Прошу на бис!

–Безусловно, Ваше Святейшество, – охотно подтвердил я, будучи того же мнения. Грех или нет, судить я не брался, но упускать из нашей хватки эти лакомые кусочки было бы по меньшей мере глупо!

–Я рад, что мы совпадаем в нашем мнении, сын мой, – удовлетворенно изрек Папа. – Значит, задание, которое я поручу тебе, ты выполнишь с особенным энтузиазмом.

Бонифацию потребовалось еще минут пять, чтобы окончательно сформулировать свое пожелание. Попросту говоря, Папа хотел, чтобы я вернул эти строптивые области под власть римского первосвященника. Задачка была не из простых, но, с другой стороны, в свою бытность пиратом я руководил весьма хитроумными операциями, стратегию которых составлял самостоятельно.

Я направился к себе в задумчивом настроении, размышляя, как лучше всего подойти к делу. Из этого рассеянного состоянии меня вывела Яндра, которая тотчас наскочила с вопросами, выясняя, что произошло. Читать по лицам она умела, как никто… особенно по лицу того, с кем спала, конечно.

Я рассказал ей обо всем, не было смысла скрывать. Яндра встревожилась, новость ей не понравилась.

–Это наверняка опасно! – запричитала она.

Я поморщился:

–Не опаснее наших старых акций, когда мы штурмовали чужие корабли…

–Я надеялась, те дни остались в прошлом!

–Они и остались, – заверил я. – На сей раз все иначе. Я не пират, я представитель Папы… и буду выступать в роли, скорее, полководца. Понимаешь? Чувствуешь разницу?

В итоге она, разумеется, смирилась. Я успокаивал ее, как умел, не только словами, но и лаской, – лучшим лекарством против женской тревоги, скажу я тебе!

Яндра как будто притихла, и какое-то время я наслаждался затишьем перед бурей – которая грянула, когда я сообщил, что еду один, без нее. Она просто разъярилась!

–Это не поход по галантерейным лавкам, дорогая! – рассердился и я. – Это военное мероприятие!

–Ты сам сказал, что это неопасно! – ядовито напомнила Яндра.

Я мысленно чертыхнулся. Выругался бы и вслух, однако поминать рогатого всуе мне как-то по статусу не полагалось…

–Это не так опасно, как наши прежние странствия, но я не говорил, что неопасно совсем! Да и вообще, о чем речь?! Ты мне будешь там мешать!

Яндра обиженно надула губки.

–Когда я тебе мешала?! Я никогда не вмешиваюсь в твои дела…

Я успокаивающе потрепал ее по плечу, с трудом скрывая раздражение.

–Вот и не вмешивайся, крошка. Не хватало мне еще волноваться, как бы с тобой чего не сталось…

В общем, переспорил. Да и был ли у нее выбор?

Решив эту проблему, я всецело переключился на составление стратегии военного похода. Много часов размышлял, продумал каждую деталь, обсудил план с Бонифацием и только после этого, собрав все требуемые силы, двинулся в путь. Яндра провожала меня расстроенная и злая одновременно, и мое ликующее лицо едва ли ее утешило.

–Ты как будто рад уехать отсюда, – сквозь зубы процедила она, целуя меня на прощание.

–Не говори ерунды! – пренебрежительно отмахнулся я, хотя она угадала: я был рад! Правда, по иной причине…

Черт возьми, я тосковал по приключениям! Роскошь, изобилие, власть – эти блага, несомненно, искупали отсутствие свободы, которой было вдосталь раньше… но скучать я все равно скучал. И вот он шанс проявить себя – и развеяться, тряхнуть стариной, вспомнить былое!

Не стану вдаваться в детали акции, буду лаконичен: мне все удалось наилучшим образом! Я провел военную кампанию просто блестяще! Можно сказать, превзошел самого себя. Я оказался отличным стратегом и полководцем. Папа Бонифаций торжественно меня поздравил и, как водится, отблагодарил. И эта благодарность оправдала мои самые смелые ожидания: мне подарили (вдумайся!) отвоеванные мною провинции. Официально выражаясь, я стал править там от имени Святейшего, в качестве легата Папы Бонифация IX… но ты-то понимаешь, верно? Понимаешь, что, по сути, Болонья, Перуджи и Ассизи стали истинно моими, попали под именно мое непосредственное влияние?

