Прыгать с платформы запрещается

Глава 4

«Заблудиться в трех соснах» Нижних Ложкарей и правда было невозможно. Сосен здесь, разумеется, нашлось гораздо больше, а вот улиц точнехонько три: Бархатная, Березовая и Зеленая. Благодаря чему родилось название «Бархатная», Женя не поняла, зато берез и всего зеленого в деревне и в ее окрестностях имелось в избытке.

В наследство, согласно письму нотариуса, ей достался домик по адресу: Зеленая, двенадцать. И найти его тоже не оказалось проблемой. Собственно, вся улица состояла из тринадцати домов: одиннадцать из них классически чередовались по принципу «четный — нечетный номер» по обе стороны дороги, двенадцатый и тринадцатый располагались в отдалении у самой кромки леса.

Женя замерла на небольшом пригорке, откуда открывался прекрасный вид на два стоящих особняком от других дома.

«Господи, скажите, что мой правый», — взмолилась она мысленно и даже зажмурилась, как в детстве, когда загадывала желание на день рождения.

Контраст между двумя домами был разительный. Правый: двухэтажный современный коттедж с параболической антенной на крыше и мансардой с балконом под ней. Высокий забор из недавно покрашенных металлических листов ярко сиял на солнце, отражая свет, — красный, под цвет черепицы.

Левый одноэтажный домик, для которого больше подошло бы слово «избушка», не шел со своим соседом ни в какое сравнение. Обветшалый, покосившийся, из потемневших от времени и сырости досок, с неровно сползшим шифером на крыше и черной от копоти узкой печной трубой.

Если первый был достоен публиковаться в журналах под лозунгом «Переезжайте в сельскую местность, тут свежий воздух и жизнь хороша!», то второй будто умолял всякого, кто на него посмотрит: «Снеси меня и прекрати наконец мои мучения».

У Жени имелись большие сомнения в том, что одинокая старушка могла позволить себе отстроить двухэтажный коттедж со всеми удобствами. Но надежда, как известно, умирает последней. Кроме того, односельчане считали Глафиру Ложкину ведьмой. Вдруг они были щедры взамен на «магические» услуги? Хорошо бы…

Женя осмотрелась вокруг, не увидела на улице никого, кроме кур, копающихся в пыли на обочине дороги, и медленно пошла вниз с пригорка — к домам.

«Хорошо бы правый, хорошо бы правый…»

Естественно, облезлая табличка с номером двенадцать оказалась на полуразвалившейся избушке.

«Ха-ха, раскатала губу», — пожурила Женя саму себя.

Она-то уже успела размечтаться, что можно ничего не продавать и оставить домик себе. Даже представила дочь, устроившейся в плетеном кресле-качалке на балкончике под крышей, и мужа с книгой на качелях во дворе. Да, во дворе такого дома непременно должны быть удобные качели на несколько человек. Женя могла бы кататься на них с Ви…

В висках вдруг закололо. Женя остановилась, прижав ладонь ко лбу и тяжело дыша. Неужели солнечный удар?

Через пару секунд отпустило, и Женя, вздохнув с облегчением, пошла дальше.

Так о чем она думала? Ах да, о дочери и о Ви… О Виталике, конечно! С ума сойти, что только не делают с человеком усталость и перегрев. Виталя и Алинка — ее семья.

Подумать только, пришлось приложить усилия, чтобы вспомнить имя собственного мужа!

Женя снова прижала ладонь ко лбу, но на сей раз тыльной стороной и не останавливаясь. Домой захотелось неумолимо.

***

Вблизи избушка с номером двенадцать оказалась в еще более удручающем состоянии, чем издалека. Пожалуй, Женя не рискнула бы туда вообще даже войти, не то что там ночевать. Казалось, толкни посильнее — и стены с крышей сложатся, как карточный домик.

Надо бы пройти на территорию, огороженную невысоким штакетным забором, по состоянию мало отличающимся от самого жилища. Посмотреть хотя бы, сколько там соток. Может, удастся-таки выручить приличные деньги за продажу участка?..

С этими мыслями Женя решительно шагнула к калитке. Дернула, но та не поддалась. Присмотрелась: оказалось, что дверца в заборе заперта изнутри — между штакетинами был виден край проржавевшей задвижки.

Достать сверху у Жени не хватило бы роста, поэтому она просунула руку между дощечек. Ближайшие к задвижке были расположены слишком часто, но ничего, если попробовать здесь и немного потянуться…

Женя как раз была в процессе выполнения своего плана, как вдруг справа от нее что-то стукнуло. Громыхнул, а потом мелко задрожал металлический лист соседней ограды, будто кто-то по нему ударил. Боковым зрением Женя уловила, что в ее сторону… несется нечто рыжее и мохнатое!

