- -
- 100%
- +
Герои
Валентина Тина, Тинкер-белл – шустрая современная девица, сосланная матерью к бабуле в глушь.
Зинаида Ивановна, Ида – бабушка-ведьма. Жила себе спокойно в глуши, и вдруг прислали внучку на каникулы.
Катерина Константиновна – мать Валентины, обиженная на Иду за то, что не знала своего отца.
Константин – отец Катерины, возлюбленный Зинаиды. Маг.
Андрей – отец Валентины, просто человек.
Пролог
Телефон отчаянно запищал, дергаясь в кармане передника, как припадочный. Зинаида Ивановна неспешно выудила смартфон, приложила палец к сканеру отпечатков и, слегка нахмурясь, нажала зеленый значок «ответить».
– Катя? Что-то случилось?
– Случилось! – молодая красивая женщина билась в истерике. – Вот, посмотри, что твоя внучка творит!
Камера метнулась к светлому полу, потом вознеслась к потолку, описала полукруг по просторной комнате, обставленной элегантной мебелью. Зинаида Ивановна спокойно ждала. Ее дочь пересекла гостиную и вошла с телефоном в другую комнату.
Сизо-синие обои, расписанные черными крышами, летучими мышами и черными кошками. Светильник-луна под потолком. Кушетка, обтянутая черной ворсистой тканью, подушки темных тонов. Тонкая девчонка с черной косой сидит, поджав ноги в синих шароварах. Поверх черного топика накинута полураспахнутая мантия, расписанная лунами, звездами, мистическими знаками. Рядом дремлет молодая черная кошечка.
На черном столе – черный ноутбук, рядом хрустальный шар на вычурной подставке, пластиковый череп, банки с красками, карты Таро, курильница с сизым дымком…
– Вот, мама, полюбуйся! Тина окончательно сошла с ума со всей этой мистикой!
Девчонка приоткрыла темные глаза и усталым тоном спросила:
– Мама, зачем ты так кричишь?
– Андрей не знает, что делать! И я не знаю!
– Катя, успокойся, – вздохнула Зинаида Ивановна, – не пойму, почему ты нервничаешь! В ее возрасте ты тоже мечтала стать волшебницей!
Катерина поперхнулась и вышла из комнаты дочери:
– Я так больше не могу! Андрей просит сына, но… В общем, мама, встречай внучку на лето. Если ты ее не примешь, я отправлю ее в лагерь для трудных подростков! Больше я этой ерунды в доме не потерплю!
Сказав это, молодая женщина с силой нажала «отбой» и, бросив телефон на диван, ушла в ванную – умыться и привести себя в порядок. Ее собеседница покачала головой, отхлебнула травяного чаю и подмигнула вальяжному черному коту:
– Слышал, Фимка? Катя отправляет к нам Тинкер-белл. Будет весело!
Кот протяжно зевнул, потянулся, поточил когти о плетеный половичок и, мазнув хозяйку хвостом по ногам, прошествовал на кухню. Новости новостями, а завтрак – по расписанию!
Глава 1
Через три дня после звонка Катерины Зинаиде Ивановне поезд остановился у небольшой платформы.
– Марьино! – зычно крикнула проводница. – Стоянка три минуты!
Девчонка в черных джинсах и черной рубашке поморщилась на ее зычный крик и выпрыгнула на платформу, держа в руках переноску с кошкой, на плече висела сумка с ноутбуком. Развернувшись, девчонка стянула со ступеней небольшой чемодан и застыла на платформе, не зная, куда идти. Вокруг был лес. Голубел облупившейся краской домик с надписью «Марьино», серые перила обрамляли прямоугольник потрескавшегося асфальта, ступени убегали вниз, к узкой лесной тропинке. Ни души.
– Так, Марфа, – девчонка заглянула в переноску, – кажется, нас не ждут! Что будем делать?
Кошка жалобно мяукнула. Ей старый, пропахший вахтовиками вагон совсем не понравился. Да что было делать – в этакую глушь поезда ходили редко.
Валентина выпрямилась и насупленно оглядела платформу. Дело было к вечеру. Придется, видно, идти на станцию, узнавать, где живет бабуля. Вот чего мама так расстроилась? Беременность в голову ударила? Или это будущий братец шалил? Каникулы в такой глуши Тину совсем не вдохновляли.
Вдруг где-то рядом раздался треск мотоцикла, и с пригорка скатился шикарный байк – черный, расписанный языками пламени. Гонщик с ревом спустился к платформе, красиво развернулся, сдернул шлем и похлопал мотоцикл по бензобаку:
– Ша, Горыныч! Мы на месте!