Своей официальной резиденцией я выбрал Болонью. Немудрено: тут я провел студенчество, здесь я верховодил 10 Дьяволами… лихие года! Первые успехи, первые победы, первые угрозы… все это было неразрывно связано с Болоньей. И теперь я вернулся сюда победоносным правителем.

Вскоре из Рима ко мне прибыла и Яндра – я вызвал ее, как только немного обустроился.

Так начался очередной период моей жизни… и он тесно связан с тем…

…как я управлял Папой

Нет, я имею в виду не Бонифация IX. Подобно большинству Пап, он вскоре пополнил ряды почивших с миром. А чему удивляться? Эту почетную должность занимают обычно в весьма преклонном возрасте, когда смерть так близко, что ее зловонное дыхание ощущается вполне явственно… мало кому удается продержаться “в седле” достаточно длительный срок. И Бонифаций не был исключением…

Следующим Папой стал Козимо Мильорати, он был избран единогласно – восемью кардиналами, в октябре 1404 года и получил имя Иннокентия VII. Тоже прожил недолго и умер 6 ноября 1406 года, причем так внезапно, что многие приписывали мне его смерть, мол, его отравили по моему поручению. Уверяю, клевета! Если кто и приложил к этому руку, то не я… хотя я уверен, что бедняга умер в силу естественных причин.

Конечно, я понимаю, почему оказался среди подозреваемых. После старика Мильорати папскую тиару получил (не без помощи твоего покорного слуги!) мой ставленник, понтифик Григорий XII. О, он был истинной марионеткой! Я вертел им, как сам того желал, буквально управлял его поступками: мягко, ненавязчиво советовал, что сделать, какую стратегию выбрать… чудесное время! Власть, она пьянит…

И не спеши меня осуждать. Мои мотивы были благими. Я хотел ликвидировать раскол в нашей церкви, чтобы вместо двух пап остался один – и, желательно, в Риме! В сердце истинной веры… На воплощение этой высокой цели и были направлены мои устремления. И я почти преуспел!

Тут, скажу я тебе, требовалась тонкая игра… кое-то из европейских монархов поддерживал Григория XII, иные были за понтифика из Авиньона… нужно было ублажить, образно говоря, всех! Политика, она такая.

“Пора провести еще одни выборы! – решил я. – И не где-нибудь, а в Ватикане!” Оставалось убедить в этой надобности моего марионеточного папу…

–Ты хочешь, чтобы я отрекся от тиары? – помню, как нахмурился Григорий XII. Идея не пришлась ему по вкусу. Марионеточный или нет, а он все-таки оставался папой, и лишаться новых привилегий ему ой как не хотелось.

–Только мнимо и временно, – вкрадчиво увещевал его я. – При условии, что то же сделает и авиньонский понтифик… Бенедикт XIII…

–Авиньонский?! – возмутился он. – Я – единственный Папа, этот авиньонский выскочка самозванец…. как и его предшественники!

–Вот именно! – сладким голосом подхватил я. – Осталось убедить в этом прочий христианский народ… мы проведем повторные выборы и выберем единственного Папу – вас!

–А если выбор падет на иную кандидатуру? – уже отступая, с сомнением спросил Григорий XII.

–Уж я позабочусь, чтобы он пал на вас! – горячо и очень искренне пообещал я.

Еще бы! Зачем мне строптивый Бенедикт XIII или кто угодно иной, когда вот он, Григорий XII, послушный и податливый, словно глина?! Эх, не знал я тогда, где черти-то водятся! Омутом оказался старичок Григорий… но об этом потом.

–И вы станете не просто единственным понтификом, вы не только единолично возглавите весь христианский мир, вы прославитесь как укротитель раскола добродетелью! – многозначительно довершил я свою речь.

Мои слова ему понравились. Звучали они и правда мощно! Он посмаковал их – я даже как будто видел, как он перекатывает их своим языком, пытаясь распробовать… и, конечно, согласился.

И началась воистину титаническая работа! Ведь если на Григория я влияние имел, то с Бенедиктом XIII пришлось изрядно повозиться. Я действовал хитростью и лестью, я обещал, я врал напропалую, лишь бы добиться своей цели. И почти добился! По крайней мере, мне так казалось.

В тот день, когда я получил добрые вести, я ворвался в свой особняк в приподнятом настроении, ликуя. Яндра сразу поняла, в чем дело, и заулыбалась при виде моего столь явственного торжества.

–Ты победил? -уверенно спросила она, встречая меня.

