Уравнение с одной неизвестной

– Интересно, какие мысли сейчас бродят в твоей умненькой головке? – спросил Лебедев, чем мгновенно вывел меня из состояния задумчивости. – Видишь, как всё просто? – улыбнулся он и небрежно бросил связку. Пролетев комнату, она со звоном ударилась о стену и скрылась в подушках дивана.

Кажется, сложившаяся ситуация начала его забавлять. Лично мне это напоминало игру в кошки-мышки. И, как не прискорбно, приходилось признавать, что мышкой сегодня оказалась я. Мышкой, надёжно запертой в мышеловке. Но мириться с этим я не собиралась, поэтому решила предпринять попытку штурма гостиной. Лебедев, поняв мои намерения, преградил дорогу. Я попыталась проскользнуть мимо него, но он схватил меня за руку.

– Отпусти меня, – прошипела я.

Он ничего не ответил, только сильнее сжал руку. Я вскрикнула от боли, но Андрей не обратил на это никакого внимания. Слабо соображая, я впилась ногтями в его руку. Он резко оттолкнул меня. От неожиданности я пролетела полприхожей, но всё же смогла удержать равновесие и остаться стоять на ногах. Воспользовавшись моим замешательством, Лебедев пересёк комнату и, схватив меня за плечи, аккуратно припечатал к стене. Я посмотрела на его лицо и испугалась. Внешне он казался абсолютно спокойным, только в бездонных карих глазах бушевала ярость.

– Не надо, – тихо прошептала я. – Пожалуйста, не надо…

Но его уже было не остановить. А если учесть, что в Лебедеве было практически два метра роста, и весил он почти в два раза больше меня, мне ничего не оставалось, как подчиниться…

Лилия включила горячую воду, вылила в ванну содержимое небольшого флакончика, задумчиво посмотрела на своё отражение в зеркале и вернулась в комнату. Прошлась по номеру, сбрасывая с себя одежду, на всякий случай проверила мобильный телефон – пропущенных звонков и сообщений не обнаружилось, что крайне её расстроило. Стараясь не думать об этом, она вернулась в ванную, собрала волосы в высокий пучок и медленно погрузилась в тёплую воду. Положив под голову свернутое полотенце, Лиля закрыла глаза и попыталась расслабиться.

Зачем она здесь? Что забыла в этом городе? У бывшего мужа своя жизнь и даже, кажется, новая любовь. Да, бывшего… Штамп уже никакого значения не имел, пустая формальность, связывающая двух абсолютно чужих людей. Может, стоит поставить во всём этом жирную точку и разойтись. Разъехаться по разным городам и строить новую жизнь вдали друг от друга.

Зачем всё это? Зачем эти дурацкие встречи, разговоры. Лилия не понимала. Но что не сделаешь ради любви? Поглощённая своими мыслями, она не услышала стук в дверь, и как кто-то вошел в номер…

Я лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Всё уже давно закончилось, но я не могла заставить себя даже пошевелиться. Впервые в моей жизни мужчина взял меня силой, а я даже не смогла оказать должного сопротивления. Как же мерзко, противно и гадко… Нет, в какой-то момент Лебедев смог взять себя в руки и вновь стать прежним, таким привычным нежным и ласковым Андреем, но сам тот факт, что изначально близость произошла против моей воли, рождал какое-то нехорошее ощущение, что меня изнасиловали. И вообще я предпочитала сначала выяснять отношения на словах, а уж потом, при благополучном исходе, заключать перемирие в постели. Но в этот раз всё вышло совсем не так, поэтому приходилось признавать, что пропасть непонимания между мной и Андреем только увеличилась. Во всяком случае, само присутствие Лебедева рядом было мне неприятно.

С трудом заставив себя оторвать голову от подушки, я спустила ноги на пол и села на кровати. Андрей осторожно положил руку мне на плечо, пытаясь остановить. От его прикосновения меня передернуло, и я резко отстранилась.