Под громкий собачий лай Женя рванулась от забора, чтобы хотя бы успеть встретить опасность лицом к лицу. Движение, естественно, вышло слишком резким и неаккуратным: острый край грубо обтесанного штакетника прошелся по тыльной стороне ладони, обдирая кожу. По ощущениям — до кости.

От неожиданной боли из глаз брызнули слезы. Женя зашипела сквозь зубы. Тем не менее было некогда не только жалеть себя, но и оценивать степень повреждений. Ох уж эта сельская местность с собаками куда ни глянь!

Наплевав на травму, Женя схватилась этой же рукой за сумку, висящую на ее боку, намереваясь отбиваться, и… Рыжий комок врезался ей в ноги прямехонько под вскинутой для обороны сумкой.

Верно говорят, у страха глаза велики. Кем-то громко лающим и быстрым оказалась корги, совсем невысокая ушастая собачка, мало того что не страшная, так еще и дружелюбная. Сперва она ткнулась носом Жене в голени, а потом и вовсе поднялась на две лапки, передними царапая по джинсам и пытаясь заглянуть в лицо. Вся задняя часть собачки, видимо, за неимением длинного хвоста, которым можно было бы вилять, при этом радостно ходила ходуном.

— Ты чего, маленькая? — опешила Женя, отодвинув сумку за спину, и протянула собаке ладонь, которую тут же облизали.

«Голова как у настоящей собаки, а тело как у игрушечной», — однажды пренебрежительно сказал о корги Женин муж. Ему всегда нравились крупные бойцовские породы, но их слишком хлопотно содержать в небольшой городской квартире. Правда, в итоге они вместе решили, что времени, денег и внимания требуют собаки любых размеров, как, впрочем, и кошки, и любая другая живность. Поэтому никаких питомцев, кроме равнодушных золотых рыбок, у них так и не завелось. Но это уже совсем другая история…

Собачка в ответ заскулила что-то на влюбленно-собачьем и снова лизнула Женю в ладонь. Женя засмеялась.

— Стеша, фу! Ко мне!

Корги с виноватым видом плюхнулась на все четыре лапы, оставив на Жениных светлых джинсах пыльные следы от лап и рыжие волоски, и повернулась на мужской голос.

Женя тоже подняла глаза.

— Ко мне! — строго повторил мужчина, вышедший из ворот коттеджа по адресу Зеленая, тринадцать. После чего корги Стеша, вздохнув совершенно по-человечески, потрусила к нему. — Извините, она иногда слишком дружелюбна…

И только когда незнакомец обратился непосредственно к ней, Женя поняла, что зависла, а может, даже не дышала эти несколько минут.

Ничего в хозяине корги особенного не было. Обычный мужчина лет тридцати пяти, то есть примерно возраста Жени. Выше нее где-то на голову, светловолосый, светлоглазый. Не худой и не толстый, широкоплечий. Руки, открытые благодаря коротким рукавам простой однотонной футболки, крепкие. На голубых джинсах ниже колен тоже заметны рыже-глиняные следы любвеобильности Стеши…

— Испачкала вас?

Видимо, Женя так долго гипнотизировала собачьи отпечатки на его брюках, что тот счел это намеком.

Женя моргнула и отмерла. Смущенно улыбнулась.

— Нет, все нормально, она очень милая. — И наклонилась, чтобы отряхнуть собственные штаны, а заодно и спрятать мечущийся взгляд.

Что это за тон вообще? Она ведь не флиртует, правда? Женя, вообще-то, замужняя женщина, и ее ждут дома. Наверное, ждут. Во всяком случае, она хотела, чтобы ждали.

А этого мужчину Женя видела в первый раз в жизни. И не красавец он вовсе, чтобы на него так пялиться и отвечать таким сладким голосом и смущаться. Просто улыбка у него располагающая. И собака добрая.

Тем не менее сердце теперь трепыхалось где-то под горлом. И Женя не могла объяснить свою реакцию никакими разумными доводами. Еще и кровь прилила к лицу — и вовсе не потому, что она наклонилась.

Незнакомец же не торопился облегчать ей задачу и, вместо того чтобы уйти, наоборот подошел ближе: в поле зрения Жени, слишком долго отряхивающей штанины, появились ноги в голубых джинсах.

— Ничего себе! Вы где это так? — спросил сверху участливый голос.

