Человечество: история, религия, культура. Древняя Греция

Самос

Город Самос находился на одноименном острове, причем большая его часть омывалась морем и располагалась на ровном месте, а меньшая – поднималась по склону возвышавшейся над гаванью горы. Остров процветал за счет плодородной почвы, которая стяжала ему множество похвальных эпитетов и прозваний. Но наибольшую выгоду Самос извлекал из своего расположения: он был конечным пунктом на единственном сравнительно безопасном (в любую погоду!) пути через Эгейское море.

В древности первоначальным населением Самоса были карийцы. В конце героической эпохи его стали заселять греки. Говорят, что первых колонистов сюда привел Прокл, сын Питирея. Он был родом из Эпидавра и стоял во главе эпидаврийцев, которых изгнали из родных мест Деифонт и аргосцы. Позже царь Эфеса Андрокл обвинил самосцев в том, что они вместе с карийцами злоумышляли против ионян. Он пошел походом на Леогора, сына Прокла, царствовавшего после отца в Самосе, и, победив его в битве, изгнал с острова. Часть самосцев поселилась тогда на острове около Фракии, который стал называться Самофракией. Другие вместе с Леогором укрепили стенами Анею на материке. Спустя десять лет, они переправились на Самос, изгнали с него эфесцев и вновь завоевали себе остров.

По упразднении монархии власть на острове прибрали к рукам знатные землевладельцы – гаморы. Позже здесь правило несколько тиранов. О первом из них, Демотеле, известно очень мало. Затем, около 560 г. до Р.Х., власть захватил наварх (предводитель флота) Силосонт. При нем на Самосе был возведен гигантский храм Геры – величайшее из всех греческих сооружений того времени. Он, впрочем, тоже оставался у власти не очень долго и был изгнан аристократами-гаморами. Но уже в 538 г. до Р.Х. аристократическое правительство было низвергнуто Поликратом – внуком или внучатым племянником упомянутого Силосонта. Во время большого праздника в честь Геры, когда вооруженные жители отправились в святилище, располагавшееся в полутора часах ходьбы, и там сложили оружие, Поликрат напал на них и сразу после этого захватил никем не охраняемый город. А чтобы защитить власть, завоеванную так внезапно, он укрепил акрополь и обратился за поддержкой к наксоскому тирану Лигдамиду. Тот послал ему войска. Сначала Поликрат разделил город на три части и в течении пяти или шести лет делил власть с братьями Пантагнотом и Силосонтом. Но потом одного из братьев он убил, а младшего – Силосонта изгнал.

Таким образом, около 532 г. до Р.Х. началось единоличное правление Поликрата, за которым в истории закрепилась слава одного из самых удачливых и могущественных тиранов своего времени. В короткое время он сумел превратить Самос в сильнейшую морскую державу Восточного Средиземноморья. Флот, доставшийся Поликрату после государственного переворота, насчитывал до ста 50-весельных судов и около сорока триер. По его приказу, в дополнение к ним, началось строительство новых судов, так называемых, самен, которые могли использоваться в открытом море как парусники. Их отличительными признаками являлись тупой, похожий на свиное рыло нос и объемистый корпус. Чтобы укрыть дополнительные корабли гавань Самоса была защищена и расширена гигантским (в триста шагов!) молом. С этой военной силой Поликрат принялся разорять без разбора земли друзей и врагов. Самосцы всегда занимались морским разбоем, но Поликрат делал это с таким размахом, что стал подлинным владыкой морей. Вскоре он подчинил себе множество островов и городов на материке. Между прочим, он одержал победу в морской битве победу над лесбосцами, когда те со всем своим флотом пришли на помощь Милету, а потом заставил пленников в оковах выкопать ров вокруг стен на Самосе. Слава о могуществе Поликрата разнеслась по всей Элладе. Многие правители искали его дружбы.