Мотор смолк.
– Тина, это ты? – веселая, совсем не старая женщина с длинными светлыми волосами с интересом посмотрела на девчонку.
– Я! А вы кто?
– А я твоя бабушка! – слегка фыркнув, ответила женщина. – Зови меня Ида!
– Ида?
– По паспорту Зинаида Ивановна, – скучным голосом сказала дама и оглядела переноску и чемоданчик. – Так, грузитесь давайте! – она кивнула на люльку. – Вот шлем. Чемодан в ноги, кошку на колени. Застегни полог.
Валя с мрачным лицом забралась в люльку. Ей хотелось ехать сзади, представляя себя лесной гонщицей, а тут… как младенца!
Ида чутко уловила недовольство внучки:
– Дорога простой грейдер, на ухабах все себе отобьешь, и ладно, если не взлетишь. В люльке безопаснее. Потом по лесу покатаем тебя, как взрослую.
Тина насупилась еще сильнее, но шлем натянула и в люльке разместилась. Бабуля скупо улыбнулась, застегнула свой шлем, и под рев мотора байк покатил прочь от станции.
Поначалу в глазах Тины мелькала обида, но потом она успокоилась и стала смотреть на дорогу. Лес. Вокруг был только лес. Пахло нагретой хвоей, смолой и травой. Ухабов хватало – пару раз Валентина чуть язык себе не откусила, тогда и поняла, почему бабуля отправила ее в люльку. Даже смелая Марфа жалобно мякала в переноске. Они неслись по проселочной дороге с приличной скоростью, потом по правую сторону замелькали дома, потом по левую, потом снова лес, и вот под тень деревьев они и свернули.
Валентина удивилась. Она думала, что бабушка живет в деревне, но нет. Мотоцикл все катил и катил, и наконец остановился возле покрытой мхом довольно странной ограды. Внизу она была выложена из дикого камня, причем безо всякого цемента – просто полметра камней размером с голову ребенка. Из этих камней вырастали грубо ошкуренные сосновые стволы, устремляясь в высоту. Девушка подняла голову и сглотнула – самые настоящие колья! Заостренные, потемневшие от времени.
Мотоцикл подкатился в огромным, тяжелым воротам. Тоже каким-то великанским. Как их вообще сделали? Бабушка лихо спрыгнула, зашла в узкую калитку и открыла воротину. Закатила мотоцикл и шикнула на застывшую девчонку:
– Чего сидишь? Выбирайся, пойду тебя с домом знакомить!
Тина неловко выбралась из люльки и осмотрелась. Небольшой двор с навесом для дров, кирпичный гараж, качели в тени раскидистого дерева и вход в дом. Непривычный, необычный, стоящий на массивных деревянных столбах-опорах.
Внизу окна были маленькие, высоко расположенные и очень простые. А наверху – привычного деревенского вида, да еще щедро украшенные резными наличниками и ставнями. Крыша тоже была странная – из половинок бревен, расколотых вдоль, накрытых толстым слоем мха. Похожие крыши Тина видела однажды в карельской деревне, куда ее занесло на экскурсию.
– Фима! Серафим! – строгим голосом позвала бабушка, и на высокое крыльцо лениво вышел огромный рыжий кот. – Фима, это Тина и ее… как кошку зовут?
– Марфа! – ответила ошеломленная Валентина.
– Марфа, – повторила Ида. – Не обижать! Пожалуются – сметаны лишу!
Кот смерил взглядом тощую девчонку и такую же тощую кошку, фыркнул и одним прыжком очутился на перилах.
Зинаида Ивановна подошла и со вздохом почесала рыжего красавца за ухом:
– Ладно, ладно, пошли гостьям дом покажем.
Внизу, в той самой «темной» части дома, располагались прихожая, кухня и какая-то закрытая комната. Бабушка небрежно махнула рукой и сказала «кладовая», но Тина не очень-то поверила. Тянуло из той комнатки чем-то таким… ведьминским!
На второй этаж вела удобная лестница. Под лестницей прятались закрытые полки. За лестницей был узкий коридорчик, который вел в две спальни:
– Тут моя светелка, тут твоя, – баба Ида приоткрыла одну дверь. – Кошку свою у себя устраивай, а то Фимка ей ни поесть, ни поспать не даст.
Тина немного неловко вошла в комнату, огляделась и вздохнула. Ну да, отсюда вести «ведьминские стримы» не получится.
