Нина. Расплата за мечты

Глава 1

Было очень темно и холодно. Гром громыхал прямо над головой, а яркие зигзаги молнии резко и неожиданно прорезали чёрное небо. Буйство стихии нарастало с каждой минутой.

–Я отомщу, слышите? Отомщу – с ненавистью в голосе шептала девушка.

Уперев ладони в сырую землю, она смотрела на фотографии своих родителей. Мамы и папы. Их не стало две недели назад. Жуткая авария на переезде, шансов выжить не было. Даже дело открывать не стали. У водителя нашли в крови лошадиную дозу алкоголя. Но отец не пил! Даже запах спиртного на дух не переносил! И Нина пыталась донести это до следователя Савельева, прибывшего на место происшествия, только бестолку. Вся вина за аварию легла на покойного, ведь защитить своё имя он уже никогда не сможет.

Но Нина знала, кто приложил руку. Лучший друг отца и её крёстный, дядя Боря. Плотников Борис Петрович, партнёр по бизнесу, однокурсник и почти родственник. Они с отцом начинали с нуля.

Сначала один кооператив открыли, потом второй. Строительный, швейный, обувные цеха. Дела шли неплохо, и выручка неизменно складывалась в "общак". Два друга, два товарища были не разлей вода. Даже вместе срок мотали когда-то, за спекуляцию попали. Освободились по одиночке. Отец Нины спустя три года, а Борис, отсидев ещё два года. Хорошие люди за обоих друзей слово замолвили.

Нина многого не знала. Мала ещё была она для таких подробностей. Жили в достатке, и ладно. Откуда что бралось, Нина не задумывалась. У них дома было всё. И импортная техника, и мебель, и всё, что, например, у её одноклассников родителями доставалось через пятые руки.

В начале девяностых кооперативы отошли далеко на задний план, и отец с дядей Борей стали развивать другой бизнес. Достаток повалился изо всех щелей, как из рога изобилия. Нина с матерью и за границей побывали и на море много раз были. Дорогущая брендовая косметика, шмотки. Куча друзей и подруг. Нина всегда в центре внимания была. Умница, красавица. Школу с медалью окончила, поступила на первый курс института. Отец за границу предлагал, да Нина уезжать так далеко от своего парня не захотела. У них были далеко идущие планы к свадьбе, хотя отец кандидатуру Стаса не одобрял. Он хотел дочь выдать замуж за сына Бориса. Только Нина Захара Плотникова недолюбливала. Что-то отталкивало её всегда от этого парня. Вроде умный, красивый. Любая о таком мечтает, но только не Нина.

Вот Стас – другое дело. Свой какой-то, родной. Из обычной рабочей семьи. Отец слесарь в ЖЭКЕ, мать дворничиха. Даже удивительно, как Нина и Стас сошлись. Что могло их связать невидимой нитью? Поначалу друзья Нины думали, что она встречается с бедняком по приколу. Мол, пресытилась богатенькими поклонниками и захотела экстрима в жизни.

Но нет. Нина и Стас искренне полюбили друг друга. А познакомила их Лиза Ямилова, с которой Нина тоже очень тесно дружила, несмотря на её статус. Лиза воспитывалась бабушкой-пенсионеркой и звёзд с неба не хватала. Они со Стасом на одной лестничной площадке жили, и он, как старший брат, всегда опекал её, пока однажды не встретил у неё в гостях Нину.

"В бизнесе друзей нет, дочь. Всегда об этом помни" – поджав губы, произнёс накануне аварии отец. В его взгляде читалась горечь, а в руке он сжимал постановление из суда. Нина знала, что с дядей Борей они рассорились полгода назад и стали делить бизнес. Вышло так, что львиная доля от лакомого куска оставалась у Строганова Сергея Петровича, отца Нины. Бориса это не устраивало, он завалил суд исками и требованиями, адвокатов нанял. Не помогло. Всё честно, всё по закону. Тогда на какое-то время он затих, и вдруг случилась эта авария.

Нина интуитивно чувствовала, что без дяди Бори здесь не обошлось. Он жадный, хитрый и изворотливый мужик. Довольствоваться малым он никогда не будет, поэтому и решил проблему своими бандитскими методами. В милиции, по всей видимости, у него всё куплено. Доказать ничего не получится. Но Нина отомстит. Не сразу, но отомстит.