–Почти, – ответил я с гордостью, без ложной скромности. – Я близок к цели… как ты догадалась, чаровница?

Она хитро улыбнулась, прищурилась:

–У тебя так сияют глаза… это верный признак!

Яндра тоже смотрела на меня с особенным чувством… я даже припомнил свои молодые годы, когда эта девчонка сводила меня с ума… в общем, мои достижения мы обсудили несколько позднее, за ужином… а чем занимались до вечерней трапезы – догадайся сам! Намекну лишь, что сей род деятельности приятен и повышает аппетит.

–Да, оба понтифика дали согласие! – весело вещал я, вгрызаясь в хорошо прожаренное мясо. О, я как следует поработал и заслужил свою порцию жаркого! – Они встретятся в Савоне.

Яндра нахмурилась:

–Почему именно там?

–Ну, этот итальянский городок расположен примерно посредине между Авиньоном и Ватиканом, – пожал я плечами. – Стратегически правильный выбор, я так полагаю.

–Ну, если так рассуждать, то да, – признала Яндра.

И вскоре Григорий XII отправился в путь – в моем сопровождении, разумеется. Я просто обязан был присутствовать на переговорах, без меня наш римский понтифик все испортил бы.

Я ехал в Савону с уверенностью в успехе… ничто не предвещало провала! И все-таки я проиграл. В последнюю минуту, когда победа,казалось, была так заманчиво близка!

Итак, расскажу о том…

…как мои планы провалились

Это был не первый мой провал, безусловно, нет… но, пожалуй, он оказался первым внушительным провалом!

Своей вины я не ощущал. В конце концов, я сделал все, что в моих силах: убедил обоих пап, подготовил как следует почву… Я наводил справки и вел переговоры. Просил, угрожал, когда нужно. И именно благодаря мне заинтересованные стороны согласились встретиться и хотя бы переговорить, обсудить создавшееся положение, найти некий компромисс. Разве этого мало?! Мне думалось, нет… Обманчивое впечатление! Я понял свою ошибку, как только очутился в Савоне.

Тут было неспокойно. В воздухе веяло опасностью… ее даже было “слышно”, она доносилась четким, хорошо уловимым гулом недовольных голосов…

Я прибыл в Савону первым – и теперь радовался своей отрадной предусмотрительности. Судя по здесь царящей атмосфере, Григорию ХII появляться в этом итальянском городке не следовало…

Я ходил по улицам, стараясь оставаться как можно более незаметным, ибо понимал, что стал для здешнего населения персоной нон-грата. Я не боялся, нет, просто предпочитал не лезть на рожон понапрасну. Сохраняя инкогнито, я спокойно изучал обстановку… и то, что видел, энтузиазма не вызывало.

Вокруг было слишком много подозрительных людей – с напряженными лицами, плотно сжатыми губами и нахмуренными лбами… эти непонятные личности ходили небольшими группками, перешептывались и как будто готовились к чему-то… ждали!

Я понял, к чему они готовятся, пару дней спустя, когда начались первые вооруженные столкновения. Что ж, интуиция (или инстинкт?) в очередной раз меня не обманула, хотя я бы предпочел ошибиться…

Я вызвал своего секретаря. Он появился подобно тени, пересек комнату и склонился над моей протянутой рукой. Поцеловав рубиновый перстень, мой слуга снова выпрямился и воззрился на меня, смиренно выжидая.

–Пошли кого-нибудь предупредить Его Святейшество, – приказал я ему, величественно восседая в кресле и надеясь, что мой помощник не догадывается, с каким нервным видом я только что расхаживал по комнате. – Ему нужно переждать бурю…

–Слушаюсь, Ваше Высокопреосвященство, – кивнул секретарь с непроницаемым лицом. – Что-нибудь еще?

–Да, – подтвердил я. – Выясни, что происходит. Кто все эти люди? Чего они хотят?

–Будет исполнено, господин кардинал.

Он ушел, и я снова дал волю своим эмоциям. Нет, не подумай лишнего, я не бил посуду, не бросался вещами, я просто расслабился, чего не позволял себе в присутствии секретаря. Я давно усвоил важное правило: никому не доверяй, никому не показывай собственных слабостей, тем паче – ближайшим помощникам! Особенно таким, как мой секретарь… он был чересчур умен и тщеславен, скромная роль простого слуги его вряд ли устраивала… и кто знает, что могло прийти ему в голову, на что он мог решиться, дабы возвыситься? И, вероятно, пришло… хотя об этом я упомяну позднее.

