Записки трудника. О современной жизни Соловецкого монастыря

Исаково – безмолвие

Ну вот, проходят очередные два месяца послушания и отец Нестор, зная, что я опять попрошу меня благословить уйти на недельку в пустынь… благословляет меня сделать еще «одно маленькое дельце» в стекольном цеху. Сделав «дельце», прошу – Благословите, батюшка на недельку удалиться в лес.

Батюшка ответствует:

– А почему бы тебе на этот раз не пойти в Исаково?

– Бесов боюсь, ведь там надо жить одному, а на многие километры не будет ни одной живой души. А я слышал, что на Анзере недавно были от них нападения – монаха избили.

– Это байки. Не бойся, я помолюсь за тебя. Кстати, там надо навести порядок в избе, там где будешь жить.

– Благословите, отче…

Получив согласие у своего батюшки, я направился к отцу Иаунарию нашему благочинному, без его благословения в монастыре не делается ничего. Отпуская меня, он поинтересовался: какое правило я буду читать будучи в скиту. После, я взяв продукты у наших трапезников – отца Ионы и отца Васьяна, собрав рюкзак – двинул в путь. Зайдя по пути в поселковый магазин, взял там «контрабанду» впрочем, не запрещенную у трудников – купил курицу и 2 кг сарделек.

Прямая лесная дорога после поселка располагает к раздумьям. Что я знаю об этом ските? – Совсем немного: Он расположен в двух километрах от Секирной горы на берегу Исаковского озера. В древние времена здесь селились Соловецкие отшельники – подвижники веры. А свое название пустынь получила от стоявшей здесь деревянной часовни во имя преподобного Исаакия Далматского – святого подвижника древнехристианской церкви (IV в). В озерах разводили монахи рыбу, земли были расчищены под сенокосные луга. В настоящее время скит отстраивается заново, но рабочая бригада зимой уехала на материк, вернуться к лету, так что я там буду один. Жаль конечно, что не смогу попариться в валунной бане на берегу озера – конца 19 века постройки, – но это архитектурный объект.

Ну вот и развилка, отсюда хорошо просматривается Секирная гора с венчающим ее Свято-Вознесенским храмом. Знаю что он двух престольный. Нижний (теплый) храм освящен в шестидесятых годах девятнадцатого столетия, в память чуда архистратига Михаила в Хонех, а верхний (холодный) освящен в тоже время в честь Вознесения Господня. Этот храм уникален тем, что это единственная на русской земле церковь – маяк. Маяк и сейчас – действующий, он работает с 28 июля по 16 декабря, лампа маяка работает от аккумулятора, который подзаряжается от солнечных батарей и ветряка. К «Секирке» ведет длинная, без изгибов прямая дорога, но нам направо, по лесной дороге рассчитываю дойти до Исаково минут за тридцать. А вот и пустынь, как она красиво просматривается на берегу озера! Захожу на территорию, через деревянную стилизованную калитку – первые следы начавшейся реконструкции.

За плечами десять километров зимней дороги. Теперь самое главное расстопить печь, внутри избушки – минус пятнадцать, как впрочем и на улице. Вода в баке на кухне превратилась в огромный айсберг килограмм на 30–40. Прежние жильцы позаботились о ближнем – около печки поленница сухих дров. Все пошло хорошо, и через пару часов у меня в каливе был «Ташкент». Поужинал, помолился и лег спать. Сон был крепок и без всяких «явлений» – это по молитвам батюшки Нестера.

Утро. Молитвенное правило. Встал еще затемно, затеплил лампадки, свечи. В святом углу – иконы Спасителя и Богородицы, нашел много восковых запасенных свечей. После молитв и чтения псалтыри – растапливаю печь, осматриваю полки кухонного шкафа. Не безрезультатно.

На полках нашел сухари, что ж, ими вполне можно забивать гвозди, к тому же они черно-зеленого цвета. Так же обнаружил кусочек сыра – времен Ноя. Из продуктов были еще вполне приличные консервы. Сахар, рассыпной на столе, превратился в сладкий кристалл, как впрочем, и соль – она превратилась в соленый кристалл. Но это меня не трогало, мой рюкзак был набит «вкусностями» и «ништяками». Наши монахи, несущие свое послушание, в трапезной от Иона и Вассиана сердобольно снабдили меня всем съестным. С удовольствием вспоминаю, как они мне давали продукты:

– Консервы рыбные дать?

– Дайте штук шесть по банке в день.