Греков восхищали не только военные успехи Поликрата, но также его щедрость, блеск его построек и пышность его двора. «Ни один эллинский тиран, кроме сицилийского, не мог сравниться по размаху роскоши с Поликратом», – писал историк Геродот. Помимо гавани, обширного городского рынка и роскошного дворца тиран велел отстроить новый великолепный храм Геры, превосходивший размерами предыдущий (тот погиб во время пожара). Еще одним грандиозным деянием Поликрата стало строительство нового водопровода. По его приказу в горе была устроена сквозная штольня, длиною в тысячу шагов. Под полом в ней шел тоннель с трубами, куда попадала вода из сильного источника (штольню пробивали одновременно с двух сторон, причем рабочие точно сошлись в середине горы).

Стремясь еще более увеличить блеск своего двора, Поликрат, первым из тиранов, стал собирать вокруг себя знаменитых поэтов, астрологов, врачей, и художников. Все они получали высокое жалование и царские подарки. (Для его пиров и праздников сочиняли песни лучшие поэты того времени – теосец Анакреонт и региец Ивик; среди других знаменитостей следует отметить кротонского врача Демокеда; Поликрат очень желал удержать при себе величайшего из самосцев Пифагора, но тот уехал от него в Италию).

Однажды Поликрат получил письмо от своего друга фараона Амасиса. Египетский царь, на себе испытавший в жизни и удачи, и невзгоды, писал ему: «Друг, я рад твоему счастью. Но я помню, что судьба изменчива, а боги завистливы. Ведь чем безоблачнее твое счастье теперь, тем страшнее будет расплата за него в будущем. Во всем нужна мера, и радости должны уравновешиваться печалями. Поэтому послушайся моего совета: возьми то, что ты больше всего любишь, и откажись от него. Может быть, малой горестью ты отвратишь от себя большую беду».

Поликрат сразу осознал правоту Амасиса и решил последовать его совету. У него был любимый изумрудный перстень в золотой оправе с печатью изумительной резьбы. Тиран надел этот перстень на палец, взошел на корабль и выплыл в открытое море. Здесь он снял перстень и на глазах у спутников бросил его в волны, а потом опечаленный потерей вернулся на берег.

Казалось бы, на этом все должно было кончиться, однако история с перстнем получила неожиданное продолжение. Через пять или шесть дней к воротам дворца пришел рыбак. Он попросил допустить его к Поликрату и сказал: «Я поймал рыбу небывалой величины и решил принести ее тебе в подарок!» Поликрат щедро одарил рыбака, а его добычу отправил на кухню. И что же здесь открылось? Когда слуги принялись потрошить рыбу, в ее животе оказался изумрудный перстень Поликрата!

Узнав об этом, пораженный тиран сообщил о чудесной находке Амасису, а тот написал ему в ответ: «Друг, я вижу, что боги против тебя, ведь они отказываются принимать твои жертвы! Малое несчастье тебя не постигло – поэтому жди большого. А я отныне прерываю с тобой дружбу, чтобы не терзаться, когда узнаю о постигшей тебя беде!»

Городская беднота и самосские ремесленники всемерно поддерживали Поликрата. Но зато аристократы и богачи ненавидели его. Зная об этом, тиран постоянно ожидал заговоров и покушений. Наконец это ему надоело. Поликрат решил под благовидным предлогом избавиться от всех своих недругов. Он тайно послал вестника к персидскому царю Камбису, который в то время как раз снаряжал войско в египетский поход. «Мой государь был бы рад услужить тебе, великий царь, – сказал вестник, – но не знает, как это сделать». – «Нет ничего проще!» – воскликнул Камбис и отправил на Самос своих людей с просьбой прислал ему для похода в Египет военные корабли. Поликрат только этого и ждал! Он тотчас отобрал тех граждан, которых особенно подозревал в мятежных замыслах, посадил их на 40 кораблей и отослал в Египет. «Мои люди всецело в твоем распоряжении, великий царь! – написал он Камбису. – Можешь держать их при себе столько, сколько пожелаешь!» В глубине души он надеялся, что ненавистные ему гаморы вообще никогда больше не вернуться на Самос.