Девушка поднялась с колен. Грязные джинсы и руки, перепачканные в сырой земле, её мало волновали. Невидящим взглядом она смотрела на фотографии родителей, а потом поплелась на ватных ногах с кладбища домой. Стоял глубокий вечер октября. Завтра понедельник, пора выходить на учёбу. Она уже столько пропустила, все эти две недели оплакивая нелепую гибель своих родителей. Ведь она осталась совсем одна. Как же ей дальше жить?

Хорошо хоть у папы есть сбережения на счетах, наличные деньги в сейфе. Да и бизнес отойдёт теперь ей, как единственной наследнице.

–Нин – тихо позвал Захар, выйдя из тени. Он ждал неподалёку от подъезда, в полумраке кустов шиповника, и Нина, когда проходила, даже не заметила его. Мысли её перекинулись на Стаса, который в прошлом году в армию ушёл. Нина его теперь ещё сильнее ждала. Ведь после смерти родителей, он ей необходим как воздух, как глоток воды.

–Чего тебе? – девушка с недовольным лицом обернулась к Захару. Вот наглец, ещё и прийти посмел. Его папаша даже на похороны не соизволил прийти, друг так называемый. Радость свою, видимо, заливал вином и руки потирал в предвкушении. А пусть выкусит. Нину ему не сломить.

–Я пришёл соболезнования выразить. От себя, от отца …

–Не смеши – резко оборвала его Нина. Она изрядно продрогла и намокла под проливным дождём. Ещё этот ни пойми откуда взялся – вы с твоим отцом и соболезнования – вещи несовместимые.

–Зачем ты так, Нин. Мой отец очень сильно переживает, даже с сердцем плохо было. Потому и на похороны не пришёл. Я знаю, что они с дядей Серёжей разругались сильно. Но поверь, наша семья так же скорбит вместе с тобой и …

Нина выставила вперёд ладонь, прервав пламенную речь Захара.

–Проваливай отсюда, Плотников, и дорогу к моему дому забудь. Смерть моих родителей поставила точку в нашей дружбе. Так и передай своему отцу. Я его теперь не знаю и знать не хочу. И обязательно докажу, что это он приложил руку к случившемуся.

Нина развернулась и пошла домой. Её всю трясло от злости. Как же она ненавидела Захара, дядю Борю. Отец и сын стоят друг друга. Оба лживые и лицемерные, ради своей выгоды на всё пойдут.

–Ты очень сильно ошибаешься, Нина – донёсся ей вслед глухой голос Захара. Девушка потянула на себя тяжёлую железную дверь и скрылась в подъезде. Да, тяжело ей придётся. Но она не сдастся. Отец, всегда мечтавший о сыне, воспитывал её, как если бы Нина была мальчиком. Он многому её научил, а мама их обоих одаривала теплом, заботой и своей любовью.

Руки тряслись, когда Нина пыталась сунуть ключ в замочную скважину. Слёзы застилали глаза. Рана эта долго будет затягиваться от потери родителей и до конца всё равно не затянется, сколько бы времени ни прошло.

Дверь наконец-то открылась с третьей попытки. Нина сделала шаг внутрь квартиры и тут же рухнула на пол от сильного удара по голове. Она и не знала, что тьма бывает такой плотной, вязкой и густой…

Глава 2

– Где ты шатаешься? – бросил Борис, едва завидев сына. Тот вошёл в квартиру, а вместе с ним и запах крепкого алкоголя. Глаза мутные, руки трясутся. Всё ясно. Опять снова-здорова.

Борис подошёл к сыну и наотмашь ударил по лицу. За грудки его схватил и, еле сдерживая себя, процедил:

– Ты что же это, щенок, творишь? Я в поте лица решаю, как мне благосостояние нашей семьи утроить, чтоб даже праправнукам моим хватило, а ты за старое опять взялся? Вернуться обратно в больничку хочешь?

Захар мотнул головой. Он всего лишь чуть-чуть. Не как раньше. Грубый тон Нины Строгановой его расстроил. Он был влюблён в неё давно и рассчитывал на то, что они будут вместе. Но на пути встал вдруг Стас Ермолин. Этот нищеброд. Захар убил бы его собственными руками. За что, за что Нина смогла его полюбить? Чем он лучше?

Слабая надежда была, что когда Ермолин в армию свалит, то тогда можно будет действовать, но нет. Ниночка упрямо игнорировала и резко пресекала все попытки Захара сблизиться. Верная нашлась.