– Пожалуйста, не трогай меня, – попросила я.

– Извини, больше не буду, – отозвался Андрей.

– А больше и не надо, – огрызнулась я. – Лебедев, ты мерзавец.

– Мерзавец, – неожиданно согласился он. – Подонок, негодяй, что там ещё?

– Обманщик и подлец, – подсказала я.

– Ага, и это тоже, – не стал возражать Андрей. – Всё? А ещё я безумно тебя люблю, и не представлял, что мне нужно сделать, чтобы остановить тебя.

– Ты и так сделал всё возможное, чтобы разрушить даже то хорошее, что между нами когда-то было, – отрезала я, встала и, гордо расправив плечи, направилась в ванную.

Закрыв дверь, я включила душ и наконец-то позволила себе разреветься…

Я сидела на краю ванны и задумчиво водила расчёской по мокрым волосам. Потом долго и пристально рассматривала своё отражение в зеркале. На плечах и руках проступили внушительного размера синяки.

– Сама нарвалась, – философски заметила я, завернулась в тёплый халат и покинула ванную.

В прихожей на полу валялась рубашка, в которой я любила ходить на работу. Я подняла её и осмотрела. В двух местах она разошлась по шву, да и пуговицы были выдраны с мясом. Пожалуй, теперь она может служить мне только в качестве тряпки. Прихватив рубашку с собой, я направилась в кухню, где благополучно выбросила её в мусорное ведро. В холодильнике нашлась полупустая бутылка водки, оставшаяся там ещё с того времени, когда мы отмечали моё новое звание. Достав стакан, я села, не спеша налила прозрачную жидкость и выпила. Странно, я не почувствовала ни вкуса, ни запаха, но алкоголь на удивление быстро ударил в голову. Поэтому я, прихватив с собой остатки спиртного и пепельницу, перебралась в гостиную.

Я сидела на диване, завернувшись в плед, и наблюдала, как серый дымок неспешно поднимается вверх от тлеющей сигареты.

– Иди спать, – раздалось где-то рядом.

Я подняла голову. Лебедев наблюдал за мной с порога.

– Пошёл к чёрту, – отозвалась я.

Он ничего не ответил и исчез в сторону прихожей. Через некоторое время он снова появился, на этот раз уже в ботинках и куртке.

– Держи, – сказал он и что-то бросил мне.

Я не успела среагировать, и связка ключей с шумом упала на стол рядом со мной. Я взяла её, это были ключи Андрея.

– Закрой за мной, – попросил он.

Я нехотя встала с дивана и поплелась за ним в прихожую.

– Будет плохо, звони. И не увлекайся алкоголем, – улыбнулся он. – И помни, я тебя люблю.

Я пропустила его слова мимо ушей. Андрей ещё пару секунд посмотрел на меня, развернулся и направился к лифту, а я молча смотрела на его удаляющуюся спину. Наверное, я должна была что-то сказать… Но что? Закрыла дверь, вернулась в гостиную, допила остатки водки и завалилась спать на диване…

Я открыла глаза, в комнате было светло, что уже настораживало. С трудом оторвала голову от подушки, посмотрела на часы и громко выругалась. Я проспала. Чёрт, я даже не слышала, как прозвенел будильник. Продолжая материться, понеслась в ванную. Спешно привела себя в порядок, натянула джинсы и свитер и уже через пятнадцать минут выруливала со стоянки около моего дома.

В Управлении я оказалась уже около одиннадцати.

– Меня никто не искал? – с порога накинулась я на дежурного.

– Нет, – ошарашено отозвался он.

– Тем лучше, – буркнула я и поднялась на третий этаж.

Вставила ключ в замок, сделала один оборот и остановилась, задумавшись. Прислушавшись, не идёт ли кто, подкралась к двери соседнего кабинета. Немного постояла, не решаясь войти. Нажала на ручку, но дверь на моё счастье оказалась заперта.