Однако все произошло не так, как он ожидал. Самосцы прекрасно понимали, что их отправили в изгнание, и не собирались с ним мириться. Пробыв некоторое время в Египте, они тайком сбежали из этой страны. На всех парусах их корабли помчались к Самосу. Гаморы предполагали внезапно напасть на тирана и таким образом добиться над ним победы. Поликрат не ждал нападения, кораблей у него оказалось мало, и он потерпел в морской битве поражение. Но когда изгнанники высадились на сушу, они встретили ожесточенный отпор. Горожане и так не очень благоволили к аристократам, а чтобы еще сильнее подстегнуть их мужество, тиран прибег к следующей чрезвычайной мере. Он приказал запереть в корабельных доках детей и жен подвластных ему граждан и пригрозил, что немедленно сожжет их живьем, если самосцы вздумают поддержать мятежников. Так он обеспечил их верность и добился победы.

Ничего не достигнув своими силами, изгнанники решили искать помощи у лакедемонян. Они явились в Спарте к геронтам и произнесли перед ними длинную, прочувствованную речь, настоятельно умоляя о помощи. Но их красноречие было потрачено понапрасну! Спартанцы презирали мишурную красивость и более всего ценили краткость. Послам ответили: «Ваша речь была такой длинной, что ее начало мы забыли, а потому не поняли конца!» Самосцы усвоили урок и, явившись во второй раз, не стали пускаться в длинные разглагольствования. Они только тряхнули перед глазами геронтов пустой сумой из-под хлеба и заметили: «Мешок есть, но муки нет!» Это означало: Самос цел, но лучшие люди его в изгнании. Новая речь геронтам тоже не понравилась (она ведь была настолько краткой, что вполне могла сойти за едкую насмешку!) Впрочем, они все же решили помочь изгнанникам.

В 523 г. до Р.Х. лакедемоняне высадились на Самоое с сильным войском и осадили город. Поначалу судьба им благоприятствовала – нападавшие проникли до городской стены и уже взобрались на башню, что стояла в предместье с внешней стороны, но тут подошел на помощь сам Поликрат с сильным отрядом и оттеснил их назад. Потратив на безуспешную осаду сорок дней, лакедемоняне отплыли назад в Пелопоннес.

Самосским изгнанникам пришлось самим думать о своей судьбе. Более всего они нуждались в деньгах и потому поплыли на Сифнос. Жители этого острова имели у себя золотые и серебряные рудники и потому славились своим богатством. Но когда самосцы потребовали ссудить им незначительную сумму, сифнийцы отказались. Началась война, в которой самосцы одержали победу. После этого побежденным пришлось выплатить в десять раз больше первоначальной суммы, и на этот раз совершенно безвозмездно. Обеспечив себя деньгами, изгнанники основали на Крите город Кидонию. Тут в достатке и благоденствии они прожили пять лет. Однако на шестой год они потерпели поражение в морской битве от эгинцев и критян, после чего их всех продали в рабство.

Впрочем, самого Поликрата также ожидал плохой конец, и вот по какой причине. Сатрапом Сард в то время был перс по имени Орет. Как-то между ним и другим сатрапом по имени Митробат произошел горячий спор по поводу того, кто из них доблестнее. Слово за слово они дошли до ссоры, и тогда Митробат бросил Орету упрек: "И ты дерзаешь считать себя доблестным мужем! Ты ведь даже не сумел завоевать остров Самос, лежащий против твоей сатрапии. Между тем, им так легко овладеть, что один самосец захватил его всего с пятнадцатью гоплитами и теперь царствует над ним". Услыхав эти слова, Орет был глубоко уязвлен и с тех пор думал только о том, как ему погубить Поликрата. Составив хитроумный план, он отправил к тирану посла с таким известием: «Орет так говорит Поликрату. Я узнал, что ты вынашивал планы о покорении всей Ионии, однако у тебя не было средств их осуществить. Но теперь все может перемениться! Ведь Камбис посягает на мою жизнь и готовится меня погубить. Прими меня к себе вместе с моими сокровищами, часть их возьми себе, а остальные оставь мне. С этими деньгами ты станешь властителем всей Эллады. Если не веришь. что у меня так много денег, пошли ко мне самого верного человека. Я ему их покажу».