Стены аккуратно оштукатурены и побелены. Под потолком поверх побелки нарисованы какие-то цветочки и кружочки. Круглая труба печки – обитая черным железом. Кровать порадовала – широкая, с красивой деревянной спинкой, с горкой подушек и фактурным покрывалом. Рядом сундук. Реальный такой сундук с металлическими полосками по бокам. Накрыт ковром! Необычным таким – на черном фоне алые розы. Столик небольшой, на нем зеркало, шкатулка, рядом стул и какая-то штука на подставке. Еще сундучок, корзинка…
Тина давно оставила переноску с Марфой у двери, там же оставила чемодан и первым делом пристроила на столике ноутбук. Та-а-а-ак, а где розетки? Розеток не было ни одной! В панике девочка вынула телефон и поняла, что заряда почти не осталось, а связь показывала всего одну полоску!
Выскочив в коридор, Тина споткнулась о домотканый половик и, топая кроссовками, ссыпалась вниз по лестнице:
– Ба! То есть Ида! А где в комнате розетка? У меня телефон почти разрядился!
Бабушка в джинсах и футболке с ромашками накрывала на стол. От вопля внучки она подпрыгнула и хмыкнула:
– Розетка есть одна, здесь, на кухне. Можешь заряжать свой телефон, только зарядку постоянно не оставляй, Фимка электричество не любит, заиграет – не найдешь.
– А… ноутбук как же?
– А зачем он тебе? – подняла брови Ида. – Связь здесь еле-еле тянет. Позвонить – так это в деревню надо ехать. А там ведьм не любят.
Тина насупилась, безнадежно взглянула на телефон и все же поставила его на зарядку. Потом спросила:
– А чем я тут целые дни буду заниматься?
– Была бы охота, найдется работа, – хмыкнула Ида. – Садись за стол. Поешь с дороги, и поговорим.
Глава 2
За стол Тина села неохотно, ожидая, что бабуля ее начнет пичкать булками, жирными супами и молочными кашами. Однако бабушка поставила на стол миску с горячей картошкой, салат из свежих овощей, грубый хлеб с семечками и травами, свежее сливочное масло, молоко и… все!
– Ягод сегодня не набрала, за тобой поехала. Захочешь сладенького – в лес сходишь, – сказала она, усаживаясь на крепкий табурет.
Девочка сначала неохотно взялась за вилку и ела только салат. Но картошка так славно парила на тарелке, рядом с куском хлеба с маслом и крупной солью, что она не выдержала – взяла горбушку, вцепилась в нее зубами и радостно зажевала, не забывая прихлебывать холодное молоко. Наелась так, что вставать не хотелось, но бабушка расслабиться не позволила:
– Посуду помой и кошке своей молока отнеси.
– Марфе нельзя молоко, – вздохнула Тина, – понос будет!
– Вот как, а чем ты ее кормишь? – озадачилась бабушка.
– Кормом специальным, я несколько пакетиков взяла… Может, в деревне купить можно будет?
– Да не продает никто в деревне такую ерунду, – развела руками бабуля, – здесь кошки мышей ловят, иногда молока им наливают, и все.
Валентина насупилась.
– Корми чем есть, – вздохнула Ида, – завтра в деревню сходим, попробуем что-нибудь придумать. А теперь давай обсудим, какие тут у нас дела есть.
Девочка сейчас же ощетинилась, как еж, предполагая, что ее запрягут полоть грядки, таскать воду или мыть полы – всем эти ее обожала нагружать бабушка со стороны отца. Римма Петровна была строга и считала, что для девочки и молодой девушки безделье опасно.
– Лето уже началось, травы пошли. Если тебе интересно, пойдем со мной на луга и в лес. Навесы у меня приготовлены, будем травы запасать.
– Зелья варить? – трепыхнулась Тина.
– Зелья по нужде варят или уж осенью, пока же надо для зелий трав набрать да правильно высушить. Сегодня уж не пойдем, отдохнем. Я вот тебе книгу приготовила, почитай там, где закладочки, чтобы знать, что собирать будем и как готовить.
Валентина покивала и как-то незаметно под разговор перемыла посуду. Бабуля прибрала еду в старенький холодильник, вручила внучке книгу и ушла во двор.
Тина поднялась к себе, задумчиво открыла пакетик кошачьего корма, выложила его в миску для Марфы, подлила ей свежей воды и улеглась на кровать, чтобы посмотреть, что там бабушка отметила.
