Капризы судьбы

Девушка осторожно двинулась вперёд, но снова услышала вскрик. Где-то неподалёку от неё, совсем близко. Саша не могла дальше идти, зная, что кому-то нужна помощь. И она медленно двинулась в ту сторону, откуда услышала крик.

… Поляна была освещена ярким светом фар. Огромный джип и неприметная "девятка". Крепкие парни стояли чуть поодаль и курили, негромко переговариваясь между собой. Их было трое.

Посередине поляны на коленях и со связанными руками сидела женщина. Её красивое лицо было хорошо освещено. Оно было мокрым от слёз.

– У меня же маленькие дети, как ты можешь? – прерывающимся голосом крикнула женщина.

– Я тебя не раз предупреждал. Не перепишешь на меня часть акций твоего мужа, разговор будет коротким. Не раз предупреждал. Но ты всё хорохорилась. Глупая ты баба оказалась, Оксанка.

Дуло пистолета резко взлетело к её лицу. Оксана зажмурилась.

– Тебя вычислят и посадят. Всё достанется моим детям, у… – выругалась она уже тише.

Мужчина, крепко держащий в руках пистолет, громко рассмеялся. Лица его не было видно, только широкую спину.

– Кто меня вычислит? Я вообще за границей нахожусь в данный момент, а у тебя полно конкурентов и врагов. Менты разбираться не будут, они у меня все прикормленные. С Макаром же прокатило, списали на несчастный случай. Не справился с управлением.

Оксана вскинула свои ярко-голубые глаза.

– Так это ты? Собственного брата убил??? – она попыталась встать, но получила сильный удар по лицу.

– Какой он мне брат? Я из-за него срок мотал, а в разбое тогда все вместе участвовали. Пока я на нарах выживал и харкал кровью, твой змеёныш весь семейный бизнес себе захапал, не растерялся.

– Макар никогда тебя не обделял и, как только смог, адвоката для тебя нанял – снова закричала Оксана. Губы её были разбиты в кровь.

– Да плевать я хотел. Дорога ложка к обеду, а не тогда, когда из меня чуть кишки не выпустили на первом же допросе. Всё!

Мужчина резко нажал на курок. Раздался глухой выстрел…

От неожиданности Саша, притаившаяся в кустах, не смогла сдержать громкий возглас.

– Кто там ещё, Костян! – заорал мужчина. Он отпихнул ногой неподвижное тело Оксаны и начал снимать с себя кипельно-белую футболку – иди глянь, эта дрянь мне напоследок всё своей ядовитой кровью забрызгала.

Последнее, что успела запомнить Саша, это татуировка дракона во всю спину. Она ринулась через кусты, испытывая животный страх. Это же убийство! Она свидетелем убийства стала! Девушка бежала так, как никогда в своей жизни не бегала, и, добравшись до главной дороги, едва не упала без сил. На её удачу, домой возвращалась какая-то семейная пожилая пара. Они согласились подвезти Сашу до города.

– Говорила тебе, давай пораньше! А теперь вот тащись в ночи – ворчала женщина, сидящая на пассажирском месте впереди.

– Галочка, ну не получилось пораньше. Зато рано утром уже дома будем. Девочке вот зато поможем, а то бы как она добиралась? А тут мы ей на счастье.

– А девочкам таким хорошим по лесу ночью не нужно бродить – ворчливо произнесла Галочка и, покосившись на Сашу, всё же спросила – ты откуда такая?

– У друзей на даче задержалась, на последнюю электричку не успела. А мне нужно обязательно маму утром на вокзале встретить – ответила Саша. Её всю трясло от страха.

– Очень безответственно с вашей стороны – поджала губы Галочка – это хорошо, что мы вам попались. А если бы, не дай Бог маньяк какой-нибудь?

– Дорогая, не нагнетай. Не видишь, девочка и так напугана – влез в разговор ей муж. Он ехал так медленно, как черепаха. А Саше хотелось поскорее скрыться уже со страшного места. Вдруг эти бандиты сейчас как вылетят на дорогу, как догонят эту дребезжащую всеми запчастями "копейку". Саша даже зажмурилась и вжалась в сиденье, представив себе эту ужасную картину. Как вдруг её как обухом по голове огрели. Сумка! Она же её там обронила от испуга! А потом, когда побежала, даже и не вспомнила о ней.

