприкосновенными позвонками хрупкофарфоровыми воспринимать шероховатость равнодушного бетона…

И продираются бедные редакторы сквозь непролазные дебри подобных языковых прозаических экспериментов, переводят с писательского на русский. Спроси такого автора: «зачем же вы усложняете?» Он тут же взбодрится и понесёт об играх Набокова, о высоких стилистических формах Грасса; а самые продвинутые вспомнят Андрея Белого и его «теорию символизма», добавят непременно рассуждений о различных литературных традициях и влиянии, и взаимопроникновении; приведут несколько громких цитат, вырванных из контекста (это уж как водится). Читатель только глазами похлопает, кивнёт растерянно и отложит потихоньку книжку новоявленного гения. Редактор глаза закатит, вздохнёт и в корзину кинет.

Знаете, почему? Потому что громкими цитатами и известными именами не убедить ни читателя, ни тем более редактора.

Авторский стиль – это и есть способность писателя к метафоричности. Но метафоричность – не выёживание стилистическое, это особенное чувство языковое.

Я часто повторяю: простые действия описывайте просто.

Герою захотелось молока? Что он сделал: взял стакан, налил из бутылки, пакета, крынки – и выпил. Главный вопрос: зачем писателю этот эпизод?

Описание в действии (место действия или общее настроение сцены).

Портрет героя в действии (характерный жест, особенность, привычка, пристрастие).

Внутренний монолог (ретроспекция, воспоминание героя через художественную деталь).

Подготовка к последующему событию (мостик).

Вот примерный перечень причин эпизода под условным названием «стакан молока».

Пока вы не научитесь составлять грамотный текст, не беритесь за сложные периоды, не насилуйте лексику и фразеологию, не коверкайте стилистику.

Прежде чем говорить о сложном, научитесь простому.

Не пишите: «обхватывая и олицетворяя свою истинную сущность с той бледной субстанцией, которая покоилась среди стеклянных застенков»…

Язык произведения зависит от жанра, от особенности основного конфликта и от ваших писательских способностей.

Язык сцены (эпизода) зависит от степени напряжённости момента, его важности, особенности, характера и т. д.

Молоко может быть выпито по-разному, но это всего лишь простое действие – выпивание молока.

Взять стакан молока или взять пистолет – это простые действия, но отличные друг от друга, потому что несут разную эмоциональную окраску.

Конечно, вы можете сказать, что в стакане смертельный яд, а пистолет не заряжен. Но и это не повод усложнять простое действие.

В каких же случаях описательный пафос оправдан? В тех, когда действие перестаёт быть простым. Герой берет стакан с ядом, он знает, что яд убьёт его, поэтому герой говорит, действует и чувствует не так, как обычно.

Мы сейчас поговорим о метафорах в этом же ключе. Метафора тоже не обязательно должна быть лексически сложной. Наоборот, чем полнее и понятнее созданный вами образ, тем легче он найдёт путь к уму и сердцу читателя.

Метафора может выражаться одним словом или чаще словосочетанием: чешуйчатая спина Рыбы-Кит под Красной площадью. Или Красная Площадь выгнула чешуйчатую спину.

Но метафора может быть и развёрнутой, контекстной: героиня надеется на директора института, во время их разговора «внезапно солнечный луч проник в кабинет сквозь неплотно занавешенные шторы, лёг светлой дорожкой на пыльный ковёр, взобрался на директорский стол, погладил сверкнувшие спинки стеклянных слонов, взбежал по стене… Героиня закрыла глаза и подставила солнцу лицо, но не почувствовала тепла. Директор встал из-за стола, подошёл к окну и задёрнул шторы. Луч исчез». Директор отказался решать вопрос героини. Вот такая развёрнутая метафора – образ надежды.

Заметьте, луч ведёт себя как живое существо, автор использует приём олицетворения – переносит человеческие качества на неодушевлённое явление природы. Прием применяется очень часто для придания образности описаниям природы. Особенно любим поэтами, хотя и прозаики не отказывают себе в подобных украшательствах.