Захар ухмыльнулся. Ничего. Стасику ещё год солдатскую службу нести, уж Захар что-нибудь придумает за это время.

– Па, да не взялся я за старое. Чего ты начинаешь?

Язык предательски заплетался, пробирало на смех. Шатающейся походкой Захар направился в кухню. Сушняк мучил. Да ещё щека огнём горела после оплеухи отца. Рука у него была тяжёлой.

– Я тебя, ирода такого, у мамаши твоей пьянчуги забрал не для того, чтобы ты по её стопам пошёл. Ещё раз в таком виде домой заявишься, пеняй на себя.

Взбешённый Борис ушёл в свой кабинет, хлопнув дверью. У его погибшего друга, даже девчонка умной родилась, а у него сын алкаш и наркоман. Как? Как смириться с такой невезучестью?

***

Нина открыла глаза и долго пыталась привыкнуть к темноте. Ладони нащупали прохладный паркет. Значит, она у себя дома и почему-то на полу лежит.

Девушка попыталась встать и тут же ощутила, как ломит затылок. Чёрт, да её же ударил кто-то!

Нина замерла. Тонкий слух словил лишь тяжёлую тишину, что обступила её со всех сторон. Она сжала кулаки и медленно поднялась. Но тут же с размаху упала на коленки и, уперев ладони в пол, тяжело задышала. Боль в затылке тупо пульсировала, во рту пересохло и сильно кружилась голова.

Ясно, что в квартире она одна, иначе уже давно кто-нибудь оповестил бы о себе. Тишина стояла звенящая или это у Нины в голове звенит?

Прищурив глаза, она смогла рассмотреть тонкую полоску света из коридора. Значит, входная дверь открыта?

Пришлось ползти и, дотянувшись до ручки, встать. Над ними жил её одноклассник, Димка Петров, учившийся на втором курсе медицинского. Балбес ещё тот. Но умный балбес. Успевал всё. И кутить по ночам, и учиться на отлично.

По стеночке Нина взобралась на этаж выше и долго ждала кнопку звонка, прежде чем сонный Димка распахнул дверь, обдав Нину ароматом крепкого амбре.

– Строганова? Ты? – выдохнул он, выпучив глаза. Его мозг соображал медленно и не мог врубиться, что бывшей однокласснице нужно от него в два часа ночи?

– Дим, помоги – просипела Нина и снова почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног, точнее пол.

Петров сориентировался быстро. Подхватив девушку, он утащил на руках её в свою комнату, стараясь сильно не шуметь. А то если его предки проснутся, то учинят допрос с пристрастием, а ему среди ночи совсем не хотелось оправдываться перед ними.

Нине под нос была поднесена ватка, смоченная нашатырным спиртом. Девушка захлопала глазами и, завертев головой, застонала.

– Сотряс – констатировало будущее светило хирургии. Петров умело обработал рану, повязку наложил и, прикурив сигарету, потянулся, чтобы форточку открыть.

В комнату ворвался ночной осенний воздух.

– Спасибо тебе, Дим, магар с меня – Нина без движения лежала на кровати Петрова и смотрела в потолок. Боль немного отступила, но встать Нина всё равно не могла. А ведь надо было. Квартиру-то она не запирала.

– Нинель, уже одно то, что ты в моей постели лежишь, для меня как глоток итальянского вина.

– Давай без этого? Я родителей только похоронила – поморщилась Нина.

– Понял, прости – Дима поднял руки ладонями вверх, зажав в крепких жёлтых зубах сигарету – тогда расскажи, кто приложил тебя так крепко? Тебе бы в поликлинику смотаться не мешало. То, что я тебе там соорудил, это типа первой помощи. А по-хорошему головушку твою светануть надо, чтобы серьёзных последствий потом не было.

– Обращусь, Дим – заверила Нина – а пока можно у тебя переночевать? Утром уйду. Просто мне одной в квартире страшно ночевать. Кто меня так приласкал, без понятия. Оклемаюсь, разберусь.

Димка почесал свою взлохмаченную кудрявую репу, затушил окурок в переполненной пепельнице.

– Да оставайся, Нинель. Разве я могу тебе отказать? – наконец ответил он.

– И ещё одна просьба. Не мог бы ты спуститься ко мне и закрыть квартиру?

