Академический зигзаг. Главное военно-учебное заведение старой России в эпоху войн и революций

Отношение слушателей, сохранивших верность красным, к происходившим событиям можно проследить по их показаниям на допросах по делу «Весна» начала 1930‑х годов. Правда, подследственные не были вполне свободны в изложении своей прежней жизни и пытались демонстрировать лояльность советской власти. Так, бывший курсовик В. И. Боголепов сообщил в показаниях в 1931 году: «Там же, в академии, застала меня и Октябрьская революция, принятая слушателями академии на состоявшихся по этому случаю собраниях, когда решено было верно служить этой революции». Подтверждение содержит автобиография бывшего курсовика С. Н. Голубева, который вспоминал, что «при помощи единомышленников – слушателей старшего класса академии удалось провести на общем собрании переход на сторону советской власти, после чего учеба в академии продолжалась усиленным темпом».

Бывший курсовик И. Д. Чинтулов показал:

Я был удивлен новой революции, ибо считал, что она уже была; поэтому полагал дело идет лишь о восстании с целью свержения Временного правительства. Я не владел никаким имуществом недвижимым, и опубликование декретов об отчуждении фабрик, заводов и земли мало меня трогал[о]. Правда, труднее было расстаться с личными привилегиями, чинами, орденами и пр[очими] атрибутами царского времени и с перспективами возможной блестящей карьеры. Поскольку новое правительство именовалось Советом народных комиссаров и правительством рабочих и крестьян, я, знакомый с болгарскими порядками, смирился скрепя сердце и в надежде, что мои военные знания и опыт найдут себе применение и в новых условиях. Идти на авантюру в ту пору я был не способен и не охоч – устал тоже от войны, хотел жить с семьей. Поскольку сведения поступали о благоприятном для нового правительства исходе борьбы за власть даже в самых отдаленных местностях, казалась всякая борьба ненужной.

Дней 10–15 после Октября мы, обучающиеся [в] Военной академии, были приняты на учет в Народном комиссариате по военным и морским делам и нам предложено было ожидать распоряжений.

Так фактически я вступил на службу советской власти.

Курсовик Н. Н. Розанов, если верить его показаниям, и вовсе проявил себя как активный участник революционных событий (возможно, слегка преувеличив свою былую революционность): «Лично я принял активное участие в Октябрьской революции, явившись накануне в штаб рабочей гвардии в Балабинскую гостиницу на площади Восстания (до 1918 года площадь именовалась Знаменской. – А. Г.