– Возьми десять – пригодится, пойдем на склад, я еще тебе дам сгущенку и две банки тресковой икры. Что тебе дать к чаю?

– Дайте, отче, печенье.

– На, возьми еще и вафли, и халву. Что еще?

– Мне бы рыбку, я бы ее испек.

– Пошли, выберем…

Так что спасибо братиям, – я вполне был с запасом.

Пред генеральной уборкой надо бы переодеться. Так, во что бы? В мое поле зрения попадает подрясник. Какого он века? Да впрочем, не очень это важно, скорее всего позапрошлого. На этом предмете одежды было столько заплаток, что было затруднительно определить его первоначальный цвет.

Нашел сапоги на три размера больше. На голову «напялил» шапку-ушанку, наверняка до меня ее носил красноармеец. Дополняла мой стильный «прикид» – безрукавка из овчины, на пуговках, но, к сожалению, на два размера меньше моего. Не найдя зеркала – я расстроился, а ведь так хотелось покрасоваться. Взяв лопату, вышел на улицу. Меня оглушило безмолвие, тихо шел снег. Вид на зимний пейзаж был такой, что только за эту окружающую красоту можно было моей берлоге присвоить полноценные пять звезд отеля. Начал расчищать снег – вырыл траншею к дороге в скиту и туалету. Параметры таковы – глубина в среднем метр, и длиной траншея около сорока. На это ушло у меня полтора часа. После такого фитнеса снова любуюсь окрестностями. Передо мной заснеженная чаша озера, окаймленная хвойными и смешанными лесами. В этом царстве снега и света доминировала неподалеку Секирная гора и венчающий ее храм-маяк. Справа виднелись луга под зимним «одеялом», уходящие в перспективу. Сама Исакова пустынь стоит на пологом холме около озера, поэтому – все мною наблюдаемое было как на ладони. Передо мной было творение безначального, вездесущего, вечного и гениального Творца.

А вот, первая, неожиданная встреча – мелькнуло рыжее пятно. Скорее всего это лиса, надо бы ее покормить. Вернувшись в избушку, подкинул дровишки, ставлю разогревать вчера-приготовленную курицу и отварные макароны – будем трапезничать. Помолившись, поев – разрешаю себе отдохнуть. Можно пойти полежать на кровати, но сладкая, послеобеденная истома меня точно клонит ко сну, а я стараюсь блюсти свой режим – днем не спать. Лучше полистать на кухне свою тетрадь записей.

На столе горит свеча. Потрескивают дрова в печи. За окном открываются лесные, снежные дали. Идет снег. Очень тихо – настоящее безмолвие.

Так что там у меня. Выписал у Николая Новикова из его книги «Молитва Иисусова. Опыт двух тысячелетий»:

«Просто веры в Бога недостаточно, ибо бесы веруют и трепещут» (Иак. 2, 19), надо знать «как веровать». – без этого знания наша вера может настолько измениться, что она будет очень далека от той, которые нам преподают Апостолы. Сама вера еще не является гарантией того, что мы будем верно поступать, что останемся верными Богу. Надо помнить, что Христа распяли не атеисты, а глубоко верующие люди».

– Да, глубокая мысль, действительно, Его распяли не атеисты… Важно нам грешным раскаиваться в грехах и исповедоваться.

Нахожу высказывание Иоанна Кронштадского:

«Многие думают, что и они в последнюю минуту покаются, скажут: «Памяни мя Господи во царствии Твоем» (см. ЛК. 23, 42) и этим спасутся. Нет, не рассчитывайте на покаяние при последнем издыхании, надо всю жизнь помнить Христа, следовать Его заповедям, и чаще прибегать к слезному покаянию! Разбойник вам не пример, ему было прощено все, за то, что он усладил своей живой верой последние минуты Страдальца – Богочеловека, в то время, когда Спаситель был окружен гонителями, когда человеческая природа Его невыразимо страдала. Не сравнивайтесь с ним, кайтесь, пока здоровы, пока живете…»

– Великие наставления святого… А вот я еще к этой теме сделал выписку из книги «Святое Евангелие с толкованием святых отцов» – именно об этом разбойнике:

«В древних преданиях есть сказание, что это был один из тех, которые напали в пустынях Аравии на Святое Семейство во время бегства в Египет, что этот разбойник не позволил товарищам обижать Матерь Божию, за что она обещала ему награду от Своего Божественного Сына.