По телу моментально побежали мурашки. Паспорта её там не было, только записная книжка да конспекты. Саша почувствовала, как липкий страх окутывает всё её существо. Её же найдут, отыщут. Ведь она важный свидетель. Господи, куда же она вляпалась и что с ней теперь будет?

Глава 7

Захар на родителей не смотрел.

– Саша приехала? – единственное, что спросил он хриплым голосом. Больше его ничто не волновало. Саша не бросит его, он в это свято верил. На лице матери он видел сочувствие и жалость, у отца – снисходительность и желание поскорее покинуть больничные стены.

– Ты будешь снова ходить – Елена Дмитриевна взяла руки сына в свои – мы найдём хорошего врача, запишемся на повторную операцию. Ты не будешь лежать, сынок, нужно только верить и руки не опускать.

– Хватит тешить себя и его ложными надеждами – резко оборвал Андрей Леонидович. Он уже мысленно прикидывал, в какой пансион определить сына. Инвалид дома это дополнительные пустые расходы. Сиделка, коляска, спецрежим. Угнетённая обстановка, которая будет на психику давить.

– Андрей! – вскинулась Елена Дмитриевна – можно тебя на секундочку?

Они вышли в коридор.

– Что ты творишь? – набросилась Лена на своего мужа – Захару и так плохо, ты не видишь? Ты его поддерживать должен, а ты что?

– А что я? Я его в шахту лезть не заставлял, и не для этого его в институте учил пять лет. Каждый сам выбирает свою судьбу, и никто никому ничего не должен. Я своего сына вырастил, образование ему дал. В конце концов, сейчас я могу для себя пожить? Или мне оставшуюся жизнь на инвалида угробить, у которого ума не хватило не лезть туда, куда его не просили?

Елена Дмитриевна с ужасом слушала своего мужа и не узнавала его. Тот ли это Андрей, которого она когда-то любила?

– Живи, как хочешь. Не ты его под сердцем носил девять месяцев и не ты ночами не спал. Не ты ревел в подушку, когда он маленький плакал от боли и метался с температурой тридцать девять. Конечно, тебе материнских чувств никогда не понять.

– Я работал. Работал как прОклятый, чтобы у вас Захаром всё было, а теперь ты меня в чём-то упрекнуть хочешь?

Андрей Леонидович уставился на жену, не понимая, в чём сейчас его вина?

– Андрей, я не хочу спорить. Я хочу просто забрать как можно скорее своего сына домой.

– Захар домой не поедет – отрезал Андрей – я уже прикинул, в какой пансионат его определить. Там полноценный уход за такими, как он, медики постоянно рядом. А мы будем его навещать, и, естественно, что его пребывание в пансионате я буду оплачивать столько, сколько потребуется.

– Нет! – закричала Елена Дмитриевна не обращая внимания на косые взгляды пациентов, прогуливающихся по коридору хирургического отделения – я никогда на это не соглашусь.

– Согласишься – с нажимом произнёс Андрей. Он резко развернулся и бросил – я покурить. Жду тебя через полчаса в машине. Мне ещё на работу сегодня.

Он размашистым шагом направился на выход, полы белоснежного халата, небрежно наброшенного на плечи, развевались. Елена Дмитриевна, проводив мужа долгим взглядом, как-то вся ссутулилась, придавленная решением Андрея. Она вернулась в палату и просто не смогла сообщить сыну то, что сказал его отец.

– Я хочу, чтобы Саша ко мне пришла. Найди её, мама, она должна знать. Мы пожениться планировали, и если она не передумает, увидев меня в таком состоянии, то я от своего не отступлю. Только она мне сил придаст и вытащит. Мама … Пожалуйста …

Захар сцепил зубы и отвернулся к стене, чтобы скрыть слёзы. Он мужчина и не может быть сейчас маленьким мальчиком, распустившим нюни. Захар верил, что будет ходить. Он был ещё слаб и мало что помнил о том, что произошло в шахте. Но понял одно – были серьёзные нарушения в тот день, и Шереметов не мог об этом не знать, как и его родной отец. Скорее всего, это давно уже длилось и в конце концов должно было рано или поздно привести к такой вот трагедии.

– Не думаю, что Саше будет интересно сидеть возле тебя, мой мальчик. Вот увидишь, её любовь к тебе сразу же испарится. А вот Катюша …

– Не говори мне про неё ничего – чуть ли не закричал Захар, резко дёрнувшись. Он застонал от накатившей волны боли и еле смог выдавить из себя – мама позови мне медсестру, пусть обезболят.