Получив это заманчивое предложение, Поликрат с радостью согласился. Он страстно пожелал получить обещанные сокровища и прежде всего направил к сатрапу своего секретаря Меандрия. Орет, узнав, что к нему едет соглядатай, наполнил восемь сундуков камнями, а сверху на камни положил золото. Потом он завязал сундуки и держал их наготове. Меандрий прибыл и, осмотрев сундуки, донес Поликрату о том, что видел.

Тогда Поликрат, невзирая на настоятельные предупреждения прорицателей и друзей, решил сам отправиться в Магнесию. Более других уговаривала его не доверять персам собственная дочь. «У меня был дурной сон, – говорила она, – я видела, будто ты паришь между небом и землей, умащаемый Гелиосом и омываемый Зевсом». Но Поликрат не верил женским снам! «Берегись, – сказал он в сердцах, – вот вернусь, и продержу тебя в девках до самой смерти!» – «Ах, если бы случилось так, как ты говоришь, – отвечала дочь, – я была бы только счастлива!»

Увы, все случилось, как она предрекала, и даже хуже. Захватив Поликрата, Орет подверг его настолько жестокой и позорной казни, что Геродот не решился ее описать, а после труп несчастного тирана был распят на кресте. Под солнечными лучами из него выступала влага, а зевсовы дожди смывали с него пыль. Такой ужасный конец имел счастливчик Поликрат, которому до этого всегда удавались все его дерзкие замыслы.

Когда Камбис, сын Кира, отправился в египетский поход, вместе с ним в Египет прибыло много греков. Одни поехали для торговли, другие – как участники похода, а третьи просто хотели посмотреть страну. Среди последних был Силосонт, изгнанный брат Поликрата Самосского. Этому-то Силосонту выпало великое счастье. Однажды, одетый в красный плащ, он прогуливался по рынку в Мемфиое. Тут его увидел Дарий, который, будучи телохранителем Камбиса, не имел тогда среди персов никакого веса. Он прельстился плащом, подошел к Силосонту и попросил продать его. А Силосонт, видя сильное желание Дария получить этот плащ, сказал: "Я не продам его ни за что, но хочу тебе подарить, если уж ты непременно хочешь его иметь". Дарий был очень доволен и взял плащ.

Силосонт думал тогда, что лишился плаща по простоте душевной. Но некоторое время спустя, после кончины Камбиса, когда Дарий был избран царем, Силосонт узнал, что персидский престол достался тому самому человеку, которому он некогда подарил плащ. Тогда Силосонт отправился в Сузы, сел перед вратами царского дворца и объявил, что он «благодетель» царя Дария. Страж дверей передал его слова царю. Дарий с удивлением сказал ему: "Кто этот эллин, которому я обязан благодарностью? Впрочем, приведи его, и я посмотрю, чего он добивается своими словами". Страж двери ввел Силосонта в покои, и, когда тот предстал перед царем, толмачи спросили его, кто он и почему именует себя царским благодетелем. Тогда Силосонт рассказал всю историю с плащом. На это Дарий ответил: «Благородный человек! Так это ты сделал мне подарок, когда я не имел власти? Правда, этот подарок незначительный, но моя благодарность будет такой же, как если бы я теперь получил откуда-нибудь великий дар. В награду я дам тебе без счета золота и серебра, чтобы тебе никогда не пришлось раскаиваться в том, что ты сделал добро Дарию, сыну Гистаспа». Силосонт же ответил на это: "Не дари мне, царь, ни золота, ни серебра, но освободи мне родной город Самос, где ныне, после убиения моего брата Поликрата, властвует наш раб. Отдай мне этот город, но только без кровопролития и не обращая жителей в рабство".

Дарий согласился исполнить его просьбу и послал на Самос войско во главе с полководцем Отаном.

А на Самосе тогда властвовал Меандрий, которому, уезжая, Поликрат вверил бразды правления. Когда пришла весть о кончине Поликрата, Меандрий велел воздвигнуть алтарь Зевсу Освободителю и окружил его священным участком. Затем он собрал собрание полноправных граждан и сказал: "Мне, как вам известно, вверены Поликратом скипетр и вся власть, и я мог бы стать ныне вашим царем. Однако я сам ни за что не буду делать того, что порицаю в своем ближнем. Я ведь не одобрял владычества Поликрата над людьми, равными ему, и порицаю всякого, кто творит подобные деяния. Так вот, Поликрата постигла участь, определенная роком, а я передаю всю власть народу и провозглашаю свободу". Так он объявил самосцам. Но тут один из граждан встал и возразил ему: "Да, ты вовсе и недостоин быть нашим владыкой, так как ты подлой крови и сволочь. Подумай лучше, как дашь отчет в деньгах, которые присвоил".