Женя перевела взгляд на свою руку, о которой, разволновавшись, совершенно забыла, и ахнула…

Глава 5

Женя сидела на качелях, а Илья (так представился владелец дома с красным забором и ушастой рыжей собачкой), устроился рядом и, положив на колени маленький чемоданчик-аптечку, обрабатывал ей поврежденную руку.

Естественно, во дворе этого прекрасного дома нашлись качели. Широкие, на которых спокойно могли бы поместиться трое. Как раз такие, какие Женя представляла недавно в мечтах.

Собственно, и сам коттедж был похож на ожившую мечту. Когда-то давно, в глубоком детстве, Женя рассказывала родителям, что однажды станет известной художницей, заработает много денег и купит себе большой двухэтажный дом — непременно с красным высоким забором.

Художницей Женя не стала, в какой-то момент разлюбила рисовать и стала простым менеджером по продажам. Простым, конечно, только поначалу, уже не первый год она была ведущим специалистом отдела с гордой приставкой «топ-». Мечта о доме с забором тоже забылась — ну какие загородные коттеджи, когда вся жизнь и работа в городе? Квартира в хорошем районе и так больно ударила по их семейному бюджету.

Да и не хотела взрослая Женя никакую дачу, она недавно уже об этом думала. Но конкретно этот дом с красным забором вдруг разморозил детские воспоминания и раскрутил внутри водоворот противоречивых чувств. Как будто все неправильно, все не то. Словно маленькая Женя еще жива в этой, выросшей, скучной Жене, но она заблудилась и никак не может найти дорогу домой.

Глупости это все, ясное дело. Слишком много стресса сегодня, размякла…

— А вы случайно не врач? — пробормотала Женя, смаргивая непрошеные слезы. С ума сойти, она даже не помнила, когда в последний раз позволяла себе плакать.

— Почему? — усмехнулся Илья, как раз накладывая на тыльную сторону ее ладони стерильную повязку.

— У вас очень… — Женя сглотнула. — …хорошо получается.

Господи, да что с ней творится? Чуть не сказала «у вас очень нежные руки».

Благо новый знакомый в этот момент на нее не смотрел и не заметил, как Женя заалела щеками, будто семиклассница перед выпускником, внезапно сказавшим ей доброе слово.

Женя тоже отвернулась — на всякий случай.

— Да какой из меня врач, — все так же весело и легко отозвался Илья. — Вот все криво получилось. Но вроде… держится?

Должно быть, он в этот момент поднял к ней глаза, но Женя не решилась проверять свою догадку.

— Держится, — заверила, не глядя пошевелив рукой.

— Ну вот и славно. — Качели качнулись от движения, щелкнул замочек аптечки. — А я программист. Умею стучать по клавиатуре разве что. Ну и пластырь на разбитую коленку наклеить, если надо.

Женя не совсем поняла, как связана ее рука с коленками, но все же улыбнулась:

— Тоже полезный навык.

Наконец она осторожно повернула голову. О да, он на нее смотрел. Сидел рядом с уже закрытым чемоданчиком и прямо и открыто смотрел на Женю.

А она вдруг почувствовала, что тонет в этих голубых глазах и сама улыбается, глядя на эту улыбку. Бред какой-то, ее же дома ждет Валентин, а она…

— Мне, пожалуй, пора.

— Может, чаю? Раз уж из-за нас со Стешей вы получили ранение.

Они заговорили одновременно и одновременно же замолчали.

Илья хитро вскинул бровь, без слов повторяя свое предложение. И Женя не в силах противостоять желанию остаться здесь еще хотя бы ненадолго, улыбнулась в ответ и кивнула.

— Можно и чаю, если вы никуда не спешите.

— Не спешу, — уверил Илья, кажется, тоже довольный ее согласием. — Сегодня я совершенно свободен.

***

Женя неловко топталась на веранде, пока Илья выносил из дома чайник, чашки и печенье, несколько раз бегая в дом и обратно в компании Стеши. Внутрь с собой он не приглашал, и Женя была этому даже рада — иначе, наверное, стало бы еще более неловко. Почему ей в принципе было неловко, но при этом категорически не хотелось уходить — другой вопрос.

А потом они устроились в плетеных креслах возле круглого столика со стеклянной крышкой, и неловкость растаяла. Стало легко, просто и уютно — как дома. Вернее, как должно ощущаться дома, однако в собственном доме, в кругу своей семьи Женя давно не чувствовала ничего подобного.

— Значит, вы не были знакомы с Глафирой Ложкиной, — вздохнула она, продолжая разговор, и потянулась за очередным печеньем.

Ужасно вкусное! А у нее сегодня ни крошки во рту не было.