- Сыночек, всё хорошо будет. Сейчас позову, ты крепись, мой мальчик, я пойду, отец меня внизу ждёт … Сам понимаешь, работа. Мы к тебе ещё приедем, а не сможет отец меня отвезти, я на автобусе доберусь. Или Катю попрошу, она умеет водить. Ты только не отчаивайся тут, я так переживаю за тебя, Захарушка … – Елена Дмитриевна говорила и говорила. Больше даже не сына успокаивая, а себя саму. Слёзы непроизвольно текли по её миловидному лицу. Она целовала руки Захара, гладила его по голове. Сколько бы ни было лет её сыну, он навсегда для неё останется тем маленьким шустрым, умненьким мальчиком.

Как Андрей так может говорить про сына! Назвать его инвалидом! Быть таким равнодушным к нему? Главное, что Захар жив остался. Это самое главное, а остальное можно всё исправить, найти вариант. Либо смириться с этим и не бросать Захара на произвол судьбы, наедине с собой. Ведь он впадёт в депрессию, будет злиться, психовать. Его поддержать надо морально, а не спихивать в пансионат.

– Я не отдам своего сына в чужие руки – заявила Елена Дмитриевна, сев в машину. Она позвала сыну медсестру, всё выспросила, свой домашний телефон оставила, чтобы в случае чего звонили, и, расцеловав своего сына, ушла. Правда, скрепя сердце, пришлось пообещать ему, что, как только Саша объявится, то её привезут к Захару.

– А кто тебя спрашивать будет? Ну, можешь, конечно, с работы уйти и ухаживать за ним сама. Вот только содержать я вас обоих не буду. Хватит. Для себя пожить хочу.

Андрей Леонидович вырулил на трассу.

– Как это для себя? Мы – твоя семья, и Захар не виноват, что с ним такое несчастье произошло. Это Шереметов пусть объясняет проверяющей комиссии, по чьей вине обвал произошёл и что предпосылки к этому уже были. Ему не раз докладывали об этом. Только ему всё деньги, деньги. А на людей наплевать! Да ты сам должен был его к стенке припереть, ведь твой сын пострадал! – разошлась Елена Дмитриевна.

Андрей прибавил скорость, вцепившись в руль.

– Я никому и ничего не должен. Захара никто не заставлял в шахту лезть в тот день. Он всю ночь пропьянствовал с Никитиным и сам наплевал на технику безопасности. Риск в его случае – дело неблагородное и неблагодарное.

Андрей знал уже, что проверяющей комиссии не будет. Шереметов подмазал кому надо и замял инцидент. Он мысленно злился, бесился, но против него пойти не мог. За ним не было той силы, что была за Шереметовым.

– Что с тобой произошло? Откуда такие речи? Ты же не был таким. Я как будто не со своим мужем разговариваю, а с чужим мне человеком.

– Не капай мне на мозг, Лена. Жизнь – сложная штука, и справедливости ты в ней не найдёшь. Если я хочу определить Захара в пансионат, то не мешай мне. Ему там намного безопаснее будет, чем дома. Поверь мне. Я знаю, о чём говорю, тем более что пансионат не простой, а охраняемый. Никто посторонний на территорию не проникнет.

– Ты что-то боишься? Или кого-то? Шереметова? Он угрожал?

– Я не хочу это обсуждать в дороге – ушёл от ответа Андрей. Он повернулся к жене лишь на секунду, чтобы погладить её по щеке, как вдруг сильно тряхнуло. Крепкий удар в бок заставил на секунду потерять управление, но Андрей быстро сориентировался.

– Что это? Кто? – Лена взволнованно оборачивалась по сторонам. Трасса была пустой до этого, но сейчас их преследовал огромный джип.

– Я не знаю, кто это, какой-то сумасшедший, видимо – Андрей Леонидович пытался выровнять ход движения. Неужели Шереметов ему не поверил и решил к таким радикальным мерам прибегнуть? Но ведь он пообещал ему, что ничего не расскажет. Даже своей жене.

Огромный чёрный джип снова их нагнал и толкнул в бок.

– Он же нас покалечит сейчас, Андрей! Сделай что-нибудь! Давай остановимся и спросим, что ему нужно? – умоляющим голосом попросила Лена.

– Давай.