– Ноу проблемс – Дима весело подмигнул и скрылся за дверью. Нину же мгновенно сморил сон. Только сон этот до самого утра держал её в своих цепких объятиях и не отпускал, как бы она ни кричала и ни пыталась убежать, пробираясь вперёд через тёмные непроходимые дебри …

***

Лиза Ямилова залезла в почтовый ящик и трясущимися руками достала письмо от Стаса Ермолина. Он ей написал! Написал!

Прижав заветный конверт к груди, девушка стала подниматься по лестнице. Занятия в училище она сегодня пропустила. По городу шаталась, как неприкаянная.

Стаса она любила давно. Мечтала, грезила о нём. Только вот он её иначе как сестру не воспринимал. Тоже, брат нашёлся.

Когда он познакомился с Ниной Строгановой, для Лизы это оказалось мучительным испытанием. Она страдала, мучилась и сгорала от ревности, когда видела их вместе.

Конечно. Нина красивая, а она? Родители у неё умерли. Мать спилась, а отец на зоне загнулся. Упал со шконки неудачно, башку проломив.

Лиза ненавидела их всей душой, так же как и свою бабку, которая тоже её не любила. Что, она, Лиза, в жизни хорошего видела? Ни любви, ни ласки. Единственной отрадой Стас был, но и того отобрала богатая подружка. Стас, наверное, на достаток семьи Нины повёлся. Дурак. Теперь пусть выкусит, нет у Ниночки богатеньких родителей. Сд.хли в аварии. Так ей и надо.

С мстительным выражением лица, Лиза вошла в захламлённую квартиру. Бабка любила всякую дрянь с помойки таскать, как собирушка.

Под ногами пустые бутылки загромыхали. Выпить она тоже была не прочь, в неё и пошла мать Лизы. Яблочко от яблони недалеко падает. Но сама Лиза алкоголь на дух не переносила. Её единственной страстью был Стас, и она всеми силами хотела рассорить двух голубков.

Стас до появления Нины ей принадлежал, и она уже замуж за него собиралась, хоть он об этом даже и не подозревал.

– Пришла, Лизка? – проскрипела бабка из своей комнаты – принесла мне, что велела тебе?

Достав из потрёпанной дермантиновой сумки бутылку водки, Лиза, сжав зубы от злости, бахнула её на бабкин стол.

" Подавись" – мысленно пронеслось у неё, и, захлопнув дверь, девушка прошла в кухню. Ей не терпелось вскрыть письмо, пробежаться глазами по родному почерку, прижать дорогой листок к лицу и вдыхать носом его запах, представляя себе, как пах всегда сам Стас, выливая на себя отцовский одеколон.

" Лизок, привет. Мне Нина давно не писала и на мои письма не отвечает! Передай ей, пожалуйста, что она может ко мне в часть приехать. Увольнительную обещают в город, переночевать есть где, у знакомого одного. Пускай приезжает, передай, Лизок. Не вешай там нос, сестрёнка, всё будет хорошо!"

Лиза разочарованно привалилась спиной к стене, прижав письмо дрожащей ладонью к грязной поверхности кухонного стола. И всё?

А с другой стороны, чего она ждала? Ведь Стас в эту противную Нину влюблён.

Мысленно показав подружке средний палец, Лиза смяла в руке письмо Стаса и ушла в свою спальню. Сейчас она ему напишет, пусть всей казармой читает про свою невестушку.

Ничего передавать Нине не собиралась Лиза. Это её шанс, другого не будет. Молодец, Стасик, что написал ей сам.

Глава 3

– Сильных и умных не любят. Они неудобны. Управлять ими не представляется возможным. Куда проще иметь дело с дураками.

Соседка тётя Марта Ризеншнауцер дымила, как паровоз. Нина заглянула к ней в ларёк с утра пораньше. Дома в холодильнике идеально пусто. Магазины пока закрыты, а Марта открывала свою конуру в семь утра.

Нина выскользнула из квартиры Димы Петрова, едва рассвело. Сам он спал на полу, громко похрапывая и периодически почёсывая филейную часть волосатого бедра. Огромный, крупный. Внушительный хирург из него выйдет, если дойдёт до интернатуры.

Нина в своего одноклассника верила. Димка всегда упёртым был. Вот только пить ему надо бросать, а то и привыкнуть недолго, а руки хирурга трястись не должны.

– Ты уже с утра пораньше философствуешь – грустно улыбнулась Нина.