Секретарю не потребовалось много времени, чтобы исполнить мои поручения. Он вскоре появился вновь, причем с подробной информацией, обладать которой я столь жаждал.

Прежде всего, он уверил меня, что Григорий XII в безопасности, после чего умолк, торжественно ожидая моей реакции.

Я кивнул, подтверждая, что принял к сведению все сказанное, и хмуро поторопил его:

–Итак, мой друг, что ты узнал?

–Судя по всему, столкновения на улицах организованы теми, кто против единого духовного центра в Европе, – пояснил секретарь.

–То есть один-единственный понтифик устраивает далеко не всех, – задумчиво повторил я, размышляя, что можно (и можно ли?) сделать при сложившихся обстоятельствах.

–Да, это так, Ваше Высокопреосвященство, – со вздохом (мне показалось, – не слишком искренним) подтвердил мой собеседник.

Я прищурился, обдумывая услышанное. Конечно, все пошло не по плану, но, быть может, есть шанс как-то повлиять на ситуацию? Стоило проанализировать создавшееся положение…

Я потратил какое-то врем, силясь отыскать возможные рычаги влияния. Увы, тщетно! Я упустил правильный момент: вооруженные группировки, нанятые противниками единственного Папы, успели сделать свое черное дело, растравив в местных жителях их давно тлеющую злость. Теперь в Савоне бушевали разгневанные толпы черни, и никто толком не помнил, с чего все начиналось… сейчас их было уже не остановить! Да, я опоздал.

–Боюсь, это неудача, Ваше Высокопреосвященство, – сказал мне секретарь, когда я испробовал все, что только мог придумать. – Придется отступить…

Мне чудилось, я слышу в его голосе смутное удовлетворение… это впечатление мне не понравилось, и я сделал себе мысленную зарубку как следует присмотреться к вроде бы верному помощнику… возможно, он стал опасен.

–Да, мы отступим, но это временное отступление, – холодно сказал я вслух, с деланным равнодушием взирая на собеседника и не показывая, до какой степени разочарован. – Это стратегический шаг назад…

–Нисколько не сомневаюсь, монсеньор… – усмехнулся в ответ секретарь.

“Да, – помнится, подумал я. – Он действительно опасен…”

Полагаю, пора рассказать о том…

…как я поссорился с понтификом

Я не унывал. Я достаточно умен, чтобы понимать: чем грандиознее цель, тем сложнее ее достичь! А что может быть величественнее желания положить конец Великой Схизме?! Ибо именно эта задача была моим ориентиром. Церковь должна была стать единой и нерушимой… конечно, без препятствий было не обойтись.

И тут я вынужден признаться, что не предугадал всех препятствий. Я многого опасался, но только не того, что произошло! Да и как можно было догадаться, что марионетка вдруг вообразит себя кукловодом?! А именно это и случилось.

Когда я прибыл в Ватикан, я сразу попросил Григория XII об аудиенции и был уверен, что получу разрешение посетить приемные покои Великого буквально сразу… ан нет! Мне передали, что Его Святейшество сильно занят и не может принять меня в ближайшие дни.

Какие, к черту, дни?! Я прежде не ждал и нескольких часов! Сказать, что я был ошарашен, – значит попросту промолчать. Я был в шоке столь сильном, что даже не разозлился… хотя стоило бы!

Наконец, мне разрешили появиться пред очами Святейшего, что я и сделал незамедлительно. Промаринованный длительным ожиданием (нечто, к чему совершенно не привык), я пребывал в дурном расположении духа и едва держал себя в руках. И мое настроение ничуть не улучшил тот ледяной прием, который оказал мне понтифик.

–Ваше Святейшество, я хотел обсудить с вами сложившуюся ситуацию, – заговорил я с усилием, изображая покорность, хотя голос слегка дрожал от сдерживаемых эмоций.

Папа поднял на меня пустой равнодушный взгляд.

–Да, Бальтазар, я тоже думаю, нам пора обсудить твой удручающий провал.

В лицо мне бросилась кровь, но я промолчал. Крыть мне, по сути, было нечем…

–Ты доказал свою бесполезность, – продолжал Григорий XII спокойным тоном, хотя мне чудилось, что наш местный святой искренне наслаждается происходящим. – По крайней мере, в этом деле.

Я почувствовал себя задетым. В конце концов, одна неудача после стольких лет беззаветной службы вполне допустима.