— Нет. — Илья, сидящий напротив, развел руками в воздухе. — Только наслышан. — Женя красноречиво приподняла брови, и он пояснил: — Мол, жила тут раньше ведьма: и вылечит, если кто приболеет, и дождь призовет, если засуха, и…

— И приворот любовный сообразит, если надо? — весело подхватила Женя, припомнив, зачем обычно обращаются к ведьмам.

— Ну нет. — Неожиданно Илья ее тона не поддержал, а наоборот нахмурился. — Говорят, только добро творила, денег не брала, все от души.

И говорил, и смотрел он при этом так, что Жене стало стыдно. Она отвела взгляд и спряталась за ободком чашки в легкомысленный желтый цветочек.

— На самом деле, я вообще о ней ничего не знаю и никогда ее даже не видела, — призналась, смотря теперь куда угодно, только не на собеседника.

— Говорят, очень хорошая была, — пожал плечами Илья, не став заострять внимание на том, что Женя, не подумав, ляпнула ранее.

Отпил из своей чашки и от удовольствия сощурился, как кот на солнышке. Женя тайком залюбовалась. Бывают же такие люди: вроде и не красавцы, а смотреть на них хочется — глаз не оторвать. Смотреть и улыбаться.

— А вы, — не сдержала она любопытства, — сами-то как тут оказались? — В конце концов, Женя уже рассказала, что приехала из-за внезапно свалившегося на нее наследства, так почему бы не задать встречный вопрос? — Программист в деревне без интернета — само по себе звучит как анекдот.

Илья хитро на нее посмотрел.

— У меня информационный детокс, — произнес заговорщическим шепотом, и Женя еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Улыбалась в последний час она и так непривычно много. — Отпуск у меня, — продолжил Илья уже серьезнее, поставил опустевшую чашку на стол. — Далековато, конечно, занесло, но так уж получилось.

— То есть это не ваш дом? — Женя обвела взглядом веранду, на которой они сидели. Странно, но она почувствовала даже некое разочарование.

— Нет, не мой, — беспечно отозвался Илья, по-прежнему улыбаясь. — Снял на время отпуска. Вернее… — Он вдруг прервался, а улыбка с его лица исчезла. — Жена арендовала этот дом на лето еще в прошлом году. Я вообще не знал, а потом… вот.

Женя ведь тоже несвободна, дома ее ждет любящий (ей бы очень этого хотелось) муж. Так почему же от упоминания того, что едва знакомый ей мужчина женат, наивкуснейший сладкий чай загорчил?

Повисла неловкая пауза. И, кажется, на сей раз неловко стало не только Жене. Впрочем, она не рискнула бы дать точную оценку выражению лица Ильи. Но он точно больше не улыбался.

В этот момент Стеша резко подняла голову, навострив уши, и уже через мгновение с заливистым лаем бросилась к воротам.

— Вернулись наконец, — усмехнулся Илья.

Женя вздохнула с облегчением, вновь видя улыбку на его лице.

Он поднялся со своего места, и она последовала его примеру.

Стеша уже приплясывала возле вошедших во двор сгорбленной старушки в цветастом платье и белом платочке на голове и светловолосого мальчика лет пяти — в шортах и футболке с Чебурашкой.

«Ах вот о каких разбитых коленках шла речь», — как-то отрешенно подумала Женя, глядя на следы зеленки на еще совсем не успевшей загореть бледной коже ребенка.

— Вот, привела в целости и сохранности, Илья Семеныч! — громко доложилась старушка. — Как и обещала! Всегда рады! Заходите в гости!

Расстояние до ворот было не настолько большим, чтобы так кричать, но, видимо, пожилая женщина плохо слышала.

— Спасибо, Дарья Сергеевна! — так же громко откликнулся Илья и шагнул с крыльца. — Пойдем, с сыном познакомлю? — обернулся через плечо к Жене.

«Зачем?» — чуть было не вырвалось у нее, но она сдержалась и все-таки выдавила из себя улыбку.

Мальчик же почему-то все еще держал старушку за руку и никуда не спешил: ни к отцу, ни играть. Стоял и смотрел прямо перед собой. Болеет?

А когда Женя таки тоже спустилась по ступенькам и поравнялась с Ильей, тот вполголоса произнес:

— Егор такой с тех пор, как его мама погибла. Сделайте, пожалуйста, вид, что все нормально, ладно?

Женя резко вскинула к нему глаза. Илья серьезно смотрел в ответ.

— Ладно, — не менее серьезно кивнула Женя.

Глава 6

Глиняная рыже-желтая грунтовая дорога стелилась под ногами, над головой распласталось ярко-синее небо без единого облачка, палило солнце. Ни ветерка, ни крика птицы, как писал великий поэт. Правда, тот описывал летний вечер, а сейчас до заката было еще далеко, но отчего-то Жене на ум пришли именно эти строки. Забавно даже: она давно не вспоминала поэзию.