Святитель Димитрий Ростовский говорит, что Матерь Божия стояла на Голгофе между крестом Сына Своего и крестом этого разбойника и тем исходатайствовала ему спасение».

– Как промыслительно – два разных источника взятых из разных книг – говорят одно и то же. Я часто слышал, что есть такое мнение, что мол можно спастись даже на смертном одре, призвав Спасителя. Получается – не совсем так. Какую жизнь вел умирающий? – именно это все и решает…

– Мне подумалось, что лучше всего, и удобнее всего сохранить веру и жить по христиански в монастыре. Подтверждение нахожу у старца Кирилла (Павлов род.1919), меня поразил следующий факт в его биографии:

«…в 1946 году окончил МДС и МДА (1954 г.), поступил (Авт. Внимание) – ПОСЛУШНИКОМ в Троице-Сергееву Лавру…Патриарший духовник: – у него исповедовались патриархи Алексий I; Пимен, Алексий II».

Так вот он пишет:

«В монастыре, хоть и плохом, человек повергается поношению, и трут его и мнут его там, и через это человек очищается, убеляется. Один человек, сам по себе, этого не может приобрести…»

А Кукша Одесский подтверждает эту мысль:

«В монастыре со всех четырех сторон – каменная ограда, а в миру со всех четырех сторон веет ветер искушений».

– Да, думаю, там не ветер, а ураган искушений. Я уже в монастыре больше полутора лет, и как же не хочется возвращаться в мир, но мне придется… Здесь я уже привык к другой поистине правильной среде. Взять, к примеру, церковное пение – поет братия чистыми, не прокуренными голосами на церковно-славянском языке. У них профессиональный вокал, они занимаются с регентом ежедневно. А в миру… Не буду, и не хочу даже комментировать «творчество» нашей отечественной попсы. Кстати, какое точное и емкое обозначение того чего они делают. Гениально выразился о своем цехе известный рэпер. Я приведу его строки из песни:

«У каждого свое ремесло, я делаю свое музло…»

Задумавшись, я сел у печи, подкинул поленья. Огонь явно обрадовался своей новой добыче, и весело охватил дрова ярко желтыми языками пламени, треск дров приятно нарушал безмолвие. Как же здесь хорошо. Задумавшись, я остался сидеть у печи с открытой дверцей топки и глядел на огонь. Увлекшись воспоминаниями, я и не заметил как пролетело время. Пора к ручью за водой…

Остров Анзер

Режим будильника на моем «Nokia», установленный на 5 утра, срабатывает. Но я уже минут как пятнадцать – уже на ногах, успел умыться и заправить свою постель. Так рано, как сегодня – я просыпаюсь редко, но сегодня – особенный день, мне предстоит однодневное путешествие на легендарный остров Анзер.

Наш северный архипелаг посередине Белого моря, уже сам по себе уникален – такого сочетания характеристик, пожалуй, больше и нет в России. Здесь сосредоточение духовного, исторического и географического наследия страны. Мы видим всю историю за последние 600 лет, восхищаемся архитектурно-культурным наследием, уникальными храмами и крепостью, удивляемся необычной северной природе. Острова находятся в 140 километрах от заполярного круга. Соловецкая земля освящена молитвами древних святых и новых мучеников. Своей автономностью монастырь напоминает маленькое государство с собственным управлением, хозяйством, транспортом, со своими обычаями и порядками.

Но Анзер, это самый северный и отдаленный остров, даже на таком фоне смотрится драгоценной жемчужиной. Здесь всегда подвизались самые ревностные подвижники благочестия. Этот остров и сейчас труднодоступен для посещения, и паломничество на его святую землю весьма ограничено. Там и в наше апокалиптическое время возносится особенная, пламенная молитва к Богу от немногочисленных, истинных подвижников – монахов, ведущих весьма суровую жизнь. Особый статус этого острова подтверждает такой факт: при посещении Соловков Святейший патриарх Кирилл, вместе с нашим неизменным наместником и игуменом архимандритом Порфирием летят на вертолете именно сюда, – на эту цитадель православия, и вместе с наместниками Голгофо-Распятского скита, возносят совместно свою пламенную молитву к престолу Господню. И уже после посещения Анзера Патриарх освещает своим присутсвием и обитель Спасо-Преображенского монастыря.

Об этом острове, и в частности о самом строгом ските – Голгофо-Распятском – среди нашей братии ходят многочисленные истории. Мне рассказывали, что жизнь тех местных монахов весьма сурова, они не потребляют в пищу молочного, елей (подсолнечное масло), да и рыбу едят весьма ограничено, только по выходным и в праздничные дни. Общая трапеза бывает один раз в сутки, в остальное время благословляется только чаепитие. Службы там длительные и ночные. Бдение идет с 12 ночи и до утра.