– И зачем тебе это надо? – тихо спросила я саму себя.

Наконец очутившись в своём кабинете, я разделась, сделала себе крепкий кофе и расположилась за столом. Работать совершенно не хотелось, мысли витали где-то далеко, да и голова после бессонной ночи и небольшой на первый взгляд дозы алкоголя болела нещадно. Господи, что со мной происходит? Ещё вчера вечером я хотела разорвать эти отношения и, кажется, добилась своего. Но оптимизма это почему-то не прибавляло…

От размышлений меня отвлёк стук в дверь.

– Да, – отозвалась я, надеясь увидеть Лебедева.

Вопреки моим ожиданиям на пороге возник отнюдь не Андрей. Симпатичный шатен, по виду мой ровесник, решительно водворился в кабинет и направился в мою сторону.

– Логинова Валерия Сергеевна? – на всякий случай уточнил он.

Я кивнула. Он достал из кармана удостоверение и представился:

– Капитан Злобин, Олег Дмитриевич, Служба собственной безопасности МВД.

Бросив взгляд на «корочки», я снова кивнула.

– Чем могу быть полезна? – всё-таки решила спросить я, слабо понимая, что от меня могло понадобиться собственной безопасности.

– Вы арестованы по подозрению в убийстве гражданки Лебедевой Лилии Алексеевны, – сразу перешёл к делу Олег Дмитриевич. – Вот постановление.

Он протянул мне лист бумаги. Я взяла его и внимательно прочитала. Сомнений не осталось. Передо мной действительно было постановление на арест, я сама не раз выписывала подобные. Но, стоп! По этой бумаге выходило, что я убила гражданку Лебедеву, а уж этого я точно не делала…

– Это какой-то бред, – не выдержала я.

– Бред это или что, позвольте разбираться нам, – ухмыльнулся Злобин.

– Я никого не убивала, – сказала я.

– У нас на этот счёт имеется другое мнение, – как ни в чём не бывало, отозвался Олег Дмитриевич.

– И чем же оно мотивировано? – полюбопытствовала я.

– Валерия Сергеевна, вы же сами юрист и должны понимать, что невиновного человека никогда не обвинят в убийстве, – совершенно непонятно для меня почему, продолжал расточать улыбки Злобин.

– Так вот, как юрист, позвольте напомнить вам про презумпцию невиновности, – заметила я. – Так что потрудитесь ответить на мой вопрос?

– Хорошо, – согласился он. – Могу задать вам встречный вопрос?

– Давайте, – отозвалась я.

– Где ваш пистолет? – озадачил меня Олег Дмитриевич.

– Как где? – удивилась я. – При мне, у меня разрешение на постоянное ношение.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно, – кивнула я и в подтверждение своих слов потянулась за сумкой. Долго рылась в ней, потом, не выдержав, вывалила содержимое на стол. Оружия в сумке не было. Под заинтересованным взглядом Злобина я проверила ящики стола и даже заглянула в шкаф и сейф. Руки противно задрожали. Пистолет пропал. Господи, куда я могла его подевать?

– Не утруждайте себя напрасными поисками, – подал голос Олег Дмитриевич.

Он раскрыл портфель и извлёк оттуда пластиковый пакет, такой, в какие обычно упаковывают улики с места происшествия. От неожиданности я чуть не свалилась со стула. В пакете преспокойно лежал мой ПМ.

– Будете продолжать отпираться? – поинтересовался Злобин. – Или скажете, что это не ваш пистолет?

– Мой, – не стала отрицать я. – Откуда он у вас?

– Сегодня ночью в гостиничном номере был обнаружен труп гражданки Лебедевой. При осмотре места происшествия был обнаружен пистолет, а экспертиза подтвердила, что женщина была убита именно из этого оружия. Ещё вопросы есть? – Я отрицательно покачала головой. – Ну, вот и отлично. Собирайтесь.

– Куда? – насторожилась я.