Меандрий понял, что как только он выпустит из своих рук власть, то тираном вместо него сделается кто-нибудь другой, поэтому он передумал отказываться от нее. Возвратившись в акрополь, он начал поодиночке вызывать к себе влиятельных граждан, якобы для того, чтобы представить денежный отчет, а затем велел схватить их и заключить в оковы. Пока они находились в темнице, Меандрия поразил какой-то недуг. Его брат по имени Ликарет, ожидая смерти Меандрия, приказал казнить всех заключенных. Он сделал это для того, чтобы легче было потом самому захватить власть на Самосе. Ведь самосцы, видимо, не желали быть свободными!

Когда персы в 517 г. до Р.Х. высадились на Самосе, чтобы поставить у власти Силосонта, никто из граждан не думал им сопротивляться. Сторонники Меандрия и сам он объявили, что согласны по договору покинуть остров. Отан принял все их условия и заключил договор. Знатнейшие персы приказали выставить высокие сидения перед акрополем и воссели на них. Переворот мог произойти без всякого кровопролития, но тут дело приняло совершенно неожиданный оборот.

У тирана Меандрия был полоумный брат по имени Харилай. Этот человек за какой-то проступок был посажен в подземелье. И вот, услышав о том, что происходит, он выглянул в окошко подземелья, увидел персов, мирно сидящих перед крепостью, и закричал Меандрию, что желает что-то сказать ему. Меандрий приказал снять с него оковы и привести к себе. Как только Харилая привели, он начал с бранью и поношением побуждать брата напасть на персов. Меандрий тотчас согласился. Он не был, конечно, настолько глуп, чтобы верить в победу своего войска над царским и поступил так скорее из зависти к Силосонту, который должен был такой дешевой ценой получить во владение богатейший остров. Поэтому он не стал чинить брату никаких препятствий и спокойно отплыл с Самоса. Харилай немедленно вооружил всех наемников, отворил крепостные ворота и неожиданно накинулся на ничего не подозревавших персов, которые считали, что договор заключен и все улажено. Прежде чем персидские солдаты поняли, что происходит, и бросились отражать наемников, те успели перебить многих из их знати. Наконец греков отбросили обратно в крепость.

Когда Отан увидел какой страшный урон понесли персы, он позабыл о повелении Дария не убивать и не продавать в рабство никого из самосцев. Напротив, он приказал убивать всех, кто только попадется: и взрослых и детей. Часть персов принялась осаждать крепость, а другая – истребляла всех встречных – и тех, кто искал, убежища в святилище, и тех, кто находился вне его. Только когда Самос совершенно обезлюдел, Отан отдал его Силосонту. Последний, чтобы опять заселить остров, вынужден был принимать в общину полноправных граждан даже рабов-вольноотпущенников.

Эвбейцы и их колонии

Из островов, населенных греками, самым большим после Крита являлась Эвбея. Его длина составляет 170 км, а ширина колеблется от 6,5 до 48 км. От Беотии и Аттики остров отделяет узкая водная полоса, в древности называвшаяся Эвбейским морем. Ближе всего к материку остров подходил у города Халкиды, где он делал изгиб, выдаваясь в сторону беотийских областей и образуя пролив Еврип (в некоторых, самых узких местах, ширина этого пролива не превышает 65 м). Горные цепи, являющиеся продолжением гор материка, образуют хребет острова, круто обрывающийся в море на восточном побережье. Удобные гавани и плодородные равнины располагаются вдоль западного побережья. Особенным плодородием отличалась Лелантская равнина.