Устав скита очень строг, на службе все насельники должны присутствовать непременно. Даже если человек болен, ему благословляется молиться сидя в стасидии. Единственное извиняющее обстоятельство пропуска Богослужения, это если человек умер.

Мобильной связи на острове нет, как впрочем, и любой другой современной связи. Летом единственное сообщение с островом – это монастырский катерок, который иногда привозит паломнические, организованные группы на один день, а зимой, когда море сковывается льдами и заканчивается навигация, Анзер погружается в отшельничество и безмолвие. Тогда прекращается всякая связь с островом на долгие восемь месяцев, монахи живут обособленно, в подвиге затвора, без цивилизационных изысков и связи с внешним миром.

Рассказывают также – что нападение бесов там, в порядке вещей. Иногда это навязчивые помыслы, страхования, а иногда бесы являются в чувственном виде. В 2014 году ходила между нами трудниками история, что одного обособленно живущего монаха на спасательной станции несколько раз они избивали. Он пришел к скитоначальнику игумену Евлогию, и тот, помолившись, окропил святой водой келию этого отшельника. Но, возможно, эта история – вымысел.

Еще слышал, что если природа у нас на Большом Соловецком острове – захватывающе-красивая, то там она вообще – уникальная. Со дня сотворения мира остров не затронут цивилизацией. Растут реликтовые леса. Я лично видел принесенный к нам на трапезную белый гриб, найденный паломником на Анзере, весящий около пяти килограммов, и что примечательно – не гнилой, ножка его была толщиной с трехлитровую банку.

Вообще, мое одно из первых впечатлений связанное с этой жемчужиной архипелага, было при подъеме на вершину горы «Фавор» на острове «Большая Муксалма». Тогда мы с моим батюшкой – наставником отцом Нестором были там в начале лета и выбирали место для установки гигантского деревянного креста, изготовленного нашим столярным цехом по благословению нашего наместника отца Порфирия. Этот вояж сам по себе был запоминающийся. Мы с батюшкой, используя навигатор, определяли подходящую вершину для его установки. Иеромонах всегда для меня был образцом дисциплинированности, ответственности и настойчивости всего того, что касается послушаний. И вот мы с батюшкой на вершине, уже начало смеркаться, тяжелые, свинцовые, дождевые тучи не предвещали нам легкого возвращения в Сергиевский скит. Перед нами открылся захватывающий вид на остров Анзер, он как непотопляемый авианосец раскинулся в просторе синего моря. Вдруг предзакатный, яркий сноп солнечного света озарил из-за туч всю его центральную часть. Я четко увидел стоящую на возвышенности церковь «Распятия Господня» – белое здание с темно-серыми куполами. Как будто белый голубок, летящий к Ною с радостной вестью, решил отдохнуть на образовавшейся после потопа суше. Да, такие моменты запоминаются на всю жизнь!

Как мозаика вырисовывались эти воспоминания, когда я после утренней, келейной молитвы подходил к месту нашей встречи паломнической группы. Наш путь лежит сейчас к «Долгой» губе, к Варваринскому причалу. Это примерно около четырех километров. Дорогу эту я хорошо знаю, так как неоднократно хаживал по ней к моим грибным, сокровенным местам.

Мы идем с группой. И нас человек двадцать, идем в довольно быстром темпе, так как наш катерок уже дожидается нас. Минут через сорок мы на месте. С нескрываемом восторгом замечаю в чистейшей как слеза воде непривычных мне морских красных звезд – они довольно большие, были экземпляры до 30 сантиметров. Грузимся на кораблик – и в путь! Я не забываю заблаговременно одеть дополнительный свитер, он мне точно не помешает. Ведь я собрался находится на палубе, чтобы любоваться окружающей красотой.

Отправляемся. Довольно зябко, но я со своего «поста» не ухожу, весь захваченный созерцанием местной заповедной природы. Вокруг – сказочная явь. Окружающее захватывает, в такие минуты осознаешь гениальность Творца, создавшего эту красоту. Мы плывем мимо изрезанного берега морской губы, обрамленной соснами и хвойными лесами. Проходим несколько маленьких островков, отражение бескрайнего леса отражается в молочной глади глубокого залива.