Марта курила возле своего ларька. Высокая, худая еврейка. На голове густая шапка кучерявых волос, нос крупный и с горбинкой, глаза большие и всегда печальные. Их цвет напоминал Нине тёмный горький шоколад из Бельгии. Отец такой привозил как-то.

– Ниночка, а как ещё прожить эту жизнь, ответь? – неопределённо отвела руку в сторону Марта. Докурив первую сигарету, она тут же прикурила вторую. Детей у неё не было, а муж погиб при странных обстоятельствах, оставив ей в наследство свою однушку и вот этот ларёк.

На Марту сперва аборигены, бритые налысо да с квадратными челюстями, наезжали. Пугали, грозились ларёк поджечь. Но отец Нины за еврейку вступился, припугнув бандюков.

А теперь вот Марта грустила. Защитить её больше некому.

– Я не знаю, как прожить – пожала плечами Нина – мне вот череп вчера чуть не проломили насмерть. Теперь гадаю, у кого это рука поднялась?

Марта вошла внутрь и, приоткрыв окошко, высунулась. Её большие глаза бегло скользнули по сторонам.

– Крутились тут вчера двое. Тебя не было дома. Я видела, как ты уходила. На кладбище, наверное, ездила, да? А эти пару пачек с сигаретами купили у меня, семечки, да пиво и торчали возле подъезда, пока дождь не зарядил.

Нина вся превратилась в слух. Ларёк Марты очень удачно расположился, прямо через дорогу, напротив дома, и ей было видно всё и всех.

– А лица срисовала?

Марта обнажила в улыбке крупные белые зубы.

– Сфотографировала. Ты же знаешь, у меня феноменальная память!

Марта подробно описала, как выглядели два утырка, что тёрлись возле подъезда. Они потом, как дождь хлынул, в "девятку" грязно-зеленого цвета запрыгнули и отъехали куда-то или совсем уехали. Марта уже за ними не следила. Ларёк свой она пораньше решила закрыть и пошла домой. Всё равно в такую погоду никакой торговли.

Нина купила у неё китайскую лапшу быстрого приготовления в пачках и, перебежав дорогу, скрылась в подъезде. Мысль о том, что это дядя Боря суетится, не отпускала. Теперь, когда отца нет, он на всё способен. Ему же надо бизнес отжать.

Скрипнув зубами от злости, Нина наспех позавтракала и позвонила в одну контору, чтобы ей замки поменяли. Если она одна осталась, то это не значит, что её так просто можно запугать.

Отец воспитывал в ней железный характер, и Нина сдаваться не собиралась. Война так война. Ещё на фирму съездить надо, там шухер навести. А то расслабились теперь, думают, девятнадцатилетняя девчонка – лузер и место своего отца занять не сможет.

– Нинель, ну ты куда сбежала? – позвонил Димка ближе к обеду – родители меня расспросами достали, кого я ночью приводил. Слышали, оказывается, всё, чутко бдят за мной. Как узнали, что это ты была, весь мозг мне вынесли. Короче, предки мои тебе соболезнуют сильно и передают, что ты всегда можешь к нам за помощью и поддержкой обращаться.

Нина сжала трубку телефона так сильно, что пальцы онемели.

– Спасибо, Дим, я учту.

Положив трубку на аппарат, Нина уставилась на себя в зеркало. На ум пришёл Стас. За всеми этими проблемами ей даже некогда ему написать было, сообщить о таком горе.

Вытерев ладонью скатившиеся по бледным щекам слёзы, Нина отправилась в отцовский кабинет. Она прямо сейчас напишет Стасу письмо и отправит, сбегав на почтамт.

Но войдя в кабинет, Нина застыла, зажмурившись. Здесь всё напоминало об отце и оставалось нетронутым, как при нём.

Его светло-серый пиджак висел на спинке стула. На столе кипа бумаг. Акта, отчёты, договора. Всё аккуратно сложено по стопочкам и ожидало проверки отца.

Массивный стол из красного дерева покрылся слоем пыли, а сквозь тяжёлые портьеры тёмно-зелёного цвета робко пробивались лучи осеннего солнца.

Нина сделала пару шагов в сторону и тяжело опустилась на диван. Кожаная обивка еле слышно скрипнула.

Это же пройдёт, наверное, да? Родители уходят, каждый в своё время, а их дети живут дальше своей самостоятельной жизнью и просто помнят о них, об ушедших …

Времени мало прошло, поэтому и нарывает рана. Но если постоянно предаваться унынию, то с ума сойти можно!