По привычке девушка разговаривала со своей кошкой:
– Та-а-ак, смотри, Марфа: «лепестки шиповника», собирать лучше в начале июня, хранить можно несколькими способами – сушить, солить и сахарить! Ух ты! Солить?
Разбирая довольно старомодный шрифт, молодая ведьма выяснила, что лепестки засыпают солью для приготовления ароматических смесей. Потом эту соль можно добавлять в ванну или поставить в открытом горшочке в том месте, где «желателен более приятный аромат». Сушить можно было несколькими способами, но более всего рекомендовалось делать это в тени, на легком сквозняке и на сахарной бумаге. Последний способ – засахарить – применялся в двух вариантах: засыпать сахаром на сутки, потом уварить сироп и процедить его. Либо погрузить лепестки шиповника или розы в уже готовый сироп.
– Как думаешь, Марфа, бабуля варенье варит или сушит? – поинтересовалась Тина и обнаружила кошку рядом. Ее черная красавица с интересом обнюхала книгу, нашла ее невкусной и развалилась на лоскутном покрывале, поигрывая хвостом.
– Та-а-а-ак, дальше у нас зверобой… Выглядит так, собирать в солнечный день, подвялить, сделать… масло?
Ведьмочка увлеклась и читала все подряд, пока внизу не забрякали кастрюльки:
– Тина-а-а! Ужинать! – позвала бабушка.
Ведьма и кошка переглянулись и вместе скатились вниз. Оказывается, солнце уже нырнуло за лес, темные облака растянулись по бледному небу, и в воздухе за окном звенели комары.
Зинаида Ивановна поправила пучки трав, развешанных вокруг окна, и сказала:
– Поедим тут, а чай потом на веранде попьем.
Валентина с непривычной жадностью оглядела стол – то ли свежий воздух тому виной, то ли усиленное изучение книги, но есть хотелось нестерпимо. На ужин снова была миска со свежим салатом, жареная рыба, холодная картошка, сметана и молоко. На этот раз Тина не привередничала – смела все, что ей положили, а потом попросила разрешения угостить Марфу рыбкой.
– Только корочку с рыбы сними, соленое кошкам нельзя, – сказала бабушка и спокойно захрустела салатом.
Когда ужин закончился, Зинаида Ивановна велела Тине убрать посуду, а сама вынула из буфета широкие низкие чашки, расписанные розами по синему фону, и понесла на веранду. Девочка сунула пустые тарелки в раковину – потом помою! – и помчалась следом.
На веранде было хорошо! Тут тоже всюду висели пучки трав, на узких полках, застеленных бумагой, сохли корешки и соцветия, а в центре стоял круглый стол, накрытый скатертью. На пороге пыхтел самовар, заварочный чайник подмигивал блестящим боком. На доске лежала тонко нарезанная белая булка, а рядом…
– Ба… Ида! Это варенье из лепестков роз?
– Из шиповника, – скрупулезно уточнила ведьма. – Свежее! Завтра на деляну пойдем, там тень, поэтому цветы только раскрылись.
– А зверобой собирать будем? – живо поинтересовалась Тина.
– И зверобой, и душицу, и череду, да и чистотела запасти надо! – бабушка довольно улыбнулась. – Если книгу дочитаешь внимательно, в июле за иван-чаем пойдем!
Валентина предвкушающе потерла руки и, положив в рот буквально капельку розового сиропа, прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом. Может, и хорошо, что мама ее сюда на лето отправила? В городе она изображала грозную ведьму для подруг, но все это было лишь декорацией, а тут… всего одна книжка, а она уже знает, что розовый сироп улучшает пищеварение, снимает воспаления и отеки, а еще служит основой для любовных наговоров! То ли еще будет?
Глава 3
Спала Валентина глубоко и сладко, но разбудила ее бабуля рано утром, в серых прохладных сумерках:
– Вставай, Тина! Пора за травами!
В первую секунду девочка хотела покапризничать – очень уж уютно ей спалось здесь, среди деревянных стен, домотканых половиков и пуховых подушек. Но волшебные слова «за травами» сработали как подъемный механизм – Валентина вскочила и потерла лицо, чтобы отогнать сонную одурь.
– Надевай вот юбку, платок, а поверх шляпу с сеткой. Перчатки держи и совок. Пойдем на дальний луг, поспешать надо.
– Юбку? Платок?
– Комары, клещи, пауты, – не споря, перечислила бабушка. – Можешь, конечно, в джинсах идти, но по росе ноги вымочишь.