– В следственный изолятор, – отозвался Олег Дмитриевич. – Там и побеседуем.

Я, всё ещё слабо соображая, что происходит, надела куртку.

– Наручники мне тоже полагаются? – обречённо спросила я.

– Давайте обойдёмся без этого, – отозвался Злобин. – Мы же с вами цивилизованные люди. Или вы задумали побег? Не советую. Пойдёт, как отягчающее…

Я сидела в кабинете следователя, тщетно пытаясь с помощью влажных салфеток, которыми меня по доброте душевной снабдил Злобин, оттереть руки от чёрной краски, оставшейся на них после снятия отпечатков пальцев. Хотя через подобную процедуру я уже проходила, но теперь был совсем другой случай…

Олег Дмитриевич сидел за столом напротив и время от времени бросал на меня заинтересованные взгляды. Не знаю почему, но я была уверена, что он в какой-то степени боится меня. Но я понимала, что это дело для него очень важно. Ещё бы, в обвиняемых сама дочь министра внутренних дел области. Чёрт, папа точно не будет мне за это благодарен. Так что от того, как разрешится эта жуткая история, всецело зависит карьера и судьба не только моя, но и моего отца.

Передо мной на столе лежали фотографии убитой Лили. Её застрелили, когда она была в ванной, почти в упор. Одного выстрела в грудь вполне хватило, чтобы отправить мадам Лебедеву на тот свет. Профессиональное чутьё подсказывало, что сделать это мог достаточно близкий человек, но кто? И как у этого неизвестного мог оказаться мой пистолет?

– Валерия Сергеевна, разрешите Вам напомнить, что чистосердечное признание облегчает наказание, – улыбнулся Злобин.

– Я её не убивала, – в сотый раз повторила я.

– Вы можете повторить это хоть миллион раз, если Вам от этого легче. Но всем прекрасно понятно, что это убийство совершили Вы. Вас видели, когда Вы разговаривали в ресторане на первом этаже гостиницы, потом вечером Вас приметил администратор, к тому же пистолет. По-моему, суду будет достаточно этих аргументов, чтобы доказать Вашу причастность к этому преступлению. И единственная возможность хоть как-то облегчить наказание, это ваше чистосердечное признание.

– У вас нет мотива, – с вызовом отозвалась я. – С какой стати мне убивать женщину, с которой я едва знакома?

– Пожалуй, это единственная загадка в этой истории, – согласился Олег Дмитриевич. – Но ведь зачем-то вы встречались. Не расскажете зачем?

Я упорно продолжала молчать.

– Хорошо, – кивнул Злобин. – Зайдём с другой стороны. Вам знаком гражданин Лебедев Андрей Александрович?

– Конечно, – не стала отрицать я. – Вам прекрасно известно, что мы работаем в одном отделе.

– И всё?

– А что Вы ещё хотите услышать? – полюбопытствовала я. – Да, мы работаем вместе, и вчера я стала невольным свидетелем его встречи с женой. Насколько мне известно, они уже давно не живут вместе.

– И что из этого? – заинтересовался Злобин.

– Ровным счётом ничего, – отозвалась я. – Лиля хотела помириться с супругом и попросила меня, как коллегу Андрея Александровича, повлиять на его решение. Именно поэтому мы и встречались в гостинице.

– Знаете, а звучит вполне убедительно, – заметил Олег Дмитриевич. – Только зачем Вы потом вернулись и хладнокровно застрелили гражданку Лебедеву?

– Я не убивала её, – воскликнула я.

– Хорошо, – процедил Злобин сквозь зубы. Встал, прошёлся по кабинету, затем поднял трубку телефона и набрал номер.

Минуты через три в кабинете возник здоровенный детина в камуфляжной форме.

– Уведите, – бросил Олег Дмитриевич, смерив меня презрительным взглядом. – Может камера подействует на Вас лучше, чем мои уговоры, Валерия Сергеевна.