Андрей притормозил у обочины и вышел из машины. По обе стороны густой непроходимый лес и ни души. Он с досадой чертыхнулся, осматриваясь. Хоть кто-нибудь бы мимо проезжал, а то страшновато как-то. Из джипа вылез здоровенный амбал. Лысый и в чёрных очках. На бычьей шее толстая цепь. Он вальяжной походкой направился к Андрею.

Лена тоже высунулась под неодобрительный взгляд мужа.

– Вы кто? Что вам нужно? – решительно спросил Андрей Леонидович.

Незнакомец посмотрел на него небрежным жестом, опустив очки на кончик носа.

– Девицу одну ищу. В её записной книжке только контакты неких Савельевых, то есть ваши.

– Какую девицу? – нервно переспросил Андрей. Поведение незнакомца ему не нравилось, к тому же из джипа вылез второй.

– Это мы и хотим выяснить. В наличии только записная книжка да конспекты. Ни имени, ни названия учебного заведения. Поэтому прошу вас проехать с нами и побеседовать кое с кем.

– Никуда мы не поедем – возмущённо вскрикнула Елена Дмитриевна, со страхом переводя взгляд с одного амбала на второго.

Тот, что в очках, кивнул своему напарнику.

– И всё же я настоятельно рекомендую вам проехать с нами.

Андрей обошёл машину и сжал руку жены, давая ей знак помолчать. Помочь им здесь, на пустынной дороге, некому. А судя по выражению лиц этих вышибал, какие-либо человеческие чувства в них отсутствуют напрочь.

Глава 8

Валентина гостила в Москве уже вторую неделю. Саша съехала из общежития после получения диплома, и они остановились в квартире её одногруппницы Оли.

Оля, протрезвев на следующий день, почувствовала вину, что не проводила Сашу. Бросилась её искать и извиняться.

– Прости, бес попутал. С Лёшкой связалась. Я же, как втюрилась в него с первого курса, так и мечтала, чтобы он на меня когда-нибудь внимание обратил.

– Обратил? – холодно спросила Саша. Она мучилась от неизвестности. Страшная картина в лесу не давала ей спать по ночам.

– Ну да … Он даже и не вспомнил на следующее утро, что между нами что-то было. А вдруг я влетела?

– Оль, ты взрослая уже девочка, неужели не знаешь, как этого можно было бы избежать? Мне мама и то постоянно внушала об этом. Только у меня с Захаром всё равно не было ничего. Я ему так и сказала, только после свадьбы.

Оля скривила лицо.

– Ну, я так Лёшке сказать не могла. Мне нужно было ловить момент. Только всё впустую, он как не обращал на меня внимания, так и не обращает дальше. Институт окончен, теперь я его вовсе не увижу.

– Москва не такая уж и огромная. Где-нибудь пересечётесь, а если вдруг что, то поставь его перед фактом. В конце концов, Каверин принимал непосредственное участие в процессе.

Оля помолчала немного. Мама Саши отдыхала в гостевой комнате, а они разговаривали вполголоса на кухне. Сашка готовила обед, а Оля болталась без дел. То на лоджию покурить выскочит, то про Лёшку одно и то же вспоминает. Родители Оли часто мотались по командировкам, поэтому жила она ближе к центру Москвы с бабушкой. Бабуля её была строгих нравов, и если узнает, что внучка по дурости и по пьяни переспала со своим однокурсником, то такую головомойку ей устроит. Хорошо, что пока она на дачу уехала на всё лето, и Олю там ждёт. По осени обещала её пристроить через своих знакомых в одно учебное заведение методистом. Потому как инженер из Оли никакой, училась спустя рукава.

– Жанна со своим Вадимом в тот вечер в пух и прах разругались. Она заявила, что они расстаются, кольцо ему прямо в лицо швырнула и на такси умчала в Москву под утро. Разбудила только всех. Вадим же любезно разрешил остаться у него переночевать.

Саша пожала плечами, покраснев при упоминании имени Вадима. Его поцелуй не выходил из головы. Глаза, губы. Она отгоняла от себя мысли о нём, как могла. У неё есть жених, и они скоро поженятся. Только почему-то Саша совсем не спешила домой. Хотелось остаться в Москве как можно дольше. Она много уже передумала, проанализировала. Не смогут её те бандиты из леса найти. Как? По записной книжке и конспектам? Ни имени, ни адреса. Не станут же они её знакомых через записную книжку искать и допрашивать.