— Да вот как-то так… — рассказывал по дороге Илья.

Он шел, заложив руки за спину и глядя в основном себе под ноги. Иногда только поднимал взгляд, чтобы проследить, все ли в порядке с бегущим впереди сынишкой. Но за тем присматривала Стеша: как раз несколько минут назад бойкая собачка уже прогнала гусей, потянувших было шеи в сторону ребенка.

Проводив добрую соседку, Дарью Сергеевну, присматривающую за Егоркой последние несколько часов, еще немного поболтав и напоив мальчика чаем, они все вместе отправились прогуляться — фактически: проводить Женю.

Уезжать теперь абсолютно не хотелось, но до электрички, учитывая, как далеко идти до станции, времени оставалось уже впритык. А оставаться ночевать в деревне… Нет, просто нет.

Женя почему-то не сомневалась, что, если она намекнет, Илья наверняка выделит ей место для ночлега в своем просторном доме. Но ее реакция на этого мужчину была настолько ненормальной, что Женя предпочла уехать и не рисковать своим браком.

— …Отпуск по плану, аренда дома давно оплачена. Вот и поехали. Тем более врачи рекомендуют Егору как можно больше бывать на свежем воздухе. Поэтому так.

Да, воздух тут и правда чудесный. Зря она сразу не согласилась с Мариной из сельмага.

— А он?.. — осторожно спросила Женя, переведя взгляд вперед, на Егорку.

Теперь тот вел себя как вполне обычный ребенок: бежал впереди, поднимал по дороге палочки и размахивал ими, будто мечом, играл со Стешей, которая норовила эти палки забрать. Только не разговаривал, совсем.

Илья пожал плечами.

— Врачи говорят: реакция на стресс. Что-то чисто психологическое. Физических отклонений нет.

— Давно?

— Уже почти год.

Женя закусила губу, не зная, что еще сказать. Малыша, потерявшего маму, было очень жаль. И его папу тоже — нелегко пришлось им обоим.

— Но прогноз хороший, — словно дав самому себе мысленный подзатыльник, Илья заговорил бодрее. — Сейчас передохнем — и снова в бой, лечиться.

Посмотрел он на Женю при этом весьма красноречиво, без слов говоря: «Нечего нас жалеть». Женя в ответ улыбнулась и кивнула, несмотря на то что эти слова не были произнесены вслух.

— Марья Никитична, здравствуйте! — крикнул Илья, приветственно подняв руку, когда они подошли к тому месту, где Женя впервые разговаривала с кем-то из местных.

Прошел не один час, а старушка все так же сидела на той же скамье, сложив ладони на упертой в землю между ног трости. Телогрейку, несмотря на жару, по-прежнему не сняла и даже не расстегнула.

Марья Никитична сперва подслеповато заморгала, приглядываясь, а затем растянула губы в подобии улыбки.

— Илья Семеныч! Здравствуй, здравствуй. Все бездельничаешь?

Найда, смесь волка и овчарки, любящая дрыхнуть посреди дороги, тоже до сих пор была здесь. Она лениво поднялась на длинные лапы и шагнула к корги. Женя успела испугаться, но Стеша и Найда только обнюхались, после чего мирно разошлись.

Егорка побежал дальше, размахивая очередной подобранной палкой, верная корги понеслась за ним, а местная волко-овчарка вновь плюхнулась в дорожную пыль.

— Как здоровье, Марья Никитична? — Илья тактично пропустил мимо ушей упрек за «безделье».

— Да ничего. Давление с утра было, а солнышко вышло — и полегчало.

— Не болейте, Марья Никитична!

— Так кто ж нас спросит!..

— А вы с Егором давно приехали? — полюбопытствовала Женя, когда они прошли мимо.

— М-м… — Илья задумчиво почесал светлую бровь. — Неделя как?

Женя рассмеялась.

— Ты меня спрашиваешь?

Да, где-то час назад они, не сговариваясь, плавно и совершенно естественно перешли на «ты».

— Да тут без связи все дни слились в один, — виновато улыбнулся Илья. — Примерно неделя.

— Уже со всеми местными, наверное, познакомился? — Женя склонила голову к плечу, рассматривая спутника. Что-то в нем все же было такое — настолько притягательное, что глаз от него оторвать было невозможно.

— Да тут три улицы по десять домов! — посмеиваясь, напомнил Илья. — Почти со всеми, да. Люди здесь добрые. И Егорку хорошо приняли.