Детина приблизился ко мне, на руках щёлкнули наручники, и вскоре я в его сопровождении покинула кабинет. Мы долго петляли тёмными коридорами, пока не остановились у тяжёлой железной двери.

– Лицом к стене, – пробасил парень.

Я покорно повернулась в указанном направлении. Он зашумел ключами. Дверь со скрипом отворилась.

– Прошу, – снова подал он голос.

Я молча вошла, осмотрелась и с облегчением выдохнула. Камера была одиночной, что уже радовало. Обшарпанные стены, выкрашенные тёмно-зелёной краской, в углу некое подобие умывальника, стол и нары, накрытые застиранным шерстяным одеялом.

– Да, не курорт, – задумчиво протянул парень.

Я вздрогнула, совершенно забыв о его присутствии.

– Браслетики может отдадите? – как-то нерешительно спросил он.

Я подошла к нему и протянула руки, которые он немедленно поспешил освободить от оков.

– Так вот Вы какая, Валерия Сергеевна, – задумчиво протянул парень, чем вывел меня из состояния полной отрешённости.

– А ты знаешь, как меня зовут? – решила поддержать я разговор.

– А то, – расплылся в улыбке парень. – Весь изолятор гудит.

– Ясненько, – отозвалась я. – И что же во мне такого исключительного?

– Ну не каждый же день сюда офицеров запихивают…

– Оборотней в погонах, – хихикнула я.

– Ну что Вы? – кажется, обиделся парень. – Вы же ведь никого не убивали, правда?

– Ага, – кивнула я. – Тебя как зовут?

– Михаил, – отозвался он.

– Так вот, Михаил, иди-ка ты работать, а то боюсь, твоему начальству может не понравиться, что ты ведёшь задушевные разговоры с заключёнными.

– Слушаюсь, товарищ капитан, – отозвался Михаил, чем крайне смутил меня. – Разрешите идти.

– Разрешаю, – улыбнулась я.

Михаил направился к выходу.

– Вы это… если что, стучите, – сказал он на пороге и ушёл, закрыв за собой дверь.

Когда его шаги затихли, я рухнула на нары и попыталась привести мысли в порядок. Так, я нахожусь в следственном изоляторе, меня обвиняют в убийстве и ни кого-нибудь, а Лилии Лебедевой, жены Андрея, который ко всему прочему является, хоть это слово мне и не слишком нравится, моим любовником. Похоже, Злобин об этом даже и не догадывается… Тем лучше для меня. Если ему станет известно о наших отношениях, то всё пропало. Тогда всё станет ясно, как белый день: я спала с Лебедевым, а когда узнала о существовании жены, пристрелила её, то ли из ревности, то ли ещё бог знает из-за чего. И никто не посмотрит на то, что в деле куча нестыковок. Например, как могу я, офицер юстиции, между прочим, следователь, отправиться на преступление с табельным оружием, да ещё и оставить его на месте. А на следующий день спокойно заявиться на работу, хотя прекрасно должна была понимать, что после случившегося меня будут разыскивать по всему городу и области…

Теперь стоит разобраться, кому была выгодна смерть Лилии? И как на месте преступления оказался мой пистолет? Вот это самое интересное. Чисто теоретически, любой мог проникнуть в мой кабинет и вытащить пистолет из сумочки, потому что у меня есть дурная привычка – уходить и не закрывать за собой дверь на ключ. Значит, круг подозреваемых можно сузить до сотрудников нашего Управления. Похоже это диверсия, направленная либо против меня лично, либо против моего отца. Сомневаюсь, что кто-то оставит его на столь высокой должности, если я, его единственная дочь, получу срок за убийство. Тогда при чём здесь Лиля? С таким же успехом можно было убить кого угодно, но жертвой была выбрана именно она. Может это как-то связано с Андреем? Нет, тогда этот некто должен знать о наших отношениях с Лебедевым. Об этом неизвестно никому, только Руслану. А мой дорогой друг тут уж точно ни при чём.