Исконными обитателями Эвбеи были фракийцы из фокидской Абы, прозванные абантами. Грекии-ионийцы приступили к колонизации острова уже после Троянской войны. Первыми поселенцами предводительствовали афиняне Аикл и Коф. Один из них основал Эретрию, а другой – Халкиду. Оба эти города располагались неподалеку друг от друга на юго-западном побережье. Упорное соперничество между ними привело к тому, что в конце VIII в. до Р.Х. на Эвбее разразилась ожесточенная Лелантская война (названая так из-за того, что главным поводом к конфликту стал спор о Лелантской долине). Спустя короткое время, эта война из внутриэвбейской превратилась в общегреческую. Самос, Фессалия и Коринф выступили на стороне Халкиды, а Милет и Мегары поддержали Эретрию. Ход военных действий нам не известен. Греческие историки сообщают только, что важное значение в них играла конница. Халкидийцы, имевшие великолепную конницу, и их союзники фессалийцы (также прославленные конники) в конце концов добились над эретрийцами полной победы.

Успех значительно укрепил власть халкидийской земельной аристократии – гиппоботов (буквально – «коневодов»). Впрочем, владычество их не было совершенно спокойным. Сохранилось краткое упоминание о том, что в конце VII в. до Р.Х. власть в Халкиде захватил тиранах Антилеонт, однако, после его свержения прежнее господство аристократии было восстановлено. Затем, во второй половине VI в. до Р.Х., в Халкиде ненадолго утвердился тиран Фокс. После его падения в городе установилось демократическое правление.

Все эвбейцы деятельно участвовали в колонизации средиземноморского побережья, но особенной активностью в этом деле отличались халкидяне, в то время, когда они находились под властью аристократии. Именно ионийцы-халкидяне, первыми из греков приступили к колонизации западного побережья Италии. Здесь их внимание привлекла Кампания – самая благодатная из равнин Апеннинского полуострова. Ее вулканические почвы отличались чрезвычайным, исключительным даже для Италии, плодородием. Пишут, что некоторые поля в Кампании дважды в течении года засевали полбой, а в третий раз – просом. А на иных еще в четвертый раз сажали овощи!

Местные жители, конечно, были совсем не рады появлению чужеземцев. Но с первыми обладателями Кампании – осками – грекам удалось справиться сравнительно легко. Северо-восточные соседи кампанцев – латины – также не являлись для колонистов серьезной угрозы. Область эта распадалась в то время на несколько небольших общин со своими городскими центрами (одним из таких городков на берегу Тибра был Рим, о великом будущем которого в то время никто не догадывался). Гораздо большую опасность для греков представляли этруски, занимавшие территорию современной Тосканы в Западной Италии. Богатые города этрусков вели обширную морскую торговлю, имели сильные сухопутные войска и много боевых кораблей. Борьба с ними осложнила греческую колонизацию Италии, но не замедлила ее.

Самое первое поселение халкидян в Западной Италии возникло около 775 г. до Р.Х. на Питекуссах – плодородном острове в 11 км от материковой Кампании. Эта колония просуществовала более двух веков и около 500 г. до Р.Х. была разрушена вулканическим извержением горы Монтаньоне. Однако к этому времени Питекуссы уже не играли большого значения. Центром греческой колонизации и торговли стали Кумы. Последние были основаны непосредственно на берегу Кампании в 757 г. до Р.Х. Предводителями похода были Гиппокл из небольшого эвбейского городка Кумы и Мегасфен из Халкиды. Оба вождя пришли к соглашению, что город будет считаться халкидской колонией, но название свое получит от Кум. Расположенные в плодородной области, установившие оживленные торговые связи с этрусками, Кумы очень быстро разбогатели и сами превратились в метрополию для нескольких важных колоний. В 621 г. до Р.Х. кумейцы основали Дикеархию (будущие Путеолы), а в 600 г. до Р.Х. два других известных города – Нолу и Неаполь.

Своего наивысшего политического могущества Кумы достигли при тиране Аристодеме. Аристократ по происхождению, человек отважный и предприимчивый, он оказал большие услуги городу во время осады его в 524 г. до Р.Х. армией этрусков. Однако местная знать, боявшаяся роста популярности Аристодема, постаралась преуменьшить его славу. Этой обиды он не простил.