–Я намерен убедить вас в обратном, Ваше Святейшество, – сохраняя хладнокровие, возразил я. – Я исчерпал не все свои ресурсы… это было начало.

Папа сверлил меня взглядом.

–Извини, сын мой, но я полагаю, нужно сделать передышку. Есть кое-что важнее.

Я изумился. Что могло быть важнее столь высокой цели?!

–Да неужто? – ядовито протянул я, уже не стараясь скрыть раздражение. – И что же у вас на уме, Ваше Святейшество?

Он зачмокал своими сухими морщинистыми губами, прежде чем с видимым удовлетворением сказать:

–Не думаю, что это тебя касается, Бальтазар.

Полагаю, он давно хотел бросить мне в лицо эти слова. Раньше-то меня касалось абсолютно все… и я не собирался сдавать свои позиции сейчас.

Но я не хотел наседать на него. Я знал, когда следует “придержать коней”… поэтому я смиренно (и весьма неискренне) поклонился – и удалился, приняв решение выяснить два момента: на что переключилось внимание понтифика и кто именно умудрился столь быстро и умело настроить Григория XII против меня? А такой человек явно был, уж больно резко охладел к былому другу марионеточный церковник…

Мое подозрение пало на секретаря. И это ощущение еще больше усилилось, когда я пересекся с ним вскоре после роковой аудиенции с Папой… мой помощник стал совсем елейным, клейким, сахарным… предусмотрительным до тошноты! Я сделал вид, будто отношусь к нему с прежним доверием (которого, по сути, и без того было кот наплакал), памятуя нашу местную поговорку о том, что месть – блюдо холодное, его нужно как следует остудить, а уж потом – потреблять. Вот я и решил несколько остудить свое “кушанье”… а тем временем занялся более неотложным делом.

Как мне доложили те немногие, на кого я пока мог до определенной степени положиться, Григорий XII вознамерился подчистить кардинальский конклав, прошерстить своих верных князей Церкви… задача была названа и оформлена красиво, подана эффектно, приправлена псевдо благими намерениями… мол, нужно бороться с нечестивыми служителями Нашего Господа… но я-то знал, к чему все шло и откуда ветер дует. Наш дорогой понтифик хотел усилить партию моих врагов! Да-да, были и у меня враги, да ещё какие! Семейство Колонна, слышал о таких? Именно они! И Григорий XII начал активно убирал моих ставленников и назначать на важные посты сторонников ненавистных мне Колонна.

Я призадумался. Ситуация не радовала… как обернуть ее в свою пользу я не знал… да и возможен ли такой фокус, когда на руках – ни одного козыря?

Как я уже не раз упоминал, я никогда не сдаюсь без боя, не отступил и теперь. Я начал «обрабатывать» кардиналов, как новых, так и тех, что сумели удержаться на своём посту. Я увещевал их, обещая горы золота и прочих благ, которые могли бы прельстить сих сынов Церкви, надеясь восстановить над ними свой контроль.

Воплотить в жизнь этот блестящий замысел помешал один мой ярый недоброжелатель и тайный завистник – он наябедничал Папе обо всем, что происходило, и тот вызвал меня, своего некогда любимого слугу, «на ковёр».

Я предстал перед его старческими очами подобно напроказившему мальчишке – дерзкий, упрямый, насмешливый и непокорный… он смотрел на меня недовольно и сурово… пожалуй, мы и правда напоминали строгого отца и непослушного сына, вот только мне не стоило рассчитывать на родительское милосердие старика Григория!

На сей раз он не ходил вокруг да около и сразу перешёл к сути вопроса, недвусмысленно выразив своё неудовольствие моим поведением.

–Не совсем понимаю вас… Ваше Святейшество! Кажется, я всегда честно и верно служил вам… и продолжаю это делать!

Григорий хмуро свел брови. Мои слова ему не понравились, и он даже не дал себе труда скрыть свои чувства.

–По моим сведениям, вы ведёте странные разговоры… речи, неподобающие сана князя Церкви!

Я изобразил непонимание.

–Ваше Святейшество, я в полнейшем недоумении… меня явно оклеветали!

–Бальтазар, сын мой, я всегда относился к тебе с искренней симпатией…

Ха! Ещё бы… но я пока крепился, молчал.

–Увы, сейчас я вынужден напомнить тебе о твоём месте.