Содрогнувшись и больше не споря, Валентина оделась, как привыкла – футболка, шорты, кроссовки, а поверх этого всего натянула юбку-колокол, рубашку с длинным рукавом, платок. А шляпу, перчатки и совок взяла под мышку.
Бабуля поджидала внучку внизу – одетая ровно так же. Джинсовая рубашка, темная юбка до лодыжек, кроссовки, платок, шляпа. В руки внучки старая ведьма сунула огромную корзину:
– Сюда будем травы складывать. Начнем с простого – земляничный лист, душица, зверобой. Если попадется чистотел – тоже бери, будем делать настойку для выведения бородавок.
Тина передернулась, но промолчала. В корзине лежали тряпки и какие-то обрывки веревок.
– А это все для чего? – не удержала любопытства девочка.
– Травы после сбора не должны с другими травами контактировать. Чистотел, например, соком душицу вымажет – и все, душицу только в печь. Зверобой сильная трава, да тоже не всем подходит. А земляничный лист для чая брать будем, к нему опасные травки вовсе приставать не должны.
Выслушав бабулю, Валентина зевнула, кивнула и заспешила за Идой через заднюю калитку на луг.
Дом старой ведьмы, оказывается, стоял на пригорке, поэтому идти поначалу было легко – вниз, почти вприпрыжку, среди тяжелых от росы стеблей и трав.
Потом они вышли на луг, и вот тут началась работа. Травки следовало аккуратно срезать, а не выдергивать с корнем. Брать можно было не все подряд, а только нужную часть растения. Да еще следить, чтобы не ухватить слишком молодой или слишком старый побег.
– В молодых силы еще мало, – приговаривала Ида, ловко орудуя огромными овечьими ножницами. – А старые ветки на семена оставлять надо. Раньше до Петрова дня и покос не косили – давали травам время хоть раз семена сбросить.
– Петров день? А это когда? – полюбопытствовала девочка, сдувая с лица выбившуюся прядь.
– Двенадцатое июля, не скоро еще, – ответила бабуля, продолжая щелкать ножницами.
Иногда она поправляла Тину, иногда указывала на куртинку нужной травы или на кустик с душистыми листочками.
Между тем солнце встало, и моментально стало жарко. Загудели насекомые, пот потек по лицу, и плотная одежда внезапно показалась мучительным коконом, не дающим вздохнуть. Тина резким движением спрятала выбившиеся пряди под платок и сжала губы, не желая ныть и хныкать.
Бабуля же взглянула на солнце, улыбнулась и сказала:
– Ну, немножко подсобрали, давай-ка передохнем! Иди сюда!
На краю луга, в тени берез обнаружилось упавшее дерево – еще вполне крепкое, чтобы послужить скамьей. Корзинки поставили в самую густую тень, чтобы травы не завяли раньше времени, сели, и тут Тина охнула – оказывается, бабушка все это время носила не только корзину в руках, но и рюкзачок на спине! А в рюкзачке нашлась банка холодного молока, краюха домашнего хлеба, сало, зеленый лук и белый домашний сыр! Ох, как же вкусно было все это есть, любуясь лугом, лесом и виднеющимися вдалеке крышами деревенских домов.
После перекуса бабушка плеснула холодной воды из фляжки на два белых платочка и велела Тине обтереть лицо от пота, а потом повесить эту тряпочку на шею:
– Не так жарко будет! Если устала – иди домой. Сейчас уж время шиповник собирать.
Девочка сделала все, как сказала бабушка, и, упрямо мотнув головой, полезла в колючие кусты. Она не видела, как одобрительно усмехнулась Ида и как мелькнул поблизости рыжий хвост бабулиного кота.
Шиповник они закончили собирать к полудню.
– Теперь домой, – скомандовала Ида, – будем зелья готовить!
Тина тотчас приободрилась. Конечно, жара, насекомые и нудная работа не очень-то радовали, но это все равно было интереснее, чем болтать с девчонками в сети и листать список литературы на лето.
– Самое нежное нужно обрабатывать в первую очередь, – напевно говорила бабушка, высыпая лепестки на застеленный тонкой бумагой берестяной поднос. – Набрали мы изрядно, погода стоит хорошая, значит, лучше посушить!
– А если дождь? – сунула свой любопытный нос Тина.
– Тогда можно засахарить, засолить или маслом залить, – ответила ведьма. – Но шиповник и в чай хорошо идет, в зелья любовные и прочее. Так что в сухом виде его много надо!