Наш гид из монастырской паломнической службы рассказывает нам о Варваринской часовне. Ее построили в середине 19 века во имя святой великомученицы Варвары, здание было деревянным, крестообразным. В 20–30 годы XX века в часовне размещалось Управление лагерного лесничества. Среди работающих в лесничестве были архиепископ Илларион (Троицкий), писатель О. Волков, М. Розанов, князь И.Н. Чегодаев и многие другие. После лагеря часовня была заброшена, а в пятидесятых годах разобрана за ветхостью. В 2002 году архимандритом Иосифом с братией на месте фундамента часовни был воздвигнут поклонный крест.

К великомученице Варваре обращаются с молитвою и прошением о паломниках, которые отправляются в путь по морю на Анзер и Муксалму, почитая ее как избавительницу от внезапной смерти, от бури на море и огня на суше.

Я так же вспоминаю, что рядом с причалом есть одноименное озеро, славящееся обилием рыбы. Наша братия рыбачит здесь и возвращается с хорошим уловом.

Уже идем по морю больше часа, подходим к проливу «Анзерская салма». Она отделяет Большой Соловецкий остров с необитаемым поселком Ребалда от мыса Кеньга на Анзере. Этот пролив шириной около пяти километров, он славится своими коварными подводными течениями. Именно из-за них пешее зимнее сообщение с островом строжайше запрещено нашим священноначальством. Лед здесь зимой очень коварен, эти течения в некоторых местах подмывают его в подводной части, и он становится тонким, до двух – трех сантиметров, и в эти места не мудрено провалиться и погибнуть. Еще минут сорок, и мы причаливаем к берегу Анзера, хотя оговорюсь, – слово «причаливаем» – не совсем правильное. На самом деле катерок останавливается в метрах ста от земли из-за мелководья, и нас, паломников матросы перевозят на лодке.

Чаще всего путь паломников по Анзеру начинается с мыса Кеньга с юго-западной стороны. Отсюда около трех километров до Троицкого скита. Мы идем по лесной дороге. Ощущается святость и благодать, разлитая на этой земле, ведь Сама Пречистая неоднократно являлась сюда и обещала пребывать вовеки.

Незаметно лесная чаща сменяется открытым пространством, и мы все с возвышения впервые видим панораму с доминирующим в окрестности Свято-Троицким скитом. Само здание полуразрушенное, находится в стадии консервации. Мы посещаем церковь во имя Святой Троицы. Вход в трапезную часть и келейный корпус категорически запрещен ввиду возможности обрушения. Выходим на улицу, и с площади за алтарем храма хорошо виден канал. Он оказывается рукотворный, прорыт из Святого озера в море. Видим экзотическое здание из камня – валунную баню. Баня восстановлена. Недалеко находится так называемый млечный дом, в нем живут скитские трудники.

Ближе к берегу моря сохранились три амбара и причал. С южной стороны от церкви – плохо сохранившееся здание конюшни и развалины печи от сгоревшего в советские времена корпуса для трудников и богомольцев. Отсюда начинается дорога в Голгофо-Распятский скит. У мосточка, где дорога пересекает канал из Святого озера в море, недавно, лет как шесть назад воссоздана часовня в память иконы Божией Матери «Знамение».

Мы с группой располагаемся на берегу прекрасного голубого озера, его называют «Святым». Достаем свои припасы, молимся и трапезничаем. После завтрака продолжаем путь уже к местной Голгофе. Метров через триста дорога выходит на Богородичный луг, на котором по преданию особенно пышно цветут незабудки на тех местах, где ступала Пресвятая Богородица. На лугу восхитительное многотравие, оказывается, существовала традиция – многие иноки старались привезти семена трав из своих родных мест и здесь посеять. Километра через два дорога упирается в Большое Елеазарово озеро. Нам показывают место на противоположном берегу, на пригорке, поросшем островерхими елями, там построил себе келию преподобный Елизар. Обходим озеро и поднимаемся по тропинке с правой стороны, она ведет к вершине холма. Видим часовню, она построена на месте его пустынной келии. Молимся преподобному. Далее спускаемся по деревянной лестнице с другой стороны горы, видим у дороги большой поклонный крест. Вокруг запредельно красивая природа. Лесная тишина. Воздух густой, свежий, насыщенный хвойным ароматом. Благодать Божия. От переизбытка чувств и окружающей благодати многие паломники начинают молиться вслух, читают «Богородица Дева радуйся», тропари, у многих в руках четки, они безмолвно занимаются Иисусовой молитвой.