И тут моя выдержка дала слабину. Я вспылил, признаю. Ведь и у меня может закончиться терпение – оно и закончилось. Да и вообще, настало время показать зубы… что я и сделал с превеликим удовольствием!

–О моем месте, Святейший? – прошипел я. – А может, мне напомнить о вашем месте… и том, чем вы мне обязаны?

Дряблые щеки Понтифика покрылись уродливыми багровыми пятнами. Он выпрямился, как будто надеясь произвести более внушительное впечатление… куда ему, сморчку-недоросттку!

–Ты на что намекаешь, мальчик мой? – дребезжащим голосом спросил он, зло щурясь.

Я хохотнул:

–Намекаю, мой великий господин? Я говорю прямо! Это я помог вам… в своё время. Помните?

Он буквально задохнулся от возмущения… жаль, не до смерти! В тот момент я желал ему исключительно летального исхода.

Кажется, Григорий питал ко мне аналогичные чувства.

–Да как ты смеешь!

–Смею, – издал я смешок. – Я всегда смею…

Потрясая крохотными кулачками, он еще несколько минут изрыгал смешные проклятия, которые скорее забавляли меня, чем пугали. Пожалуй, ему хотелось вытолкать меня взашей из кабинета – вот только физическое состояние не позволяло выпустить пар эдаким манером, поэтому понтифик ограничился возмущенными визгливыми выкриками.

Я тоже рассердился и ушёл, полыхая злостью. Что возомнил о себе этот никчёмный старик?! Кем он был бы без меня, без моей поддержки?!

Я выждал какое-то время, уверенный, что римский понтифик успокоится и образумится. Увы, этого не произошло – видимо, я немного перегнул палку. Григорий XII всерьез осерчал, что выразил весьма неприятным для меня способом. Знаешь, каким? Он отнял мои законные владения! Да, по его распоряжению я лишился легатства над Болоньей, Перуджей и Ассизи. Потерять столь лакомые кусочки было до невероятности обидно. Я пришел в ярость, если не сказать больше.

–Успокойся, дорогой, – пыталась привести меня в чувство Яндра.

–Успокойся?! – лишь сильнее обозлился я. – Да я это так не оставлю!

–Ты только сделаешь ещё хуже, – пожала плечами моя умненькая подруга… и оказалась права, чертовка! Я таки сделал хуже.

Мои попытки опротестовать решение Папы привели к тому, что тот подверг меня анафеме, попросту отлучив от Церкви. Произошло это летом 1408 года…

–Я ведь говорила, – прокомментировала Яндра с ноткой удовлетворения. – Пора успокоиться.

–Ты права, – энергично кивнул я. – Пора успокоиться и применить свои дипломатические способности…

–Ты о чем? – встревожилась моя подруга, с подозрением присматриваясь ко мне.

Я лишь улыбнулся в ответ. У меня уже созрел план… итак, пора тебе рассказать о том…

…как я два превратил в три

Я умён, это бесспорный факт! Но умных много, а подобных мне – единицы… знаешь, в чем моя уникальность? Я действую нешаблонно, я выхожу за рамки ожидаемого.

Итак, какие варианты у меня были? Давай подумаем!

Первый. Смириться. Вернуться к пиратству или жить простой обывательской жизнью… средств у меня накопилось немало, на мой век хватало бы пороскошествовать.

Второй. Помириться с Григорием XII. Повиниться, посыпать голову пеплом… авось простит!

Третий. Пойти на поклон к авиньонскому Папе. Умаслить противника ватиканского понтифика…

Четвёртый. Военными действиями отбить назад Болонью. Это было бы мощно!

Как полагаешь, какой из этих вариантов я выбрал? Да никакой! У каждого были свои существенные минусы.

Первый я отмёл сразу. Никогда не был смотренным и не планирую быть по сей день!

Второй вариант казался унизительным, третий – подлым даже по моим меркам. Над четвёртым я всерьёз раздумывал и почти решился, но потом нашёл совсем иной способ получить желаемое. Способ, как всегда, оригинальный; пожалуй, это был весьма окольный путь к цели… зато эффектный! Уточняю: не эффективный, а именно эффектный! Я люблю все зрелищное.

Мой план требовал подготовки и, как я уже упоминал, изрядных дипломатических навыков – а их у меня, спасибо службе при Папах, хватало! Я потратил почти год, чтобы все реализовать… за эти месяцы обо мне забыли, наверное, решив, что я смирился со своей судьбой. Как плохо они меня знали!