Это всё-таки Москва, не её маленький шахтёрский городок, где друг друга в лицо знают и где в одном конце чихнёшь, в другом уже слышно. Нет, не найдут они её, и пора прекратить трястись. Ей безумно жаль ту молодую женщину, детей, оставшихся сиротами, но чем Саша могла помочь? Её бы там же вместе с этой женщиной уложили.

Нужно забыть. Забыть и не проболтаться никому об увиденном. Саша так ожесточённо нарезала лук, задумавшись о том происшествии, что не обращала внимания на резь в глазах от лука и сквозь пелену слёз не заметила, как саданула себе по пальцу.

– Ой! – вскрикнула она.

– Порезалась, да? – Оля подскочила к шкафчику, достала аптечку – сейчас обработаю. Я вообще в мед идти хотела, да родители настояли на своём. Они в меня просто не поверили, а я долгое время себя представляла в белом медицинском халате со стетоскопом в руках.

– Представлять мало, Оля, нужно ещё и учиться. А у тебя тяга к любой учёбе отсутствует напрочь – поморщилась Саша.

Оля ловко обработала небольшой порез, замотала бинтом и приказала:

– Отдохни пока. Я сама всё доделаю. Вечером у нас культурная программа намечается, а завтра вам Москву покажу.

– Мы завтра домой собирались – неуверенно произнесла Саша.

Отчего-то она всё оттягивала покупку билета. Боялась Захару в глаза посмотреть. Вдруг он поймёт, что её другой парень целовал?

– Ещё на денёк задержитесь, а? Мне одной тут скучно, а к бабуле на дачу я не тороплюсь. Успею ещё на её грядках поползать в жару – взмолилась Оля – на пруд съездим. Я одно место знаю, там красотища такая, аж дух захватывает. Но и отдыхают там, конечно, не кое-кто.

Оля понизила голос, но в подробности вдаваться не стала. Просто в том районе неподалёку Лёшка Каверин живёт, она надеялась, что вдруг он тоже там по счастливой случайности окажется?

Валентина Васильевна с девочками прекрасно провела время. Отдохнула душой, что называется. И на Красной площади побывала, и на ВДНХ. Метро, правда, пугало её. Электрички проносились так, что она глаза зажмуривала, и гул стоял в голове ещё долго. На эскалаторе вообще за дочь держалась и трусливо осматривалась по сторонам. Нет, она бы никогда в таком большом и шумном городе жить не стала, зато Саша себя здесь спокойно чувствовала и непринуждённо общалась со своей подружкой.

Валя исподтишка наблюдала за дочерью. Может, и впрямь здесь ей остаться? Савельев же свои угрозы непременно исполнит и испортит её дочери жизнь. Да и Захар теперь недееспособен, скорее всего. Перед самым отъездом узнала Валя о трагедии в шахте. Саше пока не рассказала, иначе сорвётся тут же.

Валя намеревалась её убедить в том, что Захар сошёлся с Катей Шереметовой и на ней собрался жениться. Но вот как убедишь дочь? Она и в этом случае сорвётся из Москвы, чтобы лично спросить у Захара, правда это или нет.

– Девочки, а можно мне домой? Утомилась я что-то, давление, наверное, поднялось – пожаловалась Валентина и впрямь почувствовав дурноту.

– Сейчас такси поймаем, Валентина Васильевна, вы не переживайте! – Оля бодро зашагала к пятачку перед киоском, где было излюбленное место таксистов.

– Мам, с тобой поехать? – Саше и на пруд хотелось, жара стояла невыносимая, и маму оставлять одну боязно.

– Не надо. Ключи мне Оля пусть отдаст, я прилягу и посплю. Таблетки у меня где-то там в чемодане, с собой их не беру, а зря.

К ним шустро вернулась Оля. Ей удалось договориться с каким-то приятным армянином. Она сунула Валентине в руки ключи от квартиры и заверила, что они с Сашей ненадолго. Искупнуться, позагорать и домой.

– Не успеете соскучиться! – Оля незаметно подмигнула Саше.

– Мам, если совсем плохо будет, к соседке постучись. Она у Оли очень ответственная и беспокойная старушка. Я уже даже и на пруд перехотела, может, с тобой?

Валентина Васильевна заверила дочь, что ничего страшного. Поспит, и всё в порядке будет. Жару не переносит, потому и самочувствие плохое. Она так убедительно говорила, что Саша успокоилась. Мама у неё молодая ещё. Это вон у Оли родителям по пятьдесят, поздно её родили. А её мама и замуж вполне могла бы выйти, да только отцу даже мысленно не изменила. Неужели любит его так?