Вскочив с дивана, Нина решительно уселась за стол. Бумага, ручка … Где же у отца ручка?

Открывая ящики стола, один за другим, Нина нервничала. Она не знала на самом деле, с чего начать письмо Стасу. Жаловаться и плакаться не хотела, гордость не позволяла. Просто сухо сообщить о своей утрате?

В нижнем ящике стола Нина нашла кучу ручек. Почему отец не держал их на видном месте?

Взгляд Нины зацепился за стопку писем в аккуратных конвертах с почтовыми марками. Это же из военной части!

Сжав письма в руке, Нина уставилась на адрес. Точно. Оттуда. Стас там служил. Но почему все эти письма у отца в столе? Он что, забирал их из почтового ящика и прятал от неё?

Папа, папа … Ну, зачем?

***

Лиза на учёбу не пошла, отзвонилась старосте их группы, что приболела. Справку потом предоставит. Делов-то. У Димки Петрова мать терапевтом сидит, нарисует по Димкиной просьбе.

Лиза решила времени даром не терять и съездить к Стасу вместо Нины. Он её ждёт, а приедет к нему Лиза и, глядя глаза в глаза, поведает о том, почему Нина не отвечает ему.

Так Стас быстрее поверит Лизе, чем её письму. Она убедит его в неверности Нины, сможет убедить. Про родителей погибших ни слова не скажет. Нечего ему Ниночку жалеть.

Сказав бабке своей, что она едет на практику в другой город, Лиза собралась на вокзал. Откуда старухе нюансы знать, в какое время у второкурсников практика?

Пусть водку свою хлещет и до неё не докапывается. Достала. Хоть бы уж Богу душу отдала, что ли. Хотя нет. Прямиком в горящий котёл ей дорога уготована, потому как доброго в жизни она ничего не сделала. Лиза всё время думала, что если бы с самого детства у неё жизнь по-другому сложилась бы, то не была бы она сейчас такой злющей, завистливой и обиженной на весь белый свет.

Вот Ниночке повезло. И папа у неё, и мама. Всегда всего хватало, и обноски чужие ей дотаскивать не приходилось, да на картошке сидеть с макаронами, а то, бывало, и на хлебе с водой. Вот если за Стасика замуж выйдет Лиза, тогда и можно подобреть.

Лиза вошла в здание вокзала и бросилась к первому окошку.

–Один билет до Самары.

–Отправление через полчаса, с пятого перрона. Плацкарт.

–Идёт – Лиза обрадованно полезла в кошелёк за деньгами. Всю свою заначку пришлось распотрошить. С собой у неё только адрес части. Как и что там положено, она не знала, но надеялась, что на месте разберётся и у неё получится увидеться со Стасом. На крайний случай представится сестрой.

Глава 4

Стас очень долго ждал своего выходного дня. Не из-за того, что хотел хоть на полдня покинуть часть, нет. Он ждал встречи с Ниной. Весь год она снилась ему по ночам, а её редкие письма он зачитал до дыр. Нина гордой девушкой была, неприступной, и даже удивительно, что они стали парой.

На редкие письма Стас не обижался. Нина не любила сантиментов. Он и так знал, что любит она его и ждёт. Такой характер у неё, что поделать. Порой хотелось, конечно, нежностей всяких, поцелуйчиков, сердечек нарисованных, но Стас понимал, что для Нины всё это глупость ребячья, а она девушка серьёзная.

Когда его родители шумные проводы собрали едва вместив всех друзей в квартиру, Стас всё Нину обнимал и ждал, когда они одни останутся. Всё намёки делал ей, на ушко приятности всякие шептал. Весь испариной от волнения покрылся, а она потом ласково так улыбнулась и железным тоном произнесла, что, мол, только после свадьбы. Придёт из армии и сам убедится, что верно и преданно она его ждала. А там и поженятся быстренько.

Стас поначалу расстроился. Всю пачку искурил, пока возле подъезда Нины они стояли. Поздно уже было, почти полночь. Неужели нет? Ведь сколько уже встречаются, а всё только объятия, да поцелуи, и дальше этого дело не идёт.

Пришлось в конце концов согласиться, а куда деваться? Он ведь Нину любит и ссориться с ней из-за такой ерунды не собирался. Перетерпит как-нибудь. Зато она права. Вот до дембеля доживёт и к ней. Разве гордость его распирать не будет, что дождалась? Сберегла себя Нина для него?