Берестяной поднос отправился на «полочку» под навес, под которым две ведьмы разбирали травы.
– Зверобой подвял слегка, пусть до вечера полежит в тени, мы его маслом зальем, будет мазь от кожных высыпаний или зелье для язвенников… Душицу подвялить нужно, потом ферментировать на «женский чай», очень женская трава, как и череда…
Руки бабушки в простых нитяных перчатках ловко перебирали травы – раскладывали на бумаге, вязали пучки, обрывали пожелтевшие листики и скукоженные соцветия. Тина старалась помогать – застилала подносы свежей бумагой, выравнивала сырье, носила туда-сюда то, что бабуля успела разложить на сушку раньше.
Управились они, когда жара начала давить.
– Вот теперь пойдем умоемся, наденем полегче чего и поспим часик-другой. Вечером мно-о-ого дел будет.
Валентина с огромным облегчением потопала за бабушкой к летнему душу. Пропотевшую одежду они спокойно закинули в машинку, облились нагревшейся на солнце водой и, зевая, разошлись по комнатам. Тина, может, и не хотела спать, но прохладная светелка и широкая кровать одолели ее за пять минут.
Глава 4
Проснулась она от того, что внизу побрякивала посуда. Забыв, что после душа натянула только огромную футболку и короткие шорты, девочка, зевая, спустилась вниз и с изумлением уставилась на какое-то странное существо, похожее на замшелую кочку. Эта «кочка» уютно сидела на широком табурете, пила что-то из кружки и бубнила себе под нос.
Бабушка крутилась между разделочным столом и обеденным, подкладывая «существу» пышные ватрушки с творогом. Тина сглотнула – запах на кухне стоял божественный.
– Ба, когда ты их налепить успела? – изумилась она, увидев, как Ида вытаскивает из небольшой электрической духовки новый лист с выпечкой.
– А, да пользуюсь современными возможностями, – хмыкнула в ответ Ида, распахивая дверцу шкафа. Оказалось – это совсем не шкаф, а морозилка. Внутри лежали пакеты с чем-то и стояли листики с уже налепленными ватрушками, плюшками и пирогами.
– В дождь запасы делаю, чтобы в хороший день время не терять. Садись, перекуси, и пойдем травами заниматься.
Тина покосилась на булькающее чудо и, обойдя его по большой дуге, села с другой стороны.
– Ба, а это кто?
– Да болотник местный заглянул, – улыбнулась Ида, – немножко помочь ему надо, и трав заодно пособираем. Ты ешь, пока теплые!
Горячие ватрушки с холодным молоком – это, несомненно, деревенское волшебство. Одолев прекрасную пышную плюшку, Валентина встала, вымыла свою кружку, показывая всем своим видом, что готова идти работать. Бабуля же залезла в настоящий шкаф и вынула оттуда несколько широкогорлых бутылей с плотными стеклянными пробками и жестянку с нарисованными оливками:
– Пойдем зверобойное масло готовить. А ты, – Ида указала на болотника, – иди к себе. Завтра придем!
«Кочка» шустро вымелась из дома, оставляя за собой влажный след на табурете и на полу. Бабуля покачала головой, но затирать след сразу не стала. Тина видела в углу швабру и хотела было помочь, но старая ведьма ее остановила:
– Вслед гостю пол не метут. Да и грязь будет проще убрать, когда подсохнет. Идем, травы ждать не будут!
Прикрыв дверь ажурной тюлевой занавеской – от мух, Ида повела Тину на веранду. Здесь у нее был уже припасен подвяленный зверобой. Его бабушка и велела внучке мелко крошить в бутыли, набивая поплотнее, а после маслом залить – но не доверху.
Пока Валентина щелкала ножницами, бабуля перебирала другие заготовки – изрядное количество иван-чая, молоденькие веточки мяты, мелиссы и еще какой-то травы со знакомым запахом.
– Пустырник это, – ответила ведьма на незаданный вопрос, – запасаю изрядно, зимой нервных дамочек отпаивать.
Валентина помялась, но задала вопрос:
– Каких дамочек?
– Да таких, как мать твоя, – тяжело вздохнула Ида.
Девочка вскинулась, как молодая кобылка, тряхнув челкой.
– Да не кидайся, – отмахнулась бабуля, – все у твоей матери хорошо, а она подвоха ждет да обиды копит. А кто ждет – тот получает.
Тина повесила нос – она и сама замечала, что дома периодически происходит то, чего маменька ожидает.