Саше любопытно было про отца узнать, но мама всегда этой темы избегала и как он погиб, не рассказывала. Они с Олей проводили такси взглядом и, схватившись за руки, направились снова к метро. Саша – отдохнуть напоследок и позагорать на пруду, Оля – в надежде встретить Лёшку.

Когда девчонки добрались до места, то несказанно обрадовались. Народу никого! Гладкая поверхность воды сверкала на солнце так, что глаза болели. Ветки плакучей ивы, которой был окружён пруд, тоскливо спускались в воду. Прямо возле берега кучкуются роскошные кувшинки. Саша таких ещё никогда не видела, она уселась на чистый раскалённый на солнце песок и просто уставилась в одну точку.

Господи, как хорошо-то! И как жить-то хочется … Перед глазами снова встала страшная картина, и ком в горле помешал ответить Ольге.

– Плавать умеешь? Давай наперегонки?

– Да я так, возле берега ножки окуну. Я плавать плохо умею. Боюсь – наконец смогла выдавить из себя Саша. Внутри появилось какое-то странное чувство неминуемой опасности. Она интуитивно осмотрелась. Вроде нет, кроме них тут никого.

– Как хочешь. Я пойду поплаваю – беспечно заявила Ольга. Она стянула с себя юбку, майку и, оставшись в одном нижнем белье, полезла в тёплую, как парное молоко, воду. Блаженно зажмурила глаза и поплыла, издавая восторженные возгласы – эх, Сашка! Ты много теряешь, сидя на берегу.

Саша молча улыбнулась. Плавать ей ещё одноклассницы подружки учили, да она всё равно воды боялась.

– Оль, давай недолго. За маму переживаю – крикнула всё же она. Чувство беспокойства не оставляло, ещё вдали стало ощутимо заволакивать. Когда такая сильная жара и воздух обжигающе горячий, то обязательно жди грозы. Но страх был не из-за возможной грозы. Что-то другое тревожило Сашу. Даже не самочувствие мамы. Что-то ещё. Она сосредоточенно наблюдала за Олей, как её тонкий слух уловил еле слышный звук притормозившей неподалёку машины.

Саша прикрыла глаза, погрузив пальцы в горячий песок. Вытатуированный дракон на спине зловеще оскалил свою пасть. Мурашки поползли по всему телу. Девушка медленно распахнула веки и обернулась. Возле чёрного джипа спиной к ней стоял полураздетый мужчина. Он распахнул заднюю дверцу и ждал, когда из салона выпорхнут его девочки. Магнитола на всю громкость ревела блатной шансон. На спине мужчины, словно посмеиваясь, одним глазом смотрел на Сашу набитый рукой мастера дракон…

Глава 9

Катя Шереметова пришла к Пете сама. Просто постучалась поздно вечером в дверь его одинокого жилища.

– Чего тебе? – не слишком любезно встретил её парень. Похоронив мать, он как-то замкнулся, ощетинился. Перестал быть добродушным весельчаком и балагуром. Всё раздумывал, как ему дальше свою жизнь строить. Нищета в печёнках уже сидела. Работа в шахте достала. Шереметов платил мало, а пожаловаться некуда на него. Слишком хорошие подвязки он имел и крышу.

– Не знаю зачем я пришла. Тянет что-то – призналась Катя, сама себе удивляясь. Грубость и напористость Пети не давали ей покоя. Она именно таким Захара Савельева себе раньше представляла и Петю всегда презирала, не замечала его. Он был в тени своего друга.

– Тогда проходи – небрежным жестом Петя пригласил девушку внутрь. Посреди прихожей стояла раскрытая спортивная сумка.

– Уезжаешь? – сердце Кати почему-то заколотилось в груди. Она не хотела чтобы Петя куда-либо уезжал.

– Тебе-то что? Ты мне всё равно от ворот поворот дала. Мать умерла у меня, а больше мне здесь делать нечего. Поеду зарабатывать свой первый миллион. Тачку крутую куплю себе, хату. Фирму какую-нибудь открою. Тогда может и про тебя вспомню, да в ресторан самый лучший приглашу.

Катя обиженно засопела.

– Это ты так шутишь, да? Какой миллион? Ни образования толкового нет, ни связей. Сиди уж здесь, я с отцом поговорю, пристроит тебя куда-нибудь, как моего хорошего друга.